Текст книги "(не) измена, (не) развод (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 29

Ругаться мамка не стала, но на часы посмотрела выразительно.

– Извини, ма, – покаянно вздохнула я. – Пролошили время.

Приехали-то мы еще до полуночи, но мне все было никак не уйти. Или Алексею не отпустить меня.

– Главное – чтобы ты чего другого не пролошила, – проворчала она, застегивая пальто. – На двоих у меня сил не хватит.

– Ма!!!

– Что «ма»? Я не против твоей личной жизни, только за. Просто повнимательнее, пожалуйста.

– До этого моя личная жизнь еще не дошла, – я расстегнула пальто, как будто мы обменялись паролями.

– Лера, такие подробности меня не интересуют. Кстати, у тебя есть планы на Новый год? Осталось-то всего ничего.

Я скосила глаза на календарь.

Ого! Двадцатое декабря! Уже?! Люди, а куда время делось?

А ведь елки на каждом шагу, иллюминация и реклама новогодняя из каждой дырки. Но все равно казалось, что еще не скоро.

– Нет, ма, пока никаких планов.

– Ну ладно, мы с папой послезавтра подъедем, обсудим.

Она ушла, я заглянула к Маруське и пошла в ванную смывать макияж.

Послезавтра? А что послезавтра? Ну да, пять месяцев же. Значит, будет очередной бенто от Полины.

Пять месяцев… А как будто все было только вчера – схватки, роды… и анализ крови. Но при этом как будто сто лет назад. На мамских форумах, куда я изредка заглядывала, часто жаловались на сошедшее с ума время. Хотя я склонна была предположить, что у кормящих мамаш ломается какой-то механизм его восприятия. Или временно отключается.

Сколько мы знакомы с Алексеем? Когда мы вообще познакомились?

Я отмотала пленку назад, пытаясь найти нужный кадр.

Сначала мы с Маруськой ездили в генетическую консультацию. Это было в начале сентября. Поскольку записывалась заранее, в телефоне наверняка остались напоминалки.

Полистала и нашла. Первого сентября, а потом восьмого, когда была там уже одна. А где-то через неделю ездила к Алексею в контору. Вот, точно:

«15 сентября, 16.00, юрист».

Значит, мы знакомы уже три месяца. Хотя между первой и второй встречей прошло… да, он позвонил, когда Маруське исполнилось четыре месяца, на следующий день. Значит, после этого еще и месяца не прошло. А до того дня я о нем не думала и даже не сразу поняла, что за Алексей такой звонит. Интересно, а он обо мне вспоминал? Или забыл про несостоявшуюся клиентку, а Федька напомнил?

Как так получается, что человек, случайно появившийся в твоей жизни, внезапно становится важным и нужным?

Вспомнилась вдруг та обидная досада, когда оказалось, что Андрея заинтересовала вовсе не я, а Маруськина аномалия. А если бы все-таки я – у нас смогло бы что-то получиться?

Трудно сказать. Симпатичный, приятный, внимательный, но…

Теперь, оглядываясь назад и сравнивая, я отчетливо понимала, что вряд ли. Потому что не заискрило. Просто хотелось внимания, хотелось снова почувствовать себя женщиной – после того, как обошелся со мной Егор. Зато когда увидела Алексея…

Ну да, я себе сразу же трусливо сказала: ой, мне не до этого. А под ложечкой пробежал знобкий холодок узнавания. И потом, когда он приехал с бумагами на подпись, когда открыла ему дверь, тоже что-то дрогнуло внутри.

Я легла, но сон не шел. Снова и снова вспоминала рассказ Алексея. И снова думала, что такое просто не укладывается в голове. Два брата-близнеца выросли в одной семье, как из одного получился такой урод? Нет, даже не урод, а выродок! В животе леденело от мысли, что пришлось пережить Алексею.

А то, что он доверился мне… Жене, с которой прожил… а сколько, кстати, они были женаты? Да неважно. Жене так и не рассказал. А мне – да, хотя мы знакомы так мало. Похоже, его срубило так же, как и меня. И оба сейчас в раздрае – кто мы друг для друга? Кем можем стать?

В какой-то книге запомнилась фраза, показавшаяся дурацкой: мол, любовь застала врасплох, как убийца из-за угла. Запомнилась и всплыла сейчас. Может, еще не любовь, но что врасплох – точно.

О Новом годе он заговорил на следующий день, когда позвонил вечером. Тоже поинтересовался планами.

– Леш, пока не знаю, – вздохнула я. – Я ведь не от себя завишу. Завтра с родителями буду об этом разговаривать.

– Ну ладно. Расскажешь.

Прекрасно. Я думала, что-то предложит, а выходит, ждет предложений от меня. Хотя я сама же сказала, что от себя не завишу. То есть завишу не от себя.

Пятимесячный бенто Полине не удался. На вид красивый, розовенький, со слоненком, но начинка какая-то сухая и кислая. Или я уже зажралась?

– Зато ты ожила, – оценил папа. – Прямо на человека похожа.

– В смысле? – насторожилась я.

– Глаза живые. А были как стеклянные.

Они с папой переглянулись.

– Лера, – мама разрезала оставшийся «Марусин» кусочек на три части и разложила по тарелкам, – мы тут с папой подумали. Насчет Нового года. Мы можем сюда приехать. Проводим часиков в десять старый год, а потом ты можешь ехать куда тебе надо. Мы с Мусенькой побудем.

Хм… а куда мне надо? Вопрос пока открытый.

– Хорошо, – кивнула я, подумав, что если мне никуда не надо будет, просто останусь с ними. – Спасибо.

Когда они уехали, я написала Алексею.

«Ок, – ответил он лаконично. – Что-нибудь придумаю».

И добавил тут же:

«Я завтра в Москву по делам, оттуда в Саратов, мать навещу. Вернусь 30-го».

Ну вот – целая неделя, чтобы спокойно обо всем подумать. Чего я хочу и чего жду. А пока в парикмахерскую сходить, что ли? На голове какой-то облезлый веник. Денег в заначке осталось в обрез, но я уже договорилась, что после праздников буду брать письменные переводы и проводить через день одну экскурсию.

Ничего, как-нибудь проживем.

Глава 30

«Подъеду в четверть одиннадцатого».

Алексей, как всегда, был лаконичен.

«И куда?» – уточнила я.

«Возможны варианты. Решим в процессе».

«А как одеваться?»

«Как хочешь».

Интересно! А если я буду в джинсах и свитере с оленем, а он меня куда-то в приличное место привезет?

Ну вот пусть тогда и парится сам. Хотя… он-то как раз вряд ли будет.

В итоге выбрала не роскошное, но вполне элегантное платье, в котором не стыдно в это самое гипотетическое приличное место. А если в неприличное, то не слишком пафосно.

– Хорошо, но чего-то не хватает, – оценила мама и вытащила из ушей серьги. – Немножко бриллиантов никому не повредит. Тем более на Новый год.

– Ма-а-а…

– Считай, что напрокат. Вернешь.

Родители жили… неплохо. Папа был из тех, кто предпочитает синицу в руке утке под кроватью. Он не жаловался на сердце, имел пристойный доход и упругую подушку безопасности. Некогда перебравшись из горкома комсомола в бизнес, позднее – вовремя! – вернулся на госслужбу и занимал далеко не самый заметный, но важный пост в городской администрации. Подробностей мне не рассказывали, однако по туманным намекам я поняла, что «вовремя» – это в тот момент, когда либо грудь в крестах, либо голова в кустах. Папа предпочел третий вариант: грудь без крестов и голову на плечах.

– Лера, – сказал он, когда мы проводили старый год: они вином, я компотом, – мы тут с мамой подумали и решили сделать вам с Марусей подарок.

Мама, как фокусник из шляпы, вытащила откуда-то конверт.

– Что это? – на всякий случай испугалась я.

– Детишкам на молочишко, – усмехнулся папа.

В конверте оказалась дарственная на пакет акций промышленной компании, из тех, что на слуху, и выписка из реестра.

– Спасибо, – я расцеловала их. – Но вы хоть сориентируйте, это как – реально на молочишко или можно домик купить на дивиденды.

– Вот будет в конце января выплата за прошлый год, тогда и узнаешь. Только тебе надо карту привязать. Ну это после праздников сделаем. Лер, мы же знаем, что ты просить не любишь и у нас на шее сидеть не стала бы. Но у тебя ребенок и муж-козел. И возможности нормально работать пока нет. Так что… вот.

Я растрогалась и даже, может, пустила бы слезу, но тут запищал телефон: Алексей ждал внизу.

– Все, я побежала. Молоко в холодильнике, если что.

По ночам Маруся уже не ела, но мало ли. Поэтому надоила с запасом. Хотя молока стало заметно меньше, само больше не текло, стоило мне забраться под душ.

– Красивая какая! – сказал Алексей, когда я залезла в машину и поцеловала его. – Я по тебе скучал. И во сне видел.

– В неприличном? – уточнила я.

– Очень неприличном. Рассказать?

– Только не за рулем! Куда едем? Какие варианты?

– В «Девятое небо». Клуб. Там закрытое пати. Или… ко мне. Елка и детское шампанское.

– Сложный выбор, – я рассмеялась, пытаясь скрыть замешательство.

– Ладно, раз так, тогда в клуб, а дальше будет видно. Тебя до скольки отпустили?

– До утра.

– Ну и отлично.

В этом клубе я не была, хотя и слышала о нем. Закрытая вечеринка обосновалась наверху, в вип-зоне. Народу собралось много, знакомые общались, незнакомых формально знакомили. Что-то ели, что-то пили, разговаривали, танцевали. Как я поняла, это была не компания, а просто куча знакомых владельца клуба. Одни пришли плотно, на всю ночь, другие забежали между чем-то и чем-то.

Мне показалось, что Алексей кого-то высматривает, но не находит, и это его огорчает. Может, мы и приехали сюда ради этой встречи. И не хотела подслушивать, но невольно навострила уши, когда он подошел к хозяину, толстому и кудрявому.

– Оболенский? – пожал плечами тот. – Понятия не имею. Вроде, собирался. Но у него семь пятниц на неделе. И новая женщина. Так что…

Закончился старый год, стартовал новый. Когда время перевалило на второй час, Алексей решительно поднялся и подал мне руку.

– Поехали?

– Пить детское шампанское?

Не будем торопиться, да?

Но это было неделю назад, даже больше. А сейчас… начался новый год. Как новая жизнь. С чистого листа.

– Ничего с тобой не случится, если выпьешь глоток взрослого. До утра выветрится.

Мы спустились вниз, в холл, куда как раз вошла пара примерно нашего возраста. Темноволосого мужчину с жестким лицом и грацией дикой кошки сопровождала миниатюрная блондинка в белой шубке поверх голубого платья.

– Темыч! – обрадовался Алексей. – Я уже думал, ты не придешь.

– Здорово, – ответил тот. – С Новым годом. Мы там… немного задержались. Проблемы?

– На секунду. Простите, дамы.

Они отошли в сторону. Блондинка сняла шубу, поправила перед зеркалом волосы, вздохнула.

– Мужчины! Даже в праздник о работе.

– Ваш тоже юрист? – спросила я.

– Да. Адвокат.

Адвокат? По работе? В новогоднюю ночь? Может быть, но почему-то я все-таки засомневалась. После всего, что Алексей мне рассказал, тревожная кнопка срабатывала на малейшее шевеление.

Так, сейчас об этом думать не буду. Потому что…

Тут я поймала брошенный через плечо взгляд Алексея, и все мысли разбежались сами собой.

Потому что сейчас мы поедем к нему и займемся любовью. И если каких-то полчаса назад я еще не была уверена, готова ли перейти на следующий уровень, то сейчас сомнений не осталось. Как будто что-то встало на свое место, вошло в пазы.

В пазы? О боже…

Стало жарко, когда представила на секунду, как… шип входит в паз. Ярко представила, образно. Сглотнула слюну. Блондинка посмотрела на меня с понимающей улыбкой.

Ну долго они еще там будут?

Словно услышав, Оболенский хлопнул Алексея по плечу.

– Короче, если что – звони.

Мы попрощались, оделись, вышли на улицу. Такси уже ждало: свою машину Алексей оставил на стоянке.

– Можно было бы и пешочком, тут недалеко, – сказал он, открывая дверь. – Но так быстрее.

Глава 31

В такси Алексей взял мою руку, развернул ладонью к себе, поднял на уровень глаз.

– Ты разбираешься во всем этом?

– В чем? – не поняла я.

– В линиях.

– Нет.

– И я нет, – он провел ногтем по ладони, щекотно и очень чувственно. – Знаю только, что это линия жизни. У тебя длинная.

– А у тебя?

– А у меня ее вообще нет.

– Как? – не поверила я. – У всех есть.

– Смотри, – Алексей протянул мне руку.

В такси было темно, и я подсветила телефоном. Линии жизни действительно не было. Ни на правой руке, ни на левой.

– И что это значит?

Я убрала телефон, но моя левая рука осталась у него в плену. Он гладил ее, легко, мягко, едва касаясь кожи, и за каждым прикосновением словно тянулся мерцающий шлейф. Он проникал вглубь, разбегался по венам и заставлял сердце биться быстрее.

– Не знаю, – ответил Алексей, когда я уже успела забыть, о чем спрашивала. – Может, то, что судьба не определена. А может, вообще ничего.

– Я даже не знаю, где ты живешь, – тряхнув головой, я попыталась отогнать наваждение, в которое затягивало все сильнее.

– Где искать твой труп, если что? – усмехнулся он. – Поварской переулок. Уже почти приехали.

Такси повернуло с Марата на Колокольную, а потом направо, в узкий переулок с односторонним движением. Проехало немного и остановилось у коренастого зеленого дома. Выйдя из машины, я с любопытством огляделась.

Вот так чуть в сторону от привычных маршрутов, и оказываешься в совершенно незнакомом месте.

– Нам туда, – Алексей повел меня через дорогу, к другому дому – желтому, облезлому, довольно неказистому.

– Хочешь сказать, что замминистра жил в таком… эм… печальном доме?

– В бытность замминистра он жил в Москве, в служебной квартире, – вытащив ключи, Алексей открыл таблеткой дверь парадной. В буквальном смысле – парадной лестницы, с выходом на улицу, а не во двор. – Обычный доходный дом. Барские квартиры с окнами в переулок, для бедных – во двор. Знаешь, кто здесь жил? Некрасов, Тургенев, Чернышевский. Серьезно. А квартира очень даже ничего. Сейчас увидишь.

Пока мы поднимались на третий этаж, он успел рассказать, что его предки жили в этом доме с конца девятнадцатого века и что после революции к ним сначала подселили какого-то пролетария, но очень быстро выселили обратно.

– И что, хочешь сказать, никого ни разу не посадили, не расстреляли? – не поверила я.

– Нет. Все тихо занимались полезными ископаемыми, из поколения в поколение.

– То есть ты нарушил семейную традицию? Когда стал юристом?

– Фактически да.

Он остановился у темно-коричневой металлической двери, которая смотрелась на обшарпанной площадке несколько чужеродно. Один замок, второй – я словно подгоняла мысленно. Вошли в прихожую, и свет зажегся сам – мягкий, рассеянный, от точечных светильников под потолком и вокруг зеркала.

– Как здорово, – я поймала себя на буквально детском восторге. – Ой, и правда, елка!

Елка стояла в большом холле – живая, пушистая, терпко пахнущая хвоей и смолой. У меня дома была маленькая, искусственная. Маруська с восторгом таращилась на нее, улыбалась и тянула руки. Егор живые елки не признавал, считал диким варварством, отметая все мои доводы про санитарную вырубку и питомники. А я любила как раз живые. Было в этом запахе что-то волшебное. Аромат праздника…

Алексей разделся и ушел на кухню. Я сняла пальто, сапоги. Тапок не увидела, пошла за ним босиком, почему-то на цыпочках.

– Подожди там, у елки, – попросил он.

Тихо хлопнула пробка, и он вышел с бокалом шампанского – одним. Отпил немного, протянул мне.

– С Новым годом, Лера!

Я коснулась губами того самого места, где только что на кромке были его губы. Как будто такой вот странный поцелуй, хмельной, пьяный. Мне хватило одного глотка, чтобы голову мягко и приятно повело. Виски налились теплом, которое каплями стекало по коже, как огоньки гирлянды. Стекало и собиралось внизу живота, набухая влагой.

Алексей допил шампанское, поставил бокал на столик, положил руки мне на плечи – как в тот самый первый раз, у меня на кухне.

– Лерка… – тихо, одними губами, и я потянулась к ним, чтобы поймать свое имя, не дать ему улететь, рассыпаться искрами.

Его губы – такие же пьяные и хмельные, терпкие и сладкие… Я словно продолжала пить вино, большими жадными глотками, и голова кружилась все сильнее. Его язык ласкал мои губы изнутри, остро и четко обводил по контуру, снова проскальзывал внутрь. Сталкивался с моим языком, боролся с ним, дразнил, убегал и нападал.

Я уже забыла, что целоваться – так здорово. Не просто быстрая прелюдия, не закуска перед основным блюдом. Нет, само по себе – как вид искусства. А может, и не знала, что бывает вот так? Когда хочется и пойти дальше, и продолжать, продолжать.

Но ведь не в последний раз, правда?

Его ладони пробрались мне под мышки, и я плотнее прижала их к груди. Пальцы поглаживали вставшие торчком соски сквозь тонкую ткань платья.

– Леш, вот с этим осторожнее, – попросила я. – Не хотелось бы молоком все уделать.

Да, это было совсем не эротично. И вообще это могла сказать жена мужу. Но я знала, что он поймет.

– Хорошо, – он слегка куснул меня за мочку уха рядом с сережкой, щекотно пробежал языком по завиткам. – Как от тебя пахнет… просто голову сносит.

О, меня тоже тащило с запахов. Это был своего рода маркер: да или нет. Вот его запах – однозначное да. Такой же хмельной, как шампанское. Пить его – и не напиться.

– И от тебя, – я уткнулась носом под расстегнутый воротник рубашки, в ямочку между ключицами, втягивая, вжирая пряный аромат мужского тела: немного пота, немного парфюма, немного того особого, неповторимого. И все это приправлено неуловимым, но все же острым запахом желания. Острым и тонким, как игла.

– Пойдем, – поцеловав в висок, Алексей за руку повел меня в спальню.

Глава 32

Все коварство этого платья было в том, что к нему требовался камердинер. Тот, кто его расстегнет на спине и снимет. Не просто какая-то банальная молния, а десяток мелких пуговичек. Хотя молния тоже была. Невидимая, в боковом шве. На тот случай, если нет камердинера.

Алексей расстегивал их, не торопясь. Попутно прикасаясь губами к коже там, где к ней появлялся доступ. Дыхание обжигало, но вдоль позвоночника разбегались морозные мурашки. Когда все десять были побеждены, я подняла руки, словно сдаваясь на милость победителя.

Кто, спрашивается, кого победил?

Он стянул с меня платье, бросил на стул. Ну да, мужчины же, обязательно надо комом. Хотя если бы повесил аккуратно, я бы удивилась. Отступил на шаг, оглядывая с ног до головы.

Я не считала свою фигуру ужасной, хотя кое-какие претензии у меня к ней имелись. Была б моя воля, кое-что подправила бы, местами даже очень. Но сейчас в его жадном взгляде было столько восхищения, что я буквально купалась в нем, грелась – словно в лучах солнца. Чувствовала себя богиней.

– Красивая…

Одно слово, низко, с хрипотцой, вместило столько всего! Эхом пробежало по телу, первым раскатом грома, тревожным и томительным.

Алексей плотно, тяжело провел ладонями от бедер до груди, как-то очень быстро и ловко, не глядя расстегнул застежку лифчика, который улетел туда же, к платью. Грудь легла ему в руки. Наклонившись и поглядывая снизу вверх, он обвел языком сосок и вдруг резко, сильно втянул его губами.

Я вздрогнула – слишком хорошо мне было знакомо это ощущение, никак не связанное с сексом. Скорее уж с его отдаленными последствиями.

– Леш…

– Извини, – он чуть прищурился. – Хотелось попробовать… на вкус.

– Оно мерзкое.

– Неважно. Либфраумильх*.

– Либ?

– Возможно.

От этого дурацкого диалога мне окончательно сорвало тормоза. Все вокруг исчезло – пространство, время. Исчезла реальность. Я плавилась, растворялась в своих ощущениях. Приподняв под спину и колени, Алексей опустил меня на кровать. Одно резкое движение – и я уже лежала перед ним полностью обнаженная, тогда как он оставался одетым. В этом контрасте было что-то тонко порочное и остро возбуждающее.

Подтащив его к себе за рубашку, я начала расстегивать пуговицы. Но если он делал это спокойно, неторопливо, то у меня от нетерпения дрожали пальцы. Хотелось поскорее увидеть его. Не только, конечно, но для начала – увидеть. Когда я запуталась с очередной пуговицей, подло мелкой, Алексей мягко убрал мои руки и быстро разделся сам.

Я разглядывала его так же жадно, как до этого он меня. И ему, похоже, это тоже нравилось. Все оказалось даже лучше, чем я думала. Тот самый тип мужской фигуры, от которого на пляже в животе рождалось сладкое «ах». Не накачанный, а скорее, крепкий, при этом по-волчьи поджарый. И плечи шире, чем выглядело под одеждой, и мышцы хорошо прорисованы, так и тянет изучить рельеф на ощупь. И шерсти ровно столько, сколько надо. Не волосатый, как мартышка, но и не голый, как… Егор.

Мне вдруг вспомнилось, совершенно некстати, как он спросил, когда мы впервые оказались в постели, много ли времени мне нужно, чтобы завестись. Я сочла это не слишком удачной шуткой, но уже потом поняла, что нет. Не шутка.

К черту Егора! Вот только его сейчас и не хватало. Нет уж, третьим он точно не будет.

Я провела рукой по груди Алексея, по животу с темной дорожкой волос, положила ладони на бедра – узкие, крепкие, с впадинками, которые действовали на меня просто магически. Нарочито медленно перевела взгляд ниже. Наверно, я разглядывала его член слишком уж бесстыже-оценивающе, но, собственно, почему нет? Почему бы не изучить то, что окажется внутри меня? Для начала визуально – но только для начала.

– И как? – усмехнулся Алексей. – Устраивает?

– Вполне, – я с трудом проглотила слюну.

Слегка сжав мои плечи, он заставил меня лечь навзничь. В спальне горело только бра над кроватью – мягкий, приглушенный свет, но его хватало, чтобы я оказалась полностью открытой взгляду. Он целовал меня так же жадно, как и до этого, но все же чуть иначе. Раньше – словно добиваясь отклика. Теперь – уже получив его.

Контакт установлен. Процесс запущен.

Губы спускались по шее к груди, к животу, пальцы сначала шли на шаг позади, но потом опередили их. Они ласкали кожу на внутренней стороне бедер – словно не решаясь зайти дальше. Или просто дразнили? Я резко сжала ноги, поймав его руку.

– Какая мокрая, – шепнул он, обведя языком треугольник внизу живота. – Хочешь?

– Да, – я чуть ослабила хватку, пропуская его пальцы внутрь.

Как легко они вошли – и как глубоко, находя точки, отозвающиеся маленькими сладкими волнами, обещанием той горячей тугой спирали, в которую сожмется тело перед тем, как разлететься мириадами искр.

Я тихо скулила и извивалась, как змея, пытаясь удержаться на той грани, за которой остановиться будет невозможно. Много ли мне нужно времени, чтобы завестись? Да вообще нисколько. Уже готова.

– Хочешь так? – донеслось как будто с другой планеты.

– Хочу с тобой, – дыхание сбилось в стон.

– Подожди.

Сердце – как колокольный звон, отдается везде, пульсирует в животе. Сквозь него – скрип выдвинутого ящика, шорох разрываемой фольги, влажный, скользкий звук латекса. Пальцы возвращаются туда, где по ним успели соскучиться всего за несколько секунд. Пальцы, потом язык – тонко, остро.

– Какая ты вкусная, Лера, – таким бархатным шепотом.

Ну иди уже ко мне, я больше не могу ждать!

Ах, как плотно, как горячо и глубоко, заставляя чуть отпрянуть и тут же податься навстречу, вливаясь в ритм. Быстрее, сильнее, еще! До чего же хорошо, невыносимо! А мышцы уже сжимаются туго, чтобы поймать, не упустить ни одну из этих мучительно сладких судорог. Чтобы они собрались, сплелись жгутом.

Мы – как провода под током с напряжением в тысячу вольт. И разряд – в один стон, в одну вспышку, когда весь мир исчезает в ослепительном свете, а потом медленно проявляется черным силуэтом…

Всех поздравляю с наступающим праздником! Всего вам самого наилучшего в новом году! В качестве подарка – скидки на мои книги 31 декабря.

Прощаюсь с вами до 2 или 3 числа.