Текст книги "(не) измена, (не) развод (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 49

– Аня эскизы прислала, – сказала я, сев в машину. – Никак выбрать не могу.

– Лера…

– Ну надо же было с чего-то начать. – Получилось похоже на жалобный мышиный писк. Так точно не пойдет.

– Что начать? «Извини, Леша, но нет»?

– Что-то у меня дежавю.

Черт, черт! Ну не так же! Все не так!

Я дотронулась до его руки.

– Слушай, как-то не туда пошло. Давай попробуем еще раз. Только не сейчас. Когда приедем.

– Хорошо. – Он пожал плечами. – А кстати, куда мы едем?

– Разве не к тебе?

– Хорошо, – повторил Лешка и замолчал.

Я и правда не знала, как начать. И вряд ли он поможет. Но от того, как мы сейчас поговорим, зависит все. Не многое – именно все. Казалось бы, чего проще – сказать без кривляний: «Я тебя люблю и хочу быть с тобой». Но нет. Не проще. И вовсе не потому, что по стандарту это должен говорить мужчина.

Да никто никому ничего не должен. Тем более ситуация развернулась очень неординарно, и решение сейчас фактически принимаю я. За нас обоих. Для себя-то я его приняла, но этого мало.

Несмотря на вечер буднего дня, доехали на удивление быстро. Или мне так показалось? Слегка подташнивало. Я вдруг сообразила, что за весь день толком ни разу не поела и теперь желудок мстит. Была бы мама дома – заставила бы, но она пришла уже почти перед моим уходом. Ну и от волнения тоже.

Приехали, поднялись, разделись.

– Кофе? – предложил Лешка. – Извини, машинально.

Проплыла бледной рыбкой мысль: а кому он, интересно, на автомате предлагает кофе? Есть такие рыбки, прозрачные, внутренности видно.

Ты что, всерьез думаешь, что у него еще кто-то есть? Совсем дура, что ли? Да кому угодно предлагает, кто в гости приходит.

– Леша, а пожрать у тебя ничего нет?

Он даже заморгал от неожиданности, а я вспомнила, как кто-то залез ко мне в холодильник и мы поругались. Ну… почти поругались.

– Яичницу будешь?

– А можно омлет? – Я села за стол.

Не, ну нахальство, конечно, но мне хотелось немного разрядить ситуацию. Хотя бы так.

– Омлет я не очень умею. Он всегда сдувается.

– Да размажь просто по сковороде.

Лешка нарезал на сковороду ветчины, вылил сверху два яйца, посолил, поперчил, размазал лопаткой и поставил передо мной тарелку с горкой малоаппетитной хрени. Я накинулась на нее так, словно не ела неделю.

Ну да, он самый – психический жор.

– А ты? – спохватилась, доедая.

– Не хочу. – Он сел за стол напротив, а я, наоборот, встала.

Сполоснула тарелку, поставила в посудомойку, вытерла руки. Нет, не тянула время, смысла в этом не было. Просто собирала себя, как бегун перед стартом.

Подошла, положила руки Лешке на плечи. Он потянул меня за свитер, и я шлепнулась ему на колени, едва не соскользнув.

– Папа вчера сказал одну вещь…

– Да, попросил подумать, на хера тебе такие проблемы.

– По сути – да. Но… Он сказал, что всегда старался избегать семейной грязи, а я только выбралась из одной и сразу лезу в другую. Чужую.

– Семейной грязи? – повторил Лешка с горькой усмешкой. – Очень хорошо сформулировано. Именно так и есть. Именно грязь. И? Мы ведь обо всем этом говорили, ты все знала. Эта формулировка заставила тебя посмотреть иначе?

– Представь себе, да. И подумать, что для меня важнее: быть с тобой или…

Вдруг всплыл перед глазами один давнишний эпизод. Котьке было полгода, мы с мамой вынесли его во двор посмотреть на свежевыпавший снег. Опустили на засыпанную дорожку, он сделал несколько шагов и остановился, брезгливо отряхивая лапы. И такое недоумение и возмущение было на его мордочке, что мы не могли удержаться от смеха.

– Или остаться с чистыми лапками, – закончила я фразу. – Относительно чистыми, конечно. Потому что еще с того раза не отмыла. Да и не отмою до конца никогда.

– Лера, ну не тяни уже. Если важнее чистые лапки, не обязательно было ехать сюда. Если, конечно, ты не решила, что перепихнуться на прощание – хорошая идея.

Наверно, я должна была обидеться. Но это означало бы, что он прав. Не насчет перепихнуться, а насчет того, что не обязательно было ехать к нему. Можно было и по телефону все сказать. Или вообще написать.

Извини, но…

Поэтому я просто его поцеловала. И сказала тихо, почти шепотом:

– Я люблю тебя. И буду с тобой – если тебе это надо. Не «попробуем, как получится», а по-настоящему. Если я тебе нужна… мы с Марусей.

– Лерка! – Он так прижал меня к себе, что я пискнула. – Прости! И я люблю тебя. Очень люблю, Лера. Всю ночь не спал. Думал, как буду жить, если ты решишь, что ни к чему тебе такое. И не мог представить – себя без тебя. Хотелось позвонить и сказать: «Не бросай меня, пожалуйста, я не смогу без тебя».

От этих слов меня разнесло в клочья. Я разливалась ручьем, уткнувшись в его плечо, а он целовал меня, шептал что-то глупое и смешное, уговаривал не плакать, раздевал, нес в спальню.

И никогда еще не было так остро, так невыносимо прекрасно, до слез, до искусанных в кровь губ. Отгородившись от всего света, растворившись друг в друге, повторяя снова и снова сквозь сбитое дыхание:

– Люблю… тебя…

Потом мы ехали по пустым улицам – перевалило за полночь. Напряжение отпустило, из меня словно вытащили проволочный каркас. Сидела, откинувшись на спинку, смотрела на ночные огни, улыбалась расслаблено. Понимая при этом, что все еще только начинается. Не в новогоднюю ночь, не в те дни за городом – сейчас. Что будет сложно и страшно. Что в какой-то недобрый момент я наверняка пожалею, а может, и не раз.

Но это уже ничего не значит.

Потому что я люблю его. Потому что вот теперь мы точно вместе.

Глава 50

Они не спали. Оба. И оба вышли в прихожую. С одинаково вопрошающим взглядом.

Ну и что, мои дорогие, вы хотите услышать? Что мы расстались? Или что вот прямо завтра утром бежим в загс? Второе точно анрил. Хотя бы уже по той пошлой причине, что я еще замужем и неизвестно сколько там останусь. Так что альтернативой может быть только, как это называется, блудное сожительство. Ну или вариант лайт: такие вот дежурные возвращения Золушки верхом на тыкве.

– Все хорошо, – сказала устало. Мне и правда дико хотелось спать.

Понимайте как хотите.

Папа молча поцеловал меня в макушку… в одну из макушек, потому что у меня их было две. Говорят, это к счастью. Поцеловал и ушел в спальню.

– Ну и хорошо, что хорошо, – вздохнула мама. – У нас тоже все хорошо. Муся уже уверенно стала садиться. Сядет – и хохочет. Радуется. Такая позитивная девка растет.

Я улыбнулась и пошла в ванную.

Вот он – возраст. Когда было лет двадцать, при возвращении домой, что с бурного свидания, что с вечеринки, хотелось только одного: упасть в постель и отрубиться. А теперь сначала надо смыть макияж, принять душ, намазаться пятью видами кремчиков. Даже если утром никуда не идти и никто не увидит тебя мятым гоблином.

Но сейчас я поймала себя на мысли о том, что не хочу смывать Лешку. Его запах, прикосновения, поцелуи. Стояла, смотрела в зеркало, а видела совсем другое. То, что было недавно у него дома.

Это был третий мужчина, которому я сказала «люблю». Нет, мыслей о том, что вот это настоящее, а раньше заблуждалась, не было. Пока человек уверен, что он любит, он действительно любит. Но сейчас я почему-то не сомневалась: что бы ни случилось, я об этом не пожалею и мне не будет за свое признание стыдно. Даже если любовь – не дай бог! – пройдет.

Закончив со всеми процедурами, я влезла в пижаму и пошла к Марусе в детскую. Я и здесь спала вместе с ней, в своей бывшей комнате. Когда съехала, мама превратила ее в свой кабинет-будуар-спортзал, но сейчас согласилась уступить ее нам. В гостиной было папино царство, его выселять не хотелось.

Маруся спала, я сняла с тахты покрывало, забралась под одеяло и только тут спохватилась, что так ничего и не надумала по Аниным вариантам гостиной. А ведь она просила решить до завтрашнего дня. С Лешкой мы, разумеется, к этому разговору не вернулись, не до того было. И хотя квартира моя и ремонт тоже мой, все равно без него выбирать не хотелось.

«Леш, спишь?» – набила и отправила.

«Сплю, а что?» – прилетело тут же.

«Извини, но мне завтра надо по гостиной ответ дать».

«И что? Хочешь, чтобы я выбрал?»

«Мне просто все нравятся. А тебе, может, что-то не глянется. Посмотри, а?»

Я переслала ему эскизы.

«Первая не очень. Как-то слишком строго. Может, в цвете будет лучше, не знаю. Остальные ок».

«Хорошо, спасибо. Спокойной ночи».

«Спокойной, Лер. До завтра».

Я пострадала еще над оставшимися вариантами и отложила до утра. Которое мудренее – но это не точно. А ощущение было такое… теплое. Словно выбирали что-то для квартиры, где будем жить вместе. Может, так и будет?

Скрипнула дверь, я вздрогнула, но это был Котька. Прошел степенно по комнате, запрыгнул на тахту, устроился у меня в ногах. Днем он спал на ковре рядом с Марусиной кроваткой, а ночью со мной. Мама даже немного ревновала.

– Ма, он просто помнит, кто его принес, – смеялась я. – Они такие вещи не забывают.

Котьку действительно когда-то притащила я. Тощего, дрожащего котенка, облезлого и блохастого. А вырос роскошный пушистый котяра. Как мы его звали, Принц помойки. Сейчас ему было уже восемнадцать лет – преклонный кошачий возраст. А еще он был баюн – мурчал так громко, как будто внутри работал моторчик. Под эти уютные звуки я и провалилась в сон. Из которого – ну а как же?! – через секунду выдернула Маруся.

Мать, семь утра, просыпайся, давай жрать!

Чудовище ты мое ненасытное, когда ж ты будешь есть как все человеческие люди?

Ой, Лера, не торопи, скоро. Уже совсем скоро. Еще пожалеешь об этом благословенном времени. Как и о пальце ноги, засунутом в рот.

Поспав еще немного и поднявшись, я снова начала страдать над гостиной. Выбрала все-таки один из двух вариантов и отправила Ане. За этим занятием утро куда-то исчезло. Когда я разводила Марусе на второй завтрак рисовую кашу, мама не выдержала.

– Лер, ну… что?

– Выбрала, – машинально ответила я, сражаясь с подогревателем. – Отправила.

– Что? – удивилась она. – Кого? Куда?

Черт, проболталась! Я же сказала, что проект уже есть, вот-вот ремонт начнется, поэтому и переехала.

– А… поправки к проекту, – вывернулась я. – Извини, задумалась. Ты о чем?

– Об Алексее.

– А что о нем? Папа ведь тебе все рассказал? Он попросил хорошо подумать. Я хорошо подумала. Ничего не изменилось.

– И что?

– Если тебе интересны наши планы на будущее, то пока их нет. Конкретных планов, по списку.

– Он приятный…

Из-под этих двух слов торчали ослиные уши «но».

– Но? – уточнила я. – Ладно, скажи прямо, тебе за меня страшно. Так?

– Это странно? – Мне показалось, что она обиделась.

– Нет. У меня бы на твоем месте вообще, наверно, была бы паника-истерика. Мам, у меня всю прошлую ночь была паника-истерика. Хотя я обо всем знала. Просто папа заставил посмотреть немного с другой стороны. В другом ракурсе. И задуматься, могу ли я быть с человеком, брат которого убил отца и подставил его самого, а мать выбрала убийцу. Раньше как-то не очень понимала фразу, что замуж выходишь не только за мужчину, но и за всю его семью. Казалось глупостью. Но нет, не глупость.

Она, конечно, могла задать еще кучу вопросов, но не стала. Поцеловала молча, как вчера папа, и вышла.

А вот мне со своей семьей определенно повезло. Хотя раньше я была не слишком в этом уверена.

Глава 51

– Лех, сегодня цигель-цигель, – попросила я в процессе раздевания. – Маме в четыре надо уходить.

Он снова забрал меня после экскурсии и привез к себе. Хотелось есть, но я решила, что не стоит тратить время. Потом. Дома. Пока мы были еще на той стадии, когда секс важнее обеда.

– А сейчас два. – Лешка посмотрел на часы. – Ну вы, девушка, избаловались. Часа тебе мало будет? А три минуты не хочешь?

– Издеваешься? Оборони создатель!

Три минуты – такое в моей интимной жизни бывало. Даже меньше. Хотелось спросить: «Егор, а секс вообще будет?» Он хоть и пытался компенсировать, но это было несколько не то. Я убеждала себя, что лучше уж так, чем африканские страсти, после которых вся в синяках и засосах. Макс обожал то отоварить меня со всей дури по заднице, то намотать на руку волосы, то грудь стиснуть так, словно доил корову. Оказалось, что возможен и другой вариант. Когда и долго, и горячо, и нежно. И без секс-травм. Лучшее – враг хорошего, а уж плохого и подавно.

Час – это было мало, конечно. Не в плане собственно процесса, а чтобы побыть вместе, в самой тесной близости. Но, с другой стороны, вот эта ограниченность во времени придавала остроты, словно концентрировала все ощущения и эмоции.

Ничего, вот сделают у меня ремонт…

Аня прислала два макета в 3-D: черно-белый и в цвете. С припиской, что это последняя возможность что-то исправить, дальше она будет делать расчеты и чертежи.

«Ничего не надо исправлять, – ответила я. – Все прекрасно».

«Я вам сделаю маленький бесплатный бонус, Лера. Поскольку у нас минимальный проект, моя работа на чертежах заканчивается. Дальше вы сами. Но я могу отправить к вам одну из своих бригад, они знают все мои требования и сделают наилучшим образом. Даже если я не буду стоять у них за спиной. И еще. Обычно я делаю некий абстрактный макет, и мы с заказчиком вместе подбираем под него конкретные материалы, мебель и все прочее. Если хотите, могу дать вам ссылки на то, что более-менее подойдет к этому макету. Можно будет посмотреть и купить. Не понравится – тогда уже сами».

«Аня, спасибо огромное! Конечно, хочу!»

«ОК».

Бригадир позвонил мне на следующий день после того, как я расплатилась с Аней. Гулким басом, как из бочки, предложил встретиться и все обговорить. Я рассчитывала увидеть здоровенного мужичину, но Виктор оказался субтильным парнем неопределенного возраста. Он показал мне прайс на все виды работ, мы подписали договор, а потом прокатились на его грузовичке по базам стройматериалов и закупились всем необходимым.

Процесс пошел. Пока рабочие занимались отделкой, я прошла по Аниным ссылкам, заказала мебель, светильники, шторы. Стоило все это, конечно, очень недешево, но папа приказал не жаться. Лешка тоже предлагал вписаться, но тут я отказалась. Ну да, был у меня такой пунктик. Если бы мы уже жили вместе – другое дело. А так – нет.

– Знаешь, в чем главный прикол? – спросил он с усмешечкой. – Что у тебя одна комната будет классная, а все остальное…

– Ужасное? – обиделась я.

– Не ужасное, но совсем в другом стиле. Ничего, контакт дизайнера есть, успешный опыт есть…

– Денег нет.

– Лера, твоя щепетильность, конечно, делает тебе честь, но слегка тянет на глупость. Ладно, дозреешь – скажешь. Да и не факт, что…

Он замолчал, сделав вид, будто разглядывает что-то интересное за окном, но я поняла.

Не факт, что мы будем жить в этой квартире.

Тема эта пока не озвучивалась, но подразумевалась. Я не хотела слишком торопиться. Ждать возвращения Егора и официального развода не собиралась, и все же надеялась узнать Лешку получше именно в бытовом плане. Чтобы легче было притираться. Уже по тому, что успела увидеть, понимала: будет непросто.

Нет, он не был неряхой, грязнулей, пофигистом или, напротив, педантом, но его представления о том, как надо, заметно отличались от моих. Лешка не выкатывал претензий, приходя ко мне, равно как и я у него дома. Но если мы будем жить вместе, придется искать компромиссы.

От мамы – «Лера, только ни слова, поняла?» – я узнала по секрету, что папа с Лешкой встретились на нейтральной территории и основательно поговорили. Мне, разумеется, ни тот ни другой ничего не сказали. Папа после этого начал обращаться к нему на «ты», а мама пока еще сбивалась.

В общем, родители его приняли. И, наверно, немалую роль сыграло то, что его обожала Маруся. Каждый раз, когда он приходил, это был бурный восторг. И я уже больше не волновалась, что у них не сложится. Скорее уж беспокоило другое: как отразится на ней, если вдруг не сложится у нас.

Господи, пожалуйста, пусть у нас все получится!

О Егоре я если и вспоминала, то больше частью как о некой досадной помехе. И денег мне от него уже никаких не надо было. Лишь бы поскорее избавил меня от штампа в паспорте и своей фамилии. И – по максимуму! – от присутствия в моей жизни. Я понимала, конечно, что полностью его не выкорчевать уже по факту существования Маруси, но надеялась все же как-то оградиться от него.

– Лера, чем дольше он уклоняется от содержания ребенка, – убеждал Лешка, – тем больше вероятность, что его можно будет лишить родительских прав. А решение об аресте активов сильно поспособствует. Но если вдруг одумается, все возместит и дальше будет исправно платить алименты, это вряд ли получится. А если захочет, как говорится, участвовать в жизни ребенка, ты не сможешь ему запретить. В лучшем случае ограничить через суд.

Вот и получалось, что в моих интересах было, чтобы Егор вернулся как можно быстрее, а в интересах Маруси – чтобы не возвращался подольше.

В общем, полная задница.

Глава 52

– Аня, я просто в таком восторге, что… даже не знаю, как и описать. И как благодарить.

– Ну да, – кивнула она с улыбкой. – Неплохо получилось.

– Неплохо?! – возмутилась я. – Да это просто супер! Отсюда же уходить не хочется.

Лешка оказался прав. По сравнению с гостиной вся прочая территория выглядела теперь бедно и скучно.

Да-да, к платью из бутика и все остальное должно быть на том же уровне. И туфли, и сумка, и серьги.

– Если вдруг надумаете подтянуть все целиком, будет уже легче. – Аня правильно поняла мои страдашки. – Стиль задан. Время на размышления есть. У меня до лета все расписано так, что даже минималку будет не втиснуть. Такое… горшочек, не вари.

– Бугум… – пробормотала я невнятно.

Кто-то что-то говорил про мою глупую щепетильность? Вот так и сдают люди свои позиции, казавшиеся незыблемыми. Что делать, человек слаб.

Хотя… двушки на троих и правда будет маловато. Наверно.

– Что-то они там зависли. – Аня посмотрела в сторону кухни. – Прямо мировые проблемы решают. Оболенский иногда таким душнилой бывает, что хоть под половик прячься.

Накануне мы с Лешкой поставили последнюю точку – повесили шторы и разместили на полках-секциях книги и безделушки. Я сделала пару фотографий и отправила Ане, как та просила.

«Лера, а не будет слишком большой наглостью, если я напрошусь сделать фото для портфолио?» – написала она.

«Разумеется, приезжайте. Устроим тест-драйв гостиной».

«Тогда я возьму Артема? Можно?»

«Конечно».

Лешка, узнав, что Аня приедет с Артемом, перенес какие-то свои дела и заехал за мной. Сказал, что им надо перекинуться парой слов.

Осмотрев все и попросив разрешения, Аня переставила несколько книг и фигулек на полках, передвинула кофейный столик, по-другому подвязала шторы. Стало еще лучше. Она сделала десятки три фотографий на навороченную зеркалку, после чего мы сели пить кофе.

Я никак не могла до конца поверить, что эта невероятная гостиная – моя. Казалось, будто пришла куда-то в гости, сижу и завидую. Абсолютно ничего не осталось от нашей с Егором спальни. Ни намека.

Мужчины ушли на кухню. Сказали, что на минутку, и пропали. Я примерно представляла, о чем они могут разговаривать, и это мне не слишком нравилось. В смысле, тема разговора и его необходимость.

Когда Аня с Артемом ушли, Лешка потащил меня в гостиную, шлепнулся на диван и потянул к себе.

– Ну что, обновим диванчик?

– Леш! – Я вывернулась и посмотрела на него в упор.

– Да все нормально, Лера, – поморщился он. – Просто я узнал, что особый контроль с Димки сняли. То есть надзор на месте, а контроль самый обычный. Ну отмечаться раз в месяц в полиции, участковый должен заходить, но не более того. Никто за выполнением правил не следит.

– То есть он может запросто купить билет и уехать?

– Фактически да. Если случайно не проверят документы и не пробьют по базам, то прокатит. Тёмкины связи не сработали. Пойдем выше.

– Выше – это куда?

– Отец Темыча – Сергей Малиновский, вице-губернатор.

– Ого! – присвистнула я.

Фамилия мне, конечно, ничего не сказала, но вице-губер – это вам не баран чихал.

– Курирует в числе прочего комитет по вопросам законности, правопорядка и безопасности. Не хотелось его дергать, но… пришлось. Конечно, это все может быть просто тупой паранойей, но я не могу рисковать. Ради тебя и Маруси.

Хотя все было мутно, я не могла не отметить то, что он упомянул Марусю. Что до паранойи… у каждого из нас была своя война. И свои основания, довольно веские, чтобы воспринимать происходящее всерьез, а не как киноэкшен.

Отец Артема действительно нажал на какие-то рычаги, и особый контроль вернули. Успокоило ли это меня? Немного. На полшишечки. Не больше, чем то, что Макс за полтора месяца, которые я прожила у родителей, никак не обозначился. Пока сталкер жив, он всегда будет миной с часовым механизмом. Поэтому переезжать обратно было страшновато. Но я рискнула. Дав себе обещание, что при первом же намеке на опасность удеру со всех ног с Марусей в охапке.

Если смогу, конечно…

А может, попробовать снова напрячь всесильного папу Артема? Но это было бы уже совсем наглостью.

Обратный переезд занял меньше времени. У Лешки все получалось сноровисто и быстро. Все забрал, загрузил, перевез.

– Котька будет скучать, – вздохнула мама.

Я подозревала, что и Маруся тоже. Дома она без конца крутила головой и хныкала. Но не забирать же было кота, для родителей он как второй внук. Или даже первый, учитывая стаж.

В тот вечер Лешка остался у меня. Диван проявил себя с самой лучшей стороны, и как дневное обиталище, и как ночное. Причем ночное в обеих ипостасях: сексодрома и спального места. Ну да, Аня плохой вряд ли посоветовала бы.

Как же было здорово засыпать вместе! Сколько раз мы так спали? Всего ничего. На Новый год у него, у меня накануне переезда к родителям. И те несколько ночей в Токсово. Вспомнилось вдруг, как ломало после ухода Егора – именно по отсутствию вот этого тепла рядом, когда засыпала. Но с Лешкой и тут было не сравнить.

Потому что не только тепло, но и ощущение безопасности. Его так просто не опишешь. Оно или есть, или его нет. И оно становится особенно глубоким, когда опасность действительность существует. Где-то там, за периметром. Но не здесь, рядом с ним. И как можно не хотеть, чтобы так было всегда, каждый день и каждую ночь? Засыпать рядом и просыпаться.

Кто-то сказал: неважно, с кем засыпаешь рядом, важно, с кем просыпаешься.

Да, но… нет. Потому что важно и то и другое.