Текст книги "(не) измена, (не) развод (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 41

«Лера, позвони, это Аня. Договорись, когда ей подъехать. Она в курсе».

К Лешкиному сообщению прилагался номер телефона. Спросонья я не сразу поняла, что за Аня такая и почему я должна ей позвонить.

Ах, да, Аня*. Дизайнер в шубе. По проекту спальни, то есть гостиной.

Блин, а может, не надо? Я не любила, когда в дом приходили посторонние люди, а с ней мы буквально парой слов перекинулись. Даже не познакомились. Это Лешка сказал, что она Аня.

Но, положа руку на сердце, сама я сделаю… ничего хорошего не сделаю. Выкину кровать и поставлю диван. Все. А мне хотелось, чтобы комната полностью преобразилась. Чтобы ничего в ней не осталось от старого. Как в детской.

Сделав все утренние дела и оставив Маруську точить очередной пробивающийся зуб силиконовым кольцом с пупырками, я позвонила для начала не Ане, а папе.

– Па, – с ходу взяла быка за рога, – тот же вопрос. Сколько ожидать дивидендов? Это не любопытство. Если заказывать проект гостиной, нужно знать, какую сумму смогу заплатить.

– А ты хочешь заказать проект? – папа нисколько не удивился. – Правильно. Если делать, так уж делать нормально. Только дизайнера найди хорошего, а не как в телевизоре, где из приличной квартиры делают кошмар, а хозяева плачут, но притворяются, что от радости.

– Да нет, вроде, нормальный.

– Лер, честно, точно не могу сказать. Но если примерно ориентироваться на рынок, то где-то порядка ляма. Плюс-минус чуть-чуть.

– Ого! – присвистнула я.

– По-твоему, это много? – скептически поинтересовался отец. – Не ежемесячно же, раз в год. Уж чем богаты. Конечно, если их продать, выйдет неплохо, но я бы не советовал. Если не умеешь, лучше туда не соваться. У меня есть человечек, он умеет. Когда надо, продаст или прикупит. А сам бы я тоже не стал.

Ну ясное дело, все относительно. Получить на руки миллион – вроде ничего так. А если поделить на год, то даже сотки в месяц не выйдет. А если отдать половину за ремонт…

Ладно, как-нибудь проживем. Не дадут помереть. Удивительно, насколько меняется взгляд на вещи, когда появляется ребенок. Во времена бурной молодости я раздавала флаеры на улице, лишь бы не брать денег у родителей. А теперь… бьют – беги, дают – бери. Главное чтобы не наоборот. И не забудь поблагодарить.

Аня сказала, что будет в разъездах после обеда и сможет сделать крюк в мой район, но точно неизвестно когда. Погода словно ждала нашего возвращения в город, испортилась четко на следующий день. С утро снег смыло мерзким дождем с ветром, поэтому с чистой совестью можно было отправить Марусю гулять в коляске на лоджии.

– Хорошо, – сказала я, – в любое время, я дома.

Она приехала ближе к вечеру. Почему-то в моем представлении Аня просто срослась с короткой белой шубкой, но на этот раз была в самой обычной темно-синей куртке и в шапке-бини. В клубе показалась моей ровесницей, а сейчас выглядела лет на двадцать пять от силы. Маленькая, худенькая, как подросток, с длинными светлыми волосами и голубыми глазами.

– Кофе? – предложила я.

– Спасибо, с удовольствием, но сначала фронт работ, – ответила она, внимательно оглядываясь по сторонам.

По ее лицу трудно было что-то понять, но почему-то я почти не сомневалась, что наш самопальный «евроремонт» ей не слишком нравится.

– Так, ну ясно, – сказала Аня, осмотрев спальню. – Тут как в анекдоте: ужас, но не ужас-ужас. Теперь можно кофе и обсудить.

Не успела я дойти до кофемашины, как Маруська, возмущенная невниманием, обозначила это громким воплем.

– У вас малыш? – спросила Аня, и что-то такое промелькнуло на ее лице, когда она заглянула в детскую. Нечитаемое.

– Полгода будет. Вы извините, у нас тут, кажется, авария.

Она кивнула и ушла обратно на кухню. Когда я поменяла подгузник и вернулась туда, застала ее стоящей у окна.

– Девочка? – спросила Аня, повернувшись ко мне.

– Да, Маруся.

– Машенька. Я бы тоже хотела девочку... Ладно, давайте к делу.

Сев за стол, она обхватила кружку ладонями, словно хотела их согреть. Потом выбрала конфету из коробки, развернула.

– Лера, тут такое дело, у меня сейчас большой заказ для очень сурьезных господ, поэтому срочно я могу вам сделать только на минималках. Чисто проект, причем не особо детальный. Эскизы, чертежи и описание.

– А что, можно что-то еще? – удивилась я. – Извините, я просто никогда с этим не сталкивалась.

– Полное ведение – это если я проектирую все, до последнего винтика. Потом заказываю и выкупаю материалы, привожу бригаду, стою у них над душой, слежу, как делают мебель и все прочее, и отдаю вам все под ключ. Но это совсем другие расценки. В частном доме дешевле, в квартире от двадцатки за квадрат сам проект, плюс авторская мебель, плюс материалы, плюс работа бригады. К тому же я не делаю скидок по знакомству.

– Да я и не рассчитывала, – пробормотала растерянно, чувствуя себя так, словно заглянула в магазин премиум-класса с сотней рублей в кармане.

– Это на всякий случай, многие как раз рассчитывают. Но я такая зараза, что в работе у меня друзей нет.

– Ну это правильно, – я машинально потянула руку за конфетой, но в последний момент отдернула. – А если по минимуму, сколько будет стоить?

– Сколько там, метров двадцать?

– Да.

– Ну тогда где-то около сотни. Чем меньше площадь, тем выше стоимость квадрата. Если устраивает, давайте работать.

Сходив в прихожую за сумкой, Аня достала планшет.

– Есть конкретные пожелания?

Из конкретных пожеланий у меня был только диван. И телевизор.

– Ясно, – кивнула она. – Стандартный вариант. Хочу того, не знаю чего.

Видимо, стандарт у нее был отработан четко. Вопросы шли один за другим: по стилю, цветам, отделке, мебели, аксессуарам. Через полчаса начал вырисовываться некий образ.

– Ну вот, – Аня сохранила файл и выключила планшет. – Отправные точки есть. До конца недели сделаю несколько черновых эскизов и скину вам. Если что-то понравится, тогда подпишем договор.

Проводив ее, я очумело помотала головой.

Как будто всю жизнь носила шмотки из какого-нибудь «Фикс-прайса» и вдруг решилась купить дизайнерскую вещь. Ощущение было странным – но приятным.

–

*Анна – героиня книги «Развод? Прекрасно, дорогой»

Глава 42

– Ты хоть кейсы-то посмотрела?

– Кейсы? – я тупо заморгала, чувствуя себя непроходимой идиоткой.

– Ну портфолио, – терпеливо пояснил Лешка, даже не закатив глаза под облака. – В каком стиле она работает. Может, тебе и не зайдет, а ты уже согласилась.

– Да я еще ни на что не согласилась. Она сделает черновые эскизы, если что-то понравится, тогда подпишем договор.

– Так, может, ей и эскизы делать не надо, – он взял ложку и ловко намотал с ее помощью спагетти на вилку. У меня никогда так не получалось. – Может, там такой кошмар, что нафиг-нафиг.

– А я думала, ты ее знаешь. Раз дал телефон.

– Да откуда я ее знаю? Тогда в клубе на Новый год первый раз увидел. Они недавно вместе. Только и знаю, что Аня и что дизайнер интерьеров. Темка дал телефон и сказал, что она невъебенно крута. Но не факт, что это правда.

Словно в ответ на это пискнул телефон.

«Лера, извините, я такая замотанная была, что даже не дала портфолио посмотреть. Может, вам и не понравится, как я работаю».

К сообщению был прикручен довольно объемный файл под названием «гостиные». Я открыла его, и мы голова к голове начали просматривать фотографии.

– Слушай, а правда круто, – удивленно сказал Лешка, – я даже не ожидал.

Гостиные действительно были фантастические. Все разные, в разных стилях и тонах, но в каждую хотелось зайти, посидеть в кресле, полежать на диване.

«Мне очень нравится, – написала я Ане. – Очень красиво».

«Ок, тогда работаем», – прилетело тут же.

– Вопрос снят, – Лешка собрал тарелки и поставил в посудомойку.

Я видела, что он в напряжении. Даже, скорее, не видела, а чувствовала. Может, работа, может, из-за вчерашнего звонка матери. Не хотелось добавлять еще и своих проблем, но… это было бы непродуктивно. Если мы вместе, то и проблемы у нас общие. Ну да, пока еще неясно, вместе или нет, и все же курс взят в том направлении.

– Леш, все в порядке?

– Мутно, – поморщился он. – Надзор Димке установили. На три года. У него особо тяжкое, плюс неоднократные нарушения режима в колонии. Темыч по своим каналам пробил особые отметки. Например, человек не может по своему паспорту купить билет на поезд и самолет, сразу сигнал уйдет куда надо. Работодатель обязан сообщать, если человек не вышел на работу, а живущий вместе – если не пришел домой ночевать. Но ты же понимаешь, это все не панацея. Пока он жив, всегда будет вероятность, что захочет отомстить. И я боюсь даже не столько за себя, сколько за тех, кто рядом со мной.

– Понимаю, – я обняла его. – И… это… Макс звонил моей подруге. Не Ритке, а той, с которой я раньше квартиру снимала. Как-то узнал ее телефон, спрашивал обо мне. Она ничего не сказала.

– Точнее, сказала, что ничего не сказала, – поправил Лешка, сдвинув брови. – Послушай, Лер. Только не вопи сразу, ладно? Может, тебе на время переехать? Даже если и правда ничего не сказала, все равно тут будет ремонт, это не на один день. Грохот, пыль, грязь, посторонние люди.

– И куда переехать? К тебе?

– Ко мне ты с Марусей вряд ли поедешь, да и на данный момент это не слишком разумно. Снять что-то – я бы тебе подкинул денег, но ты ведь упираться будешь. А к родителям? Ты говорила, они где-то недалеко? Не приютят тебя на месячишко?

– Родители-то недалеко, – задумалась я. – И приютят, не вопрос. А ты что, к ним будешь приезжать? Или в машине будем тискаться?

– Нет, ты ко мне будешь приезжать, – спокойно ответил он. – И не надо будет маму гонять туда-сюда.

– Ну… в принципе… – задумалась я. – Можно было бы. Мне завтра утром на экскурсию уже. Она приедет, как раз и поговорю.

– Хорошо. Я завтра свободен весь день. Мог бы сразу вас и перевезти.

– Мама на машине, если что, сами все перевезем.

До ремонта, конечно, было как до Пекина пешком, но Лешкины слова о том, что Милка могла мне и соврать, заставили задуматься. Она знала мой адрес. А еще заставили вспомнить другие его слова. О том, что он сам нашел бы меня на раз-два. Просто пока все было тихо, но звонок Милке означал, что Макс не успокоился и от своего намерения не отступился. Маме я, разумеется, об этом говорить не собиралась, а вот ремонт вполне тянул на мотивацию переезда к ним.

Пока я купала Марусю и укладывала, Лешка сидел на кухне и занимался своими судебными делами.

– Спит? – спросил, когда я вернулась к нему.

– Да. Подожди, я переоденусь, мокрая вся.

– Не надо. Пойдем.

Отложив свои бумаги, он встал и за руку повел меня в ванную.

– Помнишь, как я тебе звонил первого и ты чуть не захлебнулась?

– Ну? – живот мгновенно заполыхал.

– Ты сказала, что в эти игры надо играть вдвоем. Со мной не утонешь.

– Подожди, – я закусила губу, пряча улыбку. – Няньку возьму.

Маруся спала, как сурок. Она практически никогда не просыпалась до ночного кормления. Значит, у нас было часа два. В ванну уже бежала вода. Я положила радионяню на стиралку, и Лешка снял с меня сначала мокрую футболку, потом все остальное. Быстро разделся сам, забрался в ванну, а я следом за ним.

– Как тогда? – спросил он.

– Да, – я села между его разведенными ногами и запрокинула голову на грудь. – Про божью коровку – это было очень… эро.

– Сознаюсь, это плагиат. Из китайских эротических новелл. Древних. Там еще много всего интересного было. Например, про лепестки розы, – его пальцы легко проскользнули между… лепестками, и я тихо заскулила, зажмурившись.

Когда со мной был только его голос и мои собственные руки – это было остро. Но вот так, вдвоем – не сравнить. Его шепот на ухо, прикосновения, запах… Сначала я пыталась притормозить себя, чтобы растянуть удовольствие, но поняла, что не смогу, и окунулась с головой – на этот раз именно в наслаждение, а не в воду. Хотя оргазм точно так же захлестнул с головой.

Отдышавшись, я подцепила пальцем ноги пробку, дождалась, когда вода уйдет, и повернулась к Лешке лицом.

– Не знаю, что там у китайцев насчет минета, но боюсь, комментировать не смогу.

– Угу, иногда лучше жевать, чем говорить, – на самых серьезных щах согласился он. – Главное – совсем не откуси, пожалуйста.

Глава 43

– И что, ты выгонишь на мороз человека прямо из ванны?

– Да ты, вроде, высох давно. И даже фен нашел.

Я кормила сонную Марусю, а Лешка стоял на пороге детской и смотрел на нас. Приподняв брови. Мол, какую еще глупость скажешь?

– Ты правда хочешь здесь остаться?

– Лера, я не боюсь призраков. И если дашь белье постельное, даже сам могу застелить. Я умею.

– Ну… как хочешь.

Я немного злилась. Совсем капельку. Потому что он поставил меня в дурацкое положение. Мне и правда не хотелось его выгонять. И точно так же не хотелось, чтобы он остался. То есть хотелось, но…

– В комоде белье.

– Окей.

Лешка повернулся и вышел. Я слышала, как он включил свет в спальне, выдвинул ящик комода.

Прекрасно! Я буду спать здесь, а он там. А ведь могли бы вместе, если бы мне удалось прогнать своих тараканов. Но они упорные, сволочи. Упоротые. Не прогоняются.

Наконец Маруся засопела и уснула с соском во рту. Отцепив осторожно, я уложила ее в кроватку. Постояла немного, любуясь, запахнула халат и пошла в спальню. Лешка уже застелил кровать бельем и сидел на ней, уткнувшись в телефон.

– Только учти, – сказала я, остановившись на пороге. – Мне надо уходить в полдевятого. Мама как раз к этому времени подъедет. Или даже раньше.

– Не волнуйся, я уйду в восемь, – пробормотал он, не отрывая взгляда от экрана. – Извини, это по делу, важное.

– Ладно, спокойной ночи.

Я подошла, чмокнула его в макушку и вернулась в детскую. Выключила свет, легла.

Да, конечно, уснешь тут!

Вертелась с боку на бок, переворачивала подушку холодной стороной вверх, прислушивалась. Если Лешка спал на спине, то храпел. Не как бульдозер, но похрапывал. Приходилось перекатывать на бок, если не успевала заснуть раньше. Сейчас было тихо.

Не спит?

Черт, ну что же это такое, а?

Лера, у тебя зуд в одном месте? Получила же достаточно.

Значит, не достаточно. Не по полной программе. Маловато будет!

Да в конце концов!

Села, посидела, глядя под ноги. Встала.

– Ну чего крадешься-то? – проворчал Лешка, когда я приоткрыла дверь. – Думал уже, что не дождусь.

– Ты знал? – Я юркнула под одеяло и прижалась к нему.

– Что придешь? – хмыкнул он, стаскивая с меня рубашку. – Ясень пень. Будем разговоры разговаривать? Или трахаться самым бесстыжим образом?

Я прямо услышала конец этой фразы: чтобы все призраки сдохли от злости и от зависти. Даже не надо было говорить вслух.

Собственно, и призраков-то никаких не было. Мы словно оказались совсем в другой комнате, на другой кровати. Но я понимала, что они исчезли не сами собой. Вот появился Лешка – и прогнал.

– Можем трахаться и разговаривать. Что там еще было в китайских эротических новеллах?

– Ты издеваешься, Лера? – Рубашка наконец куда-то улетела, одеяло тоже. – Я их читал в шестом классе. Или в седьмом. С фонариком под одеялом. Божью коровку вот запомнил. Могу своими словами, но это будет не так изящно.

– Ну ладно. – Я укусила его за сосок. – Валяй своими.

Своими и правда было не слишком изящно. Я бы даже сказало, очень грубо было. Но по контрасту с тем, что он говорил в ванной, вполне так зашло. Как две стороны одной медали. Светлое и темное. День и ночь.

– Что, я тебя шокирую? – Он ущипнул меня за попу.

– Нет, – рассмеялась я. – Мне нравится. То есть и это тоже нравится. – Я жирно подчеркнула «тоже».

Нечто подобное я слышала от… другого персонажа… о котором лучше не вспоминать. Тогда, кстати, действительно шокировало. А вот сейчас было норм. Видимо, все зависело от того, кто и как говорит. И что в эти слова вкладывает.

Я сама была с ним совсем другой. Не только в постели. Вообще. И мне очень хотелось, чтобы он стал моим. По-настоящему моим. Хотя, наверно, я не смогла бы толком объяснить, что под этим подразумеваю. Не выйти за него замуж и прожить вместе остаток жизни. Сейчас – еще нет. Хотя вполне допускала такую возможность.

Это было что-то другое. Вообще не материальное. На более тонком уровне.

– Мне хотелось бы стать осьминогом, – вклинился Лешка в мои возвышенные мысли. Вполне так материально. Самым буквальным образом вклинился.

– Почему? – насторожилась я, потому что про осьминогов Егор рассказывал мне на одном из первых свиданий.

Лера, осьминоги – это охрененные твари, говорил он. Мало того, что у них голубая кровь, три сердца, рот в попе, попа под капюшоном за глазами, а вкусовые рецепторы на пятках. Трахаются они всего раз в жизни, причем рукой держат самку до тех пор, пока той не надоест и она не отдерет самца от себя. А есть и такие осьминоги, которые вообще отрывают член и вручают даме сердца, чтобы та сама использовала его по назначению. И наблюдают процесс издали.

Чертов призрак, все-таки пробрался! Не мытьем, так катаньем, делегировав вместо себя осьминога.

– А чтобы всеми щупальцами тебя обмотать и не отпускать. – Лешка заставил меня сесть, обхватил за плечи, да еще и ногами прижал. И снова стало на все наплевать.

Только мы вдвоем – и больше никого…

Мы так и уснули – вполне по-осьминожьи спутавшись в клубок из рук и ног. Разбудил Марусин вопль. Кое-как выбравшись из-под его… щупалец, я дотянулась до тумбочки. Болотные часы показали четверть восьмого.

– Лех, подъем! – Я подергала его… ну да, тоже за щупальце.

– Да поднялось, поднялось, – пробормотал он. – Пользуйся, а я посплю еще.

– Леш, вставай, восьмой час!

С трудом разыскав на полу рубашку, я натянула ее и пошла к Марусе, которая уже орала, как корабельный гудок. Пока кормила, за дверью что-то шебуршало: Лешка курсировал из туалета в ванную, потом на кухню. Причем не особо торопясь. Я успела быстренько принять душ, сцедить молока на докорм, одеться и накраситься, а он все еще завтракал.

Ну и довозился, конечно. Мама вышла из лифта в тот самый момент, когда я открыла дверь, чтобы выпустить его.

Глава 44

Я бы, может, и поверила, что это случайность, если бы его не выдали глаза. Пытался сконструировать то ли досаду, то ли смущение, но получалась какая-то лажа.

А я-то, дура лопоухая, удивлялась, чего он так копается. Вроде, не наблюдалось за ним ничего подобного. Вот только зачем? Так хотел с моей мамой познакомиться, что выбрал самый неподходящий момент?

Ладно, это мы проясним… позже.

– Ма, это Алексей. А это моя мама. Нина Ивановна.

– Очень приятно, – кивнула мама.

– Взаимно. – Лешка заулыбался шире плеч. – Прошу прощения, но я зверски опаздываю. Надеюсь, мы еще увидимся.

– Да, – снова кивнула мама. – Я тоже надеюсь. Всего доброго.

Увернувшись от моего убийственного взгляда, Лешка нажал на кнопку лифта, уже успевшего уехать. Я не стала ждать, пока он отчалит, втащила маму в прихожую и закрыла дверь.

– Ма… Я хоть и не так зверски опаздываю, но давай потом, ладно?

– Как скажешь, – она пожала плечами. – Только не думай, будто я вдруг сильно удивлена. Мы как бы в курсе, что у тебя есть мужчина. Хоть увидела.

– Ну уж точно не так я хотела вас познакомить. Ладно, не буду врать. Пока не хотела. Попозже.

– Лера, узбагойся. – Мама сняла куртку и пристроила на вешалку. – Иди, а то и правда опоздаешь. Молока надоила?

– На докорм. Постарайся сначала впихнуть брокколи. Она его не ест.

– Я ее понимаю. Я бы тоже не стала.

Быстро собравшись и перехватив на бегу бутерброд, я помчалась в сторону метро. Так резво помчалась, что на Сенной оказалась минут за сорок до начала экскурсии. Вполне могла спокойно дойти пешком. Аттестацию мне продлили автоматом, бейдж бессрочный, поэтому нужно было просто показать на входе паспорт и собрать группу.

Я не знала, куда поехал Лешка от меня, но подумала, что уже наверняка должен был добраться, поэтому достала телефон и набрала номер.

– Ну, и что это было? – спросила сурово, когда отозвался.

– Что? – включил он дурака.

– Сташевский, ты ведь специально это сделал? Тянул, чтобы с мамой столкнуться? Типа случайно. Вот только не могу понять зачем.

– Ну… допустим, да.

– А можно для тех, кто в танке, пояснительную бригаду? Я правда не вливаюсь.

– Лер, извини, мне сейчас не очень удобно разговаривать. Давай потом, хорошо?

– Хорошо. – Я постаралась не слишком шипеть. – Но хотелось бы до того, как вернусь домой. Наберу после экскурсии. Надеюсь, будет удобнее.

– Ок, – ответил Лешка и отключился.

Ну хоть сознался, и на том спасибо.

Полтора часа я водила пятнадцать человек по Юсуповскому дворцу, рассказывала, показывала, отвечала на вопросы. Традиционно наибольший интерес был к выставке «Убийство Распутина». Я эту часть не любила, но выкинуть ее из экскурсии не получалось. Ну ясное дело, это резко снизило бы спрос.

В целом все прошло хорошо. Как будто и не было перерыва. Раньше меня считали хорошим экскурсоводом. И самой нравилось, и экскурсанты оставляли положительные отзывы. Вот и в этот раз дружно благодарили.

Погода была хорошая, поэтому снова пошла пешком. И снова набрала Лешкин номер.

– Уже не злишься? – спросил он.

– Начну опять, если не объяснишь, – пригрозила я.

– Да ничего такого сакрального, Лер. Одно дело, когда родители знают о наличии личной жизни, но никак с этим не пересекаются. Тут можно хоть до самого загса не знакомиться. А другое дело, если они фактически в ней участвуют. Например, сидят с твоим ребенком, когда ты уходишь куда-то на ночь. И тогда вот это вот инкогнито – немного шероховато.

– Ну… допустим. – Я вынуждена была признать, что резон в его словах есть. – Но почему вот так? На бегу? Почему нельзя было нормально познакомиться, если так уж тебе… шероховато?

– Это был пробный шар. Мы с ней друг друга увидели, ты нас представила, а на разговор уже времени не было. Я спешу, ты спешишь. Но зато когда встретимся в следующий раз, уже будет не так напряженно. Как будто уже знакомы.

– Ну ты и жук, Леха! – рассмеялась я. – Ловко! Только учти, что у меня еще и папа есть. С ним так просто не получится. Он сильно себе на уме. И при этом стратег.

– О, тогда мы с ним сойдемся. Я тоже сильно себе на уме. И стратег. Хотя, возможно, фиговатый тактик.

– Леша, поправь, если я ошибаюсь. Мы сейчас говорим о твоем знакомстве с моими родителями? Серьезно?

– Ну должны же они хотя бы приблизительно знать, к кому дочку с ночевкой отпускают. Даже если ей тридцать лет и она уже побывала замужем.

– И только поэтому?

– Лер, а ты что сейчас хочешь в ответ услышать?

Я открыла рот – и закрыла.

И правда, что я хочу услышать? Предложение руки и сердца? Мне, вообще-то, сначала развестись надо. А к тому времени еще неизвестно, что между нами будет. Поэтому сейчас – нет, не хочу.

– Насчет переезда не забудь поговорить, – с усмешечкой напомнил Лешка, правильно поняв мое молчание.

Я не стала тянуть и вопрос маме задала едва ли не на пороге.

Так и так, нельзя ли у вас пожить немного, пока ремонт будут делать?

– Лер, ну, конечно, можно. – Мама поморщилась, будто я спросила какую-то страшную глупость. – Мы и сами хотели это предложить. И тебе проще, и мне тоже – не надо мотаться туда-обратно. Ты хочешь прямо сегодня?

– А это неудобно? – я притворилась, что мне все равно.

– Наоборот. Сегодня мне больше никуда не надо. Можем спокойно собраться и загрузиться.

Так и сделали. Я покормила Марусю, уложила спать, и мы занялись сборами. Правда, времени это отняло намного больше, чем я думала. Одна кроватка чего стоила! Но мы все же ее победили, превратив в горку деталей… которые потом предстояло соединить заново. Оставалось надеяться, что папа поможет.

Лешке я написала поздно вечером, уже устроившись на новом месте. То есть новым оно было для Маруси, а для меня – старым.

«Оперативно», – оценил он.

«Тебе просили передать, что приехать можешь когда захочешь. Хоть завтра».