Текст книги "Доникейское христианство (100 — 325 г. по P. Χ.)"

Автор книги: Филип Шафф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 63 страниц)

§160. Общая оценка отцов церкви

Так как христианство – это прежде всего религия божественных фактов и обновленного морального творения, литературный и научный элемент поначалу занимал в ней второстепенное и подчиненное место. Из апостолов один лишь Павел получил образование ученого, да и у него раввинистическое воспитание и великий природный талант были подчинены высшему духовному знанию, полученному в результате откровения. Но по этой самой причине, являясь новой жизнью, христианство должно было породить также новую науку и литературу – отчасти из неизбежного стремления веры к более глубокому и ясному познанию объекта ее собственного удовлетворения, отчасти из необходимости защиты от нападения извне, а отчасти из практической потребности в назидании и наставлении народа. Церковь постепенно усваивала классическую культуру и подчиняла ее своему богословию. На протяжении средних веков она была единственным средством передачи и сохранения литературы и искусства, она же – мать лучшего в современной европейской и американской цивилизации. Мы уже говорили о мощной интеллектуальной работе, происходящей в наш период в области апологетического, полемического и догматического богословия. В этом разделе мы поговорим о патрологии, или биографической и библиографической стороне древнего богословия и литературы.

Церковная ученость первых шести веков почти полностью строилась по образцу греко–римской культуры. Самые первые из отцов церкви, даже Климент Римский, Ерма и Ипполит, жившие и работавшие в Риме и недалеко от него, пользовались греческим языком, по примеру апостолов, с теми модификациями, которых требовало выражение христианских идей. И только в конце II века, причем не в Италии, а в Северной Африке, латинский язык не без помощи Тертуллиана также стал языком христианской науки и литературы. Латинская церковь, однако, в течение долгого времени продолжала зависеть от греческой учености. Греческая церковь была более восторженной, теоретической и диалектической, латинская – более упорной, практичной и ориентированной на внешнюю организацию, хотя с обеих сторон наблюдались поразительные исключения из правила: с греческой – Златоуст, величайший из проповедовавших с кафедры, а с латинской – Августин, глубочайший богослов–теоретик среди отцов церкви.

В целом произведения отцов церкви существенно уступают классической литературе в изяществе формы, но намного превосходят ее в полноценном качестве содержания. Их труды принимают рабский облик, подобно их Учителю в те дни, когда Он был во плоти, и не обладают царственным великолепием этого мира. Вера в силу христианской истины делала людей менее внимательными к форме, в которой они представляли ее. Кроме того, многим из древнейших христианских авторов недоставало образования, и они испытывали некоторое отвращение к искусству из–за разнообразных злоупотреблений им в те дни повсеместного идолопоклонства и разврата. Но некоторые из них, даже во II и III веках, особенно Климент и Ориген, были одними из первых людей своего времени по учености и философской культуре; в IV же и V веках литературные произведения Афанасия, Григория, Златоуста, Августина и Иеронима во всех отношениях превосходили современную им языческую литературу. Многие отцы церкви, такие как оба Климента, Иустин Мученик, Афинагор, Феофил, Тертуллиан, Киприан, а в более позднее время – даже Иероним и Августин, приняли христианство уже в зрелом возрасте; интересно отметить, с каким энтузиазмом, энергией и благодарностью они его держались.

Наименование «отец церкви» возникло из древнего обычая переносить понятие отцовства на духовные отношения, особенно с учителем, священником или епископом. В рассматриваемом нами случае это понятие обязательно предполагает древность, некую степень общего авторитета для всех последующих периодов и ответвлений церкви. Поэтому данный почетный титул справедливо ограничивается наиболее выдающимися учителями первых пяти или шести веков, разумеется, за исключением апостолов, которые стоят намного выше отцов церкви как богодухновенные сосуды Христа. В результате сочетание «отец церкви» относится к периоду соборного формирования учений, до разделения Восточной и Западной церкви. Череда латинских отцов церкви обычно завершается папой Григорием I (умер в 604 г.), линия же греческих отцов церкви – Иоанном Дамаскином (умер около 754 г.).

Помимо древности, или непосредственной связи со временем формирования церкви в целом, отцам церкви должны быть свойственны ученость, святость, ортодоксия и одобрение церкви или всеобщее признание. Но эти требования относительны. По крайней мере, мы не можем назвать воззрения доникейских отцов церкви полностью ортодоксальными ни с греческой, ни с римской, ни с евангельской точки зрения. Их догматические представления часто были весьма неопределенными и неточными. В самом деле, Римская церковь исключает из списка «отцов» (Patres)Тертуллиана за его монтанизм, Оригена за его платонизм и идеализм, Евсевия за его полуарианство, а также Климента Александрийского, Лактанция, Феодорита и других выдающихся богословов, определяя их просто как «церковных авторов» (Scriptores Ecclesiasticï).

В строгом смысле ни один из доникейских отцов церкви не согласуется с римским вероучением абсолютно во всем. Даже Ириней и Киприан отличались от римских епископов, первый в отношении к хилиазму и монтанизму, второй – в отношении к еретическому крещению. Иероним решительно свидетельствует против канонической ценности апокрифов. Августин, величайший авторитет католического богословия среди отцов церкви, придерживается совершенно евангельских взглядов на грех и благодать, которые были с энтузиазмом возрождены Лютером и Кальвином и по сути осуждены Трентским собором. Папа Григорий Великий отвергал титул «вселенского епископа» как антихристианскую идею, однако титул этот сравнительно безвреден в сопоставлении с официальными титулами его преемников, претендующих на звание наместников Христа и Всемогущего Бога на земле и непогрешимых органов Святого Духа во всех вопросах веры и дисциплины. Ни один из древних отцов церкви и богословов ничего не знал о современных римских учениях о непорочном зачатии (1854) и папской непогрешимости (1870). «Единодушное согласие отцов» – иллюзия, если мы не говорим о самых основополагающих и всеобщих догматах христианства. Здесь мы просто вынуждены придерживаться либеральных представлений об ортодоксии и делать поправку на неизбежность существования разных этапов в развитии церковного вероучения.

С другой стороны, богословие отцов церкви еще менее соответствует протестантским стандартам ортодоксии. Мы напрасно будем искать у них евангельские учения об исключительном авторитете Писания, об оправдании одной лишь верой, о всеобщем священстве мирян. Вместо этого уже во II веке мы обнаруживаем высокую оценку церковных традиций, заслуг и даже сверх должных добрых дел, заметное тяготение к особому положению священства, таинствам, обрядам и аскетизму, постепенно достигшее зрелой формы в греческой и римской ортодоксии. Англиканская церковь всегда больше соответствовала учению отцов церкви, чем лютеранские и кальвинистские церкви. Она заявляет о своем полном согласии с символом веры, епископатом и литургическим поклонением древности, до разделения Востока и Запада, но разница здесь только в степени выражения этого согласия; Тридцать девять статей являются такими же евангельскими по духу, как и Аугсбургское или Вестминстерское исповедание, и даже современная англо–католическая школа, самая классическая в церковности и самая ревностная в церковничестве, не обращает внимания на многие учения и обычаи, считавшиеся жизненно важными в первые века церкви, и придерживается других, неизвестных до XVI века. Деятели Реформации были такими же великими и благочестивыми людьми, как и отцы церкви, но и те, и другие должны склониться перед апостолами. Христианство неуклонно развивается, понимание углубляется, применение его принципов и силы расширяется, и в Библии есть еще много сокровищ, которые будут вынесены на свет в грядущие века.

Выдающиеся качества отцов церкви весьма разнообразны. Поликарп выделяется не гениальностью или ученостью, но патриархальной простотой и достоинством, Климент Римский – административным даром, Игнатий – страстной преданностью идее епископата, церковному единству и христианскому мученичеству, Иустин – апологетическим рвением и начитанностью, Ириней – здравым учением и умеренностью, Климент Александрийский – стимулирующей плодотворностью мышления, Ориген – блестящей образованностью и смелыми теориями, Тертуллиан – свежестью и силой мысли и твердостью характера, Киприан – энергичной заботой о благе церкви, Евсевий – литературным даром компиляции, Лактанций – изяществом стиля. У каждого из них были и свои слабости. Ни один из их не может сравниться по глубине и духовной полноте со святым Павлом или святым Иоанном, и в целом произведения отцов церкви, несмотря на их неизмеримую ценность, стоят гораздо ниже Нового Завета. Одно Послание к римлянам или Евангелие от Иоанна стоит гораздо больше, чем все комментарии, ученые, полемические и аскетические трактаты греческих и латинских отцов церкви, ученых и реформаторов.

Доникейских отцов церкви можно разделить на пять или шесть групп.

1) Апостольские отцы церкви, или апостольские ученики. Из них наиболее известны Поликарп, Климент и Игнатий.

2) Апологеты христианства против иудаизма и язычества: Иустин Мученик и его преемники, до конца II века.

3) Борцы с еретиками внутри церкви: Ириней и Ипполит, в конце II и в начале III века.

4) Александрийская школа философского богословия: Климент и Ориген, в первой половине III века.

5) Современная им, но более практическая северо–африканская школа: Тертуллиан и Киприан.

6) В качестве особой группы можно выделить зарождающуюся антиохийскую школу и отдельных менее выдающихся авторов, которые не могут быть отнесены ни к какой конкретной группе.

Наряду с подлинными произведениями отцов церкви в первые века появилось множество апокрифических евангелий, деяний и апокалипсисов, еретических и ортодоксальных, под именами апостолов и известных людей более поздних периодов, а также иудейские и языческие пророчества о христианстве, такие как Заветы двенадцати патриархов, книги Гидаспа, Гермеса Трисмегиста и Сивиллы. То, что эти подделки, порожденные праздным воображением, часто использовали даже выдающиеся отцы церкви, особенно апологеты, свидетельствует не только о большом легковерии и полном отсутствии критического подхода к литературе, но и об очень несовершенном еще умении чувствовать истину и отвергать pia frausкак безнравственную ложь.

ПРИМЕЧАНИЯ

Римская церковь доводит ряд Patres,среди которых она выделяет небольшое количество богословов, выразительно именуемых Doctores ecclesiae,до конца средних веков и причисляет к ним Ансельма, Бернара Клервоского, Фому Аквинского, Бонавентуру и богословов Трентского собора, закрепляя свои притязания на исключительную католичность, не признаваемые ни Греческой, ни евангельскими церквями. Отличительные признаки Doctor Ecclesiae:1) eminens eruditio;2) doctrina orthodoxa;3) sanctitas vitae;4) expressa ecclesiae declaratio.Римская католическая церковь признает Doctores ecclesiaeследующих греческих отцов: Афанасия, Василия Великого, Григория Назианзина, Златоуста, Кирилла Александрийского и Иоанна Дамаскина, следующих латинских отцов: Амвросия, Иеронима, Августина, Илария из Пуатье, Льва I и Григория I, а также средневековых богословов: Ансельма, Фому Аквината, Бонавентуру и Бернара Клервоского. Разница между doctores ecclesiaeи patres ecclesiaeбыла формально зафиксирована папой Бонифацием VIII в декрете от 1298 г., в котором Амвросий, Августин, Иероним и Григорий Великий названы magni doctores ecclesiae,то есть заслуживающие высшего уважения. Фома Аквинат, Бонавентура и святой Бернар были добавлены к списку папским декретом в 1830 г., Иларий – в 1852 г., Альфонсо Мария да Лигуори – в 1871 г. Ансельма Кентерберийского и некоторых других называют doctoresв литургическом богослужении, но это не является собственно титулом. Из многочисленных пап отцами церкви стали только двое, Лев I и Григорий I. На Трентском соборе впервые говорилось об «unanimis consensus patrum»,что является синонимом «doctnna ecclesiae».

§161. Апостольские отцы церкви

Источники

Patrum Apostolicorum Opera. Лучшие издания: О. von Gebhardt, A. Harnack, Th. Zahn, Lips. 1876-'8, 3 vols, (третье издание Дресселя, существенно улучшенное); Fr. Xav. Funk (католик), Tüb. 1878, 1881, 2 vols, (пятое и расширенное издание Гефеле); А. Hilgenfeld (тюбингенская школа): Novum Testamentum extra сапопет receptum,Lips. 1866, которому предшествовали пересмотренные издания отдельных авторов (Климента Римского, 1876; Варнавы, 1877; Ермы, 1881); и епископ Lightfoot, Lond. and Cambr. 1869, 1877, 1885 (включает Климента Римского, Игнатия и Поликарпа, с полными критическими комментариями, английским переводом и ценными замечаниями; в целом это – лучшее издание).

Предыдущие издания: В. Cotelerius (Cotelier, католик), Par. 1672, 2 vols, fol., включает неподлинные труды; новые переиздания и редакции: J. Clericus (Le Clerc), Antw. 1698, 2 ^nded. Amst. 1724, 2 vols.; Th. Ittig, 1699; Frey, Basel 1742; R. Russel, Lond. 1746, 2 vols, (подлинные труды); Hornemann, Havniae 1828; Guil. Jacobson, Oxon. 1838, ed. IV. 1866, 2 vols, (очень элегантное и точное, с ценными примечаниями, но содержит только труды Климента, Игнатия, Поликарпа и MartyriaИгнатия и Поликарпа); С. J. Hefele (католик), Tüb. 1839, ed. IV. 1855,1 vol. (очень удобное, с учеными и вдумчивыми вступлением и примечаниями); A. R. М. Dressel, Lips. 1857, 2 ^nded. 1863 (более полное, основанное на новых рукописях). На издания Гефеле и Дресселя опирались составители более поздних упомянутых выше сборников.

Английские переводы трудов апостольских отцов церкви: архиепископ W. Wake (умер в 1737), Lond. 1693, 4 ^thed. 1737, часто переиздавался (стиль восхитителен, но много неточностей); Alex. Roberts и James Donaldson, в первом томе «Ante–Nicene Christian Library» Кларка, Edinb. 1867 (точнее, чем перевод Уэйка, но уступает ему в староанглийском стиле); Chs. H. Hoole, Lond. 1870, 1872; лучший – Lightfoot (Климент Римский в Appendix, 1877). Превосходный немецкий перевод – Н. Scholz, Gütersloh 1865 (в стиле лютеровской Библии).

Труды

Prolegomena к перечисленным выше изданиям, особенно к первым четырем.

А. Schwegler: Das nachapostolische Zeitalter.Tüb. 1846. 2 vols. Очень талантливый, но чересчур критический труд тюбингенской школы, полный неподтвержденных гипотез, в котором евангелия, Деяния, соборные и поздние послания Павла названы произведениями послеапостольской эпохи, все авторы охарактеризованы с точки зрения конфликта между Петром и Павлом, а также с позиции их отношения к евионизму и гностицизму.

А. Hilgenfeld: Die apostolischen Väter.Halle 1853.

J. Н. В. Lübkert: Die Theologie der apostolischen Väter,в «Zeitschrift für hist. Theol.» Leipz. 1854.

Аббат Freppel (профессор Сорбонны): Les Pères Apostoliques et leur époque,2 ^nded. Paris 1859. Очень католический по духу труд.

Lechler: Das. apost. и. nachapost. Zeitalter.Stuttgart 1857, p. 476–495; 3 ^rded., тщательно пересмотренное (Leipz. 1885), p. 526–608.

James Donaldson (доктор филологии): A Critical History of Christian literature,etc. Vol. I. The Apost. Fathers.Edinburgh 1864. Публикация того же труда отдельно – The Apostolic fathers: A critical account of their genuine writings and of their doctrines.London 1874 (413 pages). Игнатий опущен. Честное и здравое исследование протестантского ученого.

George A. Jackson: The Apostolic Fathers and the Apologists of the Second Century.New York 1879. Популярное изложение, с выдержками из произведений (203 стр.).

J. M. Cotterill: Peregrinus Proteus.Edinburgh 1879. Любопытная книга представителя шотландской епископальной церкви, который пытается доказать, что два послания Климента, Послание к Диогнету и другие древние произведения – литературные подделки, изготовленные Генри Стивенсом и другими в период литературного пробуждения XVI века.

Josef Sprinzl (католик): Die Theologie der apost. Väter.Wien 1880. Пытается доказать полное соответствие взглядов апостольских отцов церкви современному богословию Ватикана.

Апостольскими или, скорее, послеапостольскими отцами [1225]1225
  Это привычное название, возможно, взято из Тертуллиана, который называет последователей апостолов Apostolici (De Carne, 2; Praescr. Haer.30). Уэсткотт называет их sub–apostolic,Дональдсон – ep–apostolic.


[Закрыть]церкви были первые учителя церкви после апостолов, общавшиеся с апостолами лично. Они являются связующим звеном между апостолами и апологетами II века. Сюда относятся Варнава, Климент Римский, Игнатий, Поликарп и, в более широком плане, Ерма, Палий и неизвестные авторы Послания к Диогнету и «Дидахе».

О внешней жизни этих людей, их происхождении, образовании и занятиях до обращения почти ничего не известно. Это было очень беспокойное время, не способствовавшее написанию книг; более того, дух первоначальной церкви был таков, что она считала новую жизнь во Христе единственной истинной жизнью, единственным, что достойно описания. Мы очень мало знаем даже о жизни самих апостолов до их призвания. Благочестивые же истории о мученичестве некоторых отцов церкви, а также об их вступлении в жизнь совершенную, переписывались во многих экземплярах. Это были скорее благочестивые, чем великие люди, и отличались они больше рвением и преданностью Христу, чем литературными умениями. Это были усердные практические деятели, которые приносили церкви в то время больше пользы, чем принесли бы глубокие мыслители или великие ученые. «Труды Тацита, Светония, Ювенала, Марциала и других современных им языческих авторов полны отвратительных подробностей о человеческом безумии, пороке и преступлениях, тогда как эти смиренные христианские пастыри пылают любовью к Богу и людям, призывают к жизни в чистоте и святости в подражание примеру Христа и находят обилие сил и утешения среди испытаний и гонений в своей вере и надежде на славное бессмертие на небесах» [1226]1226
  «Самая поразительная особенность их произведений, – говорит Дональдсон (р. 105), – то глубокое живое благочестие, которым они проникнуты. Оно заключается в самой пылкой любви к Богу, в глубочайшем интересе к человеку и проявляется в здоровой, сильной, человечной морали».


[Закрыть].

Сохранившихся трудов апостольских отцов церкви немного – горстка посланий о благочестивой жизни и смерти; собранные вместе, они только примерно вдвое превышают по объему Новый Завет. Подлинность половины из них (не сколько посланий Игнатия, послание Варнавы и «Пастырь Ермы») сомнительна, но в любом случае они относятся к малоизвестному и загадочному переходному периоду между концом I и серединой II века. Они все основаны не на научных изысканиях, но на практическом религиозном чувстве и содержат не столько анализ учения, сколько простые, непосредственные изъявления веры и призывы к святой жизни. Все они, за исключением «Пастыря Ермы» и «Дидахе», имеют форму посланий по образцу посланий Павла [1227]1227
  Как и послания НЗ, произведения апостольских отцов церкви обычно начинаются с указания адресата и с христианского приветствия, а завершаются благословением и славословием. Послание Климента к коринфянам начинается так (гл. 1): «Церковь Божья, пребывающая в Риме, к церкви Божьей, пребывающей в Коринфе, к тем, кто призван и освящен по воле Бога, через Господа нашего Иисуса Христа: благодать и мир от Всемогущего Бога, через Иисуса Христа, да умножатся у вас» (ср. с 1 Кор. 1:2,3; 2 Пет. 1:2). Оно завершается так (гл. 65, бывшая гл. 59): «Благодать Господа нашего Иисуса Христа да будет с вами и со всеми людьми повсюду, призванными Богом через Того, Чья будет слава, честь, власть, величие и вечное правление от века прошлого во веки веков. Аминь». Послание Поликарпа начинается так: «Поликарп и пресвитеры, которые с ним, к церкви Божьей, пребывающей в Филиппах: да умножится с вами милость и мир от Бога Всемогущего и от Господа Иисуса Христа, Спасителя нашего»; завершается оно так: «Благодать да будет со всеми вами. Аминь». Послание Варнавы начинается и заканчивается очень общо. В нем не упоминаются имена автора и адресатов. Вступление и приветствие посланий Игнатия длиннее и перегружены, даже в сирийском варианте.


[Закрыть], но в них проглядывают зародыши апологетического, полемического, догматического и этического богословия, равно как очертания организации и поклонения древней католической церкви. Критические исследования покажут их должное место во внешнем и внутреннем развитии церкви, но делать это нужно очень осторожно, избегая произвольных реконструкций.

Если мы сравним эти документы с каноническими писаниями Нового Завета, сразу же становится очевидно, что они значительно уступают оригиналу по силе, глубине и полноте духа, являя тем самым мощное косвенное доказательство богодухновенности произведений апостолов. Тем не менее они сияют закатом апостольского периода, внушая энтузиазм простой веры, пылкой любви и верности Господу, сила которого была испытана страданиями и мученичеством. Они тяготеют к живому преданию. В них часто упоминаются устные проповеди апостолов, а не их писания (последние еще не распространялись повсеместно), однако они являются не менее ценным свидетельством о подлинности апостольских произведений, поскольку в них есть случайные цитаты или аллюзии, а запечатленные в них воспоминания совпадают с фактами евангельской истории и фундаментальными учениями Нового Завета. Послания Варнавы, Климента и Поликарпа, как и «Пастырь Ермы», во многих церквях читали во время совместного поклонения [1228]1228
  См. Евсевий, Η. Ε.III. 16; IV. 23, в отношении послания Климента, которое продолжали читать в коринфской церкви до времен Дионисия, 160 г. по P. X., и даже до времен Евсевия и Иеронима в IV веке. Pastor Hermaeупоминается Иринеем, IV. 3, как «scriptum»,и определяется Климентом Александрийским и Оригеном (Ad Rom. Comment.Χ, с. 31) как «scriptura valde utilis et divinitus inspirata».


[Закрыть]. Некоторые из них даже были включены в важные рукописи Библии [1229]1229
  Александрийский кодекс (А) V века содержит после Апокалипсиса Послание Климента Римского к коринфянам и фрагмент его гомилии; в конце Синайского кодекса IV века есть полный греческий текст Послания Варнавы, а также часть греческого Pastor Hermae.


[Закрыть]. Отсюда видно, что церковь еще недостаточно ясно представляла себе, какие книги входят в канон. Однако авторитет этих произведений всегда был второстепенным и подчиненным авторитету евангелий и апостольских посланий. Церковь с помощью здравого инстинкта ощущала, что писания учеников апостолов (кроме Марка и Луки, особенно тесно связанных с Петром и Павлом) не следует включать в канон Нового Завета. По мудрому установлению Творца истории, непреодолимая пропасть лежала между богодухновенностью апостолов и просвещением следующей эпохи, между образцовым авторитетом Священного Писания и проистекающей из него ценностью учения церкви. «Библия, – если воспользоваться сравнением известного автора [1230]1230
  Фраза приписывается архиепископу Уэйтли.


[Закрыть], – похожа не на город современной Европы, окруженный садами, рощами и поместьями, постепенно переходящими в дикую природу, а на восточный город в пустыне, отойдя от которого на шаг путник оказывается на бесплодной пустоши». Сама бедность послеапостольских произведений подчеркивает неистощимые богатства апостольских книг, которые, как и личность Христа, не только человечны, но и божественныпо своему происхождению, характеру и воздействию [1231]1231
  Бауру, Швеглеру и другим тюбингенским критикам сильно недостает духовной проницательности, когда они относят новозаветные писания, даже Евангелие от Иоанна, к послеапостольской эпохе – времени отраженного лунного света. Это другая крайность в сравнении с римской переоценкой учения отцов церкви, как обладающего равным авторитетом с Библией.


[Закрыть].