Текст книги "Провоцирующие ландшафты. Городские периферии Урала и Зауралья"

Автор книги: Федор Корандей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Илл. 11.2. Маршруты прогулок в Ситниково и Лобановой, 13 июня и 3 июля 2022 года

Пример 1. Ситниково, Омутинский район Тюменской области, 13 июня 2022 года

Пешеходное интервью с двумя местными уроженцами среднего возраста (около 40 лет) продолжительностью 1 час 20 минут и длиной 2,6 километра. Информанты пытались показать постороннему самые важные точки села: маршрут начинался в ключевом месте центра, близ проходной местного градообразующего предприятия – Ситниковского молокозавода (илл. 11.2a, точка 1) и дома культуры (рис. илл. 11.2a, точка 2), касался нескольких стандартных достопримечательностей, в частности сельсовета (илл. 11.2a, точка 3), мемориала павшим односельчанам (илл. 11.2а, точка 5) и школы (илл. 11.2а, точка 6), и возвращал гостя, слабо ориентирующегося в местной топографии, к началу пути.

Пешеходная прогулка представляет собой чередование переходов от места к месту и остановок в местах, которые осмысляются как особо значимые. В этих местах гостю показывают то, что, по мнению проводника, он обязательно должен увидеть. Наиболее важные места, вероятно, требуют больше внимания, чем обычные. Совместное использование GPS-трекера и диктофона позволило мне впоследствии восстановить хронологическую иерархию таких остановок и нанести на карту те места, в которых мы оставались дольше всего (размер точки означает длительность остановки по отношению к продолжительности всей прогулки). Как выяснилось, дольше всего в ходе этой прогулки мы говорили о местах, на которых сейчас нет никаких построек. Выделенный на схеме прямоугольником исторический центр села, с одной стороны которого открывается вид на занятую заросшими огородами излучину реки Солоновки (т. н. Калугу, илл. 11.2a, точка 4), а с другой расположен сельский военный мемориал (илл. 11.2а, точка 5), представляет собой пустую площадь, в центре которой стоит заброшенный железный киоск, позади которого вздымаются старые тополя, служившие в тот вечер местом вороньих свадеб. Речь в основном шла о зданиях, когда-то стоявших на этом месте:

Инф. 1: Ателье, парикмахерская, сапожник, короче, вот тут все… Это центр села, самый старый считается. Вот, где вот кусты – это старый сельсовет… Здание до сих пор стоит, дом жилой… Здесь был дом священника, последнего, Василия, стоял перед революцией. На этом месте, вот где сейчас стоит магазин вот этот, тут, значит, стояла церковь Ситникова… Интернат тут стоял, заросший тополями. Вот тут афиша была обычно. Коля, художник, который рисовал афиши, тут жил… Здание церкви сгорело в пятидесятых годах, а на этом месте, на этом же фундаменте, поставили опять здание, оно интернатом стало. Интернат сгорел, построили на этом месте рынок. Рынок сгорел. Поставили на этом месте в перестройку вот магазин, «железяка» обзывали в народе, торговли никакой нет. Вот так все и стоит… На этом месте ниче не ведется.

Ностальгический нарратив, уделявший большее внимание не актуальным, но исчезнувшим постройкам, когда-то стоявшим на деревенских улицах, был постоянной чертой экскурсии. Отчасти это объяснялось краеведческими интересами одного из моих чичероне, но лишь отчасти – его односельчанка, гулявшая с нами, отдавая должное знаниям нашего провожатого, охотно поддерживала эту тональность, как, например, в разговоре о давно исчезнувшей пельменной (илл. 11.2а, точка 7):

Инф. 2: А вот там вот была пельменная… Все рабочие в обед ходили в «Пельменную» обедать… Ох, как там красиво было, дуршлагом они накладывали… порции сразу тебе.

Инф. 1: При заводе была и своя столовая, а все желающие могли и сюда… Стойка такая большая была, бочка с пивом с краном стояла, конусы с соком были, буфет такой…

Соб.: А сейчас такого места вообще нет?

Инф. 2: Нету, нету.

Инф. 1: Там есть возле завода столовая, но такого… Вот, где эти плиты лежат, вот тут была, значит…

Инф. 2: Пельменная…

Инф. 1: Большое такое здание было, с крыльцом с таким, с выходом с открытым, с такой с верандой…

Другой точкой, которой мы уделили время, фактически большее, чем время, посвященное современной гордости села и экономической основе его существования – молокозаводу компании «Золотые луга», были почти незаметные в ландшафте развалины старой сельской бани (илл. 11.2а, точка 8). Инф. 2 вспомнила, что когда-то баня пользовалась у односельчан высоким спросом, но затем случилась авария, и ее отец, исполнявший тогда обязанности председателя колхоза, был вынужден «выбивать» у вышестоящего начальства новую. Инф. 1 поведал, что в 1998 году чудом избежал смерти во время этой аварии – взрыва парового котла, разрушившего здание. Ситниково – большое село, преуспевающий центр агропрома, «перспективная по развитию территория» (Инф. 1), страдает от депопуляции куда меньше, чем многие другие – здесь есть производство, участковая больница, работающая школа и даже планы строительства новой. Тем не менее, это и ландшафт ностальгии – выражения сильных эмоциональных связей жителей села со своей родиной. Свидетельство той же эмоциональной связи – краеведческий подвиг одного из информантов, который, поработав в архивах, добавил к памятникам односельчанам, погибшим во время кулацкого восстания 1921 года и Великой Отечественной, стелу, перечисляющую имена ситниковцев, участвовавших в Первой мировой войне (илл. 11.2а, точка 5).

Пример 2. Лобанова, Исетский район Тюменской области, 3 июля 2022 года

Пятнадцатиминутная прогулка по деревне Лобанова 3 июля 2022 года соответствовала определению сопровождающего (go-along) интервью [Kusenbach 2003]. Мы следовали за нашей собеседницей путем, который она проделывает едва ли не ежедневно. Специальной цели показать деревню, таким образом, не ставилось, и остановки были крайне редки, однако, не будучи экскурсией как таковой, маршрут, в силу собравшей нас вместе коммуникативной ситуации, использовался для того, чтобы рассказать приезжим о деревне. Лобанова – небольшое сельскохозяйственное поселение, сильнейшим образом пострадавшее от аграрной депопуляции, наша собеседница была местной уроженкой, живущей в этом ландшафте более полувека, с самого детства. «Естественным» образом путь с правого на левый берег реки Ирюм происходил среди призраков былого, возникавших при каждом соприкосновении с ландшафтом.

Встретившаяся навстречу девочка (илл. 11.2b, точка 1) увлекла разговор в сторону внуков и детского питания, что, в свою очередь, заставило вспомнить о корове, содержание которой оказалось невозможным в ситуации, когда из сельского быта ушли стада и пастбища (илл. 11.2b, точка 2); малозаметные для постороннего взгляда бетонные развалины (илл. 11.2b, точка 3), среди которых, опутанные электропастухом, паслись овцы, оказались историческим центром деревни:

Инф. 3: Ой, тут и кузница у нас была, и МТМ было, и склад был, и гараж тракторный, ниче нету щас… Вот тут клуб был, это клуба остатки. Вот его в семидесятом году построили, вся молодость у нас тут прошла…

Соб.: То есть это был центр, можно сказать?

Инф. 3: Это был сам центр.

Нарративной кульминацией прогулки стал магазин (илл. 11.2b, точка 4). Стоящее на берегу Ирюма беленое здание XIX века оказалось поводом остановиться на несколько минут, обратиться к прошлому этого дома, тесно переплетенному с биографией информантки, к его неясному будущему, к теме деградации речного ландшафта, связанной с упадком местного хозяйства:

Инф. 3: Вот теперь магазин закроют, они его выставят на продажу. Ну, сколько они завернут? Понятно, что не за сто тысяч, не за двести. А больше его, дороже, тут никто и не купит. Во-первых, он стоит на берегу, это здание, раньше берег был… щас она-то река, подходит, обваливается, ну, вот так вот, купи его, он потом рухнет.

Перейдя через мостик, мы прошли по берегу и поднимались вверх, на террасу Ирюма. Разговор снова питался ассоциациями, которые подсказывал ландшафт, – осина, заготовленная соседом для бани, стала поводом вспомнить банный фольклор, а оттуда уже перейти к фольклору просто и в конечном счете к классической сказке о Мальчике-с-пальчике (илл. 11.2b, точка 5), которую наша собеседница когда-то читала своим внукам в доме, расположенном неподалеку. Расставаясь с нами, информантка посчитала нужным «замкнуть» кольцо путешествия, указав нам наиболее содержательный в смысле впечатлений путь обратно, к началу маршрута: «А вот сейчас я вам рекомендую по той улице пройти. Вот сейчас вот сюда свернете, вот этот дом посмотрите старинный стоит… и по песочку, и туда, на мостик выйдете прямо».

Илл. 11.3. Маршрут автомобильного путешествия из Красново в Кирсанову и обратно, 16 июля 2022 года

Пример 3. Красново – Кирсанова, Исетский район, Тюменская область, 16 июля 2022 года

В ходе восемнадцатиминутного автомобильного путешествия из Красново в Кирсанову наш проводник, молодой человек лет тридцати, представлял нам территорию, используя в качестве отправных точек встречавшиеся на пути места. На карте указаны объекты, ставшие отправными точками наиболее развернутых фрагментов монолога нашего собеседника. Покидая столицу сельского поселения, информант три минуты рассказывал о состоянии сельского поселения в целом (население, площадь земель, градообразующее предприятие, илл. 11.3а, точка 1), затем, когда мы въехали в соседнее село, минуту поговорил о нем (илл. 11.3а, точка 2). После этого он переключился на протекавшую справа реку Бешкильку, посвятив пять минут рассказу о связанных с ней хозяйственных проблемах (илл. 11.3а, точка 3). На восьмой минуте путешествия, когда мы приближались к строительной площадке агропромышленного предприятия, намеренного обосноваться в районе, последовал монолог, посвященный взаимодействию бизнеса с местным сообществом (илл. 11.3а, точка 4). На четырнадцатой минуте, когда мы достигли места назначения и въехали в деревню Кирсанову, темы для разговора начали меняться с калейдоскопической скоростью – владения местных фермеров (илл. 11.3а, точка 5), брошенные дома, представляющие собой юридическую проблему (илл. 11.3а, точка 6), когда-то стоявшие в деревне строения (илл. 11.3а, точка 7), ржавеющая техника, которую местные жители берегут на случай, если времена изменятся (илл. 11.3а, точка 8). Несмотря на то, что информант в целом придерживался делового тона и комментировал актуальное состояние ландшафта, эмоционально окрашенная «историческая» аргументация была лейтмотивом его повествования – поясняя, что происходит в ландшафте здесь и сейчас, он то и дело отсылал к его прошлому, иногда делая видимым фактически уже невидимое:

Инф. 4: Молзавод проехали, раньше при колхозе был молзавод, там масло делали… (02:30; здесь и далее тайминг аудиозаписи. – Ф. К.) Школа-интернат, кирсановские раньше вот в этой учились школе-интернате… (03:15)

Она (река Бешкилька. – Ф. К.) идет с Кирсанова, там с болот собирается, там накопитель такой, в Кирсаново, потом идет дальше по каналам мелиорации… В советское время-то хорошо делали эти каналы мелиорации… (7:49)

Тут тоже все дома стояли… Сейчас уже <ничего нет>… А вот сама река откуда начинается… Начинается, вдоль берега шлюз, раньше вот здесь труба была, отсюда уходила в старое русло, но обмельчала в прошлом году, в засуху, обмельчала и сразу же травой заросло (14:35).

Это лесхоза была сторожка. Разобрали. Тоже лесхоз-то весь… Раньше лесников-то было восемнадцать человек. Леса-то большие, у нас ведь лесфонд-то очень большой. К Ялуторовску относились, к Заводоуковску, и наши, Исетского района леса… Здесь местных-то лесников нет уже… (15:45)

Когда, посетив главную местную достопримечательность – часовню над могилой лидера ирюмских двоедан Мирона Галанина (илл. 11.3b, точка 1), – мы возвращались обратно, разговор приобрел иную форму. Ехать назад пришлось тем же самым маршрутом, мы уже все видели, поэтому наш собеседник больше не считал нужным представлять нам встречавшиеся на пути детали ландшафта, но, с нашей подачи, распространялся на более широкие темы, рассказывая о депопуляции (илл. 11.3b, точка 2), вызванной технологической реструктуризацией агропрома, собственной профессиональной биографии (илл. 11.3b, точка 3), проблемах образования на селе (илл. 11.3b, точка 4) и т. п. Связь нарратива с ландшафтом, тем не менее, не пропадала – однако если на пути туда попадавшиеся по дороге места порождали (провоцировали) следовавшие за тем темы, то на пути обратно, наоборот, темы предшествовали местам, использовавшимся в качестве подворачивавшихся под руку аргументов той или иной мысли. Например, когда наш собеседник коснулся темы ремонта, навстречу как нельзя кстати явился недавно отремонтированный мост (илл. 11.3b, точка 5), в связи с чем был рассказан анекдот на соответствующую тему:

Инф. 4: Вот… мост сделали, деревянный… Почему деревянный, спрашиваю, вон же есть ферма, бетон оттуда можно взять, плиты взять, просто накидать и сделать, зато бетонный… <А мне отвечают, что> документы переделывать с деревянного на бетонный – дороже, чем этот мост построить заново. Ну, понятно…

Тем не менее и в этом случае продолжала использоваться упомянутая выше «историческая» аргументация. Попавшийся навстречу прохожий становился поводом поговорить о деревенском пьянстве (илл. 11.3b, точка 6). Развивая тему домашнего скота как феномена, практически исчезнувшего из новой аграрной экономики, информант указывал на проплывавшие за бортом окна сельских домов: «Раньше вот на все эти дома было по две коровы, два быка, барана… два стада гоняли. Сейчас во многих домах ни у кого нету коровы…» (илл. 11.3b, точка 7). Говоря о повышении цен на недвижимость, восклицал, используя показавшийся навстречу дом: «В 2007 году вот такие дома, заброшенные, можно было купить за материнский капитал молодой семье… А сейчас цены! Вот этот вот – за восемьсот тысяч продали!» (илл. 11.3b, точка 8). Призрачный ландшафт прошлого, о котором нужно было поведать новым людям, оставался важной частью сообщения и на пути обратно.

Заключение

Зачем изучать такие вещи, как «призраки» сельского ландшафта? Вышеописанный эпизод полевой практики, близкий тому, что в работах шанинского крестьяноведения называется «социально-пространственной картиной села» [Виноградский и др. 2002], – часть поиска, осуществляемого в рамках программы исследований повседневного культурного ландшафта, которая многим обязана открытиям постфеноменологической традиции исследований места в современных географии и антропологии [Lorimer 2019: 332–333]. Для этой традиции характерно внимание к деталям, ускользающим при применении обычных подходов, например, к аффектам, создающим фон жизни в повседневном ландшафте, и связанная с этим тенденция к обновлению языка географического описания, в частности интерес к другим регистрам познания, помимо интеллектуального, к телесно-воплощенному опыту и эмоциям, отказ от жестких интерпретационных рамок, повествовательный импрессионизм и эссеистичность [Stewart 2007; Wylie 2009; DeSilvey 2012]. Все эти техники, в общем, направленные на приостановку привычного восприятия, остранение, включение в исследовательское зрение того, что обычно остается на периферии конвенциональных подходов, крайне важны в поле, особенно в пространствах трансформаций, которым трудно дать однозначную оценку.

«Призраки» сельского ландшафта – характерная деталь и символическое воплощение именно такой трансформации. Сокращение и поляризация системы расселения, которую сложно описать в категориях однозначного социального зла или однозначного блага [Аверкиева и др. 2021: 28–29], – это процесс, обнаруживающий связанность двух обычно противопоставляемых полюсов обитаемого ландшафта – депопулирующего аграрного и растущего городского. «Сознательно замечать оставленное и исследовать такие места значит добавлять важный второй план к нашим перенаселенным и перенасыщенным населенным пространствам. Познание оставленного – это познание населенного» [Armstrong 2020: 520]. Внимание к этой стороне ландшафта тем более важно, что он последовательно оставляется в тени современных репрезентаций страны. Мы формулировали во введении тезис об очарованности агломерациями, свойственный для стратегии пространственного развития РФ 2019 года (в новой стратегии, провозглашенной в 2024 году, они были скрыты в числе «опорных населенных пунктов», но дело это меняет мало).

Ключевым аспектом этой очарованности является, пожалуй, аспект социальной «невидимости» (или, точнее, «искаженной видимости») сельских ландшафтов и сообществ, на который обращает внимание А. Форбург в работе о медленном насилии [Форбург 2020: 36–38]. В этой статье, как и в книгах Р. Никсона и Э. Повинелли [Nixon 2011; Povinelli 2011], к которым она восходит в смысле теории, обсуждаются искажения, возникающие в связи со специфическими моделями репрезентации ландшафтов и сообществ, «иррациональных» с точки зрения неолиберальной экономики. У нас нет социального рецепта (social recipe) о том, что с нею делать, и мы даже не знаем, куда девать глаза, столкнувшись с нею лицом к лицу, замечал один автор, говоря о бездомности [Stewart 2007: 60]. Должен ли я оплакивать это место, хотя никогда в нем не жил, писал другой [Armstrong 2020: 519], ощущая знакомую любому полевому исследователю симпатию к открывающемуся перед ним староосвоенному ландшафту. Невозможность сразу выдать «под ключ» новый, более адекватный социальной реальности и, может быть, более справедливый язык их описания, не означает, что попытки сделать это не должны предприниматься [Povinelli 2011: 191–192]. Этот текст посвящен именно такой попытке.

Кроме этических последствий такой постановки вопроса, у нее всегда бывают и вполне практические исследовательские последствия. Хотя «призрачность» как проекция длительной человеческой вовлеченности в ландшафт повсеместна [Edensor 2008], знание о заросших травой «призраках» конкретной сельской улицы способствует более глубокому пониманию всего местного контекста. Например, пышная растительность на местах исчезнувших зданий как таковая – тоже признак перемен, происходящих с деревенским ландшафтом. Наши информанты часто связывали ее с исчезновением из повседневности личного пастбищного скота, выпас которого задавал коллективные ритмы жизни и «автоматически» решал самую заметную проблему современного сельского благоустройства – не позволял улицам зарастать. Трава на улицах требует расходов на бензин, газонокосилку и ее оператора, приносит в быт прежде невиданных на собственном огороде клещей и обременяет каждого землепользователя (участок, заросший травой, – главный критерий неэффективного использования территории), вынужденного заниматься газонокошением несколько раз за лето. Отсутствие травы на улицах с точки зрения сельских администраторов – такой же признак благополучия села, как асфальт, уличное освещение и своевременная уборка снега. То, что раньше происходило как бы «естественно», теперь ложится на их плечи, им приходится «палкой или пряником» побуждать поселян к устранению травяного покрова.

Умение видеть «призраков» – один из неочевидных навыков, необходимых для исследователя культурного ландшафта. Сценарии мобильных интервью, отражающие реалии быта малых поселений, отдающих перспективное население крупным, как правило, повторяются – мы начинали наши путешествия с домов культуры не только в Ситниково и Лобановой, но и в крайне непохожих на них Лайтамаке, Асбесте и Двуреченске, посетили в качестве дестинаций множество градообразующих предприятий, школ и мемориалов, а в конце обычно возвращались на место отправления. Однако потребовалось некоторое время, чтобы осознать, насколько важна для этих маршрутов их невидимая сторона – слабо выраженные в материальности ландшафта, но живые в памяти наших информантов места, люди и строения.

Литература

Аверкиева 2021 – Аверкиева К. В. и др. Староосвоенные районы в пространстве России: история и современность / Сост. и науч. ред. Т. Г. Нефедова, ред. А. В. Старикова. М.: Т-во научных изданий КМК, 2021.

Баскин 2022 – Баскин Л. М., Покровский Н. Е., Николаева У. Г. Социология по земле пешком и с высоты полета квадрокоптера. Сельские дома и деревенская жизнь Ближнего Севера России (на примере Костромской области) // Крестьяноведение. 2022. Т. 7. № 4. С. 72–108.

Веселкова 2019 – Веселкова Н. В., Вандышев М. Н., Прямикова Е. В. Пешеходное интервью: структура и жанры // Мониторинг общественного мнения: Экономические и социальные перемены. 2019. № 4. С. 4–21. URL: https://doi.org/10.14515/monitoring.2019.4.01.

Виноградский и др. 2002 – Виноградский В., Ковалев Е., Шанин Т. Вопросник «Социально-пространственная картина села» // Рефлексивное крестьяноведение: Десятилетие исследований сельской России / Под ред. Т. Шанина, А. Никулина, В. Данилова. М.: МВШСЭН, РОССПЭН, 2002. С. 430–436.

Гирц 2017 – Гирц К. Глубокая игра: Заметки о петушиных боях у балийцев / Пер. Е. М. Лазарева. М.: Ad Marginem Press, 2017. 96 c.

Каганский 2020 – Каганский В. Л. Очерк феноменологии культурного ландшафта // Одушевленный ландшафт. Спб.: Алетейя, 2020. C. 26–51.

Корандей и др. 2021 – Корандей Ф. С., Абрамов И. В., Костомаров В. М., Черепанов М. С., Шелудков А. В. Провоцирующие ландшафты: исследования повседневных культурных ландшафтов периферии агломераций // Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2021. № 3 (54). С. 247–257.

Митин 2022 – Митин И. И. Место и безместье в ментальной картографии: На пути к гуманистическим ГИС? // Воображаемые картографии: Карта и географическое воображение в истории и культуре: Материалы междисциплинарной научной конференции (Москва, 8–9 декабря 2022 г.). М.: Ин-т всеобщей истории РАН, 2022 С. 107–113.

Нефедова 2021 – Нефедова Т. Г. Поляризация социально-экономического пространства и перспективы сельской местности в староосвоенных регионах Центра России // Крестьяноведение. Т. 6. № 1. С. 126–154.

Фадеева и др. 2021 – Фадеева О., Быстров Е., Збанацкий О., Шелудков А. Родные земли: очерки трансформации земельных отношений в России. М.: Фонд поддержки социальных исследований «Хамовники», Common Place, 2021.

Форбург 2020 – Форбруг А. Этнографии медленного насилия: исследование последствий разрушения сельской инфраструктуры // Крестьяноведение. 2020. Т. 5. № 1. С. 31–52.

Шелудков Старикова 2021 – Шелудков А., Старикова А. Между городом и деревней: как горожане меняют сельскую местность и как это увидеть из космоса. Лекция в библиотеке им. Ф. М. Достоевского. Москва, 01.12.2021. URL: https://www.youtube.com/watch?v=E3AquytkHEw.

Anderson 2004 – Anderson J. Talking whilst walking: A geographical archaeology of knowledge // Area. 2004. Vol. 36 (3). P. 254–261. URL: https://doi.org/10.1111/j.0004–0894.2004.00222.x.

Armstrong 2020 – Armstrong J. In the presence of absence: Meditations on the cultural significance of abandoned places // The Routledge Handbook of Place / Ed. by T. Edensor, A. Kalandides, U. Kothari. Abingdon, New York: Routledge, 2020. P. 518–527.

Cresswell 2019 – Cresswell T. Maxwell Street. Writing and thinking place. Chicago: University of Chicago Press, 2019.

DeSilvey 2012 – DeSilvey C. Copper Places: Affective Circuitries // Geography and Memory: Explorations in Identity, Place and Becoming / Ed. by O. Jones, J. Garde-Hansen. London: Palgrave Macmillan, 2012. P. 45–57.

Edensor 2008 – Edensor T. Mundane hauntings: commuting through the phantasmagoric working-class spaces of Manchester, England // Cultural Geographies. 2008. Vol. 15 (5). P. 313–333. URL: https://doi.org/10.1177/1474474008091330.

Evan Jones 2011 – Evans J., Jones P. The walking interview: Methodology, mobility and place // Applied Geography. 2011. Vol. 31. P. 849–858. URL: https://doi.org/10.1016/j.apgeog.2010.09.005.

Frers 2013 – Frers L. The matter of absence // Cultural Geographies. 2013. Vol. 20 (4). P. 431–445. URL: https://doi.org/10.1177/1474474013477775.

Geertz 1996 – Geertz C. Afterword // Senses of Place / Ed by. S. Feld & K. H. Basso. Santa Fe: School of American Research Press, 1996. P. 259–262.

Hill 2013 – Hill L. Archaeologies and geographies of the post-industrial past: landscape, memory and the spectral // Cultural Geographies. 2013. Vol. 20 (3). P. 379–396. URL: https://doi.org/10.1177/1474474013480121.

Holloway Kneale 2008 – Holloway J., Kneale J. Locating haunting: a ghost-hunter’s guide // Cultural Geographies. 2008. Vol. 15 (3). P. 297–312. URL: https://doi.org/10.1177/1474474008091329.

Ingold 2011 – Ingold T. Being Alive: Essays on Movement, Knowledge and Description. London, New York: Routledge, 2011.

Ingold 2000 – Ingold T. The Perception of the Environment: Essays on Livelihood, Dwelling and Skill. London: Routledge, 2000.

Ingold Vergunst 2006 – Ingold T., Vergunst J. L. Fieldwork on Foot: Perceiving, Routing, Socializing // Locating the Field: Space, Place and Context in Anthropology / Ed. by S. Coleman, P. Collins. Oxford, New York: Berg, 2006. P. 67–86.

Ingold Vergunst 2008 – Ingold T., Vergunst J. L. Introduction // Ways of walking: Ethnography and practice on foot / Ed. by T. Ingold, Vergunst J. L. London: Ashgate, 2008. P. 1–19.

Kusenbach 2003 – Kusenbach M. Street phenomenology: The go-along as ethnographic research tool // Ethnography. 2003. Vol. 4 (3). P. 455–485. URL: https://doi.org/10.1177/14661381034300.

Lorimer 2019 – Lorimer H. Dear departed: writing the lifeworlds of place // Transactions of the Institute of British Geographers. 2019. Vol. 44 (2). P. 331–345.

Macpherson 2006 – Macpherson Н. Walking methods in landscape research: moving bodies, spaces of disclosure and rapport, Landscape Research. 2006. Vol. 41 (4). P. 425–432. URL: https://doi.org/10.1080/01426397.2016.1156065.

McDonald 2005 – McDonald S. Studying actions in context: A qualitative shadowing method for organizational research // Qualitative Research. 2005. Vol. 5 (4). P. 455–473. URL: https://doi.org/10.1177/1468794105056923.

Nixon 2011 – Nixon R. Slow Violence and the Environmentalism of the Poor. Cambridge: Harvard University Press, 2011.

Povinelli 2011– Povinelli E. A. Economies of Abandonment: Social Belonging and Endurance in Late Liberalism, Durham: Duke University Press, 2011.

Relph 1976 – Relph E. Place and Placelessness. London: Pion Limited, 1976.

Stewart 2007 – Stewart K. Ordinary Affects. Durham and London: Duke University Press, 2007.

Tuan 1979 – Tuan Y.-F. Space and Place: Humanistic Perspective // Philosophy in Geography. Theory and Decision Library. Vol. 20 / Ed. by S. Gale, G. Olsson. Dordrecht: Springer, 1979. P. 387–427.

Upton 1997 – Upton D. Seen, Unseen, and Scene // Understanding Ordinary Landscapes / Ed. by P. Groth & T. W. Bress. New Haven, London: Yale University Press, 1997. P. 174–179.

Westphal 2007 – Westphal B. La Géocritique. Réel, fiction, espace. Paris: Minuit.

Wylie 2009 – Wylie J. Landscape, absence and the geographies of love // Transactions of the Institute of British Geographers. 2009. Vol. 34 (3). P. 275–289. URL: https://doi.org/10.1111/j.1475–5661.2009.00351.x.