Текст книги "Провоцирующие ландшафты. Городские периферии Урала и Зауралья"

Автор книги: Федор Корандей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Новая резка началась с пролетавших мимо березовых стволов, о которые мы со всей силы бились бортами. Однажды, кажется, только благодаря окрику внимательного Максима, я успел убрать руку с борта в самый последний момент. Теперь даже подумать страшно, что могло бы произойти, а тогда я не успел испугаться, обычное дело. «Навстречу приключениям», – приговаривал Абдулла, после Большого Карасьего озера изрядно повеселевший. На резке Кривое – Лайма было много шлюзов, сделанных для поддержания уровня воды. Мы отважно с них прыгали, этакий рафтинг. Уже ближе к концу резки, когда она обмелела до такой степени, что Илья с Максимом вышли на берег и километр, а то и два шли по буреломному берегу рядом с нами, стало понятно, что пришлось проделать Абдулле, когда он отправился нас встретить. Мы сейчас, с большими трудностями, на последних километрах отталкиваясь от нависающих берегов всем, чем только можно, шли по течению, а он несколькими днями ранее провел эту лодку по мелкой воде наоборот, против течения. С обеих сторон нескончаемой стеной тянулся геологический профиль Заболотья – метры рыжей торфяной почвы поверх синей глины. Резка была неимоверной красоты – лес стоял вокруг, наполненный светом, желтые листья падали в воду [полевой дневник Ф. С. Корандея].

Илл. 4.6. Резка между озером Кривым и рекой Лаймой, 16 сентября 2020 года. Фото из архива проекта

4) Река Лайма – c. Лайтамак, 17 км, 25 км/ч, 40 мин. Только регулярная расчистка от деревьев позволяет двигаться по каналам безостановочно. Два-три года неиспользования каналов приведут к тому, что они станут непригодны для передвижения, а усилия, необходимые для возвращения этой функции ландшафту, – несоразмерны ожидаемым результатам. По словам лайтамакцев, рыбопромысловая ценность Большого Карасьего озера падает год от года, что напрямую отражается на состоянии всей инфраструктуры. Усилий рыбацкой артели едва хватает для поддержания каналов в проезжем состоянии, в то время как они нуждаются в полноценной модернизации: зачистке кромок от кустарников, углублении русла и пр. Это большая коллективная работа, организовать которую довольно сложно, учитывая индивидуальный характер современного рыболовства. А ведь система Большого Карасьего озера, включающая озера-спутники, является главным источником рыбы и ягод для лайтамакцев. Об этом можно судить по числу промысловых избушек по берегам – прямому показателю востребованности угодий. На берегах Большого Карасьего озера – восемь изб плюс база для проживания рыболовецкой артели. На соединенном с ним Сабынкуле – шесть изб и лучшие ягодники в окрестностях. Как минимум треть населения Лайтамака так или иначе использует ресурсы озера и прилегающих к нему ландшафтов. Карасье озеро – граница между неформальными угодьями лайтамакцев и тоболяков, представленных главным образом жителями д. Овсянникова. За последними – все озера к востоку от Карасьего озера, в то время как на Карасьем ставят избы почти исключительно лайтамакцы.

В периодически возникающих спорных ситуациях лайтамакцы всякий раз отстаивают перед тоболяками приоритетное право на пользование ресурсами. Учитывая, что в летнее время года доступ к этой системе возможен исключительно по системе резок, водная схема проезда становится своего рода залогом права на ресурс. Так работает обычное право: «кто регулярно пользуется – тот и хозяин»… В таких условиях утрата транспортного доступа к системе озер синонимична утрате морального права на ресурсы озера…

Выйдя в Лайму, мы припустили, 17 километров до поселка пролетели за 40 минут [полевой дневник И. В. Абрамова].

Когда в конце двухдневного путешествия, отчасти проделанного пешком, отчасти на лодке, мы вырулили в реку Лайму, Абдулла пропел что-то по-татарски, а затем перевел: «Лайтамак – дом родной». До дома было еще несколько десятков километров, но мы уже словно сели в вагон метро, больше уже ничего не могло случиться. Около трех часов дня 16 сентября мы впервые увидели красивые дома Лайтамака с воды… [полевой дневник Ф. С. Корандея]

Генезис и нынешние функции системы резок

Опыт вышеописанного путешествия и разговоры с местными жителями уже в первые часы в Заболотье дают понять, что инфраструктура резок, которую мы до начала нашей экспедиции склонны были воспринимать с транспортно-коммуникационной точки зрения, должна рассматриваться в другом, географически более широком контексте – контексте запорного рыболовства. «По резкам в деревню не приедешь, – сказал нам Абдулла еще зимой 2020 года, когда мы в первый раз беседовали, – между деревнями ездят по речкам, а резки – между озерами». «…На избушке живешь, резки чистишь, смотришь, когда рыба вверх пойдет… И когда она обратно начинает идти, ты уже эту резку закрываешь. И эту резку ты уже охраняешь до зимы. Не от людей, но чтобы рыба дырку не нашла», – так объяснял наш собеседник исконную промысловую суть резок.

Многокилометровые магистральные резки между Большим Карасьим и Лаймой – лишь часть традиционной промысловой гидрографии резок и копанцев (копанок, каналов поменьше). Копанцы, согласно «Хорографической книге» Ремезова, уже в конце XVII века были изобильны в ближайших северных окрестностях Тюмени (район Тарманских озер, система озер Сундукуль – Янтык – Ипкуль) [Хорографическая книга: л. 48, 49]. Хотя в 1960–1970-х годах эта территория подверглась торфоразработкам, вернакулярная промысловая гидрография до сих пор сохраняется и в топонимике, и в ландшафте этих мест. Рукотворные реки и каналы хорошо представлены в фольклоре сибирских татар: см. например, предания, объясняющие появление таких объектов в районе оз. Янтык (Нижнетавдинский район) [Алишина 2016: 226–227] и собственно в Заболотье, район Иземети – Ачир [Бакиева 2023: 84].

Кондинская низменность, к которой в ландшафтном отношении относятся и протекающие в Заболотье притоки Иртыша Носка и Алымка, – зона общего таежного уклада жизни (рыболовство, охота, сбор дикоросов), для которого характерны особые рыболовные приемы, спровоцированные слабым уклоном поверхности, низким водоразделом, накоплением воды в многочисленных озерах и, как следствие, заболоченностью равнины. Рыболовные заграждения – древний прием, использующий проточный режим и перепад уровня воды. Миграции рыбы сезонны, привязаны к уровню воды, поэтому запоры в комбинации с удерживающими ловушками – лучший способ контролировать рыбу. Закрытые нерестовые озера превращаются в своего рода рыборазводные садки. Массовый вылов начинается после ледостава, когда рыба, страдающая в водоемах от недостатка кислорода, устремляется в копанцы и резки, где есть животок, но путь ей преграждают ловушки.

Порожденные одним аффордансом и обсуждаемые в качестве синонимических понятий, резки и копанцы различаются масштабом и назначением. «Резка – это озера соединять, с одного озера на другое». Копанец (по-татарски цагыт) – это небольшая траншея с болота на реку или оборудованный порогом ручей. «Делаешь так, чтобы вода текла, и еще ступеньки, чтобы прыгала, чтобы вода кислородом насыщалась» [интервью, Лайтамак, 11.02.2020].

Судя по всему, именно сложившиеся из наблюдений за миграциями рыбы и барьерными эффектами среды рыболовные практики исторически предшествовали строительству больших транспортных резок и, возможно, направляли движение мысли тех, кто проектировал в советские времена заболотские каналы, шлюзы и дамбы. Хотя упомянутые выше свидетельства позволяют предполагать, что транспортное использование резок существовало и в имперский период, прямых доказательств этому мы пока не имеем. И информанты В. В. Храмовой, и информанты М. Н. Тихомировой, и наши собеседники 2020–2021 годов, как правило, связывали строительство транспортных резок, которые можно различить в ландшафте, c раннесоветскими рыболовными колхозами, использовавшими их в качестве промежуточных путей при доставки продукции с озер в деревни и из деревень в город.

Проект прямого водного пути, которым мы прошли от Иртыша в Заболотье, был осуществлен, вероятно, в 1920–1937 годах. Вследствие этих работ весь сток Большого Карасьего устремился в Лайму, что привело к заболачиванию речки, стекавшей на иртышскую сторону. Рыба также поменяла маршрут. Как мы видели выше, резки по-прежнему используются заболотными татарами для попадания из Лайтамака в систему Большого Карасьего озера, но эта мобильность носит прежде всего промысловый характер: резка – это «дорога жизни» [интервью, Лайтамак, 11.02.2020], по которой ездят на озера за рыбой или по ягоды. Каналы регулярно расчищаются артелью, которая ставит там запоры с котцами. Это мобильные конструкции, которые, как мы видели при описании резки на озере Кривом, обеспечивают сквозной проезд. Далее, до деревень на правом берегу Иртыша, добираются пешком или на вездеходах.

Аборигенный и раннесоветский опыт промыслового преобразования гидрографии был «масштабирован» в шестидесятых годах XX века, когда вопросами повышения рыбопродуктивности и регулированием стока занялись специально созданные институты, в частности располагавшийся в Тюмени Сибирский научно-исследовательский институт рыбного хозяйства (СибНИИРХ, основан в 1963 году, с 1971-го – СибрыбНИИпроект). В период освоения нефтяного севера местная гидрография стала источником продовольственного снабжения растущих в Приобье центров нефтедобычи и пространством научно-промыслового поиска всесибирского значения. К середине 1960-х годов возросшие масштабы добычи привели к падению уловов [Дергоусова 1971], вследствие чего на повышение продуктивности были брошены немалые научные силы. Заболотье, как и все Нижнее Прииртышье, превратилось в этот период в полигон гидротехнических экспериментов: в рыболовецких колхозах строили каналы, шлюзы и дамбы, зарыбливали водоемы ценными сортами рыбы, преимущественно быстрорастущей пелядью (сырком).

«Мир становится значимой для людей средой не через его приспособление к заранее продуманному плану, но через жительствование», – писал Ингольд, со ссылками на Хайдеггера и Гибсона объясняя суть своего подхода: строя дома и добывая хлеб насущный, люди не руководствуются заранее сформулированными абстрактными идеями, но учатся в процессе, взаимодействуя со средой [Ingold 2000: 173]. В беседах с местными жителями, заставшими это время, эпоха позднесоветских гидротехнических усовершенствований описывается не как реализация заранее продуманных и спущенных сверху проектов, но как вовлеченная местная деятельность, полная творческих неудач и озарений.

В 1970 году Тобольский рыбозавод построил деревянную плотину на вытекающей из озера Андреевского реке Алымке (рыболовецкие угодья татар с. Ачиры, тогда – колхоз «Красный промысловик» ). Тексты позднесоветского времени описывают ее как временную запруду [Биологические ресурсы 1984: 28], однако беседа с местным рыбаком [интервью, Ачиры, 12.02.2020] ставит все на свои места. С первого раза плотина не получилась, ее снесло. Следующая, капитальная плотина (1971) удалась, благодаря чему было предотвращено обмеление Андреевского озера. Мальков завозили из Тобольска вертолетами. В те времена успехи регулирования озер описывали отнюдь не в местных категориях, но с точки зрения всего советского хозяйства.

Благодаря плотине удалось зарегулировать группу карасевых заморных озер общей площадью 10 тыс. га. Это гидротехническое сооружение улучшило условия нагула сеголеткам пеляди, а в оз. Андреевском пелядь в отдельные зимы сохранялась. Так, в 1972 г. в нем было добыто 9,7 кг/га товарных сеголетков и 40,8 кг/га двухлетков [Биологические ресурсы 1984: 28–29].

Аналогичным образом в бассейне Алымки были подпружены большие озера Нанчино, Сытаново.

Некоторые проекты закончились неудачей. Речку к оз. Томкуль в верховьях Алымки пытались сделать проходной для лодок и рыбы, но прорытая вручную резка быстро обмелела, сегодня она почти непроходима.

Вот председатель колхоза говорит, давай выкопаем. У нас тогда экскаваторы появились… Ну, туда на экскаваторе не подойти, <пришлось копать вручную,> два рубля за куб дали денег, это же большие деньги… Приехали расчет получать, председатель колхоза говорит, че, говорит, за месяц столько денег вам? 50 копеек за кубометр хватит… Потом мы бросили все… На следующий год половину другие люди выкопали… Вручную, просто чтоб мотором можно было ездить, прокопали, и до сих пор ездят, потому что мотор ездит, промывает [интервью, Ачиры, 12.02.2020].

С правой стороны к Алымке экскаватором хотели подвести канал от оз. Камкуль через Анчайкуль, но не справились с геологическими условиями и бросили на полпути.

Вот с реки они здесь прорывали на Камкуль от Алымки, но че-то у них там не срослось, где оказывается возвышенность такая, невозможно [интервью, Ачиры, 11.02.2020].

Такие комментарии типичны для Заболотья – этот равнинный ландшафт, который можно модифицировать вручную, провоцирует людей на эксперименты, имеющие целью повысить продуктивность водоемов. Однако после ликвидации рыбколхозов в Заболотье нет средств ни на модернизацию, ни на поддержание громоздкой советской инфраструктуры – все ограничивается расчисткой русел самых важных рек. Сегодня Андреевская плотина, как и большинство подобных зарегулированных в советское время водоемов, нуждается в ремонте. Поддерживать ее состояние на прежнем уровне без государственных вложений невозможно, что интерпретируется респондентами как деградация «полезного» ландшафта. Они прогнозируют обмеление и зарастание озера.

Лет пятнадцать прошло, как это беззаконие вышло, нету уже озера, а еще через пятнадцать клюкву будем собирать там [интервью, Ачиры, 12.02.2020].

Обыденные жалобы на деградацию промыслово-транспортной инфраструктуры не должны скрывать фактов ее использования, которое, при всем вышесказанном, продолжается. Более того, в Заболотье в масштабах, подвластных фермеру или сельской общине, осуществляются новые гидротехнические проекты. Когда в сентябре засушливого 2021 года мы подъезжали к Старому Каишкулю, татарскому селу, расположенному в Ярковском районе Тюменской области, в так называемом Вагайском Заболотье, то увидали длинную узкую канаву, параллельную колее. В обычные годы подъехать к самому селу невозможно – поле залито водой. Наш проводник сначала сказал, что это выкопанная экскаватором дренажная канава. Позже выяснилось, что ее основное предназначение транспортное – соединять стоянку машин с деревней. На берегу канавы лежали узкие деревянные челноки, хорошо известные нам по Лайтамаку.

Илл. 4.7. Дренажная канава близ села Старый Каишкуль, сентябрь 2021 года. Фото из архива проекта

Возможно, что дренажная канава превратилась в канал стихийно, во время очередной распутицы, но также бесспорно, что потом она стала использоваться в транспортных целях. Это – иллюстрация непрерывности процесса взаимной настройки человека и среды, пример изменения ландшафта, за которым последовало открытие новых его возможностей. Новые знания, инструменты и технологии ускоряют такое взаимодействие, приводят к появлению новых ассамбляжей, которые невозможно было помыслить заранее.

Поиск полезных в прагматическом смысле средовых аффордансов и прогнозирование реакции среды на вносимые в нее изменения оказались в XX веке предметом научной и инженерной деятельности. Однако люди в Заболотье копали рыболовецкие, а возможно, и транспортные каналы задолго до научных институтов. Осваивая озерно-болотный край, степные мигранты создали гидроинженерию, требовавшую изрядных коллективных усилий, но в конечном счете существенно улучшавшую совместную жизнь заболотных деревень. Это справедливо и для современного Заболотья: каналы и рыболовные запоры продолжают поддерживаться в рабочем состоянии артелями рыбаков, от которых зависит промысловое благополучие всех остальных. Взаимная эволюция человека и ландшафта привела здесь и к формированию регулируемой водной экосистемы, где рыба и люди находятся в отношениях выгодной зависимости. Рыбу, как известно, не обманешь – она ищет, где глубже, получая доступ в водоемы с прекрасными нагульными условиями. Человек, в свою очередь, получил возможность вылавливать эту рыбу удобным ему способом.

Заболотский пример, разумеется, не уникален – следы ловушек, обнаруженные в Будж-Бим (Австралия), свидетельствуют, что люди делали каналы, плотины и запоры как минимум 7 тысяч лет назад. Свидетельств того, что это было рядовой практикой охотников-собирателей по всему миру, становится все больше [Grier 2017]. Особенностью таежного Заболотья является то, что каналы – сравнительно недавний феномен, связанный с переселением татар из лесостепей в глухую тайгу Затоболья, которое обычно связывают с турбулентной эпохой Ермака. Возможно, это связано с тем, что у тюрков, в отличие от большинства угорских сообществ, не было запрета на манипуляции с землей и водой, что позволило им заняться «благоустройством» ландшафта [Адаев 2015]. Традицию строительства каналов поддерживали также кондинские остяки, но далее на север она не продвинулась, оставшись приемом, неизвестным среди остальных групп угров и самодийцев, которые, тем не менее, тоже рыбачили, запирая частоколом реки.

Возможно, разница заключалась в разном отношении к воде, в устойчивости культурно-специфичных моделей природопользования. Тогда гидросоциальная сборка Нижнего Прииртышья, характерная для сибирских татар и в меньшей степени для кондинских угров, определяется конкретной культурой, а не только возможностями среды так таковыми. Природного детерминизма не существует – изобретения, которые были сделаны собирателями, едва освоившими каменные орудия, могут быть неизвестны обществам, обладающим высокими технологиями. Важно, что они появляются в результате непрерывного практического диалога со средой, а не как абстрактная возможность, осознанная в результате «отвлеченных» размышлений о свойствах материи. Всё описанное выше – элементы конкретного ассамбляжа, который собирался и собирается из разных составляющих, в зависимости от конкретных аффордансов. Как мы видели, в Заболотье в один из моментов соединились воедино удобная для земляных работ почва, древняя техника запорной ловли, этносоциальные особенности мигрировавших в болотный край тюрков, советская инженерия, искавшая повышения продуктивности производства, а также изрядная смелость и наблюдательность участников процесса. Продуктивный союз рыболовецкой практики и средового аффорданса в данном случае был освящен не ритуалом, как в традиционных обществах, но модернистской верой в торжество научного прогресса и основанного на нем «эффективного природопользования». Наши татарские собеседники поведали нам немало преданий о практической инженерии колхозных времен и ничего не сообщали о духах воды, управляющих рыбой. Очевидно, впрочем, что принесенная на болота извне идеология «эффективного природопользования», очень напоминающая, если вдуматься, поиск осуществлявшихся в целях эффективного сбора имперских налогов «мер к улучшению быта инородцев», не объясняет глубокой связи местных обществ с землей, на которой они живут. Сложности жизни в изолированной местности очевидны, однако люди все равно находят такую жизнь лучшей из возможных. Их удерживает в Заболотье длительная история практических и глубоко-эмоциональных отношений с местной средой, которая, в отличие от внешнего мира, намного более предсказуема и обеспечивает их всем необходимым: резки, копанцы и котцы – часть этих отношений.

Источники и литература

Абрамов 2019 – Абрамов И. В. Кондинские котцы: этноэкологическое исследование запорного рыболовства в Западной Сибири // Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2019. № 2 (45). С. 140–153.

Абрамов 2020 – Абрамов И. В. Практики рыбохозяйственного регулирования водоемов Конды и Заболотья // Экология древних и традиционных обществ: Материалы VI Междунар. науч. конф. Тюмень, 2–6 ноября 2020 г. / Отв. ред. Н. П. Матвеева, Н. Е. Рябогина. Тюмень: Изд-во ТюмНЦ СО РАН, 2020. C. 239–243.

Адаев 2012 – Адаев В. Н. Болотные маршруты: пути и способы сообщения народов Нижнего Прииртышья через водораздельные территории в XVIII–XX вв. // Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2012. № 3 (18). С. 110–119.

Адаев 2015 – Адаев В. Н. Опыт преобразования ландшафта у народов Севера Западной Сибири (на примере гидротехнических работ) // Экологическая история Сибирского Севера: Материалы всерос. науч. семинара. Сургут: СурГПУ, 2015. С. 52–63.

Алишина 1999 – Алишина Х. Ч. Ономастикон сибирских татар (на материале Тюменской области): Монография: В 2 ч. Ч. 1. Тюмень: Изд-во Тюменского гос. ун-та, 1999.

Бакиева 2023 – Бакиева Г. Т. Легенды, предания, мифы Заболотья. Исследования и тексты. Томск: Изд-во Томского ун-та, 2023.

Белич 1987 – Белич И. В. Материалы этнографической экспедиции в Тобольский район (с. Лайтамак, с. Янгутум, с. Яманаул) к эскалбинским татарам. 1987 г., июль – август. НА ТГИАМЗ. 1181/1-2. Ф. 1.

Биологические ресурсы 1984 – Биологические ресурсы внутренних водоемов Сибири и Дальнего Востока / Отв. ред. Л. С. Бердичевский. М.: Наука, 1984.

В. И. 1860 – В. И. Несколько слов о заболотных и ачирских инородцах Тобольского округа // Тобольские губернские ведомости. 1860. № 48. Отдел II. Часть неофициальная. С. 445–448.

Головнев 1989 – Головнев А. В. Материалы по этнографии усть-ишимских (1980–1981 гг.) и заболотных (1983 г.) сибирских татар. Отчет экспедиции 1989 г. Тобольск, 1989. НА ТГИАМЗ 1240.

ГБУТО ГА в г. Тобольске. Ф. И152. Оп. 39. Д. 129. Дело о причислении заболотных инородцев бывшей Эскалбинской волости Тобольского округа в Тарский округ. 1866–1901.

ГБУТО ГА в г. Тобольске. Ф. И152. Оп. 39. Д. 162. Дело о доставлении сведений об устройстве быта заболотных инородцев Эскалбинской волости. 1872 г.

ГБУТО ГА в г. Тобольске. Ф. И479. Оп. 0. Д. 5. Переписка Тобольского губернатора с Тобольским губернским землемером и окружным исправником о необходимости проведения канала, соединяющего р. Иртыш с р. Кондой, 1893–1895 г.

ГБУТО ГАТО (Тюмень). Ф. Р1926. Оп. 1. Сибирский научно-исследовательский и проектно-конструкторский институт рыбного хозяйства и его предшественники. Л. 1. Предисловие к описям.

Дергоусова 1971 – Дергоусова Н. К. Экономическая эффективность рыбоводно-мелиоративных работ на водоемах Тобольского рыбозавода // Биологические основы рыбохозяйственного использования озерных систем Сибири и Урала. Тюмень: СибНИИРХ, 1971. C. 106–118.

Карта Тобольского уезда 1785 – Карта Тобольского уезда, сочинена по описанию 1784-го года уездным землемером прапорщиком Серебрениковым // Атлас географический Тобольского наместничества: состоящей из двух областей Тобольской и Томской (рукопись). [Б. м.], 1785. Л. 1 об – 1a. Отдел рукописей РГБ. Ф. 178.1. № 7622.

Канал Ермака 2003 – Канал Ермака: [Изложение доклада И. К. Вислоуха об его Реньинско-Кондинской экспедиции 1914 г.] // Сибирский листок: 1912–1919 / Сост. В. Белобородов. Тюмень: Мандр и К°, 2003. С. 276–280.

Кугаевская 1971 – Кугаевская Л. В. Перспективы рыбохозяйственного использования озер Тобольской зоны // Биологические основы рыбохозяйственного использования озерных систем Сибири и Урала. Тюмень, 1971. C. 89–105.

Патканов 2003 – Патканов С. К. Экономический быт государственных крестьян и инородцев Тобольского округа Тобольской губернии. Т. 2. Тюмень: Мандр и К°, 2003.

Рахимов 2003 – Рахимов Р. Х. Современное состояние охотничьего и рыболовного промыслов заболотных татар (по материалам экспедиции в Тобольский район в феврале 2003 г.) // Земля Тюменская: Ежегодник Тюменского областного краеведческого музея: 2003. Вып. 17. Тюмень, 2004. С. 236–247.

Тихомирова 2018 – Тихомирова М. Н. История этнографического изучения ясколбинских (заболотных) татар // Омские научные чтения – 2018. Омск, 2018. URL: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=37286916.

Тихомирова 2013 – Тихомирова М. Н. Летние пути сообщения и способы передвижения ясколбинских татар во второй половине XX – начале XXI в. // Современные проблемы науки и образования. 2013. № 5. URL: https://s.science-education.ru/pdf/2013/5/524.pdf.

ТОКМ ВФ-539 – Храмова В. В. Фотоархив поездки к заболотным татарам 1948 г. ТОКМ ВФ-539. №№ 1–71.

Хорографическая книга – Remezov S. U. Khorograficheskaya kniga. Houghton Library, Harvard University. Cambridge, Mass. MS Russ 72 (6). URL: http://pds.lib.harvard. edu/pds/view/18273155.

Храмова 1950 – Храмова В. В. «Заболотные татары» (поездка 1948 г.) // Известия Всесоюзного географического общества. 1950. № 2. С. 174–183.

Chemero 2022 – Chemero A. A Path to Ecological Psychology // Affordances in Everyday Life: A Multidisciplinary Collection of Essays / Ed. by Z. Djebbara. Cham: Springer Nature Switzerland AG, 2022. P. 33–38.

Gibson 1979 – Gibson J. J. The Ecological Approach to Visual Perception. Boston: Houghton Mifflin, 1979.

Grier 2017 – Grier C., Schwadron M. Terraforming and Monumentality in Hunter-Gatherer-Fisher Societies: Towards a Conceptual and Analytical Framework // Hunter Gatherer Research. 2017. Vol. 3 (1). P. 3–8.

Ingold 2018 – Ingold T. Back to the future with the theory of affordances // HAU: Journal of Ethnographic Theory. 2018. Vol. 8 (1/2). P. 39–44.

Ingold 2000 – Ingold T. The Perception of the Environment: Essays on livelihood, dwelling and skill. London, New York: Routledge, 2000.

Reed 1996 – Reed E. Encountering the World: Toward an Ecological Psychology. New York: Oxford University Press, 1996.

Turvey 1992 – Turvey M. Affordances and prospective control: An outline of the ontology // Ecological Psychology. 1992. Vol. 4. P. 173–187.