Текст книги "Доникейское христианство (100 — 325 г. по P. Χ.)"

Автор книги: Филип Шафф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 63 страниц)

§136. Система манихейства

Манихейство – это смесь дуалистических, пантеистических, гностических и аскетических элементов с фантастической философией природы, которая придает системе в целом материалистический характер, несмотря на аскетическое презрение к материи. Метафизическое основание манихейства – радикальный дуализм добра и зла, света и тьмы, проистекающий из персидского зороастризма (восстановленного школой магасенов в период правления второй династии Сассанидов около середины II века). Их выдающаяся этическая особенность – строгий аскетизм, весьма напоминающий буддистский [968]968
  Кесслер (которому вторит Гарнак) считает манихейство происходящим исключительно из халдейских источников и признает сильное его сходство с зороастрийскими и буддистскими идеями и обычаями. В Fihristговорится, что Мани почерпнул свое учение из парсизма и христианства. О буддистском элементе см. Baur, р. 433–445.


[Закрыть]. Христианский элемент – только поверхностное украшение (как в мусульманстве). Иудейская религия вообще отсутствует (в то время как в мусульманстве она составляет важную часть системы), Ветхий Завет отвергается как вдохновленный дьяволом и его лжепророками. Основные авторитетные писания – апокрифические евангелия и труды Мани.

1. В основании манихейского богословия лежит непримиримый антагонизм между царством света и царством тьмы, который отождествляется с этическим дуализмом добра и зла. Эти два царства противостояли друг другу от вечности, не смешиваясь друг с другом. Затем сатана, рожденный из тьмы вместе со своими бесами, начал свирепствовать и совершил нападение на царство света. От этого вторжения возник нынешний мир, представляющий собой смесь двух элементов, где отдельные фрагменты света находятся в плену у тьмы. Адам был сотворен по образу сатаны, но с большой искрой света, и сатана дал ему в подруги Еву, символ чувственного соблазна, но также обладавшую искрой света, хоть и меньшей, чем Адам. Каин и Авель – сыновья сатаны и Евы, Сиф же – сын Адама и Евы, исполненный света. Таким образом, человечество оказалось наделено светом в разной мере, мужчины больше, женщины меньше. Каждый отдельный человек – одновременно сын света и тьмы, он обладает благой душой и злым по сути телом, которому соответствует злая душа. Искупление света из уз тьмы осуществлено Христом, Который идентичен духу солнца, и Святым Духом, Который пребывает в эфире. Эти две Сущности привлекают к Себе силы света, заключенные в материальном мире, в то время как князь тьмы и духи, плененные на звездах, стараются удержать их. Солнце и луна – два сияющих корабля (lucidae naves),несущие плененный свет в вечное царство света. Полная луна – корабль, нагруженный светом; новая луна – корабль, освобожденный от груза; двенадцать знаков зодиака также участвуют в этой операции перекачивания света, как сосуды.

Манихейская христология, как и гностическая, имеет исключительно докетический характер и из–за извращенного представления о теле и материи полностью исключает идею воплощения Бога. Учения Христа были придуманы и подделаны апостолами в духе иудаизма. Мани, обещанный Параклет, восстановил их. Задача истории – полное отделение света от тьмы; мир будет уничтожен глобальным пожаром, и царство тьмы исчезнет.

Таким образом, христианство превращается здесь в фантастический дуализм и пантеистическую философию природы; моральное возрождение отождествляется с процессом физического усовершенствования; вся мистерия искупления заключена в свете, который всегда почитался на Востоке как символ божества. Нет сомнений, что манихейская система проникнута стенаниями творения, жаждущего искупления, и глубоким сочувствием к природе, содержащей дух; но все это искажено и запутано. Страдающий Иисус на кресте (Jesus patibilis)здесь лишь иллюзия, символ мировой души, которая до сих пор пребывает в цепях материи. Он присутствует в каждом растении, которое стремится из темного чрева земли к свету, к цвету и плоду и жаждет свободы. Следовательно, принадлежащие к классу «совершенных» не должны убивать и ранить животных, рвать цветы, топтать траву. Намеревающаяся освобождать свет от тьмы, на самом деле эта система превращает свет в тьму.

2. Мораль манихеев была строго аскетической, основанной на фундаментальном заблуждении – что зло неотъемлемо присуще материи и телу. Она прямо противоположна пелагианскому мнению об изначальной моральной чистоте человеческой натуры [969]969
  Шлейермахер прав в том, что представляет манихейство и пелагианство как две фундаментальные ереси в антропологии и сотериологии: одна из них объявляет человека (в теле) по сути злым,тем самым отрицая возможностьискупления, вторая объявляет человека по сути благим,отрицая необходимостьискупления.


[Закрыть]. Великая моральная задача человека – полностью освободиться от мира в буддистском понимании, освободить благую душу от уз материи. Это достигается посредством самого строгого и мрачного воздержания от всего, что проистекает из сферы тьмы. Однако это воздержание требовалось только от избранных, не от всех верующих. Делалось разграничение между высшей и низшей моралью, как и в католической церкви. Совершенство избранных заключалось в троекратном запечатлении, или трех печатях {signaculum) [970]970
  Signaculum– это не «критерий» (как объясняет Baur, I.c.,p. 248), а печать(что видно из соответствующего арабского hatâmв Fihrist).См. Kessler.


[Закрыть] .

а) Signaculum oris —чистота речей и питания, воздержание от любой животной пищи и крепких напитков даже во время вечери Господней и употребление только растительной пищи, которую совершенным доставляли «слушатели», – особенно маслин, так как получаемое из них масло – пища света.

б) Signaculum тапиит– отказ от земной собственности, от материальных и производственных задач, даже от занятия сельским хозяйством; священное почтение к божественному свету жизни, рассеянному по всей природе.

в) Signaculum sinus– безбрачие и воздержание от любого удовлетворения чувственных желаний. Брак, точнее, порождение потомства, – это осквернение плотским, которое само по себе зло.

Неестественная святость избранных искупала неизбежные ежедневные грехи рядовых верующих, которые относились к избранным с величайшим почтением. Святость эта, как всегда у гностиков, сопровождалась чрезмерной гордостью от знания и, если верить католическим оппонентам, за ее внешними проявлениями нередко скрывались тайные пороки.

3. Организация. Манихейство отличалось от всех остальных гностических школ тем, что обладало четкой и строго иерархической организацией. Этим в значительной степени объясняется тот факт, что оно так упорно и долго сопротивлялось гонениям. Во главе секты стояли двенадцать апостолов, или магистров, среди которых Мани и его преемники, как Петр и папы, занимали главное место. Им были подчинены семьдесят два епископа, соответствовавшие семидесяти двум (или ровно семидесяти) ученикам Иисуса; им подчинялись пресвитеры, диаконы и странствующие благовестники [971]971
  У мормонов похожая организация.


[Закрыть]. Община делилась на две группы, соответствовавшие новообращенным и верным в католической церкви: «слушателей» [972]972
  Auditores, catechumeni,по–арабски sammaûn.


[Закрыть]и «совершенных» – эзотерическую касту священников [973]973
  Electi, perfecti, catharistae,εκλεκτοί, τέλειοι, в Fihrist – siddîkûn.Фауст называет их sacerdotale genus.


[Закрыть], представителей последнего этапа в процессе освобождения духа и отделения его от мира, в переходе от царства материи к царству света или, выражаясь по–буддистски, от сансары к нирване.

4. Поклонение манихеев в целом было очень простым. у них не было жертвоприношений, только четыре ежедневные молитвы, которым предшествовали омовения; во время них верующие падали ниц и обращались лицом к солнцу или луне как источнику света. Они соблюдали воскресенье в честь солнца, которое было тождественно искупителю, но, вопреки обычаю католической церкви, у них это был день поста. у них были еженедельные, ежемесячные и ежегодные посты. Они не признавали церковные праздники, но в марте с великой торжественностью отмечали день мученичества своего божественного учителя Мани [974]974
  Праздник «престола», βήμα, cathedra.Мормоны также отмечают день мученичества основателя секты Джозефа Смита, который был убит толпой в Карфагене, штат Иллинойс, 27 июня 1844 г.


[Закрыть]. Таинства были только для избранных, и даже Августин знал о них очень мало. Поэтому мы не знаем точно, использовали они крещение или нет и крестились они водой или елеем. Вероятно, они практиковали водное крещение и помазание и считали последнее более высоким духовным крещением или же различали одно и другое, как в католической церкви различаются крещение и конфирмация [975]975
  Гислер и Неандер склонны считать, что манихеи не пользовались водным крещением; Бособр, Тило, Баур и Кесслер придерживаются противоположного мнения. То, что говорит об этом Августин, туманно и противоречиво. См. Baur, l.c., p. 273–281. Более древние гностические секты (маркиониты и валентиниане), а также новые манихеи практиковали обряд водного крещения. Новый свет на этот спорный вопрос проливает полный греческий текст гностических Деяний Фомы, недавно опубликованный Максом Боннетом из Монпелье (Acta Thomae,Lips. 1883). Здесь неоднократно упоминаются и крещение, и помазание, р. 19 (в благодарении ко Христу: καθαρίσας αυτούς τω σω λουτρώ και άλείψας αυτούς τω σω έλείω άπό τής περιεχούσης αυτούς πλάνης), 20, 35, 68 (где, однако, выливание елея упоминается передводным крещением), 73, 32 (άλείψας… και έβάπτισεν αυτούς… άνελθόντων δε αυτών εκ τών υδάτων λαβών άρτον και ποτήριον εύλόγησεν ειπών…). См. обсуждение проблемы у Липсиуса, в Die Apokryphen Apostelgeschichten und Apostellegenden(Brauschweig 1883), p. 331, где он утверждает: «Die Wassertaufe stand bei den Manichaeern ebenso wie bei den meisten älteren gnostichen Secten in Uebung».


[Закрыть]. Они также проводили нечто вроде вечери Господней, иногда даже маскируясь, в католических церквях, но без вина (потому что у Христа не было крови), и, вероятно, рассматривали саму вечерю, в соответствии со своим пантеистическим символизмом, как воспоминание о распятии света–души в природе. Их опознавательным знаком был особый жест: они вытягивали вперед правую руку в знак общего избавления от царства тьмы посредством искупающей руки духа солнца.

Глава XII. Развитие католического богословия и борьба с ересью

§137. Католическая ортодоксия

I. Источники: доктринальные и полемические произведения доникейских отцов церкви, особенно Иустина Мученика, Иринея, Ипполита, Тертуллиана, Киприана, Климента Александрийского и Оригена.

II. Литература: соответствующие разделы в трудах об истории учения церкви: Petavius, Münscher, Neander, Gieseler, Baur, Hagenbach, Shedd, Nitzsch, Harnack (first vol. 1886; 2 ^nded. 1888).

Jos. Schwane (католик): Dogmengeschichte der vornicänischen Zeit.Münster 1862.

Edm. de Pressense: Heresy and Christian Doctrine,transi, by Annie Harwood. Lond. 1873.

Специальные труды см. ниже. См. также список литературы к гл. XIII.

Вследствие широкого распространения заблуждений, описанных в предыдущей главе, церковь была вынуждена вести серьезную интеллектуальную борьбу, из которой она вышла победительницей, согласно обещанию своего Господа о том, что Святой Дух наставит ее в полноте истины. Субъективным, необоснованным и переменчивым измышлениям, мечтаниям и выдумкам еретиков она противопоставила вескую и прочную реальность божественного откровения. Христианское богословие развивалось вследствие внутренней потребности веры в знании. Но ересь, в частности гностицизм, дала этому развитию мощный толчок извне и стала той грозой, которая способствует плодоношению поля. Церковь обладала истиной с самого начала – в опыте веры и в Священном Писании, которое она со скрупулезной точностью передавала от поколения к поколению. Но теперь настало время для теоретического развития основ христианской истины [976]976
  λογικώτερον, как выражается Евсевий.


[Закрыть], всестороннего их укрепления и представления в ясном и понятном свете. Таким образом, христианское полемическое и догматическое богословие, или логическое осмысление церковью учения о спасении, зародилось в конфликте с ересью, подобно тому как апологетическая литература и мученичество возникли вследствие иудейских и языческих гонений.

Начиная с этого времени различия между католическим и еретическим, ортодоксией и гетеродоксией, верой церкви и частным мнением несогласных приобретают все большее значение. Любое учение, соответствующее Священному Писанию и вере церкви, принималось как католическое, то есть всеобщее и исключительное [977]977
  Термин католическийвпервые используется по отношению к церкви у Иринея, ревностного сторонника епископата. Ad Smyrn.,с. 8: οπού αν ή Χριστός Ιησούς, έκει ή καθολική εκκλησία, ubi est Christus Jesus, illic Catholica Ecclesia.См. также Послание к церкви Смирны в связи с мученичеством Поликарпа (155), в Евсевий (Я. Ε.IV. 15).


[Закрыть]. Все, что существенно отличалось от этого стандарта, любое произвольное мнение, высказанное тем или другим частным лицом, любое искажение или извращение богодухновенного христианского учения, любой отход от общего мнения церкви считались ересью [978]978
  От α'ίρεσις.


[Закрыть].

Почти все отцы церкви выступали против современных им ересей, приводя аргументы из Писания, опираясь на церковное предание и на разумные доказательства, разъясняя внутреннюю непоследовательность и абсурдность еретических мнений.

Но делая это и будучи едиными в духе и замысле, они следовали двумя разными путями, обусловленными разницей между греческим и римским национальным характером, особенностями умственной организации и волей Провидения. Греческое богословие, прежде всего александрийское, представленное Климентом и Оригеном, имеет преимущественно идеалистический и теоретический характер, рассматривает объективные учения о Боге, воплощении, Троице и христологии, старается вытеснить ложный гнозис подлинным знанием, ортодоксальной философией, основанной на христианской вере. Оно подверглось сильному влиянию платонистских рассуждений и теории Логоса. Латинское богословие, особенно северо–африканское, наиболее выдающимися представителями которого были Тертуллиан и Киприан, более реалистично и практично. Оно занималось учениями о человеческой природе и спасении и более прямолинейно осуждало гностицизм и философию. С этим связан тот факт, что греческие отцы церкви были прежде всего философами, латинские же были в основном законодателями и государственными деятелями. Первые рассматривали христианскую веру теоретически, вторые – в духе практической морали. Характерно также, что Греческая церковь опиралась в основном на труды апостола Иоанна, самого созерцательного из «богословов», Латинская же – на труды Петра, практического вождя церкви. И если Климент Александрийский и Ориген часто пускаются в туманные, почти гностические рассуждения и рискуют придать реальным христианским идеям спиритуалистское звучание, Тертуллиан непримиримо выступает против гностицизма и языческой философии, на которой гностицизм основан. «Что общего, – спрашивает он, – между Афинами и Иерусалимом, академией и церковью, еретиками и христианами?» Однако эта разница относительна. Александрийцы со всей своей склонностью к духовному иногда прибегали к поразительно буквальному толкованию, а Тертуллиан, несмотря на свое отвращение к философии, выдвигал глубокие теоретические идеи, которые получили полное развитие у Августина.

Ириней, представитель Восточной церкви, писавший на греческом языке, но трудившийся на Западе, занимает среднее положение между двумя этими ответвлениями. В целом его можно считать самым умеренным и здравым представителем церковной ортодоксии доникейского периода. Он так же решительно выступает против гностицизма, как и Тертуллиан, но понимает необходимость теории, которой недоставало в системе Тертуллиана. Его опровержение гнозиса [979]979
  Έλεγχος και ανατροπή της ψευδωνύμου γνώσεως.


[Закрыть], написанное между 177 и 192 г., – ведущий полемический труд II века. В первой книге этого труда Ириней приводит полное описание гностической системы Валентина; во второй книге начинает свое опровержение, в философском и логическом стиле; в третьей прибегает к католическому преданию и Святому Писанию, отстаивая ортодоксальное учение о единстве Бога, сотворении мира, воплощении Логоса, выступая против докетического отрицания подлинной человечности Христа и евионитского отрицания Его подлинной Божественности; в четвертой книге он продолжает доказывать истинность этих учений и, полемизируя против антиномианства школы Маркиона, доказывает единство Ветхого и Нового Заветов; в пятой, последней книге он представляет свои взгляды на эсхатологию, особенно на телесное воскресение – столь оскорбительное для гностического спиритуализма, а в заключение говорит об антихристе, конце света, промежуточном состоянии и тысячелетнем царстве.

Его ученик Ипполит в своих «Философуменах» дает нам во многих отношениях еще более полный рассказ о ранних ересях и прослеживает их истоки до языческих философских систем, но не так углубляется в разъяснение ортодоксальных учений церкви.

Основной задачей этой полемической литературы было, конечно же, развитие и утверждение христианской истины, а также наиболее эффективное опровержение противостоящих ей заблуждений. В частности, авторы ставили перед собой цель сформулировать учения о вере, воплощении Бога, подлинной Божественности и подлинной человечности Христа. Помня об этой цели, церковь под постоянным руководством Божественного Слова и апостольского предания неуклонно преодолевала опасности, двигаясь вперед меж угрожающих ей скал. Однако в научном осознании и формулировках учений было еще много неопределенности и туманности. В то тревожное время не было еще общих соборов, которые могли бы разрешать доктринальные несогласия от имени всей церкви. Догмы о Троице и личности Христа созреют и обретут окончательное символическое определение только в следующий период, в никейскую эпоху.

ПРИМЕЧАНИЯ О ЕРЕСИ

Термин ересьпроисходит от слова α'ίρεσις, которое изначально переводилось как захват(от α'ιρέω) или избрание, выбор, предпочтение(от αιρέομαι) и имело дополнительное значение произвольной оппозиции общественному мнению и авторитетам. В Новом Завете это слово указывает на избранный человеком образ жизни, школу, секту или партию, не обязательно в отрицательном плане, и применяется к фарисеям, саддукеям и даже христианам как иудейской секте (Деян. 5:17; 15:5; 24:5,14; 26:5; 28:22); оно может означать также раздор, вызванный разницей во мнениях (Гал. 5:20; 1 Кор. 11:19); и наконец, заблуждение (2 Пет. 2:1, αιρέσεις απώλειας, губительные ересиили секты погибели).В этом отрывке значение слова наиболее близко к тому, которое будет позже употребляться в церкви. Термин еретик(αιρετικός άνθρωπος) встречается только раз, в Тит. 3:10, и означает, скорее, человека с иным мнением, любителя поспорить, а не того, кто упорствует в заблуждениях.

Константин Великий все еще говорит о христианской церкви как о секте, ή α'ίρεσις ή καθολική, ή άγιωτάτη α'ίρεσις (в послании к Кресту, епископу Сиракуз, Евсевий, Я. Ε.X, с. 5, §21 и 22, ed. Heinichen, I. 491). Но после него церковь и секта уже стали противоположными понятиями. Первое слово стало обозначать единое правящее тело, последнее – несогласное меньшинство.

Отцы церкви обычно называют ересьюложное учение, в отличие от учения католического, а схизмой– нарушение дисциплины, в отличие от подчинения католическим властям. Древние ересеологи – в основном некритические, легковерные и нетерпимые, хотя искренние, благочестивые и ревностные сторонники служения ортодоксии – неправомерно умножали количество ересей, причисляя к ним учения, не относившиеся к христианским, и исчисляя все модификации и варианты отдельно. Филастрий, епископ Брешии или Бриксии (умер в 387 г.), в своей Liber de Haeresibusнасчитывает 28 иудейских и 128 христианских ересей; Епифаний Кипрский (умер в 403) в своем Πανάριον насчитывает 80 ересей всего, 20 из которых существовало до Христа и 60 – после; Августин (умер в 430) насчитывает 88 христианских ересей, включая пелагианство; Предестинат насчитывает 90 ересей, включая пелагианство и несторианство. (Папа Пий IX осудил 80 современных ересей в своем «Своде заблуждений», 1864.) Августин пишет, что дать определение ереси «почти невозможно, в любом случае очень трудно», и мудро добавляет, что ересь состоит, скорее, в духеотношения к заблуждению, чем в самом заблуждении. Бывают заблуждения как невинные, так и опасные. Более того, есть очень много людей, которые лучше своей веры или неверия, а также много таких, которые хуже своей веры, какой бы ортодоксальной она ни была (здесь уместно вспомнить, что наш Господь строжайшим образом осудил лицемерную ортодоксию фарисеев). С течением времени ересь получила определение религиозного заблуждения, приверженцы которого сознательно и упорно сопротивляются истине, авторитетно определенной и объявленной церковью, или «pertinax defensio dogmatis ecclesiae universalis judicio condemnati».Рассуждения по поводу открытых богословских проблем не являются ересью. Ориген не был еретиком в свое время. Его осудили через много лет после смерти.

В нынешнем разделенном состоянии христианской церкви в ней есть разные виды ортодоксии и ереси. Ортодоксия – это соответствие признанному символу веру или стандарту общего учения; ересь – осознанный отход от него. Греческая церковь отрицает римские догматы папства, идею о том, что Святой Дух исходит как от Отца, так и от Сына, непорочное зачатие Девы Марии и непогрешимость папы как еретические, потому что они противоречат учению первых семи вселенских соборов. Римская церковь предала анафеме на Трентском соборе все учения протестантской Реформации, отличные от ее учений. Евангельские протестанты, с другой стороны, считают еретическими предания Греческой и Римской церквей, не соответствующие Писанию. Среди протестантских церквей есть менее значительные доктринальные расхождения, к которым сами эти церкви относятся с разной степенью осуждения или терпимости, в зависимости от степени расхождений с ортодоксальным учением. Лютер, например, не проявлял терпимости по отношению к взглядам Цвингли на вечерю Господню, в то время как Цвингли был готов сохранять с ним братские отношения, несмотря на это разногласие. Лютеранская Формула согласия и кальвинистический Дортский синод отвергли и осудили учения, которые сейчас считаются безвредными в ортодоксальных евангельских церквях. Опасность ортодоксии – в склонности к чрезмерному, немилосердному фанатизму, который препятствует вере; опасность либерализма – в вялости и безразличии, стирающих вечную границу между истиной и заблуждением.

Апостолы, которые руководствовались не только человеческой мудростью и были наделены не просто церковной властью, строго относились к существенным отклонениям от явленной истины спасения. Павел произнес анафему на иудействующих учителей, которые считали обрезание обязательным условием для подлинной принадлежности к церкви (Гал. 1:8), и саркастически назвал их «псами» (ФлII. 3:2, βλέπετε τους κύνας… της κατατομής). Он предостерегал старейшин Ефеса от «лютых волков» (λύκοι βαρείς), которые после его отъезда появятся среди них (Деян. 20:29); измышления нарождающегося гнозиса, ошибочно называемого «знанием» (ψευδώνυμος γνώσις), он определяет как «учения бесовские» (διδασκαλίαι δαιμονίων, 1 Тим. 4:1; см. также 1 Тим. 6:3–20; 2 Тим. 3:1 и сл.; 2 Тим. 4:3 и сл.). Иоанн не менее решительно и сурово предостерегает от любых лжеучителей, отрицающих факт воплощения, и называет их антихристами (1 Ин. 4:3; 2 Ин. 1:7); во Втором же послании Петра и в Послании Иуды еретики описаны в самых мрачных выражениях.

Не стоит удивляться тому, что отцы церкви доникейского периода с величайшим отвращением относились к еретикам–гностикам своего времени, называли их слугами сатаны, зверями в человеческом облике, отравителями, разбойниками и пиратами. Поликарп (Ad Phil.,с. 7), Игнатий (Ad Smyrn.,с. 4), Иустин Мученик (Apol.I, с. 26), Ириней (Adv. Haer.III. 3, 4), Ипполит, Тертуллиан, даже Климент Александрийский и Ориген в основном придерживаются тех же позиций бескомпромиссной вражды по отношению к ересям, что и отцы церкви никейского и посленикейского периодов. Они считают ереси сорняками, которые дьявол посеял на поле Господнем (Мф. 13:3–6 и сл.). Поэтому Тертуллиан заявляет: «То, что было изложено изначально, – от Господа и истинно; то же, что было добавлено позже, – чуждо и ложно» (Praescr.,с. 31: «Ех ipso ordine manifestatur, id esse dominicum et verum quod sit prius traditum, id autem extraneum et falsum quod sit posterius inmissum»).Ереси и секты возникают неизбежно (1 Кор. 11:19), но «горе тому человеку, через которого соблазн приходит» (Мф. 18:7). «Господь обязательно должен был быть предан, – говорит Тертуллиан (ib.30), – но горе предателю».

Еще одна характерная особенность патристической полемики – объяснять возникновение ересей низменными побуждениями, такими как гордость, неоправдавшиеся амбиции, чувственная похоть и жадность. Отцы не допускают возможности существования другого склада ума, влияния образования и прочих причин. Но есть и несколько благородных исключений. Ориген и Августин признают искренность и честность по крайней мере некоторых лжеучителей.

Мы должны обратить внимание на два важных отличия между доникейскими и более поздними ересями и на способ наказания еретиков.

1. Основные доникейские ереси, без сомнения, представляли собой радикальные искажения христианской истины и не допускали компромиссного отношения. Евионизм, гностицизм и манихейство по сути своей были антихристианскими. Церковь не могла терпеть эту смесь языческих идей и бессмыслицы, не подвергнув угрозе само свое существование. К монтанистам, новацианам, донатистам, квадродециманам и другим сектам, которые не были согласны с церковью по менее важным вопросам учения или дисциплины, отношение было более мягкое, их крещение признавалось действительным.

2. Наказание за ересь в доникейской церкви было чисто церковным, оно заключалось в увещевании, лишении служения и отлучении. Оно никак не влияло на гражданский статус человека.

Но лишь только церковь объединилась с государством, гражданские власти с одобрения церкви стали добавлять к этому такие светские меры, как конфискация имущества, ссылка и казнь, в подражание законам Моисея, но с нарушением духа и примера Христа и апостолов. Константин положил начало гонениям, выпустив несколько эдиктов против донатистов в 316 г. по P. X. Валентиниан I запретил публичное поклонение манихеев (371). После поражения ариан на втором вселенском соборе Феодосии Великий насаждал единообразие веры с помощью юридических мер, сформулированных в пятнадцати эдиктах, между 381 и 394 г. Гонорий (408), Аркадий, младший Феодосии и Юстиниан (529) следовали тем же путем. Согласно императорским постановлениям, еретики, то есть открыто несогласные с имперской государственной религией, не могли занимать государственные должности, лишались права публичного поклонения, наследования и передачи в наследство собственности, заключения соглашений; их подвергали штрафам, изгнанию, телесным наказаниям и даже казнили. См. Кодекс Феодосия, книга XVI, раздел V, De Haereticis.Первым был приговорен к смерти от меча за ересь Присциллиан и шесть его последователей, придерживавшиеся манихейской позиции (385). Амвросий Медиоланский и Мартин Турский из лучших побуждений протестовали против этого деяния, но тщетно. Даже великий и добрый святой Августин, сам бывший еретиком в течение девяти лет, отстаивал принципрелигиозных гонений на основании ложного толкования Cogite eos intrare,Лк. 14:23 {Ер.93 ad Vinc. Ер.185 ad Bonif.; Retract. II. 5). Если бы он предвидел крестовые походы против альбигойцев и ужасы испанской инквизиции, он взял бы назад свое опасное мнение. Теократическая или эрастианская теория государства–церкви – будь она греко–католической, римо–католической или протестантской – делает все преступления против церкви преступлениями против государства и требует наказания, суровость которого определяется степенью ревности по ортодоксии и ненависти к ереси. Но управляющее всем Божье Провидение, обращающее любое зло на благо, сделало так, что кровавые гонения на еретиков – одна из мрачнейших страниц в истории церкви – принесли сладкие плоды религиозной свободы. См. т. III, §27.