Текст книги "(не) измена, (не) развод (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

А вот теперь просто так проконсультироваться уже не получится. Как с юристом. Только как с мужчиной, которого я попросила приехать, потому что мне страшно и сама не вывожу. И он приехал, прекрасно это понимая, хотя и не знал, в чем дело.

Вот сейчас я еще могла притормозить. Просто захлопнуть створку раковины, которую приоткрыла, позвав его. Да, будет глупо и неловко, но это можно пережить. Но хочу ли я тормозить?

И дело не в том, что он мне нравится. И не в проснувшемся от спячки либидо. Не только в этом. Напуганная зверюшка, сидящая во мне, почуяла того, за кого можно уцепиться, за кого спрятаться.

Надежность – то, чего не было в Егоре. То, чего женщина всегда хочет от мужчины, если, конечно, не ищет случайного перепиха на одну ночь.

– Может, сначала поужинаем? – предложила я, оттягивая начало.

Оттягивая тот шаг, после которого пути назад уже не будет.

– Нет, – Алексей сел на диванчик и повернулся ко мне. – Ужин не убежит.

– Сталкер, – сказала я. – Мой бывший. Парень, с которым встречалась до Егора. Столкнулась с ним вчера на улице. Случайно.

– И? – Алексей сдвинул брови.

– Звал куда-то поговорить. Я отказалась, зашла в магазин, он караулил у двери. Вызвала такси – поехал следом на машине. Хорошо, что таксист смог оторваться.

– Точно смог?

Я боялась, он скажет что-то вроде «да ничего страшного, не преувеличивай». Егор так и сказал бы. Что я все выдумываю. Или что сама виновата – нефиг было с таким мудилой встречаться. Но Алексей отнесся со всей серьезностью.

– Да. Я попросила, он на перекрестке его кинул, на светофоре. Ломанул на желтый. Попетлял потом, я смотрела – не было сзади. Прямо шпионский боевик, – я попыталась улыбнуться, но получилось бледно.

– Он не знает, где ты живешь?

– Нет. Мы пять лет не виделись. Я переехала, номер телефона поменяла.

– Все было так серьезно?

Я подошла к окну, остановилась, глядя во двор.

– Да. Он вообще был такой… жесткий. Заводился с пол-оборота. Потом ударил меня, я с ним порвала. Он долго еще кругами ходил. Сначала умолял простить. Стал угрожать. А потом… – я зажмурилась, прижалась лбом к холодному стеклу. – Потом подбросил под дверь квартиры кошку… с отрезанной головой. Ну то есть я не знала, конечно, точно, он или нет, но кто бы еще стал это делать? Особенно после угроз... всяких. Он меня во дворе караулил, у парадной. Я собралась и ночью через черный ход ушла. Сняла другую квартиру. Соседка моя потом полицию вызвала, когда он начал в дверь ломиться. После этого ничего о нем больше не слышала. Долго в себя приходила. А потом Егора встретила.

– Ничего удивительного, – после паузы сказал Алексей. – Такое здорово ломает.

Да, меня действительно тогда ломало. Но не только от страха. Ломало по-другому. Как наркомана без дозы. Я скучала по нему – но никому в этом не призналась бы. Даже себе не хотела признаваться. Пока ломка не сошла на нет сама собой, оставив после себя опустошенность и апатию.

– Это серьезно, Лера. Он может тебя как-то найти? Через друзей, родных, коллег?

– Он не знал, где я работаю. Только то, что гидом. Подруг знал двух. Милу, мою соседку по квартире, мы вместе снимали. Ту, которая полицию вызывала. И Риту. Столетову. Но я их предупредила. Позвонила вчера. Маму тоже.

– Мама его знала?

– Да, но так… мимоходом.

– Он не сможет ее найти?

– Нет, – я повернулась к нему, опираясь поясницей о подоконник. – Не думаю. Адреса не знает, не был там. Даже фамилии. У меня девичья папина – Казакова, а она Виртанен. Только имя-отчество, если помнит.

– Ну будем надеяться, что не найдет. Ни ее, ни тебя. Хотя человек не иголка. Если есть желание… Особенно если резьба съехала. А та кошка без головы жирно намекает на это.

– Спасибо, Леш, ты прямо утешил, – хныкнула я.

– А я и не собирался, – он покачал головой. – Утешать. Это серьезно все. Лучше не прятать башку в песок. По твоему рассказу я как минимум пару-тройку ходов вижу, которые сам сделал бы, если бы хотел кого-то найти.

– Заебись…

Алексей чуть дернул щекой. Наверно, не любил мата от женщин, но сейчас мне было не до впечатления, которое производила.

– Я больше всего за Марусю боюсь, – сказала, снова отвернувшись к окну, чтобы он не видел набежавших на глаза слез. – Что с ней будет, если со мной что-то случится.

– Понимаю.

Он встал, подошел и, стоя сзади, снова положил руки мне на плечи. Я повернулась резко и уткнулась носом ему куда-то между шеей и плечом, под воротник рубашки. Вдохнула терпкий запах мяты, лайма и немного пота, закрыла глаза. Его руки легко касались моей спины, губы – виска. Сердце отбивало зорю – барабанную дробь. Воздуха не хватало. Не выдержав, я чуть приподняла голову, подавшись вперед.

Его губы поймали мои, легко и осторожно, то сжимая, то отпуская и раздвигая их кончиком языка – так нежно, так сладко! Я с головой ушла в эти ощущения, как в теплую озерную воду на закате.

В этом поцелуе было даже не столько желание, сколько… другое желание: защити меня, спрячь, помоги. И оказалось вдруг, что оно может быть не менее чувственным.

Руки спустились со спины ниже, плотнее и тяжелее, но в это движение вклинился стерео-вопль: из радионяни, лежащей на подоконнике, и из детской.

– Ну кто бы сомневался, – рассмеялся Алексей не без досады и подтолкнул меня к двери. – Они это любят. Как будто чувствуют. Иди.

Я сменила Марусе подгузник, походила с ней по комнате, фальшиво мурлыча под нос. Сердце все еще не желало успокаиваться, рассыпало дробь по всему телу. Губы горели, и я то и дело облизывала их, словно продолжала смаковать вкус поцелуя.

Когда я вернулась на кухню, Алексей сидел за столом и читал что-то в телефон.

– Ну и как там насчет ужина? – спросил так, словно и не он целовал меня десять минут назад.

Глава 18

И что это было, собственно?

Да больше, собственно, и ничего. Я снова разогрела рагу, раскидала по тарелкам, и мы его съели, разговаривая о чем-то совершенно нейтральном.

Это явного ничего не было – чисто событийного. Но вот висело над нами зыбкое марево. Как подходишь к электрической подстанции, и тоже ничего. Но чувствуешь. Что? Да черт его знает. Что-то.

Напряжение. Электричество.

Если вспомнить, то это электричество между нами возникло сразу. Просто не до него было. Ну мне, во всяком случае, точно.

С Максом тоже так искрило. С Егором – нет. Он буквально влюбил меня в себя – медленно и тягуче. Как не заметила я его толком при первой встрече, так и при второй прошла бы мимо, если бы не нарисовался сам. Я тогда была как человек после тяжелой болезни, с полностью убитым иммунитетом. Прямо Буратино такой: ему с три короба наврешь – и делай с ним… что хошь. А крахмалить уши – это Егор умел мастерски.

Наверно, показательно, когда с первой секунды знаешь, легла бы с этим мужчиной в постель или нет. Даже если этого никогда не произойдет в реальности.

Но истерику мою подступающую Алексей замечательно снял поцелуем. Может, для того и поцеловал, больше ничего не имея в виду? Может, мне только показалось, что Марусины вопли вызвали у него досаду?

А может, остыл, пока я с ней возилась, и подумал: да ехало оно мне болело. Сама Лера ничего так, но с прицепом. Слишком много сложностей. Кому вообще нужны чужие дети? Белову вон и свой-то ребенок не нужен.

Короче, мы мирно общались за ужином и за кофе, а в голове у меня был такой раздрай, что Страшила со своими булавками-иголками, лезущими из соломы, обзавидовался бы.

На ход коня Алексей записал все данные Макса, которые я могла вспомнить. Сказал, что попробует пробить по своим каналам, чем чел дышит. И надавал инструкций, в общем-то, банальных: гулять с Марусей только в людных местах, оглядываться по сторонам на входе в парадную, никому незнакомому двери не открывать.

Да-да, послушно кивала я, думая при этом: что, и все? Это все, что ты мне можешь сказать?!

Напросилась, дурища!

Уже на пороге он легко провел пальцами по моей щеке, так же легко коснулся губами моих губ и пошел к лифту. А лифт на этот раз стоял на этаже и тут же открыл двери. И достался мне напоследок быстрый и острый взгляд – как удар ножом в печень.

Вот спасибо, Леша. Теперь мне точно понадобится сеанс автосекса с твоим виртуальным участием. Иначе фиг заснешь.

На следующий день Маруся совсем пришла в норму, и я выбралась с ней на улицу. Наматывала круги по двору и без конца оглядывалась. А у парадной подождала соседей с третьего этажа и вошла вместе с ними. Но при этом градус паники немного снизился. Человек не может долго жить в сильном напряжении: либо сдвинется, либо адаптируется.

После обеда позвонил Алексей. Я ждала звонка или сообщения, но не так чтобы гипнотизировать телефон. Сказала себе: пусть все будет… как будет. Если ничего не будет – ну и ладно.

– Как ты, Лера? – начало было стандартное.

– Жива пока.

– Лонг лив! Живи вечно. Пробил я твоего маньяка. Ну чего? Добропорядочный гражданин, ни в чем не замечен, ни за что не привлекался. Штрафы за парковку и превышение скорости платит исправно, налоги тоже. Не женат, детей нет. Бизнес на нем подвязан, маленькая компания, сдает в аренду мелкую технику вроде бобкатов.

– Вроде чего? – не поняла я.

– Мини-погрузчики, мини-тракторы и прочая мини-сволочь. Дорожно-строительная. Не суть. Засада в том, Лера, что здесь – это вам не там. Во всяких гнилых буржуиниях есть запрет на приближение. И можно сесть за его нарушение. А у нас подобное только рассматривается, и гарантирую, что работать не будет, даже если примут. Вот если он с тобой что-то плохое сотворит, тогда уже выйдет административка или уголовка, по тяжести содеянного. Короче, когда вас убьют, тогда и приходите.

– Оптимистичненько, – хмыкнула я.

– Да уж что есть. В общем, будь осторожен…

– Следи за собой.

Это было похоже на обмен паролями. Как будто мы и правда… банда.

Я невольно улыбнулась.

– Как Маруся? – спросил Алексей после паузы.

– Почти нормально. Сегодня уже гуляли. Да, смотрела по сторонам.

– А не хочешь няньку пригласить и сходить куда-нибудь вечером?

Ого… Я аж зажмурилась, до писка в ушах.

Ну чего, логично. Дома каждую секунду можно ждать ора, сбивающего с курса.

– Ну если мама согласится посидеть. Только если недолго. Я же кормлю.

– Лер, расслабься, – он рассмеялся. – Я в курсе. Тебе не повредит вспомнить, что мир шире детской. И отвлечься от проблем. В общем, позвони или напиши, как будешь знать.

– Хорошо.

Я тут же перезвонила маме.

– Ты серьезно? – удивилась она, когда я сказала, что меня пригласили в ресторан.

На самом деле я не знала куда, но надо же было что-то сказать.

– Вполне.

– Ну… хорошо. Подъеду часам к семи – нормально? Молока надои побольше.

– Спасибо!

Я тут же написала Алексею, что мама согласилась.

«Я тоже к семи подъеду», – ответил он.

«Хочешь с ней познакомиться?»

«В машине буду ждать».

Блин, ну что я за дура такая, а? Ладно, продолжим списывать все на пролактин.

Оставшееся до вечера время я металась по квартире, как бешеная белка. Приводила себя в порядок, страдала перед шкафом, потом сцеживала молоко.

Скрежет ключа в замке раздался одновременно с писком телефона.

«Жду внизу».

– Чтобы до полуночи была дома, Золушка, – мама критически осмотрела меня с ног до головы и показала большой палец. – Это кто тебя ангажировал, если не секрет?

– Юрист, – созналась я.

– Юрист – дело хорошее, – одобрила она. – Юрист в хозяйстве пригодится. Только поаккуратнее.

Я оделась, чмокнула ее и Марусю, вызвала лифт.

Да, кажется, мир действительно шире детской. А я об этом уже успела забыть.

Глава 19

– Наверно, надо было спросить, куда ты хочешь, – сказал Алексей, выруливая со двора.

– Леш, я одичала так, что мне и чебуречная сойдет за светскую жизнь, – хмыкнула я.

– Я так и подумал, – серьезно кивнул он. – Туда и поедем.

– В чебуречную? – испугалась я.

– В светскую жизнь. У одного моего старого знакомого вернисаж с фуршетом. Покрутимся полчасика, съедим по бутеру с минералкой и свалим куда-нибудь. Поесть. Хоть бы и в чебуречную. Как скажешь.

– Ну ладно, – я пожала плечами. – А что за старый знакомый?

– Во всех смыслах старый. Ему восемьдесят. Еще дед мой с ним дружил. Потрясный мужик. Дипломат. Лекции читает в академии госслужбы, книги пишет по дипломатическому этикету. Лет двадцать назад начал картины писать, самоучкой. Пейзажи. Продирают до мурашек, увидишь.

У него была интересная манера говорить – короткими предложениями, с четкими точками в конце и небольшими паузами между ними. У Егора фразы, наоборот, были длинными, извилистыми, перетекающими одна в другую так, что не поймешь, где начало, а где конец. Когда он говорил долго, я теряла нить и переставала понимать, о чем вообще речь. И тогда жалела его студентов.

Я поймала себя на том, что постоянно сравниваю Алексея с Егором. Как раньше сравнивала Егора с Максом. Невольно – само сравнивалось. Может, это и было нормально, но мне не нравилось. Не результаты сравнений, а сам процесс.

– Мама-фея сказала, что до полуночи Золушка должна быть дома.

– Значит, будет. Золушка. Лера, – он посмотрел на меня искоса и рассмеялся, – расслабься. Ты как будто арматуры наелась. Чего ты боишься?

И правда, чего я боюсь?

Макса? Да, но не сейчас. Что Егор вернется? Ну так и хорошо, смогу с ним развестись. Что не вернется? Хуже, но не критично. Что не удастся вытрясти из него денег? Я уже махнула на это рукой. Новых отношений? Или того, что их не будет?

– Да, собственно, ничего не боюсь.

– Тогда что тебя беспокоит?

– Леш, ты как психотерапевт.

– Каждый сам себе…

– Злобный буратино?

– Злобный психотерапевт.

И тут словно какая-то струна натянутая лопнула. Я расхохоталась, и стало на удивление легко. Так, как не было уже очень-очень давно. С домаксовой эры.

– Честно? – спросила я, отсмеявшись. – Беспокоит, как все сложится между нами.

Это и правда было честно. Предельно. Нет, запредельно честно.

– Честно за честно, – он посмотрел на меня и тут же снова перевел взгляд на дорогу, где прямо перед нами висел Лексус с бабой за рулем. Это действительно требовало пристального внимания. – Я тоже понятия не имею, как все сложится между нами. Поэтому не парься. Если из простой вещи делать проблему, она действительно станет проблемой.

– Зачем делать сложным то, что проще простого? – пропела я, жутко фальшиво.

– Казанова, Казанова, зови меня так*, – серьезно согласился Алексей и выругался, затормозив в десятке сантиметров от бампера Лексуса. – Коза сраная! Да не ты, Лера. Вон та.

– Я поняла, – снова начало распирать от смеха. – Черт, эта песня старше меня.

– И меня тоже. «Нау» – это классика. Несмотря ни на что. А если серьезно… Тебя ведь беспокоит, как быстро я потащу тебя в постель. Скажешь, нет?

– Ну… – хорошо, что в сумраке не было видно, как я покраснела. – У меня на лбу написано?

– Заглавными буквами. Можем поехать ко мне хоть сейчас. Думаю, ты не будешь возражать. Но надо ли?

Такая прямолинейность для меня тоже была в новинку и в диковинку. И я даже не знала, нравится мне это или нет.

– Судя по тому, что мы едем на какую-то выставку, ты думаешь, что нет, – осторожно ответила я.

– Потому что ты пока не знаешь, надо или нет. Другое дело если бы сидела и ерзала: блин, какой классный парень Леха, скорей бы он меня трахнул.

– Слушай, а ты всегда с женщинами… так? – это было смешно, но все-таки немного покоробило.

– Я тебя шокирую? – он положил руку мне на колено, но тут же убрал.

– Нет, но…

– Не всегда. И не со всеми. Опционально. Лер, бывает, вспыхивает сразу, да так, что уже через час может быть все. Я не о себе сейчас. Вообще. А бывает, что должно дозреть. Мне нужно, чтобы было обоюдно, а не просто в кого-то. Вот когда у тебя не будет сомнений, тогда поедем ко мне. Идет?

– Идет, – согласилась я. – Хотя меня беспокоит еще одна вещь.

– Ребенок?

– Твоя проницательность начинает пугать. Да, ребенок.

На этот раз он ответил не сразу. Баба на Лексусе свернула, теперь перед нами было достаточно свободного пространства, но Алексей пристально смотрел на дорогу.

– Знаешь, Лера, – сказал он наконец, – меня жизнь очень жестко отучила строить планы и делать прогнозы. Если, конечно, это не касается работы. Я не знаю, что будем между нами. Может, вообще ничего. А может, мы поженимся, доживем до ста лет и умрем в один день. В окружении детей, внуков и правнуков. Меньше всего я сейчас хочу об этом думать. И ребенок в этой парадигме не играет абсолютно никакой роли. Он просто есть. Так же как и мой. И мои, кстати, алименты. Мы продолжим это обсуждать?

– Нет, – я протянула руку и переключила канал радио.

«Ничего мне больше не нужно, ты меня кусай, обнимай, раздевай и лови мой вайб»**, – запел гнусавый голос.

– Ну вот, – усмехнулся Алексей, – этот вайб мне нравится больше.

Выставка в «Доме Союза художников» проходила в маленьком зале. Десятка полтора пейзажей на стенах – они производили странное впечатление. Немудреные, но Алексей был прав: до мурашек. Люди ходили, смотрели, пили шампанское, ели крохотные, с ноготок, канапе. Подходили к художнику – пожилому, но очень импозантному армянину. Алексей подвел меня к нему.

– Олег Саркисович, – назвался тот, избавив от заминки, кого кому представлять. Хоть я и женщина, но он намного старше и хозяин.

– Валерия.

– Очень приятно, – он поцеловал мне руку.

У них завязался какой-то свой разговор, я отошла. Взяла с подноса бокал сока, бутербродик с икрой. Остановилась у одной из картин – красно-зеленой, остро тревожной. Словно обо мне.

«Осень в Шуваловском парке»…

Бывает, что должно дозреть, сказал Алексей.

Ну что ж… пусть дозреет.

–

*И. Кормильцев. «Казанова». Музыка В. Бутусова и А. Могилевского

** JONY. «Воздушный сарафан»

Глава 20

– Ну что, в чебуречную? – спросил Алексей, когда мы вышли.

Наверно, вид у меня был очень красноречивый, потому что он рассмеялся и обнял за талию.

– Да ладно, шучу. Прости, Лер, но тебя подкалывать – отдельное удовольствие. Ты так очумело хлопаешь глазами. Как сова, которую разбудили днем… чтобы натянуть… на глобус. Я сволочь, да?

– М-м-м… как тебе сказать? Наверно, к этому надо привыкнуть.

– К сволочи?

– К подколам твоим. Пока я немного подвисаю. Но желания отоварить по башке не возникает.

– Уже неплохо. Значит, привыкнешь. Ладно, ближе к телу. К желудку то есть. Куда ты хочешь?

– Понятия не имею, – я пожала плечами и добавила, забираясь в машину: – Не смотри на меня так, я не выпендриваюсь. Реально не знаю. Мне сейчас так много всего нельзя, что даже предположений нет. Типа, товарищ, нет ли у вас чего-нибудь вегетарианского?* Хотя вегетарианское мне тоже далеко не все можно.

– Лера, я все это проходил. И даже не так уж давно. Не сам, конечно, за компанию. В принципе, везде можно найти что-то для кормящей мамки. Хотя не факт, что это будет вкусно.

– Когда-нибудь я закончу кормить, – сказала я мечтательно, потому что это время представлялось таким же далеким и нереальным, как коммунизм на всей планете. – И нажрусь всего запрещенного. Нет, я целыми днями буду есть только то, что сейчас нельзя.

– Если на тот момент мы друг друга не закинем во все черные списки, обязательно отметим. Самой мерзкой и вредной едой. И бухлом, разумеется. Очень хочется посмотреть на тебя пьяную.

– Лешка, тебе не понравится, – я зашипела, потому что снова запуталась в ремне безопасности.

– Ты блюешь? – деловито уточнил он. – Ругаешься матом? Танцуешь стриптиз на столе?

– Я слишком много говорю. Того, о чем потом жалею.

– Хм… – Алексей завел двигатель и по сантиметру выбрался с плотно заставленной парковки. – Тогда тем более стоит тебя напоить. И послушать. Много интересного можно будет узнать. Ладно, едем в грузинский ресторан. Думаю, хинкали с сулугуни тебе пойдет. И хачапури.

– Ок, – коротко ответила я. Имея в виду хачапури, конечно.

Он действительно то и дело ставил меня в тупик. Тем, что очень сильно отличался от мужчин, с которыми я до сих пор общалась. Это немного пугало, но при этом было жгуче интересно. И сам он был интересен. Его хотелось узнавать. Это тоже стало для меня чем-то новым.

С Максом все было и так ясно. Точнее, я думала, что все ясно, пока он не выставил себя с неожиданной стороны. Егор… тут получилось сложнее. Когда мы только начали встречаться, сам по себе он мне интересен не был, зато нравилось его слушать. Он умел рассказывать затягивающее. Как книги бывают – вроде, даже скучновато, но что-то не дает закрыть, пока не дочитаешь. А вот как человек… в нем не было ничего интригующего, побуждающего задавать вопросы, делать какие-то выводы. Я просто брала ту информацию, которую он подносил на тарелочке.

Наверно, в этом и была моя главная ошибка, в результате чего я оказалась замужем за человеком, которого толком и не знала. И винить в этом было некого, кроме себя. А себя не хотелось.

Мы приехали в маленький ресторанчик на Петроградке, притаившийся в паутине улочек рядом с Большим проспектом. Я всегда любила этот район, но даже не подозревала, что тут есть такие закоулки. Из шести столиков в уютном полуподвальчике было занято все два. Я любила места, куда ходят в основном свои. К сожалению, они редко выживают дольше нескольких лет.

– А вилки? – спросила я, когда официант принес нам здоровенные хинкали, по три штуки на порцию.

Тот посмотрел на меня так, словно я сказала что-то жутко неприличное. Алексей, в свою очередь, бросил на него такой взгляд, что тот мгновенно испарился.

– А что это была за пантомима? – спросила я, понимая, что только что жестоко опозорилась.

– Хинкали едят руками, – мягко пояснил он, хотя это как раз был повод цапнуть меня за задницу. – Иначе вытечет бульон. С сыром, конечно, не такие сочные, как с мясом, но неважно. Берешь за хвостик, – он взял с тарелки хинкалину, – прокусываешь в любом месте и высасываешь сок. А потом уже ешь. Хвостики оставляешь на тарелке. Они толстые и сырые, их не едят. Теперь ты это знаешь и при случае можешь важно просветить другого неофита.

– Леш, как у тебя это получается? – я надкусила тесто и вытянула бульон.

– Что именно? – не понял он. – Есть хинкали?

– Превращать проблему в ерунду. Вот мне сейчас было жутко стыдно, что облажалась, а ты объяснил, и…

– Лера, это моя профессия – превращать проблемы в ерунду. Хотя не всегда получается, конечно. А ты слишком много паришься из-за ерунды. Это не хорошо и не плохо. Это просто факт. Take it easy. Не бери в голову.

– Да мне хотелось бы жить легко, – вздохнула я. – Но что-то не получается.

– Ни у кого не получается жить легко, – Алексей положил на тарелку хвостик. – Разве что недолго. Но можно легче к этому относиться.

– Легко сказать!

– Нет, – его глаза вдруг резко потемнели, в уголках проступили морщины. – Не легко. У меня в жизни хватало… всякого. Кто-то от меньшего спивается или выходит в окно. Можно было сидеть и жалеть себя. Либо перешагнуть и жить дальше. Было трудно. Но я смог. И ты сможешь. Просто поверь, ладно?

Он накрыл ладонью мою руку и улыбнулся – и сразу из глаз плеснуло тем теплом, которое коснулось меня еще в нашу первую встречу.

– Постараюсь, – пообещала я, вполне искренне.

– Ну и умничка, – разломив остаток хачапури, Алексей протянул мне половину. – Давай, Золушка, доедай и поедем, пока не превратилась в тыкву. Сорок минут до полуночи.

–

*И. Ильф, Е. Петров. «Двенадцать стульев»