Текст книги "Провоцирующие ландшафты. Городские периферии Урала и Зауралья"

Автор книги: Федор Корандей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Часто заводские предполья выполняли функцию санитарной зоны, описывавшейся как пассивная и потому нерациональная, приводящая к большим потерям территории, форма борьбы с производственными выбросами [Метляева 1980: 71]. Некоторое время спустя после запуска заводов всякое жилье в этих зонах исчезало. Показательны примеры Красноуральского медеплавильного комбината (1931), который уже за первое десятилетие существования отравил город настолько, что неудачное расположение промплощадки стало одним из поводов для кампании массовых репрессий 1937 года [Бугров 2018а], Серовского завода ферросплавов (1951), экологическое давление которого привело к тому, что на километр к югу от проходной на месте жилой зоны образовалась зона запустения, застроившаяся гаражами, промплощадок Полевского криолитового завода (1950-е) и Режевского никелевого завода (1970-е), в результате расширения которых пришлось сносить жилые кварталы и поселки.

Эффект запустения, впрочем, был характерен не только для внешних, но и для внутренних границ трансформировавшихся промплощадок. Цеха, казавшиеся крупными в 1930-х годах, в определенный момент становились тесны для предприятий. Когда в 1960-х годах, с возведением блока цехов сварных машиностроительных конструкций, Уралмаш достиг западного предела своей экспансии [Малофеев 1967: 26–35], производственная жизнь внутри огромной промзоны, имевшей пять проходных с севера, запада и востока, сместилась на новые территории. Старые здания, выстроенные еще в XIX веке ближе к ветке железной дороги, оказались заброшенными и остаются такими по сей день.

Характерную роль в развитии советских промплощадок сыграли эвакуированные во время войны предприятия, занимавшие места, вовсе не приспособленные для индустриального развития. Эвакуированный в Свердловск завод № 214 занял здание Библиотеки имени Горького – элемент парадной застройки на берегу Городского пруда, Дворец культуры Верх-Исетского завода, завершенный перед самой войной, оказался занят эвакуированными из Москвы и Киева кабельными заводами, эвакуированный в Златоуст Первый Московский часовой завод вначале расположился в школе, бывшем здании Златоустовской городской думы, а затем, став уже Златоустовским часовым, выстроил несколько новых цехов прямо на исторической центральной площади города.

Илл. 2.8. Предполье Каменского алюминиевого завода. Фото из архива проекта

Ключевой аффорданс периметра промышленной площадки в позднесоветском городе – возможность строительства гаражей, маркировавших пограничную зону между селитьбой и заводским забором. Хотя гаражно-строительные кооперативы фактически существовали в СССР с 1960-х годов, они находились в «серой зоне», так что советская градостроительная теория игнорировала этот вопрос. Их можно было упомянуть лишь походя – фотографии «колонии временных металлических гаражей» публиковались без указания города [Шештокас и др. 1984: 185] – или в критическом контексте, как «железные коробки, которые портят вид города» [Уральский 1987]. Меж тем заводская периферия была именно тем пространством, где формировался советский автолюбитель. Свердловские примеры: салон продаж Волжского автозавода был построен в индустриальном предполье Уральского завода химического машиностроения; чтобы попасть в него, нужно было преодолеть линию капитальных гаражей и складов строительных трестов. Автошкола Всероссийского общества автолюбителей располагалась в промышленной зоне между Свердловским опытным заводом и кирпичным заводом «Новострой».

Другой типичный пример использования аффордансов периметра заводского предполья – устройство коллективных садов, тяготевших к тянущимся вокруг промплощадок линиям электропередач.

Именно гаражи и коллективные сады составили огромную часть предполий гигантского Уральского алюминиевого завода в Каменске-Уральском (1939). Соцгород и неизбежные временные поселки [Гаврилова 2015] формировались к северу от проходных завода, вдоль подъездной железнодорожной ветки, а заводская промплощадка росла на юг, по направлению к Красногорской ТЭЦ и заводским шламовым озерам. К 1970-м годам северные жилые массивы начали приходить в упадок и были снесены; частично их территорию заняли вспомогательные организации завода и транспортные хозяйства, однако главными властелинами бывших жилых районов стали гаражи. Они оккупировали землю между сквером соцгорода и рекой Исетью, где по проектам 1940–1950-х годов планировалось создать общественные зеленые пространства со стадионом. Стадион построили, однако подходы к нему заняли именно гаражи. Жилая зона к югу от завода представляла собой поселки, зажатые между железной дорогой, шламохранилищем алюминиевого завода, карьерами кирпичного завода и металлургическими цехами. Буферные зоны между этими объектами тоже занимали гаражи и коллективные сады.

Во многих случаях попытка рассмотреть крупного обитателя промзоны приведет нас в глубину коллективного сада. В Первоуральске старейшие из этих садов карабкаются вверх по горе Пильной, и увидеть «логово» Новотрубного завода можно именно оттуда, с груд досок или крыш щитовых домиков.

На шлаковой горе: отвалы, терриконы и отстойники

Иным образом заводская периферия формировалась там, где производство было связано с добычей и первичной обработкой рудных ископаемых. Если обычные отношения предприятия и города включали поглощение промплощадкой жилых районов, формирование заводского предполья на периметре производства и экологическое давление, то в случае с действующим рудником на первый план выходила проблема выработок; промзона рудника включает, во-первых, зону добычи, а во-вторых, отстойники.

Старейшей формой добычи руды была открытая форма; в XVIII–XIX веках до 70 % железной руды на Урале добывали открытым способом [Рукосуев 1999]. При добыче и переработке руды возникает два типа промышленных ландшафтов – отвал (вынутая из шахты либо карьера порода) и шламонакопитель (порода, оставшаяся после обогащения).

Примерами промплощадок, в развитии которых сыграли ключевую роль карьеры и отвалы, могут служить Шарташский гранитный карьер, ставший основой индустриального комплекса завода железобетонных изделий (1958), сформировавшего промзону на востоке Екатеринбурга, золотодобывающая шахта в северной части Берёзовского, близ которой находятся знаменитые «Пески» – ярко-белые отвалы пустой породы; печально известные рыжие отвалы Карабаша, сформировавшиеся вокруг шахт по добыче медной руды, самыми новыми среди которых стали «Ново-Капитальная» (1964, ныне затоплена) и «Вентиляционная». Размахом характеризовалась добыча угля в районе Копейска, Коркино и Еманжелинска – «уральском Донбассе», вытянувшемся вдоль южной и восточной границы Челябинска почти на 100 километров. Добыча угля здесь велась преимущественно в шахтах, хотя существовали и крупные разрезы [Баканов 2012: 148–149], в 1990-х годах, когда шахты начали закрывать, велась карьерная добыча остатков. В ходе гонки за углем местный ландшафт пережил драматическую трансформацию: в 1940–1960-х годах были осушены озера Камышное, Тугайкуль, Большой Сарыкуль, возникли озера Курлады, Курочкино и Шелюгино. Местная индустриальная периферия – терриконы, разрезы, осушенные озера – не имеет себе равных на Урале; ее развитие оказалось связано не только с угольной индустрией, но и с экспансией соседнего Челябинска.

С середины XX века на Урале начали вводить в строй более мощные, технологически более совершенные комплексы переработки горнорудного сырья – горно-обогатительные комбинаты, преимущественно железорудного или меднорудного профиля. Крупнейшими среди них стали Гайский ГОК (1959, медные руды), Качканарский ГОК (1963, медные руды) и Учалинский ГОК (1968, медно-цинковые руды). Технологический процесс комбинатов предполагал интенсивное использование воды; использованная жидкость – шлам – сбрасывалась в специальные резервуары. Так наряду с отвалами и терриконами в ландшафте Урала появились шламонакопители и хвостохранилища.

Крупнейший горно-обогатительный комбинат Урала – Качканарский ГОК – существенно превосходит своих собратьев по масштабам производства, перерабатывая в год более 50 миллионов тонн руды; циклопический размер шламового хозяйства комбината связан и с тем, что качканарская титано-магнетитовая руда бедна железом и огромное количество породы уходит в хвосты, пустую породу, отходы обогатительных фабрик. Выстроенный уступами над городом Качканарский ГОК оказался вполне проницаемым для горожан: между массивными цехами имеются проезды, в которых организованы гаражные кооперативы. К северо-востоку от комбината простираются созданные им исполинские индустриальные пустоши. Восточный склон горы Качканар превращен в огромные карьеры, из которых ГОК получает руду; на месте срытых склонов горы воздвиглись отвалы – рукотворные горы. Дальше на восток находятся шламовые пруды, куда по пульпопроводам попадают отходы деятельности комбината. В этом пространстве промышленного пищеварительного тракта, через который руда проходит путь от породы до шламовой массы, зажат между отвалами поселок старателей Валериановск, возникший еще в XIX веке.

Илл. 2.9. Асбест: рост карьера и «съеденные» территории

Илл. 2.10. Карьер в Асбесте, вид на южную сторону. Фото из архива проекта

Исключительным своеобразием обладают производственные периферийные пространства в Асбесте. Разработка асбестовых залежей велась здесь с конца XIX века. Промышленная зона росла на северо-восток; в 1927 году здесь была пущена асбофабрика № 1, в 1930 году – асбофабрика № 2 «Гигант», и в 1936 году – асбофабрика № 3 «Асбогигант». Отсюда и начался рост исполинского карьера. На смену раннесоветским фабрикам пришли фабрики № 4 (1956–1961) и крупнейшая в СССР фабрика № 6 (1969), расположенные к востоку от старейшей промышленной площадки. Позднесоветский рост карьера привел к уничтожению парадного комплекса сталинских времен – стадиона, парка и дворца культуры; от стадиона, занятого в конце XX века капитальными гаражами, сохранилась неоклассическая арка входа. Старейшие части Асбеста, расположенные в непосредственной близости к карьеру, пришли в упадок. Расширение карьера и слияние двух разработок – Северной и Южной – отсекло промплощадки, оставшиеся на восточном борту карьера, от селитьбы, сосредоточенной на западном. После того как узкая перемычка, соединявшая западный и восточный борт для автобусного движения, была снесена, работникам приходилось достигать громадных аглофабрик кружным путем, объезжая карьер с севера. Аглофабрики полностью исчезли из городского ландшафта – даже циклопическую фабрику № 6, в высоту достигающую 70 метров, из жилых кварталов Асбеста теперь увидеть невозможно. Посетители Асбеста обычно добираются до кромки карьера, чтобы полюбоваться одним из крупнейших в мире подобных сооружений. Однако оценить место в полной мере можно только с помощью сафари в глубину индустриальной зоны; через многочисленные отвалы, заброшенные остатки зданий и вдоль блокирующих заборов можно достичь самой аглофабрики № 6, по отношению к которой окружающий ландшафт представляет собой не что иное, как площадку кормления.

Те же процессы, что в Асбесте, шли и в южноуральском городе Бакале, известном месторождением высококачественной лимонитовой железной руды. Разработка Ново-Бакальского карьера (с 1957 года) привела к уничтожению юго-западной части города. Площадь Ленина оказалась на краю обрыва, на окраине города, а больничный городок, кинотеатр и средняя школа – снесены; линия промышленной периферии прошла по жилым кварталам. Старая часть Бакала оказалась зажата между старыми карьерами Объединенного рудника, железной дорогой (и размещенной за ней обогатительной фабрикой) и Ново-Бакальским карьером, мелкие поселки, возникшие в непосредственной близости к карьерам, один из другим оказались поглощены ими; до наших дней сохранился лишь поселок Иркускан (1950), зажатый между несколькими огромными карьерами на склонах гор Иркускан и Буландиха.

И хотя в последние десятилетия горная разработка ведется вдали от селитебных зон, не создавая социально нагруженной периферии, есть и исключения: так, с 2020 года небольшое село Томино под Челябинском оказалось между карьером и шламохранилищем нового Томинского горно-обогатительного комбината; комбинат выкупил дома и переселил жителей, поставлен вопрос об окончательном сносе села [Полежаев 2020].

Водное хозяйство предприятий тоже следует считать разновидностью их периферии. В особенности это касается предприятий атомного комплекса, отличающихся высоким потреблением водных ресурсов [Смагин 2008: 3]. В систему печально известного комбината «Маяк», работающего в Озерске, входят водоем-охладитель реакторного производства (озеро Кызылташ) и гидротехническая система Теченского каскада водохранилищ, накапливающих низкоактивные отходы. Рост водного хозяйства комбината привел к переносу целого ряда населенных пунктов, располагавшихся в пойме реки Течи. Сформировавшийся в пойме Течи каскад представляет собой сложный, изолированный от открытой гидрографической системы гидрогеологический природно-техногенный объект – хранилище загрязненной радионуклидами воды суммарным объемом около 350 млн м³, – состоящий из четырех водоемов и плотин, системы обводных каналов. Для того чтобы справиться с последствиями сопровождавшейся выбросом радиоактивных веществ аварии 1957 года, был создан Восточно-Уральский заповедник (1966), на территории которого расположены наиболее пострадавшие от нее озера Бердениш, Урускуль, Кожакуль и Алабуга.

Периферия технических водоемов далеко не всегда предполагает четкое отделение от жилых зон. Напротив, на Урале была создана целая прикладная научная отрасль, работавшая над тем, чтобы найти приложение заводским водоемам. В 1960-х годах благодаря усилиям Уральского отделения Научно-исследовательского института рыбного хозяйства в регионе распространилось тепловодное рыбоводство на прудах электростанций [Еремкина и др. 2022: 60]. В случае с мощной Рефтинской ГРЭС район водосброса стал любимым местом досуга рефтинцев – несмотря на запреты, мелководье переполнено рыбаками, устанавливающими на мелководье раскладные стулья.

* * *

Итак, основными формами городского взаимодействия на периферии промплощадок Зауралья стали: поглощение жилых кварталов промзоной; экологическое давление, вытесняющее селитьбу из окрестностей завода; размежевание селитьбы и промзоны с помощью инфраструктурного предполья, заполнявшегося гаражными комплексами и коллективными садами; внутренняя динамика промплощадок, приводящая к запустению наиболее старых производственных территорий; возникновение шлаковых отвалов, шламохранилищ, отстойников, разрезов, осушение озер и создание искусственных резервуаров. На протяжении всего двадцатого века индустриальные зоны были опасными соседями для собственных городов, форменными урбанистическими хищниками.

После отмены системы планового хозяйства город и завод поменялись местами. Началось великое сжатие индустриальных пространств, промышленная периферия обратилась в нерестилище мелкого и среднего бизнеса. Рыночное хозяйство активно проникало внутрь промзоны, организуя там склады, логистические площадки, офисы, отдельные цеха, торговые центры. Завершающей на сегодняшний день точкой в истории периферийных зон промплощадок становится их реновация – снос промышленных зданий для возведения жилья либо коммерческой недвижимости. Жилые кварталы сами начали охотиться на крупную промышленную добычу.

Впрочем, даже беглый анализ позволяет заметить, что вытеснение индустрии коммерческой жилой недвижимостью приобрело широкий размах только в крупнейших городах региона – в Екатеринбурге и, с оговорками, в Челябинске. Для того чтобы успешно атаковать промышленную зону, жилые кварталы сами должны быть огромного размера; в мегаполисах масштабы жилой застройки далеко превосходят масштабы промышленной и двадцатиэтажные жилые комплексы легко расправляются даже с крупными заводами. Однако в городах с населением менее миллиона человек девелопмент далеко не столь активен, индустриальные гиганты продолжают господствовать в ландшафте, сохраняя и экономическое доминирование, и свою территорию.

К тому же промышленная периферия не обязательно исчезает вместе с заводом; за пределами мегаполисов она продолжает существовать в ландшафте даже при сносе промышленной площадки. Продукты жизнедеятельности предприятий – такие, как терриконы или отвалы – подвергаются экологической рекультивации либо повторной переработке; однако случаев их использования для жилой или коммерческой недвижимости на Урале мы практически не знаем. Это значит, что периферия промышленных зон еще долго будет играть важную социальную и хозяйственную роль в городской жизни региона; ее будущее определяет не деиндустриализация, а рост стоимости земли и спрос на недвижимость.

Источники и литература

Акинфьева 2016 – Акинфьева Н. В. Исчезнувшие (эпизод 4) // Первоуральск. ru: городской информационный портал. 2016, 9 декабря. URL: https://pervouralsk.ru/blog/kraevedenie/ischeznuvshie-epizod-4/2010.

Баканов 2012 – Баканов С. А. Угольная промышленность Урала: жизненный цикл отрасли от зарождения до упадка. Челябинск: Энциклопедия, 2012.

Баранов Лесовиченко 1970 – Баранов В. М., Лесовиченко М. И. Проектирование промышленных узлов. М.: Изд-во литературы по строительству, 1970.

Бочаров Фильваров 1987 – Бочаров Ю. П., Фильваров Г. И. Производство и пространственная организация городов. М.: Стройиздат, 1987.

Бугров 2018а – Бугров К. Д. Красноуральск – забытый соцгород первой пятилетки // Советский проект. 1917–1930-е гг.: этапы и механизмы реализации: сборник научных трудов. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2018. С. 353–364.

Бугров 2018b – Бугров К. Д. Соцгорода Большого Урала. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2018.

Гаврилова 2015 – Гаврилова С. И. Комплексная застройка Каменска-Уральского 1930-х годов. Реализованные и нереализованные проекты // Страницы истории: Каменск-Уральский. 2015, 19 апреля. URL: https://history-kamensk.ru/history/34-kompleksnaja-zastroika-kamenska-uralskogo-1930-h-godov-realizovannye-i-nerealizovannye-proekty.html.

Еремкина и др. 2022 – Еремкина Т. В., Цурихин Е. А., Ершов К. Е. Проблемы аквакультуры в Свердловской и Челябинской области и пути их решения // Теория и практика мировой науки. 2022. № 11. С. 59–62.

Зеленый 2018 – Зеленый Н. И. Северский завод. Ретроспективный очерк промышленного развития завода от основания до наших дней. Екатеринбург: Формат, 2018.

Кабакова 1973 – Кабакова С. И. Градостроительная оценка территорий городов. М.: Стройиздат, 1973.

Карфидов 2008 – Карфидов А. Из истории Невьянского завода // Урал. 2008. № 11. С. 206–220.

Мавлютов и др. 2014 – Мавлютов Р. Р., Лукьяница М, В., Чижо Л. Н. Трансформация промышленных территорий крупного города как ключевой фактор его социально-экономического развития (на примере г. Волгограда). Волгоград: Волгоградский архитектурно-строительный ун-т, 2014.

Малофеев 1967 – Малофеев П. Р. Дела и люди Уралмаша. Свердловск: Средне-Уральское кн. изд-во, 1967.

Метляева 1980 – Метляева О. П. Рациональное использование территорий промышленных узлов. М.: Стройиздат, 1980.

Новиков Новикова 2018 – Новиков С. Г., Новикова Т. А. Ревда. Три века истории. Екатеринбург: Станционный смотритель, 2018.

Подчивалов 1989 – Подчивалов Е. Ф. Первопроходцы огневых дел. Свердловск: Средне-Уральское кн. изд-во, 1989.

Полежаев 2020 – Полежаев О. Уехать нельзя остаться. Как выживает деревня рядом с Томинским ГОКом // Аргументы и факты. 01.10.2020. URL: https://aif.ru/politics/russia/uehat_nelzya_ostatsya_kak_vyzhivaet_derevnya_ryadom_s_tominskim_gokom.

Пономаренко 2005 – Пономаренко Е. В. Архитектура небольших южно-уральских городов-заводов XVIII – первой половины XIX вв. на примере Миньяра и Илека // Вестник Южно-Уральского гос. ун-та. 2005. № 13. С. 8–17.

Пономаренко 2008 – Пономаренко Е. В. Формирование ансамбля города-завода Миасс на Южном Урале в XVIII – начале XX века // Academia. Архитектура и строительство. 2008. № 4. С. 70–75.

Рукосуев 1999 – Рукосуев Е. Ю. Технология разведки, добычи и обогащения железных руд на Урале в XVIII – начале XX вв. // Вторые Татищевские чтения. Тезисы докладов и сообщений. Екатеринбург, 28–29 ноября 1999. Екатеринбург: ИИА УрО РАН, УрГУ, 1999. С. 127.

Смагин 2008 – Смагин А. И. Экология водоемов зоны техногенной радиационной аномалии на Южном Урале: Автореф. дис. … д. биол. наук. Пермь, 2008.

Сысов 2018 – Сысов А. И. «Бакал-гигант»: поиск оптимальных вариантов строительства завода // Архив в социуме – социум в архиве: Материалы региональной научно-практич. конф. Челябинск, 2018. С. 228–231.

Уральский 1987 – Уральский Ю. 20 000 личных автомобилей в Свердловске не имеют «крыши над головой» // На смену! 1987. 27 марта.

Френкель Федосихин 1979 – Френкель Э., Федосихин В. Архитектурная реконструкция Магнитогорского металлургического комбината // Архитектура СССР. 1979. № 7. C. 12–13.

Шештокас и др. 1984 – Шештокас В. В., Адомавичюс В. П., Юшкявичюс П. В. Гаражи и стоянки. М.: Стройиздат, 1984.

Яковлев 2007 – Яковлев В. Б. Развитие архитектурно-планировочных структур малых металлургических заводов Урала. Екатеринбург, 2007.

Castells 1977 – Castells M. The Urban Question. A Marxist Approach. London: Edward Arnold, 1977.

Ingold 2007 – Ingold T. Lines: A Brief History. New York, London: Routledge, 2007.