Текст книги "(не) измена, (не) развод (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 65

– Слушай, я одного не могу понять. На кой ляд ему всрались эти родительские права? Он ведь сам от ребенка фактически отказался. И алименты платить не надо будет. Неужели правда с расчетом на будущие алименты от нее? Мне это в башку не укладывается.

Я задрала ногу и полюбовалась педикюром. Ногти были покрашены через один – лиловым и зеленым лаком. Прямо реклама мобильного оператора.

– Это чтобы опознать труп, если оторвет голову? – скептически поинтересовался Лешка. – Ну че, прикольно. На кой всрались? Кто тебе сказал такую глупость, что алименты не платят при лишении родительских прав? Еще как платят. И ты зря недооцениваешь опцию будущих алиментов в его пользу, Лера. Тебе, может, в башку и не укладывается, но у меня забибись сколько дел было на эту тему. И ты знаешь, я стараюсь не брать их со стороны детей, потому что перспектива так себе. По закону дети должны содержать нетрудоспособных родителей. Не хочешь добровольно – будет через исполнительный лист. А что папа всю жизнь от своих родительских обязанностей уклонялся, так это не лишает его родительских прав. То есть лишить можно. Через суд. А если не лишили – изволь платить.

– Жопа! – Я повернулась на живот, и Лешка тут же положил ногу мне на озвученную часть тела.

– Таки да. Она самая. Вот поэтому и будем биться. Но, думаю, дело не только в алиментах. Походу, товарищ сам привык все решать. За всех. Захотел – и уехал, бросил вас. Захотел – вернулся и начал права качать. Типа мой ребенок, хочу участвовать в его жизни. Хотя на самом деле не хочу. Но не тебе, коза, мне указывать, могу я это делать или нет.

Днем звонил Левадный – по результатам беседы с адвокатом Егора. В качестве досудебного соглашения предлагалось мирно поделить имущество и скоренько разойтись.

– И никакого лишения? – фыркнула я.

– Да. Никакого, – подтвердил Левадный. – Зато быстро. Я предложил встречный вариант: никакого раздела, никаких алиментов и никакого сопротивления лишению. Мадам заявила, что об этом не может быть и речи. В итоге, никакой досудебки, процесс пошел.

Первое заседание назначили на начало октября. Егор на него вполне ожидаемо не явился, представив справку о нахождении в стационаре.

– Видимо, глистов оперирует, – зло сказала я, выслушав новость. – А его адвокат не может присутствовать?

– Если не выдана доверенность представлять интересы, то адвокат участвует вместе, а не вместо, – ответил Левадный. – Валерия Сергеевна, готовьтесь к долгому процессу. Наши противники, судя по всему, будут брать вас измором, затягивая дело на месяцы. Хорошо, если не на годы.

– А так можно? – испугалась я.

– Я знаю как минимум десятка полтора способов затянуть процесс. Развести-то вас рано или поздно разведут. Два раза не придет по уважительной причине, потом попросит три месяца на примирение, но по итогу все равно развод состоится. А вот по лишению родительских прав бодаться можно очень долго. И вот что еще. Если все пойдет по такой схеме, крайне не рекомендую оформлять официально отношения с Алексеем сразу же после развода. Это может не лучшим образом повлиять на позицию судьи.

Вот это расстроило меня капитально. Казалось бы, что изменилось? Я ведь не ждала, что Егор вернется раньше. Но появившуюся неожиданно возможность все ускорить почему-то рассматривала как нечто уже решенное.

Ну да, раскатала губу трамплином.

Обернувшись назад, я поняла, что почти все время с Марусиного рождения для меня прошло в некой юридической вселенной. Закончится ли это после развода? Или, связавшись с юристом, я обречена вариться в этом супе? Да пусть. Лишь бы все эти суды и прочие процедуры не касались меня лично. Но пока я была повязана них, хотя бы даже и через адвоката.

Егор звонил и требовал встречи с ребенком. Я отправляла его по известному адресу.

– Ничего странного, – снисходительно пояснил Левадный. – Банальная попытка обелить себя. Мол, он все осознал, исправился, хочет видеть дочь, а жена, стерва такая, не позволяет. Не волнуйтесь, не сработает. Судья – разведенная женщина с двумя детьми. Немаловажный фактор.

На второе заседание Егор снова не явился. И снова со справкой от врача. Все четко по прогнозам Левадного.

– Таким макаром мне самой скоро понадобится справка от врача, – жаловалась я Лешке. – От психиатра.

А жизнь шла своим чередом. Я брала по две экскурсии через день, оставляя Марусю с мамой. Два раза в неделю ходила на фитнес, виделась с Риткой, которая ждала третьего ребенка. Потихоньку обживала центр, привыкая к жизни в двух шагах от Невского. С Лешкой мы часто куда-то выбирались: в театры, кино, рестораны, ходили в гости и приглашали гостей к себе. Мама охотно сидела с Марусей или забирала ее к ним. А еще мы побывали на свадьбе Ани и Артема, где я наконец-то увидела его всесильного папу. Стало понятно, в кого Артем такой волчара.

Притирка-подгонка тоже шла в штатном режиме. Ссорились, ложились спать, свирепо повернувшись друг к другу задницами. Мирились и трахались с таким накалом, что сломали кровать. Ну, не совсем, конечно, но пара ламелей надломились. В общем и целом, у нас все было хорошо.

Маруся Лешку обожала, но упорно звала его «апа» – как и кота.

– Кот-то почему «апа»? – недоумевала я, но, видимо, этому суждено было остаться тайной.

– Наверно, в ее рейтинге мы находимся на одной позиции, – невозмутимо отвечал Лешка. – Поэтому и слово лишнее не нужно. Экономия ресурса.

Глава 66

– Как тебе удалось? – спросила я, обнимая прилипшего к моему животу Саньку. – Новый год же!

– Да легко, – хмыкнул Лешка. – Потом.

Он скосил глаза на сына и прижал палец ко рту.

Ну ясно, не для его ушей.

– Сань, иди с Марусей поздоровайся, а потом будем чай пить, – сказала я, повесив на вешалку его куртку.

Санька ускакал, а я вопросительно дернула подбородком.

– Даже уговаривать не пришлось. Наоборот, это она меня уговаривала. – Лешка пропищал манерно, передразнивая: – «Леша, а ты не мог бы Саню взять на праздники? А то мы на лыжах едем кататься, ну ты же понима-а-аешь…»

– Вот же сучка. Наигралась в великого педагога? Ну и прекрасно.

– Я, разумеется, сказал, что это вне графика. Она покривилась, но согласилась. Хорошо, что подарок не успел отдать. Под елку положим. Во сколько поедем?

– Часиков в девять, думаю. Ладно, пойдем перехватим чего-нибудь. Тридцать первое – всегда день сухомятки. Хорошо, что мне готовить ничего не надо. Помню, мама с бабушкой с утра упахивались, а я у них под ногами крутилась.

Новый год мы собирались встречать у родителей, а потом оставить Марусю и поехать в клуб. Все туда же, в «Девятое небо». Как и год назад. Ну а потом вернуться домой и оттянуться на всю катушку. В принципе, ничего не менялось. Оставим двоих детей вместо одного, только и всего. И в Токсово возьмем вместо одного двоих.

Лешка, конечно, удивился, что я захотела в то же самое место. Уточнил, точно ли именно туда, может, куда-то в другое.

Нет, уперлась я, хочу туда. Желательно в тот же самый домик.

Разговор этот состоялся в конце ноября, домик был еще свободен, и мы забронировали его на все праздники, как и в прошлый раз. Родители колебались между Красной поляной и Таиландом, а в итоге выбрали Дубай, куда вылетали первого января вечером.

Судебные дела тянулись уже три месяца, причем решающее заседание по разводу должно было состояться как раз сегодня – в последний день года.

– Ну что, Леш, как думаешь, какой подарочек мне приготовила Фемида? – спросила я, накрывая стол для чая. – Развод или не развод?

– Да развод-то точно, там уже больше тянуть некуда. А вот по правам – это и правда интрига.

Я посмотрела на часы. Левадный должен был уже позвонить. Словно в ответ на запрос, телефон тут же ожил.

– Ну по разводу все в порядке, Валерия Сергеевна, – едва поздоровавшись, сказал адвокат. – Могу вас поздравить, вы теперь свободная женщина. Хотя в силу решение суда вступит только через месяц, но это уже формальности.

– А по правам? – Я, конечно, и так была рада, но не в полной мере, разумеется. Если бы решение приняли, он так и сказал бы сразу.

– По правам… – Левадный чуть замялся. – По правам пока решения нет. Так что продолжим в новом году. С наступающим вас и Алексея. Всего самого доброго.

– И вас, Анатолий Павлович. – Я попыталась изобразить радость, но получилось не очень. – Спасибо большое!

– Ну что? – посмотрел на меня Лешка.

– Я в разводе. По правам пока ничего.

– Только не кисни! – потребовал он. – Лерка, все хорошо! Тебя развели, ты не вливаешься?

– Да вливаюсь, – я обняла его. – И рада, конечно. Но все-таки надеялась… Да и пожениться мы все равно пока не сможем. Левадный так и сказал – чтобы не торопились.

– Все. Будет. Хорошо. Поняла? Мы никуда не торопимся. Развод ты от Фемиды под елочку получила, а права получишь… на какой-нибудь другой праздник. То есть лишение кой-кого прав.

– Главное – чтобы не на следующий Новый год. Иди зови Саньку.

– А мы здесь будем встречать? – спросил тот, прибежав на кухню и забравшись на диванчик.

– Не, к бабуле с дедулей поедем.

Он так и звал их с самого начала: бабуля и дедуля. Те, разумеется, млели.

– Ура! А Маруся?

– И Маруся, конечно. А как же без нее.

Потом Лешка занимался детьми, а я приводила себя в порядок. Забралась в ванну, закрыла глаза и попыталась осознать наконец, что мой брак закончился.

Все, я больше не Белова. И с Егором меня связывает только Маруся. Я надеялась, что связь эта скоро станет всего лишь биологической – то, от чего точно не избавишься. Но очень хотелось, чтобы юридической связи не было. И чтобы Мария Егоровна Белова стала Марией Алексеевной Сташевской.

Ладно, будем надеяться на лучшее. И под бой курантов загадаю именно это.

Вечером мы всем колхозом поехали к родителям. Леонид на праздники получил отпуск, поэтому Лешка был за рулем: попробуй под Новый год найди такси с двумя детскими сидухами, да еще чтобы втиснуться между ними третьей.

Как и в прошлый раз, проводили старый год, нафотографировали детей под елкой и улизнули в клуб. Это было сплошное дежавю. Даже с Оболенскими встретились на том же самом месте, когда уже собрались уходить. К счастью, теперь обошлось без деловых разговоров.

Год назад все было впервые. Я первый раз приехала к Лешке домой, и мы первый раз занялись любовью. Сейчас его дом уже фактически стал моим, хотя я и скучала по своей квартире. Конечно, мы могли вернуться, причин прятаться больше не было, но я как-то уже обжилась.

Эта новогодняя ночь оказалась ничем не хуже первой. Просто другая. Тогда все только начиналось. Все было слишком неопределенным. Теперь – напротив, горизонты прояснились, и мы точно знали, чего хотим друг от друга и от будущего.

Утром нам никуда не надо было торопиться. Заснули в пятом часу, проснулись к обеду. Могли хоть весь день провести в постели, лишь бы не забыть, что до восьми часов надо забрать детей.

Лешка приготовил кофе, принес в постель, залез обратно под одеяло.

– Лера, у меня есть еще один подарок, но…

Я посмотрела на него с подозрением. Подарки мы раздали вечером под елочкой. И что за «но» такое?

– Ну я просто помню, что случилось год назад.

– Ты все-таки решил подарить мне серьги? – припомнила я тот мутный эпизод.

– Нет. Кое-что получше. И все-таки сомневаюсь. Надо ли это делать сейчас. Потому что…

– Леший! – У меня перехватило дыхание. – Если это то, о чем я подумала…

– Лерка, да хрен проссышь, что ты там подумала. Ладно, держи. Но если скажешь, что я снова все испортил…

Не дослушав, я выхватила у него из руки листок бумаги, появившийся словно из шляпы фокусника. Это был скан судебного решения о лишении Егора Васильевича Белова родительских прав по отношению к его дочери, Беловой Марии Егоровне.

– Лешка! – завизжала я и бросилась к нему на шею, опрокинув кофе на подушку. – Ну ты и сволочь! А Левадный…

– А Левадный согласился мне подыграть. Я попросил не говорить. Сказал, что хочу сам. Ну как подарок? Ничего, что после такой безумной ночи я тут с Беловым?

– Самый замечательный подарок! Самый классный! И ты тоже – лучше всех!

– Ну а раз так, тогда иди сюда!

Отпихнув в сторону подушку с кофейной кляксой и поставив пустую кружку на тумбочку, Лешка подтащил меня к себе.

– Я очень люблю тебя, Лера, – сказал он, убрав прядь волос с моей щеки. – Я говорил вчера, что все будет хорошо?

– Ты знал, – проворчала я, улыбаясь до ушей.

– Я давно знал. Надеюсь, теперь ты мне веришь?

– Конечно, верю!

Я поцеловала его – и все вокруг исчезло…

Эпилог

Алексей

три месяца спустя

– Какой ты красавчик, аж смотреть тошно. – Темыч поправил цветочек у меня на лацкане.

– Уйди, прати-и-ивный. – Я попытался изобразить сладкую улыбку, но она получилась кривой и нервной. – Черт, скорее бы этот трындец закончился. Первую свадьбу вообще не помню. Хотя ее толком и не было. Расписались в загсе и сразу же в Тай улетели.

– Свадьбы – зло. У меня было две. Я точно знаю. Надеюсь, третьей не будет.

– Да, знаешь, я тоже надеюсь. Что у меня не будет. Двух вполне достаточно.

– Я думаю так: если человек не сделал выводов из первой ошибки, то ему уже ничего не поможет. – Темыч посмотрел на часы. – Чего они тянут там?

– Девчонки, – хмыкнул я. – Это же святое. Покопаться.

– Я Саньку видел. Как только тебе удалось?

– Не спрашивай! – Я махнул рукой. – Там такая истерика была, когда мамаша пыталась запретить. Как же это он не пойдет на свадьбу к папе и тете Рере! А еще год назад был тихий, как мышь. Это Лерка все. Уж не знаю, как ей удалось, но у пацана появилось собственное мнение.

– Не, она классная! Столько на нее всякого дерьма свалилась, и все вывезла. Если честно, сначала особого впечатления не произвела. Не мой типаж. Но когда мы с ней по ее психу общались, что-то такое проступило… четкое.

– А главное – вывозит меня. Я ведь тот еще пряник.

– Ну это да, – согласился Темыч. – Тот еще. Знаешь, мне мой батя сказал про Аньку: мол, это редкая девушка, будешь ослом, если упустишь. И Лерка твоя, походу, такая же.

Я вспомнил, как Лера пришла на консультацию полтора года назад. Мне тогда было здорово хреново. Полный раздрай. Хоть снова иди к Чертанову.

Когда Яна за руку отвела меня к психотерапевту, я не верил, что поможет. Но он вытащил, хотя времени и денег на это ушло море. Заставил перевернуть страницу и жить дальше. Потом родился Санька, мой светлый лучик. И я даже смог помириться с матерью. Не забыть, нет, но хотя бы разговаривать с ней, изредка видеться. Не вспоминая прошлое. Вот только прошлое никуда не делось. Можно перевернуть страницу, но книга-то все та же.

Лера была права, Яну я не любил. Интерес, влечение, благодарность, привычка – что угодно, только не любовь. Иначе рассказал бы ей все. Но она так и осталась в уверенности, что у меня была просто клиническая депра. Благодарность и прочее хороши в качестве дополнения, как приправы – но не вместо основного блюда. Ничего удивительного, что скоро все посыпалось.

Яна подала на развод и практически сразу вышла замуж. Я даже не стал напрягаться на тот счет, что запасной аэродром был уже готов под посадку. Изменила? Ну и черт с тобой. Обидно, досадно – но не драма. Гораздо хуже было другое.

Яна сразу сказала, открытым текстом: у ребенка будет нормальная семья, и незачем ему разрываться между отцом и отчимом. То есть плати, Леша, алименты и не отсвечивай. Разумеется, я с этим не согласился. График встреч определили через суд и через опеку, и какое-то время все шло более-менее спокойно. Но потом Янка снова взбрыкнула, пытаясь отодвинуть меня на периферию.

Ты мешаешь мне воспитывать гармоничную личность, заявила она.

Превратить холодную войну в горячую мне не позволило только одно: это очень сильно ударило бы по Саньке. Сдаваться не собирался, но и тащить одеяло на себя было бы чревато. Все это здорово трепало нервы. А тут еще и у дорогого братика подходил к концу срок заключения. И хотелось бы не думать об этом, но не получалось.

Вот тут-то и появилась она. Валерия Сергеевна. Лера.

Порекомендовал ей меня однокурсник Федор. Я знал лишь то, что она подруга его сестры и что там «все сложно». Хорошо, что не знал, насколько сложно, потому что иначе просто не согласился бы на эту встречу. И мы бы не познакомились.

Меня потянуло к ней сразу. Хотя… нет, не так. Пожалуй, это было сожаление, что мы как две параллельные прямые. У нее мудак-муж, грудной ребенок и ситуация, в которой я никак не могу помочь. Ничем. Так прямо и сказал. Что не могу.

Понятно, вздохнула она, и ушла.

И я тоже вздохнул. И постарался выкинуть ее из головы. Только она никак не хотела выкидываться. Прошло уже довольно много времени, а я все вспоминал ее. Все с тем же сожалением. А потом вдруг позвонил Федор и осторожно поинтересовался, действительно ли с Валерией все так безнадежно.

Как будто кто-то с небес подал мне знак.

Да, все действительно было безнадежно, но я решил рискнуть.

В конце концов, чего мне терять?

Рассчитывал ли на что-то с ней? Скорее нет, чем да. Ребенок меня как раз не пугал, но казалось, что ей вообще ни до чего и ни до кого. Она была где-то далеко-далеко. В параллельной вселенной. Я понимал, что туда даже на сверхсветовом корабле не долетишь, но если бы махнул рукой, наверно, загнал бы себя в депру окончательно.

Когда она сказала, что мы банда, стало как-то… черт, как будто самым мерзким, сраным мартом вдруг неожиданно выглядывает солнце. И неважно, что через минуту снова валит снег, все равно знаешь: уже весна.

Я поднял все свои связи и подал-таки иск о заморозке активов. И даже сам удивился, что его приняли. Поехал сказать Лере, хотя можно было позвонить. Или даже не звонить, потому что это ничего еще не значило. Но мне хотелось ее увидеть. И что-то такое между нами тогда пробежало.

Нет, дело было вовсе не в обеде, которым она меня накормила. Ну… может, отчасти, но главным стало совсем другое.

В нашу первую встречу я сказал, что самые страшные удары мы получаем от близких. От тех, к кому без опаски поворачиваемся спиной. В спину и получаем. Уж мне ли было об этом не знать? А теперь она сама сказала: как страшно, когда близкие становятся врагами.

Вот тут-то и пробежало. Какое-то… узнавание, что ли? Общая беда сближает покрепче радости. Даже не общая, а сходная.

Когда, выйдя из квартиры, я ждал лифта, а она стояла на пороге, мне страшно захотелось ее поцеловать. Если бы не дочка у нее на руках, наверно, так бы и сделал. А потом все закрутилось водоворотом, затягивая в омут, из которого я уже не мог выбраться.

Хотя было страшно. Очень страшно.

Сначала она мне рассказала про своего сталкера. Вот тогда-то я и поцеловал ее в первый раз. Может, и до постели дошло бы, если бы не Маруся. Притормозил, подумал, что не стоит торопиться. Не этого я хотел от Леры. Не случайного секса на темных эмоциях. В него можно спрятаться, но ненадолго. Это я тоже проходил.

С ней было одновременно легко и запредельно сложно. Мы словно на цыпочках подбирались друг к другу, пугаясь теней из прошлого. Хотя и ее долбаный муж-пандолюб, и чокнутый сталкер – это было ерундой по сравнению со скелетами из моего шкафа. Мог ли я повесить их на нее? Мог ли окунуть в то, что потом ее отец так метко назвал «семейной грязью»?

Я сказал себе: решать Лере. Но вот как рассказать? Наверно, ждал повода, а она спросила сама. Не прямо в лоб, но так, что не оставалось ничего другого, как выложить все.

Она приняла. Не испугалась, не оттолкнула меня. И я понял, что влюбился по уши. Все пошло дальше, может, не так гладко, как хотелось бы, но я надеялся на лучшее, потому что уже не представлял себя без нее. Она была мне нужна – именно она. Как воздух. И в постели ни с кем никогда не было так хорошо, как с ней.

И все же чего-то не хватало. Словно что-то не позволяло нам по-настоящему стать одним целым. Не позволяло сказать о любви.

Страх? Может быть.

Когда на горизонте снова появился псих, я предложил Лере пожить у родителей. Благо повод был – ремонт в квартире. А когда я познакомился с ними, оказалось, что ее отец знает, кто я. Мир и так тесен, а он еще был не самым простым человеком. И с Левадным знаком, и акций нашего комбината держал прилично.

Я понимал, что разговор у него с Лерой будет серьезный. Следующие сутки, наверно, отожрали у меня немалый кусок жизни и добавили седых волос. Я говорил себе, что постараюсь понять, если она скажет «прости…»

Говорил, а рука тянулась к телефону. Позвонить и сказать: «Лера, не бросай меня, я без тебя не смогу». Говорил себе, что это глупо и жалко, а рука все равно тянулась.

А потом… потом, она сказала, что любит меня и хочет быть со мной. И все остальное было уже неважно.

Я сходил с ума, когда чертов маньяк похитил ее. Каждый день боялся, когда Димка пропал. Не за себя – за нее и за Марусю. Даже когда она была с Леонидом. Но и это все было не главным.

Главное – что она меня любит. И что я люблю ее. Что рано или поздно мы будем по-настоящему вместе. Я готов был ждать – зная, что и она этого ждет. Хотел, чтобы Лера была моей женой, чтобы у нас появился общий ребенок.

Если чего-то очень хочешь и ждешь, вселенная откликнется. И тут главное – не пожалеть. Но я был уверен, что не пожалею. И надеялся, что она тоже не пожалеет.

– Ну все, Лех, идем. – Темыч подергал меня за рукав. – Зовут. Не дрейфь, все будет хорошо. Мне обещали.

– Все будет хорошо, – повторил я. – Не сомневаюсь. Идем!

14.03.2025

КОНЕЦ