Текст книги "Провоцирующие ландшафты. Городские периферии Урала и Зауралья"

Автор книги: Федор Корандей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Распределение по рангам шкалы оценки эстетической ценности прошло равномерно, все изученные источники распределились между I и IV рангами. На вершине рейтинга согласно шкале оценки (источник с наиболее ценным пейзажем I категории с максимально возможными баллами) оказался новый источник «Тобольский» (илл. 8.5), расположенный на берегу реки Аремзянки в Тобольском районе близ деревни Шестакова, открытый 9 ноября 2024 года. Он отличается максимальной сохранностью естественности пейзажа, которую позволяет поддерживать прозрачный забор, открывающимся от бассейна видом на пойменные пейзажи с малой рекой, современным минималистичным дизайном и отсутствием отталкивающих элементов в поле зрения.

Таблица 4. Шкала ранжирования результатов

43 % объекта (6 источников) были отнесены к категории пейзажей со среднеценными пейзажными видами, 21 % (3 источника) – к малоценным и 29 % (4 источника) – к высокоценной категории эстетичности (табл. 5).

Группа источников с малоценными пейзажами (IV категория) (илл. 8.1, 8.2) характеризуется полным отсутствием возможности наблюдать пейзаж, все три объекта представляют собой обнесенный высоким забором бассейн с закрытым видом, оставляющий в зоне видимости естественного пейзажа только небо. Растительность на этих объектах отсутствует; согласно параметрам, отражающим сложность и разнообразие пейзажа, данные источники получают минимальный балл. Парадоксально, что в эту группу попал ультрасовременный и дорогостоящий термальный курорт «ЛетоЛето» (илл. 8.1), с максимально закрытым видом по периметру термального бассейна. Вероятно, это связано с нахождением курорта в центре оживленного городского района, близ автомобильной трассы.

Интерьеры «ЛетоЛето» имитируют тропические ландшафты, витражные окна и стеклянный потолок в спа-зоне выдержаны в едином стиле летнего курорта, однако пейзаж, который открывается из внешнего бассейна, отнюдь не привлекателен, несмотря на близость живописной поймы реки Туры.

Таблица 4. Результаты эстетической оценки пейзажей термальных источников

Илл. 8.1. Термальный источник «ЛетоЛето», Тюмень, малоценный пейзаж. Фото автора

Илл. 8.2. Термальный источник «Фешенель», Ялуторовский район, малоценный пейзаж. Фото автора

Илл. 8.3. Термальный источник «СоветSKY», Тюменский район, среднеценный пейзаж. Фото автора

Илл. 8.4. Термальный источник «Тайга», Тюменский район, среднеценный пейзаж. Фото автора

Илл. 8.5. Термальный источник «Тобольский», Тобольский район, наиболее ценный пейзаж. Фото: https://visittyumen.ru/

Среднеценными пейзажами характеризуются 6 источников (илл. 8.3, 8.4). Обустройство этих мест типично, практически все из них обнесены заборами, но не глухого типа, сохранен частичный обзор растительности, в зоне видимости имеются репеллентные объекты (трубы, ЛЭП и др.).

Высокоценные пейзажи (илл. 8.5) характеризуются разнообразием морфологических составляющих пейзажа, максимально возможными вариациями композиционных параметров.

Каковы общие черты эстетических свойств пейзажа тюменских термальных источников? В пейзажах источников отсутствуют доминанты, искусственно созданные ландшафтные композиции, не используются приемы ландшафтного дизайна, позволяющие скорректировать вид, собственники не стремятся перенимать мировой опыт организации подобных пространств [Термы Италии 2021], общее впечатление, которые производят эти территории, варьирует от состояния жуткой неухоженности до среднего благоустройства. Возможно, это связано с возрастом всех этих локаций, открытых довольно давно, до появления современных представлений о благоустройстве. Единственный вдохновляющий пример сохранения красоты пейзажа– это открытый недавно источник «Тобольский».

Хотя часто в достаточной близости от источников располагаются другие водные объекты, они практически никогда не связываются единым пейзажем с бассейном термального источника (исключения – источники «Тобольский, „Аван“ и „Березовка“»). Вместо этого, как в случае источников «Советский», «Верхний бор», «Фешенель», вид на соседние водоемы закрывается заборами, что часто объясняется практической целью ограждения купающихся от холодного зимнего ветра. Вторая причина, которой предприниматели обыкновенно объясняют забор вокруг бассейна, – охранные меры, однако при этом оплата входа, как правило, производится раньше, задолго до приближения к забору. Вероятно, в этих случаях стоит объяснять его наличие известной привычкой российского человека огораживать собственность забором: стремление к приватности – важнейшая потребность [Habeck Belolyubskaya 2016].

Заключение

Представленная методика основана на положениях теории оценки эстетических качеств пейзажей, производит оценку термальных источников в соответствии со шкалой стандартных показателей структурных особенностей и выразительности пейзажей, включает в себя специализированные параметры, характеризующие благоустройство территории источников, в частности соотношение техногенных элементов и пейзажного фона.

Значимость термальных источников Тюменской области для внутреннего развития туризма невозможно переоценить, деятельность региональных органов власти, ГАУ ТО «Агентство туризма и продвижения Тюменской области», местных предпринимателей приносит ощутимые результаты – рост турпотока в регионе, распознаваемости туристских брендов региона в общероссийском масштабе. При этом среда источников, привлекающих миллионы туристов и репрезентирующих область на страновом и мировом уровне, вероятно, оставляет желать лучшего. Результаты нашей оценки скромные: к наиболее ценным пейзажам может быть отнесен лишь источник «Тобольский», к высокоценным – лишь четыре источника, расположенные в Тюменском, Упоровском и Тобольском районах («Аван», «Верхний Бор», «Березовка» и «Исток»), остальные источники относятся к среднеценным и малоценным пейзажам.

Важно обратить внимание региональных властей и собственников бизнеса на значимость эстетической стороны этих объектов, необходимости профессионального мастер-планирования и осуществления ландшафтного дизайна в случаях проектирования новых объектов. Многие из имеющихся баз отдыха имеют огромный потенциал улучшения визуальных качеств открывающихся из бассейна пейзажей.

Следующий этап нашего исследования будет посвящен субъективной оценке эстетического восприятия пейзажей термальных источников непосредственными потребителями и собственниками бизнеса.

Источники и литература

Аткина Жукова 2017 – Аткина Л. И., Жукова М. В. Эстетика ландшафтов. Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. лесотехн. ун-та, 2017.

Бибаева 2015 – Бибаева А. Ю. Особенности формирования эстетических свойств прибрежных ландшафтов: Автореф. дис. … канд. геогр. наук. Иркутск, 2015.

Вдовюк Мотошина 2012 – Вдовюк Л. Н., Мотошина А. А. Оценка эстетических свойств ландшафтов Тобольского района Тюменской области в рекреационных целях // Географический вестник / Geographical bulletin. 2012. № 4 (23). С. 10–20.

Горбунов Табунщик Горбунова 2020 – Горбунов Р. В., Табунщик В. А., Горбунова Т. Ю. Нерешенные теоретические и методологические вопросы при эстетической оценке ландшафтов // Географический вестник / Geographical bulletin. 2020. № 3 (54). С. 6–22. URL: https://doi.org/10.17072/2079-7877-2020-3-6-22.

Гудковских 2017 – Гудковских М. В. Методика комплексной оценки туристско-рекреационного потенциала // Географический вестник / Geographical bulletin. 2017. № 1 (40). С. 102–116. URL: https://doi.org/10.17072/2079-7877-2017-1-102-116.

Дирин 2007 – Дирин Д. А. Оценка и рекреационное использование пейзажно-эстетических ресурсов Усть-Коксинского района Республики Алтай. Новосибирск: Изд-во Сибир. отд. РАН, 2007.

Дирин Попов 2010 – Дирин Д. А., Попов Е. С. Оценка пейзажно-эстетической привлекательности ландшафтов: методологический обзор // Известия Алтайского гос. ун-та. 2010. № 3. С. 120–124.

Колбовский 2011 – Колбовский Е. Ю. Эстетическая оценка ландшафтов: проблемы методологии // Ярославский педагогический вестник. 2011. Т. 3. № 4. С. 161–166.

Колбовский Медовикова 2016 – Колбовский Е. Ю., Медовикова У. А. Оценка эстетических свойств ландшафтов для управления территориями выдающейся культурно-исторической и природной ценности // Известия Русского географического общества. 2016. Т. 148. № 3. С. 61–75.

Кочуров Бучацкая Ивашкина 2011 – Кочуров Б. И., Бучацкая Н. В., Ивашкина И. В. Оценка эстетических свойств городских ландшафтов // Проблемы региональной экологии. 2011. № 4. С. 143–151.

Кочуров Бучацкая 2007 – Кочуров Б. И., Бучацкая Н. В. Оценка эстетического потенциала ландшафта // Юг России: экология, развитие. 2007. № 4. С. 25–34.

Красовская 2014 – Красовская Т. М. Эстетические функции ландшафтов: методические приемы оценок и сохранения // Геополитика и экогеодинамика регионов. 2014. Т. 10. № 2. С. 51–55.

Мухина Веденин Данилова 1975 – Мухина Л. И., Веденин Ю. А., Данилова Н. А. Принципы, методы и формы рекреационной оценки территории // Теоретические основы рекреационной географии. М.: Наука, 1975. С. 122–173.

Николаев 2005 – Николаев В. А. Ландшафтоведение: эстетика и дизайн. М.: Аспект Пресс, 2005.

Павленко 2012 – Павленко О. Л. Подземные минеральные лечебные воды юга Тюменской области: Автореф. дис. канд. геолого-минерал. наук г. Тюмень, 2012.

Перечень скважин 2021 – Перечень скважин (месторождений, участков) минеральных подземных вод юга Тюменской области (по состоянию на 01.07.2021) // Тюменский филиал федерального бюджетного учреждения «Территориальный фонд геологической информации по Уральскому федеральному округу». URL: http://tmntfgi72.ru/sites/default/files/files/minres/imeg/00g/07_Mineral_Voda_max.jpg.

Термы Италии 2021 – Термы Италии: 10 лучших итальянских терм // The Italian eye magazine, online travel magazine. URL: https://www.theitalianeyemagazine.com/en/10-italian-thermal-baths/.

Треть приезжающих в Тюменскую область 2025 – Треть приезжающих в Тюменскую область туристов посещают термальные курорты // Интерфакс. Россия. 19.02.2025. URL: https://www.interfax-russia.ru/tourism/news/tret-priezzhayushchih-v-tyumenskuyu-oblast-turistov-poseshchayut-termalnye-kurorty.

Туровинина Шишина Шумасова Аверин 2018 – Туровинина Е. Ф., Шишина Е. В., Шумасова Ф. К., Аверин С. О. Лечебные минеральные воды юга Тюменской области // Вопросы курортологии, физиотерапии и лечебной физической культуры. 2018. Т. 95. № 3. С. 69–73. URL: https://doi.org/10.17116/kurort201895369.

Тюмень получила титул 2020 – Тюмень получила титул термальной столицы России: Глава Тюменской области и руководитель Ростуризма открыли термальный сезон в регионе // Тюменская область сегодня. 2020, 6 ноября. URL: https://tumentoday.ru/2020/11/06/tyumen-poluchila-titul-termalnoj-stolicy-rossii/.

Фролова Якимова 2016 – Фролова И. В., Якимова Л. В. Оценка эстетической привлекательности береговых геосистем водохранилищ // Географический вестник / Geographical bulletin. 2016. № 1 (36). С. 36–48.

Фролова 1994 – Фролова М. Ю. Оценка эстетических достоинств природных ландшафтов // Вестник Моск. ун-та. Сер. 5. География. 1994. № 2. С. 30–33.

Фролова 2019 – Фролова И. В. Эстетика городских ландшафтов // Современные направления развития физической географии: научные и образовательные аспекты в целях устойчивого развития: Материалы Междунар. научн. – практ. конф. Минск: Изд-во Белорусского гос. ун-та, 2019. С. 274–277.

Экология и эстетика 1975 – Экология и эстетика ландшафта / Под ред. К. И. Эрингиса. Вильнюс: Минтис, 1975.

Appleton 1975 – Appleton J. The Experience of Landscape. London: John Wiley, 1975.

Aston 2002 – Aston M. Interpreting the landscape. Landscape Archaeology and Local History. London and New York: Taylor & Francis e-Library, 2002.

Carlson 2008 – Carlson A. Nature and Landscape: An Introduction to Environmental Aesthetics. New York: Columbia University Press, 2008.

Daniel 2001 – Daniel T. C. Whither scenic beauty? Visual landscape quality assessment in the 21st century // Landscape and Urban Planning. 2001. № 54. P. 267–281.

Frank et al. 2013 – Frank S., Fürst C., Koschke L., Witt A., Makeschin F. Assessment of landscape aesthetics – Validation of a landscape metrics-based assessment by visual estimation of the scenic beauty // Ecological Indicators. 2013. Vol. 32. Р. 222–231. URL: https://doi.org/10.1016/j.ecolind.2013.03.026.

Habeck Belolyubskaya 2016 – Habeck J. O., Belolyubskaya G. Fences, private and public spaces, and traversability in a Siberian city // Cities. 2016. Vol. 56. P. 119–129.

Parsons Daniel 2002 – Parsons R., Daniel O. C. Good Looking: In Defense of Scenic Landscape Aesthetics // Landscape and Urban Planning. 2002. № 60. P. 43–56.

Федор Корандей, Михаил Агапов
Глава 9. Археологические места: несколько анекдотов о материальности

Есть там группа столбов, которые низенькие, на уровне моей груди, наверное, и эти столбы стали использовать как алтарь, к ним вяжут ленточки, на них ложат монетки, гильзы, там сверху что-то еще лежит, какие-то вещи, к ним привязываются маски, вот эти вот, медицинские… Плюс для меня стал внезапным обряд, который люди придумали, вы увидите завтра, если монахи его там не уничтожили. У меня остался строительный мусор, но он такой, как бы, деревянные опилки от настила, чурбачки, типа кубиков, длинненькие такие, они лежали у меня в кучке, думали, увезем, когда будет дорога… А люди внезапно абсолютно стали использовать это как материал для выкладывания надписей. И это сперва было что-то хаотичное, или имя чье-нибудь с фамилией, а сейчас там вообще прикольно стало, потому что люди стали выкладывать желания – счастья, любви, водительского удостоверения… [археолог, Курган, 26.06.2021]

Археологические места – еще один характерный вид мест Урало-Сибирского региона, в силу своей специфики проявляющихся в обыденном ландшафте особым образом. Древности, сотни и тысячи лет тайно хранящиеся в земле, возвращаются в мир благодаря инфраструктуре археологического знания – университетам, музеям и множеству профессионалов, систематически исследующих ландшафт как в фундаментально-научных, так и в хозяйственно-договорных целях (юридические нормы и хозяйственные практики, делающие археологов неотъемлемой частью строительного процесса, создают особую профессиональную экономику и сами по себе достойны отдельного исследования).

Число выявленных и внесенных в министерский реестр археологических памятников – производная этой экономики, напрямую связанной с формированием региональных школ археологии. Насколько нам известно, сводных исследований динамики роста числа выявленных археологических памятников на юге тюменского региона не существует, но, к примеру, исследователи древностей археологического микрорайона в 500 квадратных километров, расположенного вокруг Андреевского озера в окрестностях Тюмени, подсчитали, что за период с 1995 по 2012 год, когда в регионе сформировалась полноценная инфраструктура археологического знания, появилась университетская научная школа, давшая свои плоды, только на этой, весьма небольшой в масштабах региона, территории число известных археологических объектов выросло со 134 до 366, то есть было открыто 232 памятника [Зах 2014: 6].

Археологические памятники как таковые – не только феномен порождающего их академического контекста, не только часть мировой истории, не только место памяти, вокруг которого может выстраиваться местная идентичность, но в первую очередь юридическая категория. Характерный анекдот, рассказанный в нашем присутствии одним из областных чиновников, занимающихся охраной археологического наследия, повествует о представителях индигенной общественности, пожелавших перевести – очевидно, для большей сохранности – находившийся рядом с селом курган, переосмысленный местным сообществом как память предков, в категорию археологических памятников. «Вы что, хотите, чтобы его срыли?» – сказал им государственный служащий. «Археологические памятники изучаются путем разрушения. Если сделать ваш курган памятником, археологи смогут устроить там раскопки» [полевой дневник, Тюмень, 12.12.2022]. Характерной чертой археологического ландшафта является его невидимость для профанов, отсылающая к одной из основных тем этой книги – проблеме видимого и скрытого в повседневном ландшафте (см. главу 11). До последнего времени, вероятно, чтобы уберечь древние погребения и святилища от разграбления, границы и координаты памятников, выявляемых или ставящихся на учет, не предавались гласности, хотя сами профессионалы утверждают, что кому-кому, а «черным археологам», неприметным людям с металлоискателями, убегающим при вашем появлении на лесной поляне, в отличие от всех остальных, эта информация хорошо известна [интервью с археологом, Тюмень, 12.12.2022]. «Все остальные» – это, как выясняется из наших интервью, касается и экономических агентов, старающихся работать в реальном секторе на легальных основаниях, – иногда оказываются заложниками этой профессиональной секретности, в последний момент обнаруживая на своем участке «археологию».

Выдающиеся археологические памятники, выходящие, как правило, благодаря усилиям тех же археологов, в полноценную публичную сферу, становятся археологическими местами (курсив наш), мгновенно оплетаясь повседневными смыслами, аффектами и практиками населения, далекого от академических дискуссий. Место в его полноценном виде – это всегда конфликт или консенсус. В 2020–2021 годах, в разгар пандемии, мы изучали ситуации переосмысления статуса места, инициированные открытием археологического музея под открытым небом «Савин-1» (Белозерский район Курганской области) и природно-туристического комплекса «Морелеса» (озеро Ипкуль, Нижнетавдинский район Тюменской области). В написанной по итогам этого исследования большой статье для «Этнографического обозрения» [Корандей Агапов 2023] мы попытались представить картину «мексиканского противостояния», возникающего в момент, когда археологическое место на периферии крупного города вдруг попает в силовые поля городской экономики. Обнаруживая в ландшафте новый феномен наследия, разные общественные группы – сами археологи, бизнесмены, жители окрестных деревень и представители новых религиозных движений – по-разному прочитывают его значение, декларируют права на распоряжение этой ценностью, вступают в конфликты и альянсы. Как и во многих других случаях, метанарративом этой истории, спускаемым, как правило, сверху, становится «ресурсное» прочтение места, трактующее новый его аффорданс в терминах коммодификации, трансформации в туристический продукт. Следуя начальственному императиву, местные агенты, для которых коммерческая деятельность как таковая не является основной, пытаются, в меру сил своих, справиться с этой задачей, формируя в своем соперничестве-сотрудничестве специфическую материальную среду, отражающую не столько конкуренцию коммерческих проектов, сколько конкуренцию режимов наследия, мировоззрений, которые не строятся на чисто товарных отношениях.

За время нашего исследования «Савин-1», энеолитическое святилище, раскопанное в 1990-х годах, на базе которого курганские археологи при поддержке Фонда Президентских грантов создали в 2020–2021 годах музей под открытым небом, превратился из слабо выраженного в рельефе горизонтального холма в частокол хорошо заметных издалека деревянных вертикальных объектов. Прогуливаясь по реконструкции этого вудхенжа в компании с ее инициаторами, мы слышали множество анекдотов, повествующих об агентности этой поднявшейся над степью материи. Материальность современного Савина как ландшафта и места отражает конфликты разных представлений о наследии и строится вокруг обещания инфраструктуры [The Promise 2018], возводимой в Белозерском районе совместными усилиями нескольких участников – археологов, областных и районных властей, а также местного бизнеса. Похожие процессы, хотя и в менее отчетливо выраженном виде, мы видели в формирующемся ландшафте природно-туристического комплекса «Морелеса», создатели которого, в условиях пандемии обратившиеся к внутреннему туризму, занимались в этот период внедрением на рынок нового для региона формата глэмпинга – модульного отеля на природе. Обращаясь к материалу характерных для пешеходного интервью нарративов, посредством которых наши информанты – в данном случае инициаторы процесса – представляли нам трансформирующийся ландшафт археологического места, мы бы хотели обсудить ниже специфические материальные формы его трансформации, связанные со стоящими за ними идеологиями наследия, ставшие «неожиданными» последствиями возведения туристической инфраструктуры.

«Вторичная» сакрализация: «переосмысленный» строительный мусор

Центральным «неожиданным» последствием, который запустила трансформация Савина в музей под открытым небом, стала спонтанная сакрализация пространства. По свидетельству наших собеседников археологов, поток посетителей, некоторая часть которых, очевидно, ощущает в ландшафте энеолитического святилища возможности для манифестации религиозного чувства, с самого начала работ по реконструкции принялся преобразовывать пространство в ритуальное. Становясь общественным пространством, холм больше не является ни скрытым от профанов пространством профессиональной деятельности археологов (taskscape) [Tilley Cameron-Daum 2017], ни хорошо известным только местным, связанным с местом отношениями глубокого знакомства, «местом сопричастности» (fields of care) [Tuan 1979: 412–419].

Сакрализация пространства – в терминологии наших информантов «вторичная сакрализация» – характерный процесс, осмысляемый как неизбежный и закономерный.

Это необходимое зло, или даже не зло, а такая тень нашей работы, которая может быть даже больше чем сама работа… Археологи в принципе они готовы к этому… Где бы ты ни был, там всегда есть такой человек, может быть, один, он придет к тебе, он тебе расскажет про энергию, и прочая, и прочая. Где бы ты ни копал… [археолог, Савин, 7.10.2020]

Как выясняется при внимательном рассмотрении, разнообразная на второй год реконструкции материальная среда памятника, включающая в себя и собственно сам Савин в его природном контексте, и туристическую пешеходную инфраструктуру, позволяющую припарковать машину и добраться до реконструкции посуху, и информационные стенды, и элементы рекреативного благоустройства, вроде скамеек и качелей, периодически переосмысляется посетителями как сакральная или, понимая всю туманность этого термина в данном контексте, как обладающая некоторой сакральной семантикой.

Илл. 9.1. Пожелания, выложенные на земле из строительного мусора. Савин, Курганская область, июнь 2021 года. Фото из архива проекта

Выкладываемые приезжающими на Савин из остатков строительного мусора пожелания, с сообщения о которых начинается эта глава, при всей очевидной игровой форме этого поведения, обнаруживают некоторое отдаленное родство с древнегреческими свинцовыми табличками, приносившимися оракулу, представляют собой ритуал, с характерными для него инвариантностью, иррациональностью (или, что одно и то же, особой рациональностью), и, что, на наш взгляд, самое главное, активной процессуальной вовлеченностью участников.

Такое все событийно-адаптивное. Потому что я говорил в самом начале – людям помимо всего прочего нужно действие, свое. Овеществить как бы. Если делать прямые там параллели с христианством – мало там просто помолиться, надо еще съесть тело Христово и испить крови его. Тут абсолютная психология, людям надо что-то сделать руками, они это делают. И это классно [археолог, Курган, 26.06.2021].

Материально-воплощенные конфликты: спиленная сосенка

Первым сакральным объектом на Савине, свидетельства о котором относятся еще к началу реконструкции, когда он представлял собой пологий песчаный холм со следами археологической консервации, стала сосна, росшая неподалеку. Работавшие на этом месте археологи не раз видели «паломников», приезжавших к этому обвешанному ленточками и осыпанному монетами дереву.

Вдвоем были. Делаем план. Два полуголых мужика в жару работают. Приехала машина. Встала там. Девушка вышла, пришла сюда, что-то сказала этой сосне, прошептала чего-то ей… А я ей говорю, мы уже уходим скоро, вы, если нужно, оставайтесь… А она, такая, я уже, все что нужно, уже ей сказала, этому дереву [археолог, Савин, 7.10.2020].

Вскоре этот отчетливо сакрализованный объект начал вызывать недовольство местного священника и некоторых деревенских жителей. Стараясь предупредить конфликт, начальник работ спилил дерево собственными руками. После чего обнаружилось, что не всем местным это нравится. В скором времени ему позвонил представитель казачества.

Он говорит, такой, ну, вот вы знаете, лучше его оставить. Может быть, как-то изменить проект. Потому что… Савин-то это голое место, и у многих людей Савин ассоциируется именно с деревом с этим, что люди приезжают именно к нему. Они к нему эмоции свои обращают. Ну, я уже забыл, какие он использовал, аппарат понятийный, ну, в общем, он рекомендовал, чтобы мы этого не делали. Я ему говорю, я уже спилил его. Он говорит, ммм, плохо, плохо, плохо, говорит, конечно, народ будет недоволен [археолог, Савин, 7.10.2020].

Илл. 9.2. Временная заместительница спиленной «сакральной» сосны. Савин, октябрь 2020 года. Фото из архива проекта

Фактически, по словам того же информанта, акт физического устранения священного символа дал мало: через некоторое время люди начали вязать ленточки на соседние кусты, а через некоторое время нашли похожую сосну неподалеку и начали использовать ее тем же самым образом [археолог, Курган, 27.06.2021]. После «восстановления» деревянных столбов вудхенджа в качестве алтарей начали использоваться низкие столбы сооружения. Не имея возможности спилить эту часть археологического музея, несогласные с ее сакрализацией сельские православные периодически «очищают» столбы от священных даров и атрибутов, что является частью их постоянной борьбы с «нецелевым», по их мнению, использованием места. Это возвращает нас к рассуждениям автора теории аффордансов об инвариантности этой предоставляемой средой возможности – конкретное дерево было лишь выражением определенного аффорданса всей среды, открытого восприятию определенной публики, выражением инварианта, свойственного для всей территории Савина [Gibson 1979: 139].

Сакральные бенчмарки: спираль по-аркаимски

Помимо подвергаемых «вторичной» сакрализации самого памятника и природных аспектов окружающего ландшафта, на Савине возводятся и совершенно новые объекты, отвечающие тому же сакральному инварианту места. Так, с весны 2021 года неподалеку от самого памятника вы можете внезапно увидеть немыслимую в глубоком степном Притоболье каменную спираль, явно сконструированную по модели знаменитой со второй половины 1990-х годов аркаимской Шаманихи [Шнирельман 2015]. Интервью с создавшей эту спираль местной бизнесвумен, реализующей при поддержке областных властей программу «продвижения Савина» и старающейся при помощи перебора вариантов отыскать ключик к сердцам городской аудитории, подтверждает эту догадку – ориентирами успешности в подобного рода бизнесе для нее являются Стоунхендж и Аркаим. «Спираль Здоровья» – часть маршрута «для тех, кто воспринимает Савин как место силы», одна из станций на пути между «Тропой Прощения» и «Мостиком Благодарения», также смоделированных по образцу аркаимских гор Покаяния и Любви [Машковский 2016].

Илл. 9.3. Вудхендж Савин в ландшафте, июнь 2021 года. Фото из архива проекта

Мы высаживаемся на старице, вот как на Аркаиме, в Караганке искупались, там тоже прекрасный берег, потом мы у костровой зоны, потом хочу сделать «Тропу Прощения» из срезов (бревен. – Ф. К., М. А.)… Вот мы остановились на одном бревнышке – «Я прощаю того-то того-то», следующий – «Я прощаю того-то того-то»… Как бы это психологически оно имеет место быть, когда проходишь… Потом по «Спирали Здоровья», тоже гимнастика, может, славянская или дыхательная гимнастика, упражнения из йоги, дальше «Мостик Благодарения» и т. д. [предпринимательница, Зюзино, 27.06.2021].

Риторика принятия режима свободной эклектики в духе популярной нью-эйдж-духовности характерна для бизнесменов, отвечающих потребностям готовой приехать за тридевять земель активной городской аудитории, охотно воспринимающей древнее место в качестве пространства манифестации коллективного духовного самовыражения. Создатели каменных спиралей скептически воспринимают и стремление археологов оставить Савин в лоне «чистой науки», и рестриктивные практики местного священничества, стремящегося оградить округу от «язычников».

Почему-то Савин восприняли как проблему, а не как возможность, местные жители [предпринимательница, Зюзино, 27.06.2021].

Идеальным сценарием использования Савина для подобных людей является превращение места в пространство, сочетающее практики эклектической духовности с досуговыми практиками городского рекреационного туризма.

Подобным же образом создатели ипкульского «Морелеса», обнаружившие, что место, избранное ими для туристического комплекса, не только хранит в себе археологические древности, но и имеет на своей территории святилище представителей новых религиозных движений, на общих основаниях включили современных идолов, а также явно привезенные в таежный Тавдинский край издалека священные камни в рекреационную повседневность своего предприятия.

У нас там есть еще языческое капище. Оно тоже историческое – за 25 лет до нас образовано. Их критикуют, мол, они там не язычники, так, но я считаю, что эта реконструкция дохристианского прошлого тоже имеет место быть, и мы тоже это используем, как исторический аспект, и людям это нравится [предприниматель, Тюмень, 29.06.2021].

Не касающиеся земли глэмпы

И новый рекреационный ландшафт Савина, по большей части состоящий из хрупких (в восприятии некоторых наших информантов даже излишне хрупких) деревянных сооружений, и стоящий на курьих ножках на опушке тайги глэмпинг ипкульского «Морелеса» представляют собой материальное выражение неуверенного вторжения городской экономики на территории совершенно иного типа землепользования. В этом смысле особенно интересен второй пример. По словам создателей таежного глэмпинга, не имевших до этого бизнеса, связанного с реальным сектором, профессиональная невидимость скрытого от профанов археологического ландшафта на каком-то этапе оказалась для них проблемой. Имея априорное представление об ограничениях, которые предполагает устройство туристического центра в природной зоне, они узнали об археологических памятниках на своей территории, уже глубоко ввязавшись в процесс.