Текст книги "Доникейское христианство (100 — 325 г. по P. Χ.)"

Автор книги: Филип Шафф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 63 страниц)

§140. Правило веры и апостольский символ веры

Руфин (умер в 410): Expos, in Symbolum Apostolorum.В приложении к изданию Киприана, Fell, 1682; также в OperaРуфина, Migne's «Patrologia». Tom. XXI. Fol. 335–386.

James Ussher (протестант, архиепископ Армы, умер в 1655): De Romanae Ecclesiae Symbolo Apostolico vetere, aliisque fidei formulis.London 1647. В своих Works,Dublin 1847, vol. VII, p. 297 sqq., Ашер прокладывает путь критического изучения символа веры на основании древнейших рукописей, им обнаруженных.

John Pearson (епископ Честера, умер в 1686): Exposition of the Creed,1659, есть много изданий (revised ed. by Dr. Ε. Burton, Oxf. 1847; New York 1851). Стандартный труд англиканского богослова.

Peter King (лорд–канцлер Англии, умер в 1733): History of the Apostles' Creed.Lond. 1702.

Herm. Witsius (кальвинист, умер в Лейдене в 1708): Exercitationes sacrae in Symbolum quod Apostolorum dicitur.Amstel. 1700. Basil. 1739. 4°. Английский перевод – Fraser.Edinb. 1823, in 2 vols.

Ed. Köllner (лютеранин): Symbolik aller christl. Confessionen.Part I. Hamb. 1837, p. 6–28.

*Aug. Hahn: Bibliothek der Symbole und Glaubensregeln der apostolisch katholischen[в новом издании – der alten] Kirche.Breslau 1842 (pp. 222). Второе издание пересмотрено и расширено его сыном, G. Ludwig Hahn. Breslau 1877 (pp. 300).

J. W. Nevin: The Apostles' Creed,в *Mercersburg Review» 1849. Чисто доктринальный труд.

Pet. Meyers (католик): De Symboli Apostolici Titulo, Origine et antiquissimis ecclesiae temporibus Auctoritate.Treviris 1849 (pp. 210). Ученая защита апостольского происхождения символа веры.

W. W. Harvey: The History and Theology of the three Creeds (the Apostles', the Nicene, and the Athianasian).Lond. 1854. 2 vols.

*Charles A. Heurtley: Harnonia Symbolica.Oxford 1858.

Michel Nicolas: Le Symbole des apôtres. Essai historic.Paris 1867. (Настроен скептически).

*J. Rawson Lumby: The History of the Greeds (ante–Nicene, Nicene and Athanasian).London 1873, 2 ^nded. 1880.

*C. A. Swainson: The Nicene and the Apostles' Creed.London 1875.

*C. P. Caspari (профессор из Христиании): Quellen zur Gesch. des Tauf symbols und der Glaubensregel.Christiania 1866–1879. 4 vols. Содержит новые исследования и открытия, связанные с изучением рукописей.

*F. J. Α. Hort: Two Dissertations onθεός and on the Constatinopolitan Creed and other Eastern Creeds of the Fourth Century.Cambr. and Lond. 1876. Весьма ценный критический труд.

F. В. Westcott: The Historic Faith.London 1883.

Ph. Schaff: Creeds of Christendom,vol. I. 3–42, II. 10–73 (4 ^thed. 1884).

В более узком смысле под апостольским преданием или правилом веры (κανών της πίστεως, régula fidei)понимался перечень христианских доктрин или догматов, которые принимала церковь. Создание такого перечня было вызвано необходимостью наставления новообращенных и публичного исповедания веры кандидатами на крещение. Такой перечень стал symbolum,то есть знаком отличия католических христиан от неверующих и еретиков. Исповедание Петра (Мф. 16:16) подсказало основную идею, формула крещения (Мф. 28:19) – общее строение древнейших символов веры и исповедей христиан при крещении, с упоминанием о Троице.

Сначала не существовало символа веры, единого и обязательного для всех верующих. В каждой из ведущих церквей был свой символ веры (как у независимых конгрегационалистов), в соответствии с ее потребностями, хотя все они были основаны на формуле крещения и, возможно, на неком кратком образце, сохранившемся с апостольских времен. Поэтому у авторов доникейского периода, таких как Ириней Лионский (180), Тертуллиан Карфагенский (200), Киприан Карфагенский (250), Новациан Римский (250), Ориген Александрийский (250), Григорий Чудотворец (270), Лукиан Антиохийский (300), Евсевий Кеса« рийский (325), Маркелл из Анкиры (340), Кирилл Иерусалимский (350), Епифаний Кипрский (374), Руфин Тураний (390), и в Апостольских постановлениях мы встречаем разные правила веры или, точнее, их фрагментарные формулировки, более длинные или более короткие, утвердительные или вопросительные [994]994
  См. сборник доникейских правил веры в Hahn, Denzinger, Heurtley, Caspari и Schaff (II. 11–41).


[Закрыть]. Однако, несмотря на все различия в форме и объеме, по существу они обладали некоторым единообразием, так что Тертуллиан мог сказать, что régula fideiбыли «ипа omnino, sola immobilis et irreformabilis».Это варианты изложения одной и той же истины. В пример одновременно проявляющегося в них разнообразия и единства мы можем привести многочисленные ортодоксальные и поместные символы веры пуританских церквей в Новой Англии, основанные на вестминстерских стандартах.

Восточные варианты обычно длиннее, более разнообразны и более метафизического характера, чем западные; они включают ряд догматических формулировок, нацеленных на борьбу с еретическими учениями, изобиловавшими на Востоке. В конце концов все они были вытеснены Никейским символом веры (325, 381 и 451 г.), который закреплен авторитетными постановлениями вселенских соборов и который по сей день остается фундаментальным символом веры Греческой церкви. Строго говоря, это единственный вселенский символ веры христианства, принятый также и на Западе, но с добавлением Filioque,которое стало причиной разделения. Мы вернемся к этому моменту в следующем томе.

Западные варианты символов веры – северо–африканский, галльский, итальянский – короче и проще, менее разнообразны, больше похожи на единый образец. Они все слились в Римский символ веры, ставший и остающийся по сей день фундаментальным символом веры Латинской церкви и ее дочерних церквей.

Этот Римский символ веры больше известен под почетным именем Апостольского символа веры.В течение долгого времени он считался (и так до сих пор считают многие представители Римской церкви) произведением апостолов, которые записали основные положения своего учения, прежде чем покинуть Иерусалим (каждый написал по одной из двенадцати статей, под действием Божественного вдохновения) [995]995
  Это устаревшее мнение, впервые упоминаемое Амвросием и Руфином, до сих пор отстаивают Pet. Meyers, I.c.,и аббат Мартиньи в своем французском «Словаре христианских древностей» (статья Symbole des apôtres).Лонгфелло в своей «Божественной трагедии» (1871) использует это предание поэтически и делит символ веры на двенадцать статей, которые озаглавливает именами предполагаемых авторов–апостолов. Впервые в его апостольском происхождении усомнились Лоренцо Валла, Эразм и Кальвин. См. подробности в Schaff, Creeds,I. 22–23.


[Закрыть]. Это предание возникло в IV веке [996]996
  Руфин говорит о нем как о предании предков (tradunt majores nostri)и подкрепляет свое мнение ошибочным объяснением понятия symbolumкак «collatio, hoc est quod plures in unum conferunt».См, Migne, XXI, fol. 337.


[Закрыть], но его опровергают разночтения в доникейских символах веры и в самом Апостольском символе веры. Если бы апостолы составили подобный документ, он, конечно, передавался бы без изменений. Символ веры, носящий их имя, формировался постепенно. До нас он дошел в двух формах.

Более старая форма встречается в древних рукописях [997]997
  В греко–латинском Лаудианском кодексе (Cod. Ε Деяний), который хранится в библиотеке Бодли в Оксфорде, относится к VI веку и был известен Беде Достопочтенному (731). Символ веры прикреплен в конце, записан унциальными буквами и впервые был обнародован архиепископом Ашером. Хертли (р. 61 sq.) приводит факсимиле. Репринт его есть в Caspari, Hahn (2 ^nded., p. 16) и Schaff (II. 47). Еще одна копия присутствует в рукописи VIII века, хранящейся в Британском музее и опубликованной Свонсоном, The Nie. and Ар. Creeds,p. 161; и в Hahn, Nachtragк Предисловию, p. xvi. В этом документе, однако, после слова ecclesiamстоит слово catholicam.См. также формулировку в Explanatio Symboli ad initiandosАмвросия в Caspari, II. 48, 128, и Schaff, II. 50. В символе веры из Аквилеи, который приводит Руфин, есть несколько добавлений, но они отмечены как таковые, поэтому мы можем судить по нему о содержании Римского символа. Этим латинским документам соответствует греческий в Псалтири короля Ательстана и у Маркелла (см. след. Примечание).


[Закрыть], она гораздо короче и, вероятно, восходит к III или даже II веку. Вероятно, она была ввезена с Востока или же сформулирована в Риме, по сути она идентична греческому символу веры Маркелла из Анкиры (около 340), который он вставляет в свое послание к папе Юлию I с целью доказать ортодоксальность своих взглядов [998]998
  У Епифания, Haer.LXXII. Одни датируют его 341 г., другие – 337. Приводится в Schaff (II. 47), Hahn и первой таблице ниже. Согласно Каспари, это изначальная формулировка Римского символа веры, распространенная в то время среди грекоязычных членов римской общины. Она отличается от наиболее древней латинской только отсутствием πατέρα и добавлением ζωήν αίώνιον.


[Закрыть], а также символу веры в Псалтири короля Ательстана [999]999
  Psalterium Aethelstani,в библиотеке Коттона в Британском музее, написана англо–саксонскими буквами, впервые опубликована Ашером, потом Хертли, Каспари и Ханом (р. 15). От текста Маркелла она отличается присутствием πατέρα и отсутствием ζωήν αίώνιον и в обоих моментах соответствует латинскому тексту.


[Закрыть]. Греческий был ведущим языком Римской церкви и литературы вплоть до III века [1000]1000
  Интересны исследования Каспари о греческом оригинале Римского символа веры (III. 267–466). Гарнак (в Herzog ², vol. I. 567) соглашается с ним: « Der griechische Text ist als das Original zu betrachten; griechisch wurde das Symbol zu Rom eine lange Zeit hindurch ausschliesslich tradirt. Dann trat der lateinisch übersetzte Text als Parallelform hinzu». Оба склонны считать, что символ веры возник в окружении Иоанна в Малой Азии из–за термина «Единородный» (μονογενής), с помощью которого Христа характеризует один только Иоанн.


[Закрыть].

Более длинный вариант Римского символа веры, или принятый ныне текст, появляется только в VI или VII веке. В нем есть несколько важных моментов, которые отсутствовали в предыдущем варианте, например утверждение о том, что Христос сошел в ад [1001]1001
  Descendit ad infernaвпервые встречается в арианских символах веры (εις όδου или εις τόν αδην) около 360 г. по P. X.; затем в символе веры из Аквилеи, около 390 г.; затем в символе Венантия Фортуната, 590, в Sacramentarium Gallicanum,650, и наконец в тексте Апостольского символа веры у Пирминия, 750. См. таблицу в Schaff, Creeds,II. 54, и критическое замечание на стр. 46. Руфин явно говорит, что в Римском символе веры этих слов не было, и неверно объясняет эти слова как идентичные выражению «был погребен». Сот.,с. 18 (Migne, f. 356): «Sciendum sane est, quod in Ecclesiae Romanae Symbolo non habetur additum, 'descendit ad inferna': sed neque in Orientis Ecclesiis habetur hic sermo: vis tamen verbi eadem videtur esse in eo, quod 'sepultus' dicitur».Догмат о сошествии в ад основан на учении Петра, Деян. 2:31 («не оставленадуша Его в аде», είςφδου, следовательно, Он побывал там); 1 Пет. 3:19; 4:6; а также на обещании Христа, данном умирающему разбойнику, Лк. 23:43 («ныне же будешь со Мною в раю», έν τω παραδείσω), которое, несомненно, значит, что Христос явится душам усопших. Перевод «сошел в ад» неудачен и сбивает с толку. Мы не знаем, был ли Христос в аду; но мы знаем из Его собственных уст, что Он был в раю между смертью и воскресением. Использованный в исходном тексте термин «гадес», переведенный как «ад», на самом деле гораздо более емкий, чем «геенна», которая означает лишь состояние и место пребывания грешников.


[Закрыть], прилагательное «вселенская» {«католическая», «соборная»} при упоминании церкви [1002]1002
  Впервые встречается в Sacramentarium Gallicanum,650. В более древних символах веры у Киприана, Руфина, Августина сказано просто sanctam ecclesiam,у Маркелла – άγίαν έκκλησίαν.


[Закрыть], «общение святых» [1003]1003
  Sanctorum communionem.После 650 г.


[Закрыть]и «вечная жизнь» [1004]1004
  Есть у Маркелла и Августина, но отсутствует у Руфина и в Псалтири Ательстана. См. об этих добавлениях и их вероятной дате в таблицах моей книги Creeds of Christendom,II. 54, 55.


[Закрыть]. Эти добавления были собраны из поместных вариантов (галльских и северо–африканских) и вставлены в более древнюю формулировку.

Таким образом, Апостольский символ веры в его нынешнем виде относится к послеапостольскому периоду, но по содержанию и духу он является воистину апостольским. Он воплощает в себе веру доникейской церкви и представляет собой плод вторичной богодухновенности, подобно тому как гимны Gloria in Excelsisи Те Deum,также не могущие быть приписаны авторству конкретных лиц, воплощают дух поклонения той эпохи. Гимн следует историческому порядку откровения о триедином Боге Отце, Сыне и Святом Духе, которое начинается с сотворения мира и заканчивается воскресением и вечной жизнью. Центр символа веры – Христос, главный догмат нашей веры. В символе представлены живые факты, выраженные человеческим языком, а не абстрактные догмы, изложенные в богословских терминах. Он ограничивается формулировкой основополагающих истин, прост, краток, но емок, прекрасно приспособлен для назидания и литургии. Он до сих пор остается живой цепью, связывающей разные эпохи и ответвления ортодоксального христианства, как бы сильно они ни отличались друг от друга, и никогда не сможет быть вытеснен более длинными и полными символами веры, сколь бы важным ни было их значение. Он обладает авторитетом древности и свежестью вечной молодости больше, чем какой–либо другой документ послеапостольских времен. Это единственный по–настоящему всеобщий символ веры Запада, подобно тому как Никейский символ веры – единственный всеобщий символ веры Востока [1005]1005
  Мы обычно говорим о трехвселенских символах веры, но Греческая церковь никогда не признавала Апостольский символ веры и символ веры Афанасия, хотя и принимает учения, в них содержащиеся. Никейский символ веры был принят на Западе, поэтому является всеобщим, но добавление в него Filioqueсоздало раскол между Греческой и Латинской церковью и продолжает оставаться причиной их нынешнего разделения.


[Закрыть]. Это главный из всех символов веры, подобно тому как молитва Господня – главная из всех молитв.

ПРИМЕЧАНИЯ

В апокрифических формулировках Апостольского символа веры, появившихся после VI века, положения веры вкладываются в уста разных апостолов в произвольном порядке и с вариациями. Следующий пример взят из одной проповеди, ложно приписываемой Августину (Hahn, р. 47 sq.):

«Decimo die post ascensionem discipulis prae timore Judaeorum congregatis Dominus promissum Paracletum misit: quo veniente ut candens ferrum inflammati omniumque linguarum peritia repleti Symbolum composuerunt.

Petrus dixit: Credo in Deum Patrem omnipotentem – creatorem coeli et terrae

Andreas dixit: Et in Jesum Christum, Filium ejus – unicum Dominum nostrum

Jacobus dixit: Qui conceptus est de Spintu Sancto – natus ex Maria Virgine.

Joannes dixit: Passus sub Pontio Pilato – crucifixus, mortuus et se pult us.

Thomas dixit: Descendit ad inferno – tertia die resurrexit a mortuis.

Jacobus dixit: Adscendit ad avlos – sedet ad dexteram Dei Patns omnipotentis

Philippus dixit: Inde venturus est judicare vivos et mortuos.

Bartholomaeus dixit: Credo in Spiritum Sanctum

Matthaeus dixit: Sanctam Ecclesiam catholicam – Sanctorum communionem

Simon dixit: Remissionem peccatorum

Thaddeus dixit: Carnis resurrectionem.

Matthias dixit: Vitam aeternam».

§141. Варианты Апостольского символа веры

Далее мы представляем две таблицы, в которых показано постепенное развитие Апостольского символа веры и его связь с доникейскими правилами веры и Никейским символом веры в его окончательной форме [1006]1006
  Первая таблица взята из книги автора Creeds of Christendom,vol. II. 40, 41 (с разрешения издательства Harpers). В этом труде есть и другие сравнительные и хронологические таблицы древнейших символов веры. См. vol. I. 21, 28 sq.; vol. II. 54, 55.


[Закрыть].

СРАВНИТЕЛЬНАЯ ТАБЛИЦА ДОНИКЕЙСКИХ ПРАВИЛ ВЕРЫ В СООТНОШЕНИИ С АПОСТОЛЬСКИМ И НИКЕЙСКИМ СИМВОЛАМИ ВЕРЫ

*Римский символ веры, по свидетельству Руфина (390), заканчивается словами earnis resurrectionem;но в греческом варианте Римского символа веры у Мяркелла (311) стоит ζωήν

Слова, выделенные курсивомв последнем столбце, представляют собой добавления Второго вселенского собора (381); слова в квадратных скобках – принятые на Западе изменения.

СРАВНИТЕЛЬНАЯ ТАБЛИЦА АПОСТОЛЬСКИХ СИМВОЛОВ ВЕРЫ, ПОКАЗЫВАЮЩАЯ РАЗНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ВПЛОТЬ ДО ДОСТИЖЕНИЯ НЫНЕШНЕЙ ФОРМЫ (добавления заключены в скобки)

§142. Бог и сотворение мира

Е. WiLH. Möller: Geschichte der Kosmologie in der griechischen Kirche bis auf Origenes.Halle I860. P. 112–188; 474–560. Большая часть этого ученого труда посвящена космологическим теориям гностиков.

Когда речь заходит о церковных учениях, мы не должны забывать, что христианство вошло в мир не как логическая система, но как божественно–человеческий факт, а Новый Завет – не просто учебник богословия для исследователей, но прежде всего и в основном – книга жизни для всех верующих. Учения о спасении, конечно же, заключаются в фактах спасения, но представленных в конкретной, живой, свежей и понятной форме. И задача богословов – логическое, научное развитие этих учений на основе Слова Божьего и христианского опыта. Поэтому не стоит удивляться, если мы обнаружим, что в рассматриваемый нами период знания даже наиболее выдающихся учителей о важных догматах веры очень неопределенны и неполны, хотя эти учителя ощущали их практическое воздействие на собственные сердца и преподавали их окружающим так же ревностно, как их самые ортодоксальные последователи. Центр христианства – богочеловеческая Личность и богочеловеческие деяния Христа. И изменения, исходящие из этого центра, затрагивали весь спектр существовавших религиозных представлений, от первопринципов до конечных результатов, подтверждая то, что в более ранней религии было истинного, и отвергая ложное.

Почти все символы веры первых веков, особенно Апостольский и Никейский, начинаются с исповедания веры в Бога, Всемогущего Отца, Творца неба и земли, всего видимого и невидимого. С защиты этого основополагающего учения, сформулированного в самой первой главе Библии, Ириней начинает свое опровержение гностических ересей. Он не поверил бы Самому Господу, если бы Тот провозглашал какого–либо иного бога, кроме Творца. Он отвергает любое представление о Боге a prioriи основывает свои знания исключительно на откровении и христианском опыте.

Мы начинаем с общей идеи Бога, лежащей в основе любой религии. Она оформляется, обретает духовный характер и укрепляется вследствие явления Христа. Эта истина особенно отчетливо реализуется в идее Тертуллиана о непреодолимом стремлении человеческой души к Богу, причем к единственному истинному Богу. «Бог никогда не будет скрыт, – говорит Тертуллиан. – Бог никогда не оставит человечество; люди всегда будут узнавать Его, ощущать и видеть, если пожелают. О Боге свидетельствует то, какие мы, и всё, что нас окружает. Тем, что все могут познать Бога, Бог доказывает, что Он – Бог, причем единственный Бог; существование другого бога еще надо было бы доказать. Чувство Бога – это изначальное свойство души; оно одинаково в Египте, в Сирии и в Понте, и нет другого; ибо Бога иудеев все души называют своим Богом». Природа также свидетельствует о Боге. Она – дело Его рук, она – благо сама по себе, а не плод природы или дьявола, как учили гностики, и по своей сути она – не зло. Согласно Иринею, Бог, когда Он не являет Себя, скрыт и непостижим. Но в творении и искуплении Он вступил с нами в общение, поэтому не может оставаться полностью скрытым от человека.

Рассматривая разные доводы в пользу существования Бога, выдвигавшиеся в этот период, мы находим в них начатки космологического и физико–богословского доказательств. В способе восприятия божественной природы мы наблюдаем следующее различие: если александрийцы пытаются избежать каких бы то ни было антропоморфных и антропопафических понятий и настаивают на нематериальности и духовности Бога, доводя их почти до абстракции, Тертуллиан приписывает Ему даже телесность, поскольку считал абсолютно лишенным телесности только несуществующее, – хотя под телесностью он, скорее всего, понимал бытийность и конкретность личности Сущего [1007]1007
  «Omne quod est corpus est sui generis. Nihil est incorporate, nisi quod non est. Habente igitur anima invisible corpus»,etc. (De Carne Christi,с. 11). «Quis enim negabit, Deum corpus esse, etsi Deus spiritus est? Spiritus enim corpus sui generis in sua effigie» . (Adv. Prax.,с. 7).


[Закрыть].

Учение о единстве Бога как вечного, всемогущего, вездесущего, справедливого и святого Творца и Вседержителя христианская церковь унаследовала от иудаизма и использовала против абсурдного политеизма язычников, а особенно против дуализма гностиков, полагавших, что материя так же вечна, как и Бог, и приписывавших сотворение мира некоему промежуточному Демиургу. Этот дуализм был лишь новой разновидностью политеизма, исключавшего абсолютность Бога, то есть правильное представление о Нем.

Что касается сотворения, то Ириней и Тертуллиан наиболее решительно отвергали языческие и гностические представления о живой материи (гилозоизм) и о Демиурге и учили, согласно Книге Бытия, что Бог сотворил мир, в том числе материю, конечно же, не из какого–то материала, а из ничего, или, выражая ту же мысль в утвердительном плане, – из Своего свободного и всемогущего волеизъявления, Своим словом [1008]1008
  См. Быт. 1; 2; Пс. 32:9; 147:5; Ин. 1:3; Кол. 1:15; Евр. 1:2; 11:3; Отк. 4:11.


[Закрыть]. Это свободное волеизъявление Бога, волеизъявление любви,есть высшая, абсолютная, безусловная, всеобуславливающая и окончательная причина всякого существования, исключающая любую идею физической силы или эманации. Любое творение исходит от благого и святого Бога, поэтому по сути своей есть благо [1009]1009
  Быт. 1:31; см. также Пс. 103:24; 1 Тим. 4:4.


[Закрыть]. Следовательно, зло – не какая–то изначальная и отдельная сущность, но извращение природы, и оно может быть уничтожено силой искупления. Без правильного учения о сотворении не может быть правильного учения об искуплении, что видно из всех гностических систем.

Взгляды Оригена о вечном сотворении своеобразны. Сущностью его позиции является не столько бесконечное возникновение новых миров, сколько обновляющее преображение существующего мира, в котором с самого начала были явлены всемогущество, мудрость и благость Бога. С этим связано и его платоническое представление о предвечном существовании души. Он отталкивается от идеи близких отношений между Богом и миром и представляет последний как обязательное откровение первого. Было бы нечестиво и абсурдно утверждать, что когда–то Бог не проявлял присущие Ему качества, составляющие само Его бытие. Он никогда не был ни праздным, ни бездействующим. Сущность Бога – Его благость и любовь, и Его воля тождественна Его природе. Он должентворить по самой Своей природе, и Он будеттворить. Таким образом, необходимость одновременно является и свободным действием. У каждого мира есть начало и конец, предусмотренные Божественным Провидением. Но что было до первого мира? Ориген связывает идею времени с идеей мира, но не идет дальше представления о бесконечном течении времени. Божья вечность – над временем, однако наполняет все время. Ориген представляет себе переход от Бога к миру как вечное порождение Логоса, Который есть явленный образ Отца и через Который Бог сотворяет сначала духовный, а потом материальный мир. И само это порождение – длительный процесс; Бог всегда (αεί) порождает Сына, Он никогда не был без Сына, как и Сын никогда не был без Отца [1010]1010
  Полное изложение космологии Оригена см. в Möller, I.c.,p. 536–560. Он справедливо называет ее «kirchlich wissenschaftliches Gegenbild der gnostischen Weltanschauung».См. также Huetius (Origenianà),Neander, Dorner, Redepenning.


[Закрыть].

§143. Человек и грехопадение

Церковь всегда верила, что человек был сотворен по образу Бога, чистым и святым, и совершил грехопадение по собственной вине и вследствие искушения сатаны, который сам отпал от своего изначального состояния. Но степень греховности человека и последствий грехопадения не обсуждались в полной мере до пелагианского спора в V веке. То же самое относится и к метафизической проблеме происхождения человеческой души. Однако в рассматриваемый нами период уже начали зарождаться три теории.

Тертуллиан – автор традуционизма(или тж. традуцианизма) [1011]1011
  От слова tradux,указывающего на продолжение рода, которое часто использует Тертуллиан, Adv. Valent.,с. 25, etc.


[Закрыть], теории, по которой душу и тело человек получает от родителей в процессе продолжения рода [1012]1012
  Тертуллиан, De Anima,с. 27: «Ex ипо homine tota haec animarum redundantia».Cap. 36: «Anima in utero seminata pariter cum carne pariter cum ipsa sortitur et sexum»,то есть «душа, посеянная во чреве одновременно с телом, также принимает с ним свой пол»; и происходит это настолько одновременно, «что ни одна из двух субстанций не может рассматриваться как причина пола» (ita pariter, ut in causa sexus neutra substantia teneatur).У Тертуллиана эта теория была связана с несколько материалистической или весьма реалистической направленностью мысли.


[Закрыть]. Он считает, что сотворение Богом мира ex nihiloзавершилось на шестой день и что душа Адама была наделена силой воспроизводиться, порождая новые души, подобно тому как первое сотворенное семя растения было наделено способностью к воспроизведению себе подобных. Большинство западных богословов вторили Тертуллиану, ибо эта теория позволяет легко объяснить распространение первородного греха на последующие поколения [1013]1013
  «Tradux animae tradux peccati».


[Закрыть], однако грех, который порожден умом, приобретает в ней слишком материальный характер. Адам совершил грехопадение внутренне, когда усомнился и ослушался, еще до того, как он съел запретный плод.

Аристотелевская теория креационизма(или тж. креацианизма) гласит, что каждая отдельная душа непосредственно порождается Богом и оскверняется позже вследствие контакта с телом; тем самым нарушается органическое единство души и тела, а грех оказывается произошедшим от материального. Сторонниками этой теории были восточные богословы и Иероним на Западе. Августин колебался между двумя теориями, и церковь так и не решила этой проблемы.

Третьей теории, теории предсуществованиядуши, учил Ориген, а до него – Платон и Филон. Она объясняет первородный грех и личную вину предполагаемым доисторическим существованием и грехопадением каждого человека. Однако она не подтверждается ни Писанием, ни человеческой совестью – разве что в идеальномплане, – и потому была осуждена при Юстиниане как одна из ересей Оригена. Тем не менее после этого она время от времени возрождалась в виде частных спекулятивных мнений [1014]1014
  В нашем веке к ней обращался один из наиболее проницательных и здравых евангельских богословов доктор Юлиус Мюллер в своем замечательном труде «Христианское учение о грехе» (Julius Müller, The Christian Doctrine of Sin,Urwick's translation, Edinb. 1868, vol. II, pp. 357 sqq., см. также pp. 73, 147, 397). Он полагает, что человек в некоем трансцендентальном, довременном или вневременном существовании посредством акта свободного выбора определил свой моральный характер и судьбу в своей текущей жизни. Этот вывод, по его мнению, позволяет примирить факт всеобщности греха с идеей индивидуальной вины и соответствует невообразимой глубине нашего осознания своей виновности и степени таинственности той неистребимой тоски и печали, которая наиболее сильна в самых благородных натурах. Но Мюллер не нашел решения проблемы, и против его теории возразили Рот, Дорнер и другие. В Америке независимым адвокатом теории предсуществования выступил Эдвард Бичер. См. Edward Beecher, The Conflict of Ages.Boston 1853.


[Закрыть].

При изложении христианской веры требовались доказательства как потребности человека в искуплении (в опровержение эпикурейского легкомыслия и стоической самодостаточности), так и возможности искупления человека (в опровержение гностических и манихейских идей о неотъемлемо присущем природе зле, а также фатализма разного рода).

Греческие, особенно александрийские отцы церкви очень усердно отстаивают свободу воли как основание ответственности и всей моральной природы человека, а также как необходимую для различения добродетели и порока. Грехопадение повлияло на нее и ослабило, но не уничтожило. Свобода выбора – главная опора богословской системы Оригена. Ириней и Ипполит не могут представить себе человека без неразрывно связанных между собой качеств – разума и свободы. Тертуллиан заявляет открыто, выступая против Маркиона и Гермогена, что свобода воли является одним из врожденных качеств души [1015]1015
  «Inesse nobisτό αύτεξούσιον naturaliter, jam et Marcioni ostendimus et Hermogeni» . De Anima,с. 21. См. также Adv. Marc.II. 5 sqq.


[Закрыть]наряду с ее происхождением от Бога, бессмертием, инстинктом повелевания и способностью к прорицанию [1016]1016
  «Definimus animam Dei flatu natam, immortalem, corporalem, effigiatam, substantia simplicem, de suo sapientem, varie procedentem, liberam arbitrii, accidentiis obnoxiam, per ingénia mutabilem, rationalem, dominatricem, divinatricem, ex una redundantem». De Anima,с. 22.


[Закрыть]. Однако, с другой стороны, Ириней, высказывавшийся в духе Павла о причинно–следственной связи первородного греха Адама с греховностью всего человечества, и особенно Тертуллиан с его представлением о наследственном грехе и передаче греха при зачатии предвещали появление системы Августина, разработанной величайшим из отцов церкви в ответ на пелагианскую ересь и оказавшей сильное влияние на деятелей Реформации, но не произведшей никакого впечатления на Восточную церковь и отчасти отвергнутой Римской церковью [1017]1017
  См. т. III. §146.


[Закрыть].