Текст книги "Провоцирующие ландшафты. Городские периферии Урала и Зауралья"

Автор книги: Федор Корандей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Михаил Агапов, Федор Корандей
Глава 5. Зимники Западной Сибири: циклы сезонной мобильности

Чем дальше углубляешься на периферию агломераций, тем чаще в разговорах встречается фраза: «Здесь нет дорог, только направления». Иногда возникает ощущение, что вдали от федеральных трасс и постов ГИБДД пути сообщения прокладываются совершенно произвольно и ограничены лишь возможностями используемых транспортных средств. Это, конечно, не так. С другой стороны, приписывать развитие их сети одним лишь особенностям ландшафта тоже, наверное, не стоит. Полевые исследования таких сетей сообщения – как стандартное антропологическое, связанное с интервью и наблюдениями, так и участвующее, в духе Т. Ингольда [Ingold 1993; Ingold 2000], позволяющее приобрести в компании с постоянными их пользователями опыт этих путешествий и присущие им навыки поведения в пути, понимания логистики и транспортных ситуаций, – свидетельствуют, что истина находится где-то посередине.

Известно, что представляющаяся внешнему наблюдателю бездорожной тундра Нижнего и Среднего Приобья с точки зрения индигенного населения – оленеводов-кочевников – полна путей. Здесь есть наезженные дороги – сехэры; трассы, обставленные «вешками» (ветвями, кустами), – пядавы; пути, проложенные караванами, – неда, недарма. В сущности, для оленеводов тундра является одной бесконечной дорогой [Головнев 2009: 345]. Соединившись с этой стихией, современный автомобильный транспорт породил феномен зимника – сети сезонных коммуникаций, которыми каждую зиму с той или иной степенью интенсивности покрывается вся территория Российской Федерации, лежащая к северу от 60-й параллели. В эту главу под одним заголовком включены тексты, отражающие опыт полевой работы, связанной с зимниками большой Тюменской области. Очерк М. Г. Агапова, посвященный характеристике самых северных зимников региона, написан по материалам работ, проводившихся на полуострове Ямал в 2017, 2018 и 2019 годах, очерк Ф. С. Корандея отражает опыт экспедиций в Тобольское Заболотье в феврале и сентябре 2020 года.

Михаил Агапов. Зимники Среднего и Нижнего Приобья

Снеголедовые дороги, чаще именуемые зимниками, – наиболее наглядное порождение характерного для логистики северной периферии фактора сезонности, при котором автомобильный транспорт занимает первое место по объему грузоперевозок среди остальных типов транспорта. Снеголедовые дороги требуют минимальных затрат по сравнению с дорогами обычного типа, а также не предполагают строительства мостов, что очень важно в контексте Обь-Иртышского бассейна, пространство которого пересекается множеством рек. Тогда как в летний период из-за слабой развитости дорожной инфраструктуры и непроходимости межселенных территорий (территория с низкой плотностью сельского населения в составе муниципального района, находящаяся вне границ городских и сельских поселений и не включенная в их состав) автомобильное движение в регионе ограничено, зимой благодаря сети зимников перевозки автомобильным транспортом, напротив, особенно интенсивны. В таких районах России, где постоянная автодорожная инфраструктура развита слабо или отсутствует (Ямал, Таймыр, Чукотка и др.), автомобиль – преимущественно зимний вид транспорта. При всех сложностях эксплуатации техники в зимних условиях транспортники считают зимний период наиболее благоприятным для перевозок: «Летом здесь только направления, а зимой можно гнать [по зимнику] как по автобану». Основными пользователями зимников этих регионов являются грузоперевозчики: транспортно-экспедиционные компании и индивидуальные предприниматели.

Снеголедовые дороги делятся на официальные и неофициальные. Зимники первого типа оборудуются и содержатся местными властями или крупными добывающими компаниями, иногда – совместно теми и другими. Наряду с ними силами локальных сообществ и отдельных заинтересованных лиц каждый год прокладываются многочисленные неофициальные снеголедовые дороги, так называемые «дикие» зимники. С точки зрения государства последние фактически не существуют (впрочем, это не мешает официальным лицам пользоваться ими, в том числе и с рабочими целями). В принятой в антропологии транспортных инфраструктур системе различений неофициальные зимники попадают в категорию неформальных путей сообщения и рассматриваются как важнейший элемент низовой транспортной инфраструктуры [Trombold 1991; Argounova-Low 2012; Куклина 2017; Замятина Пилясов 2018]. Вместе с тем граница между официальными и неофициальными зимниками не является непроницаемой. Например, в обоих случаях зимники часто дополняются «срезами» – трассами, позволяющими срезать путь, перейти с официальной снеголедовой дороги на неофициальную и наоборот.

Зимники Крайнего Севера – всегда трудные маршруты. Передвижение по ним требует специальной подготовки водителя, дополнительного оснащения автотехники и всегда связано с риском. Высокая зависимость зимников от погодных условий, сезонных оттепелей и заморозков, суточных перепадов температуры и т. п. обуславливает постоянные изменения в структуре и ритмике их работы. Побывав на одном зимнике в декабре, феврале и в апреле, вы увидите три разных зимника.

В Среднем Приобье действуют зимники, соединяющие следующие населенные пункты: Екатеринбург – Тюмень – Нижняя Тавда – Кускургуль – Янгутум – Куминский – Мортка – Междуреченский – Урай – Югорск. На форумах автомобилистов представлены яркие описания этого маршрута (орфография и пунктуация авторские):

Дорога посредственного качества, ехать нужно внимательно, тем кто низко летает, так вообще быть осторожным. Одна из деревень на дороге Кускургуль. Если, что ищите трактор в ней точно есть! Через половину маршрута будут стоять небольшие Шале)) это вторая деревня Янгутум, тут местные наладили целый ряд торговых точек, где приторговывают дарами природы (ягода, рыба, мясо). Кому надо тартесь. Едем дальше. Как только отъедите, сразу нужно преодолеть несколько достаточно вертикальных склонов. Дальше дорога идет лесом, не такая широкая, как раньше! Аккуратно разъезжаемся со встречным транспортом, возможно сползание. На всем протяжении маршрута, везде где дорога проходит по болотам дорога отличная, а вот где пересеченка не очень, рябая и не всегда широкая и ровная. Вот в принципе большая часть зимника преодолена (Нижняя Тавда – Куминский, 178 км) [Drive2].

От Куминского до Мортки, наверное, один из самых безобразных участков км 40. Не доезжая Мортки 30 км начинается асфальта, после несколько сотен километров по болотам и лесам кажется, что попал в Рай)) От Мортки до Междуреченского еще каких-то 40 км. Дорога широкая асфальтированная/бетонированная, без ям. От Междуреченского до Урая 125 км. тут дорога вроде из плит периодически есть асфальт, но ехать нужно внимательней, есть ямы, выбоины, так что аккуратней (Куминский – Мортка – Междуреченский – Урай, 227 км) [Drive2].

Особенность зимника через Нижнюю Тавду: широкий зимник, легко разъезжаться, после снегопадов и чистки дороги можно проехать от асфальта до асфальта Нижняя Тавда – Мортка за 3 ч. Когда теплая погода бывают колеи. Есть сложное место – мост у Янгутум: то проломят, то съезд с большим углом атаки (если мало снега), но в целом все проезжают (Куминский – Мортка – Междуреченский – Урай, 227 км) [Packhacker].

Особенность зимника через Верхнюю Тавду: качество зимника зависит только от погоды и наката машинами, судя по всему Автодор обслуживает зимник только через Нижнюю Тавду. Дорога узкая и при встречном автомобиле нужно искать разъезд, если видите фары и есть место останавливайтесь выключайте фары, чтоб там ехали. Слабое место мост – бывает проламывают грузовые машины. В зависимости от качества дороги и загруженности зимника время прохождения от асфальта до асфальта Верхняя Тавда – Мортка 3–5 ч. (Куминский – Мортка – Междуреченский – Урай, 227 км) [Packhacker].

Тут есть два маршрута, можно по бетонке с выходом на федеральную трассу Югорск – Ханты-Мансийск, а можно срезать свернув на «Даниловка». Дорога чиститься нефтяниками, широкая, наезженная. На ней один блокпост, спросят куда и зачем, возможно, попросят открыть багажник, не более того. 15 км и мы В Югорске (Урай – Югорск, от 205 до 245 км.) [Drive2].

В Нижнем Приобье основных зимников два. Ведомственный («газпромовский») по маршруту ж/д станция Паюта – с. Новый Порт – с. Мыс Каменный и окружной: с. Аксарка – с. Салемал – с. Панаевск – с. Яр-Сале (с ним связаны две зимние автодороги муниципального значения: п. Белоярск – с. Аксарка и с. Яр-Сале – с. Сюнай-Сале). Первая трасса на значительной части своего протяжения следует вдоль железной дороги Обская – Бованенково, вторая – замерзшими протоками дельты Оби. Наложение разносезонных путей сообщения друг на друга, которое мы видим в последнем случае, проявляется в сезонном переключении функций станций маршрута: там, где летом швартуются пассажирские теплоходы, зимой работают дорожные контрольно-пропускные пункты. От Яр-Сале (административного центра Ямальского района ЯНАО) далее на север к селам Новый Порт и Мыс Каменный силами местных жителей регулярно прокладываются неофициальные («дикие») зимники, которые таким образом «удлиняют» и «достраивают» [Давыдов, Давыдова 2020] окружную снеголедовую трассу. Таким образом, посредством низовых инициатив компенсируется свойственная для зависимых от внешнего финансирования инфраструктурных проектов их перманентная «незавершенность» [Ssorin-Chaikov 2016; Bennet 2018].

Ведомственные и окружные зимники, равно как и ледовые переправы, обставлены на всем протяжении «вешками» (оградительными стержневыми вехами), оборудованы дорожными знаками и контрольно-пропускными пунктами. Трассы обеспечены специальными карманами для разъезда транспорта, на опасных участках дежурит тяжелая спецтехника. На геопортале Единой картографической системы ХМАО и ЯНАО размещена интерактивная карта зимних автодорог [Интерактивная карта]. С 2018 года на многих КПП установлены действующие в онлайн-режиме видеокамеры. «Дикие» зимники практически не видны непрофессионалам. Даже опытные водители из числа местных жителей часто сбиваются с пути на таких дорогах. Основный навигационный инструмент в данном случае – трекер в спутниковом навигаторе или на воображаемой ментальной карте [Istomin Dwyer 2009].

Основными некорпоративными пользователями зимников Севера выступают предприниматели – владельцы многочисленных поселковых магазинов. С окончанием навигации доставка товаров в Нижнем Приобье может осуществляться только наземным путем (авиаперевозки для торговцев разорительны). Поскольку практически вся розничная торговля здесь частная, зимники, по распространенному присловью, являются «дорогами жизни». Хотя официально зимники обычно действуют с декабря по апрель, движение по зимним маршрутам начинается раньше и заканчивается позже периода официальной работы зимников. В 1990-е годы наземная доставка товаров в отдаленные населенные пункты осуществлялась преимущественно гусеничным транспортом. В 2000-е гусеничную автотехнику постепенно вытеснили снегоболотоходы производства подмосковной компании «ТРЭКОЛ». Шины сверхнизкого давления обеспечивают трэколам высокую проходимость. Именно они с началом зимы первыми выезжают на снег и лед. В декабре, когда зимник «встает», то есть становится проходимым для тяжелых грузовых машин («большегрузов») и тягачей с бортовыми прицепами («длинномеров»), на снеголедовые маршруты выходят ЗИЛы, в январе, когда «накатанные» и скованные морозом зимники превращаются в «настоящие автобаны», – более тяжелые машины (КАМАЗы, МАЗы, «Уралы», Scania, Tatra и др.) В зависимости от модели, модификации, наличия или отсутствия прицепа, тяжелые грузовые машины перевозят от 5 до 15 тонн груза. С наступлением весны раньше других начинают разрушаться участки зимников, расположенные на болотах, на прогреваемых солнцем уклонах и в местах скопления талой воды. Грузовой автопоток уходит с зимника в обратной последовательности: сначала по зимнику перестают ходить КАМАЗы и «Уралы», затем – ЗИЛы. В конце апреля по уже официально закрытым зимникам ходят только трэколы.

Для устройства официальных зимников снег разгребается и уплотняется грейдерами, на реках намораживаются ледовые переправы. Дорожное покрытие делается из снега, льда и мерзлого грунта. Использование природных материалов снижает затраты на строительство, но в то же время делает дороги зависимыми от погодных условий. Поскольку вопреки техническим требованиям поверхность зимника обычно находится ниже уровня окружающего снежного покрова, сильный ветер и снегопады очень быстро засыпают дорогу. На стадии проектирования обычно предпринимаются попытки согласования интересов всех заинтересованных сторон. Снеголедовые дороги учитывают потребности оленеводов-кочевников, на них закладываются пункты для оленьих переходов, маршрут избегает святых мест родовых общин.

Впрочем, как свидетельствуют данные этнологической экспертизы, избежать нанесения ущерба местным жителям удается далеко не всегда. Олени часто погибают под колесами машин, выходя на дорогу в поисках ягеля. Из-за оставляемого при дорогах производственного и бытового мусора отмечаются повышенный травматизм и отравления оленей [Адаев и др. 2019: 83, 87, 89]. На возвышенных участках снег нередко сдувается с зимника до самого грунта. Таким образом, автомобили едут буквально по земле, вследствие чего погибает ягельник, происходит эрозия почвы, наносится невосполнимый ущерб оленьим пастбищам. В условиях глобального потепления технология строительства зимников зачастую меняется в сторону большей инвазивности по отношению к природной среде.

Неофициальные зимники пробиваются и накатываются силами частных лиц, главным образом владельцев поселковых магазинов и оленеводов-кочевников, заинтересованных в регулярном снабжении отдаленных поселков, факторий, стойбищ. Маршруты неофициальных зимников чрезвычайно разнообразны. Чаще всего они пролегают по летним дорогам местного значения, так называемым тракторным дорогам, руслам рек, там, где некоторое время назад действовали официальные ведомственные зимники. Неофициальные снеголедовые дороги, как правило, накладываются на скрытую под снегом летнюю транспортную инфраструктуру, воспроизводя на снежно-ледяном покрове летние маршруты.

Неофициальные зимники покрывают ландшафт сетью путей, практически не заметных для не включенного в локальные практики мобильности человека. На этом уровне различение между «дорогами» и «направлениями», зафиксированное в известной северной максиме, во многом стирается. В зимних условиях максима «здесь нет дорог, только направления» получает позитивное звучание. Если летом она подразумевает серьезные сложности для тех, кто пожелает выехать из села по земле, то зимой она отражает почти безграничные возможности мобильности, открывающиеся перед всяким обладателем соответствующего автотранспорта. Осенью 2018 года в Игарке мы беседовали с человеком, который неоднократно совершал на своем автомобиле зимние путешествия по маршруту Игарка – Уренгой – Тюмень – Большая Земля. «Выйдешь из Тюмени на тракт – восклицал он, – и думаешь, куда свернуть – на Красноярск или на Москву: какая, в сущности, разница!»

Источники и литература

Агапов 2021 – Агапов М. Г. «На зимнике своя жизнь»: антропология транспортной мультимодальности // Журнал социологии и социальной антропологии. 2021. № 24 (1). С. 168–203.

Адаев и др. 2019 – Адаев В. Н., Мартынова Е. П., Новикова Н. И. Качество жизни в контексте этнологической экспертизы в Российской Арктике. М.; СПб.: Нестор-История, 2019.

Васильева 2019 – Васильева В. В. Инфраструктура вне государства: «дикие» зимники и вывоз промысловой продукции на Таймыре // Этнографическое обозрение. 2019. № 4. С. 61–75.

Давыдов Давыдова 2020 – Давыдов В. Н., Давыдова В. А. Иультинская трасса: проект развития инфраструктуры в жизни чукотских национальных сел // Сибирские исторические исследования. 2020. № 3. С. 89–102.

Замятина Пилясов 2018 – Замятина Н. Ю., Пилясов А. Н. Новый подход к освоению северных и арктических территорий России: локальная транспортная система // Проблемы развития территории. 2018. № 4 (96). С. 26–41.

Куклина Осипова 2018 – Куклина В. В., Осипова М. Е. Роль зимников в обеспечении транспортной доступности арктических и субарктических районов Республики Саха (Якутия) // Общество. Среда. Развитие. 2018. № 2. С. 107–112.

Argounova-Low 2012 – Argounova-Low T. Roads and Roadlessness: Driving trucks in Siberia // Journal of Ethnology and Folkloristics. 2012. Vol. 6 (1). P. 71–88.

Bennett 2018 – Bennett M. From State-initiated to Indigenous-driven Infrastructure: The Inuvialuit and Canada’s first Highway to the Arctic Ocean // World Development. 2018. Vol. 109. P. 134–148.

Drive2 – Пост пользователя nikolaeveg о путешествии по зимнику Тюмень – Нижняя Тавда – Междуреченский – Урай – Югорск на сайте Drive2.ru, 10 марта 2016. URL: https://www.drive2.ru/l/9206962.

Ingold 1993 – Ingold T. The Temporality of Landscape // World Archaeology. 1993. Vol. 25 (2). P. 152–174.

Ingold 2000 – Ingold T. The Perception of the Environment: Essays on Livelihood, Dwelling and Skill. London: Routledge, 2000.

Istomin Dwyer 2009 – Istomin К. V., Dwyer M. J. Finding the way (A critical discussion of anthropological theories of human spatial orientation with reference to reindeer herders of Northeastern Europe and Western Siberia) // Current Anthropology. 2009. Vol. 50 (1). P. 29–49.

Packhacker – Статья анонимного автора сайта Packhacker.ru о зимнике Екатеринбург/Тюмень – Тавда – Мортка – Междуреченский – Урай в 2019 г. URL: https://packhacker.ru/zimnik-tavda-mortka-mezhdurechenskij-uraj.

Ssorin-Chaikov 2016 – Ssorin-Chaikov N. Soviet Debris: Failure and the Poetics of Unfinished Construction in Northern Siberia // Social Research. 2016. Vol. 83 (3). P. 689–721.

Trombold 1991 – Trombold C. D. Ancient Road Networks and Settlement Hierarchies in the New World. Cambridge; New York: Cambridge University Press, 1991.

Федор Корандей. Зима в Заболотье

Зима – время визитов. В январе, с открытием зимника в Тобольское Заболотье, заканчивается один из двух самых одиноких периодов в году, когда туда не попасть ни по земле, ни авиацией. «Полная глухомань. Почти месяц, около месяца» [интервью, Лайтамак, 09.02.2020]. Деревни начинают посещать разные гости. Зимние газетные репортажи о посещении Заболотья – почтенный жанр. Накануне моей первой поездки в Лайтамак и Ачиры, в начале 2015 года, я прочел в интернете прошлогоднюю заметку о таком визите и почему-то навсегда запомнил первые строчки: «Морозным февральским утром мы выехали в один из центров обширного края, именуемого Заболотьем» [Калина 2014]. Во время нашей первой заболотской экспедиции, в феврале 2020 года, мы то и дело слышали о приезжающих. Подъезжая к Лайтамаку, мы встретили бензовоз, осуществлявший зимний завоз топлива. Глава ачирской администрации ожидал приезда делегации экспертов, которые должны были исследовать Андреевское озеро, известное вспышками гаффской болезни (местные, как правило, в ней сомневаются, склоняясь к конспирологическим интерпретациям). Дом, в котором мы ночевали, накануне арендовали приезжие связисты, проводившие в Ачиры интернет 4G. Расплатившись с местным лендлордом, они запустили цепь алкогольных событий, свидетелями которых нам пришлось оказаться впоследствии. В Лайтамаке мы посетили сельский сход, в котором участвовали исполняющий обязанности главы района, депутат районной думы, заместитель межрайонного прокурора, участковый лесничий, уполномоченный участковый полиции и заведующая поликлиникой областной больницы, разумеется, тоже приехавшие из города. Была среди гостей и представительница прессы, которая заметила нас в зале и тоже занесла в список.

Пришли на сход члены научной экспедиции – научные сотрудники Тюменского государственного университета, изучающие бытие жителей Заболотья в широком спектре [Германова 2020: 7].

Связь села Лайтамак с соседними деревнями, – сказал глава сельского поселения, – с районным центром городом Тобольск значительную часть года затруднена, летом сообщение осуществляется по реке, а зимой по зимнику. Весной в связи с потопом и ледоходом, а осенью до установления зимника сообщение отсутствует. Авиасообщение с селом Лайтамак в 2019 году было установлено c 17 мая по 27 ноября, в село Топкинбашево и Янгутум самолеты начали летать с июня, и по конец октября. В таких условиях осенью и весной население оказывается отрезанным от большой земли, что вызывает рост социальной напряженности на территории. Люди не могут своевременно выехать в город, пройти медосмотр и тому подобное. В экстренных случаях больных увозят в город вертолетом санитарной авиации. Также существует проблема поездок в МФЦ для подачи заявления на дрова у населения [запись, Лайтамак, 11.02.2020].

После такого начала практически каждый из чиновников счел необходимым упомянуть в своем выступлении, что накануне в Заболотье по программе ликвидации цифрового неравенства был проведен современный интернет, позволяющий сократить число поездок в город. К концу сельского схода начало казаться, что лайтамакцы ездят в город исключительно ради оформления документов или в поликлинику. Местные жители, конечно, выражали радость по поводу привезенного связистами интернета, но МФЦ и «Госуслуги» при этом, как правило, не упоминали. «Детей на улице не видать», – с довольной улыбкой сказал наш собеседник, имея в виду, что они теперь «в интернетах» [интервью, Лайтамак, 11.02.2020]. Вечером мы помогали одному из лайтамакцев записывать ролик, который он намеревался выложить на «Ютуб». Иногда вдруг становилось понятно, что зимняя проницаемость немного утомляет. «А дорога асфальтовая вам не нужна?» – спросили мы рыбака. «Нет, дороги не надо», – сказал он. «Ни рыбы, ничего не останется у нас! Ни птицы!» – добавил его товарищ [интервью, Лайтамак, 11.02.2020]. Все эти люди находят плюсы в сезонной изоляции. «Мне вообще нравится. Спокойно. Зимой вот, ладно, приезжают люди и уезжают. Новые дела сделали, проверили, а весна, осень, лето – спокойствие. Я сам себе здесь начальник», – такие речи мы слышали не раз и не два.

В город ездят не только ради оформления документов. В Ачирах выяснилось, что магазины зимой не работают – люди закупаются самостоятельно, завозят с Большой земли всё, что понадобится летом. «Титаники», на которых подвозят товары летом, стоят вмерзшие в лед. Зимой оживают лабазы близ Янгутума, рядом с зимником из Тюмени на Куминский, в ХМАО. В них торгуют люди со всего Заболотья. Клюква местная, а вот кедровые шишки и рыбу привозят с другой стороны, из Тобольска. Помню, как я был поражен в 2015 году, когда женщина, торговавшая там, сказала, что помнит, как мы проезжали в 2014-м. Могу поклясться, что и в 2020 году она тоже там торговала. Зимой в Заболотье можно привезти мебель. У А. в доме стояла такая же стенка, как у нас в Тюмени на Ямской лет двадцать назад, но только на Ямской ее уже нет, а тут она в хорошем, идеальном состоянии. В 2020 году мы везли из Тобольска в качестве подарков десять халяльных кур, десять пачек халяльных пельменей, десять батонов халяльной колбасы, много бензина.

Илл. 5.1. Зимники Заболотья, февраль 2020 года

Зимники Заболотья – 347 километров временных трасс и ледовых переправ Тобольского района, создаваемых для завоза в район годового запаса продовольствия и 700 тонн топлива для девяти дизельных электростанций, снабжающих деревни электричеством [347 км зимников 2022]. В норме зимники открываются к концу декабря и закрываются к началу апреля. Согласно программе комплексного развития транспортной инфраструктуры Тобольского района, устройство и содержание автозимников обходится району в 48 млн рублей ежегодно [Программа комплексного развития 2016]. В 2020 году, когда мы работали в Заболотье, устройством зимних трасс по муниципальному контракту занималось крестьянское хозяйство Данилова за 46,8 млн руб. Происходившее зимой 2021 года расторжение контракта с этим подрядчиком и заключение контракта с другим сопровождалось перебоями в работе зимников и эмоциональной реакцией жителей Ачир, обнаруживавшей основные слабые места жизни в Заболотье – не только бытовые неудобства и невозможность вовремя попасть к врачу (что, впрочем, в пандемийный период было смертельно опасно), но и могучую архаику, сразу же подступающую к стенам домов, лишившихся связи с сетью современных коммуникаций, не случайно тред «ВКонтакте» открывался ироническим упоминанием двадцать первого века: разве может такое быть в двадцать первом веке? [Тобольский зимник 2021]. В советские времена по зимникам вывозился лес Сетовского леспромхоза и рыба ачирского «Красного промысловика», поэтому сеть зимников Заболотья на старых топокартах куда разветвленней современной [интервью, Лайтамак, 11.02.2020; Ачиры, 12.02.2020], нынешняя сократилась до основных трансзаболотских магистралей, которые были известны уже Ремезову.

Илл. 5.2. Зимник в Заболотье зимой, февраль 2020 года. Фото из архива проекта

Илл. 5.3. Зимник в Заболотье осенью, сентябрь 2020 года. Фото из архива проекта

Зимник в Заболотье – это, разумеется, не только связь с внешним миром, но и радикальное усиление внутренней связанности. То, что немыслимо летом, легко осуществимо зимой. Как, например, попасть из Лайтамака в Ачиры? Традиционный летний болотно-речной маршрут, соединяющий южный центр Заболотья – Лайтамак (553 человека на конец 2019 года) на реке Носке и северный центр – Ачиры на реке Алымке (около 500 человек), тянется на семь десятков километров. Часть этого пути необходимо преодолеть пешком, часть на лодке. Теперь, конечно, им не пользуются, хотя старый рыбак из Ачир, учившийся в послевоенные годы в лайтамакском интернате, рассказывал, что дети, направляясь в школу после каникул, систематически совершали этот трехдневный переход караванами под надзором одного взрослого [интервью, Ачиры, 12.02.2020]. До нынешнего, 2022 года, когда в Лайтамак летал Ан-2, а в Ачиры – Ми-8, между этими пунктами не было и прямого авиарейса. Лететь из Лайтамака в Тобольск на самолете, а там пересесть на вертолет до Ачир, учитывая то, что летали они не каждый день и на рейс до Ачир всегда была ужасная очередь, – та еще задача. Добираться из Лайтамака в Ачиры обычным для Заболотья летним способом, на моторной лодке, выходит довольно дорого. Придется сделать огромный крюк, дойти по Носке почти до Иртыша, а потом по Алымке снова на запад – 50 литров бензина на японском моторе, и сотня – на обычном «Вихре», то есть почти бочка бензина и неприятные встречи с охотоведами [интервью, Лайтамак, 16.09.2020].

После открытия зимника вышеописанная трудоемкая задача сокращается до четырех десятков километров автомобильного путешествия, так что подростки из Ачир могут, если пожелают, ездить на дискотеку в Лайтамак. Пока все системы работают нормально, заболотский зимник выглядит как обычная дорога, только пустая, лишенная всяких знаков. На другой день при выезде из Топкинского мы немного заблудились. Баста, голосом которого вещал навигатор, что-то напутал. Как потом оказалось, у него были устаревшие сведения. «Стопэ, вот теперь все нормально», – настойчиво говорил Баста, стараясь отправить нас неверной дорогой. Перед нами открылась уже поросшая деревцами полоса старого, неиспользуемого зимника. В сентябре 2020 года мы ходили вдоль трассы зимника, ведущей из Лайтамак в Ачиры, до промысловых избушек. Местные ездят на ней по снегоходах даже осенью.

Беседуя с людьми, понимаешь, что все зависит от того, в какой привычный для них нарративный сеттинг ты попал. Рассказы зависят от контекста – при езде на лодке говорят не то, что при обработке запасов собранной клюквы. Зима в Заболотье, судя по всему, что мы успели понять, – время удивительных историй[7]7
  В тот же самый год накануне пандемии, когда состоялись наши экспедиции, Гульсифа Бакиева записывала в Заболотье былички и легенды, подобные тем, что нам рассказывали в Лайтамаке. Результатом экспедиций Г. Бакиевой стал замечательный, первый в своем роде сборник фольклора Заболотья [Бакиева 2023].


[Закрыть]. Комната с диванами, стенкой из девяностых годов, мусульманский календарь за 2012 год, часы с мечетями, шамаиль. А., принимавший нас у себя дома, сидел в кресле и вдруг начал рассказывать былички.

Вот, по рассказам… Сестры муж, моей родной сестры муж, рассказывал… Они жили в Ачирах… Муж моей сестры… Он рыбачил… Андреевское озеро, там… Тоже пришел один, и рыбачит. Весной у нас рыбачат, сети ставят, заготовку там делают, рыбу ловят. И в один прекрасный день, говорит, тоже, говорит, сижу, в избушке. Полночь. Двенадцать часов, говорит. Зашли, говорит, куча. Целая, говорит, семья. Зашли, говорит. Как, вот, вижу, говорит, как тебя вижу, и общаюсь, говорит, с ними. (На записи слышен стук часов, тишина в комнате.) Такое, говорит, случилось. Это семейка джиннов. Они как бы прямо на глаза, видел их, с ними общался. Один ихний, говорит, короче – давай, говорит, мы его с собой возьмем. А старые, пожилые, говорят, нет, говорят, пускай живет, он, оказывается, добрый человек. Они определяют человека, хороший ты, добрый. Этот оказался хорошим человеком. Нет, говорят, мы его не тронем, пускай живет. Так до утра. (Стук часов на записи.) А я, говорит, как в углу сел, говорит, в угол, то ничего даже не тронул, как статуя, и все. До утра, говорит, так и просидел. До утра, говорит, они сидели, солнце вот всходить стало, только тогда, говорит, они ушли. Меня, говорит, не тронули, а до того там люди умирали… Врачи изучали, ничего не находили. (Просто оглушительный стук часов на записи.) [интервью, Лайтамак, 10.02.2020]

Выходит так, что Заболотье – самая северная область обитания джиннов на планете Земля.

Начинаясь жутковатым фольклором, зимние разговоры постепенно перетекают в плоскость актуальных тревог и смутных опасений. Определяющий нарратив жизни в Заболотье – опасность потерять привычный уклад жизни под влиянием внешних факторов. Нельзя сказать, что эти опасения беспочвенны. После легенды о шейхе Бахтияре, когда-то защитившем местных татар от насильственного крещения, вспоминаются вполне конкретные исторические факты – идея переселения заболотских юрт в Тарскую область шестидесятых годов XIX века, от которого татар спасли родные болота, затруднившие работу чиновников (см. главу 4), советские планы переселения, вызванные чрезмерной управленческой «заботой». «В областном центре, Тюмени, ставился вопрос о переселении их в другой район, так как сюда трудно завозить продукты, боеприпасы охотникам, снасти рыболовам, пособия для школ» [Храмова 1950: 180]. Включение земель Заболотья в Лесной фонд, работавшая во время зимника в Лайтамаке разведочная экспедиция «Самарагеофизики», представители которой так ни разу и не сообщили местным о своих задачах и результатах разведки, гаффская болезнь, поражающая жителей Ачир, которую местные жители не без конспирологии приписывают загадочным техногенным факторам, связанным с той же геологоразведкой, истории о взрыве, прозвучавшем где-то в лесах на севере, после которого «все и началось», проблемы с авиасообщением, наконец, перебои в обслуживании собственно зимника, бывшие особенно актуальными зимой второго пандемийного года, – все эти нарративы, с которыми мы впервые познакомились во время бесед в феврале 2020 года, сильно беспокоили наших собеседников, живущих на маленьких островах цивилизации среди молчаливого зимнего леса, сливались в страшноватую историю мирового заговора, нацеленного на то, чтобы исторгнуть заболотных татар из той среды, которую поколения их трудолюбивых предков и их собственные труды превратили в уникальный культурный ландшафт. Тобольское Заболотье с его резками, копанками, астанами, в которых лежат шейхи, и северными джиннами – памятник старинной системы расселения, вытянувшейся вдоль средневекового Мехового пути, состоящий из множества доселе толком еще не исследованных слоев гидросоциальный ландшафт, удивительный пример способности нашего вида к адаптации, живая, не музейная, созданная реальной трудовой жизнью ландшафтная достопримечательность, кажется, не имеющая аналогов не только в России, но и во всем мире. Являясь аффордансом как таковым – ситуацией органического взаимодействия людей и окружающего их мира, – без людей Заболотья она, разумеется, не может и не будет существовать. Павшие деревья и осыпающиеся берега через несколько лет уничтожат все резки. Чтобы увидеть эту ландшафтную достопримечательность во всей ее сложности, зимника, конечно, маловато. «Приезжайте летом, вот хорошо будет, – сказала наша собеседница на прощание, – поживете летом, я вам все покажу, и те места, где лешие по деревьям сидят, и как они кричат вечером за рекой, и всю нашу жизнь» [интервью, Янгутум, 13.02.2020]. Мы сказали, что собираемся приехать еще, попросили телефон. Мобильной связи там нет, так что нужно будет звонить на телефонную будку, она для жителей села бесплатная. Кто-нибудь обязательно подойдет.