Текст книги "(не) измена, (не) развод (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 61

В конце июля Марусе исполнился год, что мы с большой помпой отметили. Я всегда смеялась над инстамамками с их фотосессиями годовасов – фу, какое мерзкое слово! – и платьями под цвет торта. В результате сама купила новое платье и тучу шариков, назвала толпу соседок с детьми, а мамина Полина привезла огромный торт, по цвету ну никак не подходивший к этому самому платью.

– Может, переодеться? – спросила с сомнением Лешку, украдкой запустившего палец в кремовую розочку.

– Думаю, да. Ты в нем замерзнешь.

День выдался хоть и солнечный, но с холодным ветром, а праздновали на лужайке у дома. В результате мне было тепло в штанах из футера и толстовке, а гости мерзли в красивых летних тряпочках. Ну а фотки я все равно не собиралась никуда выкладывать.

На следующий день мы с Марусей и Леонидом поехали в город: предстоял плановый поход в поликлинику. Можно было, конечно, отложить до осени, но я хотела сделать это, пока все на дачах. Так хоть в очередях сидеть не пришлось, тем более записалась заранее.

Врачи дружно Марусю хвалили.

– Ну вот просто не к чему придраться, – заявила участковый педиатр. – Кроме группы крови, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.

Ну да, что выросло, то выросло. Я заказала специальные маленькие наклейки «НН(-)» и лепила их на всю Марусину одежду, а потом планировала найти браслет или медальон.

Она уже научилась ходить без поддержки и есть ложкой, хотя после этого приходилось вытирать мокрым полотенцем и ее, и все вокруг. Выполняла простые просьбы, узнавала цвета и животных, собирала пирамидку. А еще говорила целых пять слов: «мама», «баба», «дада», что означало «деда», «дай» и… «апа». Лешка уверял, что это «папа», я подкалывала, что так же она называет кота. Но шутки шутками, а мне было приятно. Потому что он был реально хорошим папой – и для своего сына, и для Маруси. И я тайно надеялась, что, может быть, не только… когда-нибудь…

Еще в начале июля я закончила кормить грудью. Да, невероятно, но этот день все-таки настал. Возможно, потянула бы еще, но молока вдруг стало совсем мало. Маруся сердилась, кусалась, и я решила, что пора завязывать. Ну и правда завязалась на пару дней тугой повязкой. Молоко пропало совсем.

По такому случаю я оставила Марусю на даче и удрала в город. Одна, без Леонида. Как Лешка и обещал в самом начале наших отношений, мы пошли в ресторан, где я наворачивала за обе щеки всякую запрещенку, пила вино и кофе и трещала без умолку. Под занавес он еще раз сделал мне предложение, теперь уже с колечком, после чего мы поехали домой и полночи трахались как кролики.

В общем, возвращение в нормальную жизнь без пролактина прошло феерично. А вот возвращение домой из поликлиники…

Леонид, как обычно, проводил нас до дверей квартиры и попрощался до утра. Лешка уже был дома: я услышала его раздраженный голос. Почему-то подумала, что у нас гости, посмотрела на полку для обуви и только после этого сообразила, что он разговаривает по телефону.

Резануло дежавю.

Мы приехали из Токсово, я в комнате раздеваю Марусю, иду на кухню, где Лешка вот так же с кем-то разговаривает, и словно натыкаюсь на его резкий, жесткий голос. Как будто незнакомый.

– Еще раз говорю: я не приеду. Ничего не изменилось. Очень жаль, что ты этого так и не поняла. Счастливо.

Он сидел за столом, обхватив голову руками, телефон рядом. Я пододвинула стул, села.

– Мать звонила? Она что, реально не понимает?..

– Лера, его нашли, – перебил Лешка. – Димку. Он погиб еще тогда, весной.

– Погиб? Как?

– Трудно сказать. Его нашли под насыпью на трассе, случайно. В таком месте, что с дороги не видно. Недалеко от Твери. Предположительно убили и выкинули из машины.

– Недалеко от Твери? То есть он все-таки ехал в Питер?

– Видимо, да.

– А как узнали, что это он? Столько времени прошло.

– Не знаю, – поморщился Лешка. – Не спрашивал. Но она ездила в Тверь на опознание. Послезавтра его привезут в Саратов. Она просила приехать на похороны. Мол, смерть должна нас примирить. Должна? Ты тоже так думаешь?

– Нет, Леш. – Я покачала головой. – Я так не думаю. Если честно, я не знаю, что думать. Потому что даже представить себя на твоем месте не могу. Это все произошло с тобой. Поэтому твое мнение – единственно верное. А я тебя поддержу в любом решении.

– Спасибо, Лера. – Он взял мою руку и поцеловал. – Я, конечно, по своим каналам все это еще пробью. Постараюсь через Тёмку. Правда ли это он, нет ли какой ошибки. Но думаю, что правда. Иначе он давно бы уже объявился. Ему не имело смысла убегать из-под надзора, просто чтобы где-то поселиться. Только по одной причине.

Меня передернуло. Вспомнился ночной кошмар того времени: убитый Лешка и его брат, стоящий надо мной с ножом.

Господи, взмолилась я, пусть это и правда будет он. Чтобы никакой ошибки. Таким тварям не место на свете.

В тот вечер мы больше не разговаривали. Ну почти, так, мельком о чем-то. Поужинали, лежали в обнимку на диване, смотрели, как Маруся возится с игрушками на ковре. Потом легли спать. Обошлись без секса, просто обнялись крепко.

Ночью я проснулась, Лешки рядом не было. Встала, выглянула на кухню. Он стоял у окна и смотрел во двор.

– Знаешь, – сказал, даже не обернувшись, – я, конечно, никогда не прощу. Невозможно простить. Но хочу перешагнуть через это и жить дальше. Оставить в прошлом. Не думать. Не вспоминать.

– Леш, ты справишься. – Я обняла его. – Мы вместе справимся.

– Если вместе – справимся. – Он поцеловал меня в висок. – Пойдем спать, Лера.

Глава 62

Я задержалась еще на несколько дней в городе, несмотря на то, что началась жара. Не хотелось оставлять Лешку одного.

По правде, я боялась, что все это какая-то шляпа. Что найденный под Тверью труп какой-то бомж, а вовсе не братец Дима. Мне он представлялся маньяком из ужастиков, которых убивают, а потом приходится еще пять раз добивать. Ну что там мать могла опознать через столько времени? Отпечатки пальцев? Да там не только линий, но и самих пальцев, наверно, не осталось. Или, может, генетическую экспертизу делали?

Выяснять что-то у матери Лешка не стал. Тёма уточнил через отца. Оказалось, что документов никаких у погибшего не было, но в остатках куртки в потайном кармане нашли банковскую карту. Установили владельца, пробили данные по розыску. Запросили в колонии зубную карту, и она стопроцентно совпала. Этого было вполне достаточно.

Я немного выдохнула. Ну хотя бы на три ближайших года – если, конечно, Макса не выпустят раньше за хорошее поведение. Но я-то да, выдохнула, а вот Лешке было тяжело, я видела. Как будто снова окунулся с головой в это дерьмо. И хотя на этот раз в депру на впал, и все же я не хотела оставлять его одного.

А Леонида увольнять не стали.

– Когда научишься водить по-человечески, куплю тебе тачку, – сказал Лешка. – А пока Леня будет вас с Марусей возить. И учить тебя ездить.

Права у меня были, но водила я и правда ужасно. Егор пытался учить и сказал, что нафиг, машина ему дороже. Мы тогда здорово поругались – что, машина тебе дороже жены?! Сейчас было смешно.

Мы потихонечку отходили от этого кошмара, и я лишь теперь до конца поняла, в каком напряжении пришлось жить все эти месяцы. Иногда не только на Лешку, но и на меня накатывала обратка: у каждого из нас был свой маньяк. Не хотелось утром вставать с постели, рвало в клочья от, казалось бы, беспричинной тоски. ПТСР в чистом виде.

Мы договорились все это проговаривать. Не жаловаться, нет, не ждать сочувствия. Именно озвучивать.

Мне сегодня плохо. Нет, мне хуево сегодня, именно так.

И ведь помогало же!

В августе у Лешки был отпуск, и ему на две недели выдали Саньку. Первую половину мы провели у моих на даче, потом поехали в Сочи. Вчетвером, с детьми. Это был квест и челлендж в одном флаконе, я страшно боялась, но все обошлось. Какие-то мелкие проблемы бывали, но Лешка все так ловко разруливал, что я толком не успевала испугаться.

– Какая вы красивая семья, – однажды рассюсюкалась соседка на пляже. – И вы с мужем, и детки такие замечательные.

Вот бы она удивилась, узнав, что мы не женаты, что я вообще замужем за другим мужчиной, и что детки у каждого свои. Хотя я воспринимала все именно так, как она сказала. И что мы семья, и что детки общие. И надеялась, что Лешка тоже. Во всяком случае, никаких различий между Санькой и Марусей он не делал.

При этом Лешка вовсе не был идеальным принцем. Режим ядовитой гадины действительно прошили в него при заводской сборке. И далеко не всегда он был выключен. Иногда мог сказать такое, что я зависала с открытым ртом. Хотелось ответить в том же ключе. Бывало, что и отвечала. А он еще. И я еще. Не при детях, разумеется.

В общем, розовых пони и прочую дегенератскую слюнявую фауну в наш мир не подвезли. Возможно, и к лучшему. Никаких иллюзий, всё с открытыми глазами. Все живые, все обычные, со своими недостатками и достоинствами. Причем недостатки заставляли ценить достоинства, а достоинства, в свою очередь, позволяли более терпимо относиться к недостаткам.

Когда мы вернулись, оказалось, что внезапно наступила осень. Ну да, теплая, солнечная, но все же осень. Меня ждали на работе, все так же, по свободному графику. Мама уговорила не забирать Марусю, пусть побудет еще на воздухе. Я решила, что пока буду проводить по две экскурсии три дня в неделю. Утром мы с Леонидом ехали в город, а утром следующего дня возвращались.

Мы с ним научились общаться так, чтобы обоим было комфортно. Раньше меня сильно напрягало, что он непрошибаемо молчит. Вроде бы и болтушкой не была, хватало того, что на экскурсии надо говорить и отвечать на вопросы, но мертвая тишина рядом раздражала. Однако со временем выработался какой-то минимум общения, который устраивал обоих.

Жизнь обретала определенные очертания, словно мы попали в колею и ехали в ней. Вот только колея эта уходила в туман. Что там впереди? Неопределенность.

– Лера, ну что ты дергаешься? – поморщился Лешка после очередных моих стонов на эту тему. – Вернется твой Белов, никуда не денется.

– А если нет?

– Ну и хер с ним. Тебе слово «блядь» пишут на заборе из-за того, что мы не женаты? Это называется «казус». Я знаю пару, которые вместе живут девятнадцать лет, сын школу закончил. Но они не женаты, потому что муж вот так же женат на женщине, которая уехала за границу и забила болт на то, что у нее есть муж.

– Леш, им проще. А я хочу, чтобы у нас ребенок был. Общий.

Кажется, я впервые сказала об этом в лоб. Мы это не обсуждали.

– Я тоже хочу, – ответил он так, словно это было чем-то само собой разумеющимся. Или правда было? – Ну и что?

– Как что? – я вдохнула слюну и закашлялась. – Ты хочешь, чтобы твоему ребенку записали отцом Белова?

– Не запишут. Ну да, придется оформлять через суд, но я знаю, как это делается. Если есть документальное подтверждение, что твой законный супруг свалил ко всем херам, проблем не будет. И вообще прекрати уже психовать. У него на два года контракт, да? А прошел всего один. Вот если через год не вернется, тогда и будешь страдать.

Но страдать не пришлось. Потому что Егор вернулся раньше.

Глава 63

Мы забрали Марусю с дачи. Как раз ехали в город, когда ожил мой телефон. Я даже не сразу сообразила, кто такой Николай Валентинович и что он делает у меня в контактах.

– Валерия Сергеевна, добрый день. Вы просили сообщить, если что-то станет известно о Егоре, – сказал собеседник, и только тогда я сообразила, что это начальник его отдела.

– Добрый день. – Я в самом буквальном смысле поджалась изнутри. – И… что?

– Он возвращается через неделю. Разорвал контракт досрочно по состоянию здоровья.

Вообще-то Егор был неприлично здоров, мне казалось, люди не бывают такими здоровыми. Он даже простудами практически не болел. Подцепил какую-нибудь местную гадость? Или панды что-нибудь откусили? Я бы не огорчилась.

– И что с ним случилось?

– Надеюсь, узнаем, когда вернется. Пока больше порадовать нечем.

– Спасибо.

– И? – покосился на меня Лешка. – Готовность номер раз?

– Трусы, противогаз, – буркнула я. – Надеюсь, он вернется глубоким инвалидом.

– А вот это зря. Во-первых, с пенсии по инвалидности алименты хоть и высчитывают, но это три копейки.

– Пусть в жопу заткнет себе свои алименты.

– Ладно, пусть заткнет. Но, во-вторых, он сможет потребовать алименты с Маруси, когда та станет совершеннолетней.

– Что?! – Меня аж подкинуло.

– Лера, я тебе об этом говорил, но ты, наверно, мимо ушей пропустила. Если сейчас не инвалид, то может им стать. Никто не застрахован. А дети обязаны содержать недееспособных родителей. Поэтому при любом раскладе нам надо упирать на лишение родительских прав. И вот эта его поездка к пандам, когда он оставил вас с ней без копейки, очень даже веский аргумент. Не зря я тебе говорил, чтобы ты всю переписку заскринила. Не все удоды кнопочки путают, некоторые нажимают «удалить для всех».

Это был намек на Макса, который присел не в последнюю очередь по собственной глупости. Открыв переписку с Егором, я убедилась, что все мои сообщения на месте.

Ну правильно, он мне ничего и не писал. Это свои можно ликвидировать, да и то плашка останется об удалении, как было с его посланием Ниночке. А чужие – в два клика. Но Лера запасливая белочка, мало того что заскринила, так еще и себе переслала. Пусть будет. В трех экземплярах.

– Готовься, Лера, сейчас точно что-то закрутится. Это в Китае ему ничего не надо было, а тут с замороженными активами мороженку будет покупать на мелочь из копилки, пока не выплатит вам содержание за год своего отсутствия. Только не надо этого дожидаться. Подавай на развод прямо сейчас. Он у тебя прописан?

– Нет, у него своя квартира есть.

– Хорошо, укажешь его адрес в заявлении. Хотя нет. Подожди. Я позвоню Левадному, думаю, не откажется. Дашь ему доверенность, он сам все сделает.

– А ты? – удивилась я. – Я думала, ты этим займешься.

– Увы, Лера, у меня теперь конфликт интересов. Мы живем вместе, собираемся пожениться, я не могу вести твое дело как адвокат. За такое можно вылететь из коллегии, а это неприятно.

Дома он поговорил с Левадным, потом дал мне заполнить и подписать бланк доверенности на ведение юридического процесса.

– Завтра он составит исковое заявление в суд, я вечером привезу, ты подпишешь. Или нет, давай ты с утреца поедешь со мной, подождешь там немного, подпишешь, и тогда уже завтра все уйдет в суд. Чем быстрее, тем лучше. Чтобы к его возвращению вся техническая предвариловка уже была готова и к нему ушла повестка.

– Эх, знала бы, оставила бы Марусю еще на пару деньков на даче.

– Ну не везти же теперь обратно. Поедешь с Леонидом, возьмешь ее с собой.

Это было как начало войны. Разумеется, я не знала, как это бывает, но представлялось именно так. По нервной дрожи, которая волнами накатывала изнутри. Мне было абсолютно плевать, что там с Егором и его здоровьем. Право на сочувствие он потерял. За Марусю и ее будущее я готова была воевать до последнего. Такой отец ей не нужен. Он сам выбросил нас из своей жизни, обратной дороги нет. И за свое будущее – тоже. Хотя тут все было намного проще. Если он вернется, нас рано или поздно разведут.

Утром Леонид отвез нас с Марусей в юридическую контору, где год назад я познакомилась с Лешкой. Наконец-то увидела Анатолия Левадного, о котором столько слышала. Кстати, как выяснилось, он был крестным Ани и вел ее развод с бывшим мужем. То самое совпадение, входившее в теорию пяти рукопожатий. Хотя в данном случае их оказалось гораздо меньше.

Ему было за шестьдесят, но выглядел дай бог многим сорокалетним. Высокий, подтянутый, похожий на белогвардейского офицера, он сразу же располагал к себе. Лешка забрал Марусю, чтобы мы могли спокойно поговорить. Я в деталях рассказала всю историю, начиная с Марусиного рождения и ее группы крови. И про панд, и про Ниночку, разумеется, тоже, хотя тут как раз никаких документальных подтверждений не было. Левадный задал мне кучу вопросов, потом составил исковое заявление, распечатал, и я его подписала.

– Тут рядом Сбер, в соседнем доме, – сказал он, складывая бумажки в файл. – Сходите оплатите пошлину, принесите квитанцию. После обеда я все это подам. Ручками – оно надежнее. И будем ждать. Главное – чтобы информация оказалась достоверной. А то возьмет товарищ и обратно все отыграет. Останется еще на годик.

Мне стало жутко, потому что об этом я не подумала. А что, если действительно? Но в любом случае мне не оставалось ничего другого, как только сидеть на попе ровно и ждать.

Глава 64

– Лера, а может, мы все мирно решим?

– Что?! – Я аж задохнулась. – Мирно?! Что, Белов, денежки китайские кончились, а здесь счета заблочены? Мира никакого не будет. Увидимся в суде.

– Лер, ну зачем так сразу? Давай встретимся, поговорим.

– У тебя еще наглости хватает?!

Я уже почти орала, но заметила, что Маруся, глядя на меня, собралась плакать, и сбавила тон.

– Нет, Егор, никаких разговоров не будет. Как только я узнала, что ты возвращаешься, подала заявление на развод. И на лишение тебя родительских прав. Так что жди повестку. И не думай, что снова сможешь притвориться шлангом. Теперь ты не заграницей, разведут прекрасно без твоего согласия и даже явки.

– Лер, ты с ума сошла? Какое лишение родительских прав? С какого хрена?

Меня реально трясло. Если бы не Маруська рядом, я бы объяснила все про хрена. Такими хренами, что у кого-то эти самые хрена застряли бы в глотке и в других природных отверстиях.

– С такого, Егор, – процедила сквозь стиснутые зубы, – что ты сначала заявил, что это не твой ребенок, хотя прекрасно все знал про бомбейскую кровь, а потом свалил, оставив нас без копейки денег.

Это, конечно, было не совсем правдой – насчет без копейки, но не суть. Суть в том, что свалил и даже доступ к якобы общему счету заблочил. И по всем каналам меня заблочил тоже. Чтобы не доставала. И молчал мертво год. А тут здрасьте вам через окно. Вы нас не ждали, а мы приперлися.

Нет, Белов, как раз очень даже ждали. Именно для того, чтобы избавиться от тебя навсегда.

Он позвонил, когда мы с Марусей вернулись с прогулки. Я только раздела ее и собиралась разогреть обед, и тут в кармане зажужжал телефон. Одного взгляда на экран хватило, чтобы бомбануло дикой яростью, а уж как только он начал вливать про «давай решим мирно», и вовсе из ушей пошел дым.

Спокойно, Лера, спокойно. Он этого не стоит.

Послав его по известному адресу, я нажала на отбой. И сбросила еще два звонка. И не ответила на сообщение, дублирующее предложение «все обсудить».

– Все правильно, – одобрил Лешка, которому я тут же перезвонила. – Никаких обсуждений, никаких контактов. Его адвокат может что-то обсудить с твоим адвокатом в порядке досудебки. Еще раз: никаких имущественных и финансовых требований, никаких разделов имущества, никаких алиментов. Тебе ничего не надо. Только развод и лишение родительских прав.

– Леш, ну у меня склероза нет пока, – огрызнулась я. – Помню.

– Иногда эмоции работают похлеще склероза. Не злись. Все будет хорошо.

– Надеюсь.

На самом деле я и злилась, и психовала. Пока кормила Марусю обедом и укладывала спать, еще более-менее держала себя в руках. Но когда она уснула, закрылась в ванной и в клочья растерзала старую простыню, которую собиралась пустить на тряпки.

Полегчало, но не сильно. Все скопившееся за год требовало выхода. Хотелось вцепиться в его рожу и точно так же располосовать в лоскут. Я забила все это глубоко-глубоко в себя, но оно никуда не делось.

К счастью, Лешка это понял и не пытался меня успокаивать. За пару дней ярость потихоньку перенаправилась в более продуктивное русло. Трансформировалась в энергию, необходимую для войны. А биться я собиралась насмерть. Вместе с Левадным, разумеется. Чтобы этого сраного пандофила в нашей жизни больше никогда не было. Ни единым упоминанием.

– Нет, Лера, – немного окоротил меня Лешка. – Даже если все получится и я удочерю Марусю, когда-нибудь придется ей об этом сказать. Лучше она узнает от нас, чем от какой-то доброй тети. Или, еще хлеще, от настоящего папаши. Просто надо подумать, как сделать все так, чтобы это не стало для нее драмой.

– Леш, давай будем не гнать поперед паровоза, ладно? – попросила я. – А то курочка в гнезде, а яичко… сам знаешь где.

– А хозяин на базаре цыплятами торгует. Окей, согласен.

Через три дня Лешка пришел с работы с крайне загадочной физией.

– Угадай с трех раз, кто к нам сегодня приходил, – предложил, снимая ботинки.

– Неужто Белов? – хмыкнула я.

– Он самый. Хотел Левадного нанять. Мол, его ему рекомендовали как самого лучшего по тарелочкам. То есть по разводам. А тот едва фамилию услышал, вежливо отправил в сад. Мол, и рад бы, но столько дел в работе, что физически не в состоянии. Порекомендовал Аллу Мочалову.

– А это кто?

– А это очень самоуверенная дама, которая проигрывает каждое второе дело. Но как-то умудряется создать себе рекламу просто наикрутейшего профи. Думаю, товарищ будет изрядно удивлен, встретившись с Левадным снова. В качестве противной стороны. Ты не узнала, что в нем такого приключилось нездорового, что пришлось контракт досрочно разорвать?

– Нет, но попытаюсь.

Я снова позвонила начальнику отдела. Тот начал было юлить, но я нажала, упирая на то, что это нужно для суда. И услышала душераздирающую – на самом деле нет! – повесть о том, что Белов подцепил каких-то местных очень нехороших паразитов, которые извлекаются из организма исключительно хирургическим путем. В рабочую страховку это не входило, а за деньги – безумно дорого. Поэтому он вернулся вытаскивать червей на родину. А отечественная медицина хоть и согласна провернуть это дело по полису ОМС, но в порядке живой очереди. Можно быстрее – но тоже за деньги. А деньги заблочены.

Пересказав все это Лешке и отсмеявшись, я уточнила, не повлияет ли на ход процесса, если Белов быстренько оплатит нам с Марусей содержание за весь год. Тот ответил, что повлиять может, но не критично.

На следующий день мне на карту упала кругленькая сумма. А еще через день Левадный сообщил, что с ним договорилась о встрече та самая Алла Мочалова.

Битва гигантов началась.