Текст книги "(не) измена, (не) развод (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 37

– Это что? – ледяным тоном спросил Лешка.

– Кровать, – пожала плечами девушка-администратор. – Детская. Как заказывали.

– Да? Серьезно? – он повозил пальцем в телефоне и сунул ей под нос. – Что тут написано?

– Кровать для ребенка до года, – прочитала та с недовольной миной. – Ой, да ладно вам. Свалится, что ли? Где я вам ее сейчас искать буду?

В домике было две комнаты и холл с камином. В маленькой стояла детская кровать. Точно не кроватка – и семилетке подошла бы. Разумеется, без решеток. Мне захотелось отвесить этой сучке хорошую затрещину, но Лешка посмотрел предостерегающе: не лезь.

– Девочка, – сказал почти ласково, глядя при этом на нее глазами голодной кобры, – рот закрыла на молнию и слушай сюда. Я практикующий юрист и очень хорошо умею драть деньги с тех, кто пытается нагреть клиента. Бронь подтверждена с дополнительными условиями, за отдельную плату. Поэтому белочкой поскакала – и чтобы через пятнадцать минут здесь стояла детская кровать. С решетками. Все ясно?

Буркнув что-то, девчонка испарилась.

– Что? – Лешка повернулся ко мне.

– Ничего, – я пожала плечами и сняла с Маруси шапку.

– Я стараюсь не хамить персоналу, но вот такие другого обращения не понимают. А ты что сделала бы? Сказала бы «ну ладно» и положила ее спать между нами?

– Кого? Администраторшу?

– Маруську.

– Да нет. Тоже поскандалила бы. Но не факт, что была бы настолько убедительна. Видимо, я терпила по натуре. Не всем же быть зубастыми юристами.

– Ты не терпила, Лера. Терпила осталась бы с тем первым мудаком и терпела, пока он ее не убил бы. У тебя просто нет опыта сражений с системой. А за ребенка, я думаю, ты любому глотку перегрызешь.

– Возможно. К счастью, пока не было необходимости.

– Знаешь, я, наверно… как его? Антифеминист? – он взял у меня Маруську, дав возможность раздеться. – Но мне кажется, что женщина должна быть мужиком, только если рядом нет настоящего мужика.

– В каком смысле настоящего? – уточнила я. – С хреном по колено?

– А тебе нужен хрен по колено? – Лешка приподнял брови. – Меньше не катит? Записаться на фаллопластику?

– Упаси боже!

– Настоящего – который возьмет на себя все самое тяжелое и неприятное. Только для того, чтобы женщине было легче.

Комментировать я не стала, но про себя отметила, что при таком раскладе согласна быть антифеминисткой. Потому что он мне определенно нравится. Расклад. Хотя и Лешка тоже.

Кстати, сходные установки были у моих родителей. Мама умела и могла многое: например, починить проводку, поменять масло в машине, обматерить соседа-алкаша. Но предпочитала, чтобы это сделал папа. Во-первых, избавляла себя от неприятной работы, а во-вторых, позволяла ему почувствовать свою значимость. Даже если папа чего-то не мог сделать сам, у него были деньги, чтобы делегировать полномочия профессионалу, что тоже шло в зачет.

Не прошло и десяти минут, как в дверь постучали. Строгого вида мужчина в темном костюме принес нам извинения за доставленные неудобства и пообещал, что виновные будут наказаны. Двое мужиков попроще внесли детскую кроватку, а большую унесли. Следом пришла горничная с бельем и быстро ее застелила.

– Ну что, в ресторан? – спросил Лешка, когда наконец все удалились.

– А может, здесь что-то приготовим? – я бегло оглядела кухонный уголок, отделенный от холла-гостиной барной стойкой. – Ты же сказал, что взял что-то.

– Лера, когда я говорил, что здесь есть кухня, имел в виду, что можно что-то разогреть для Маруси. А взял я всякой ерунды, на скорую руку перекусить. Мне хотелось, чтобы ты вырвалась из своего беличьего колеса и хоть немного отдохнул, а не торчала тут у плиты.

– Да? – я состроила вполне так беличью мордочку. – А я думала, чтобы потрахаться вволю. Без оглядки на часы и витающих духов.

– И это тоже. Пошли.

Пришлось одевать Марусю обратно: до ресторана надо было идти минут пять. На территории базы отдыха расположились десятка два домиков, раскиданных вокруг озера, и административный корпус с рестораном и спа. Видимо, весть о том, что приехала пара опасных вонючек с грудным ребенком, разлетелась мгновенно. Никто даже не пикнул, когда мы вошли в ресторан с коляской. Только предложили столик в углу, чтобы не мешались на проходе.

Засиживаться не стали: Маруська скоро начала возиться и хныкать. Пришлось снова запихивать ее в комбез. И так по три раза в день?

– М-да, – согласился Лешка. – Не самый лучший вариант. Ладно, ты иди, а я тут пошуршу немного. Постараюсь договориться, чтобы нам все в постельку приносили. В смысле, в домик.

Вернувшись, я снова раздела Марусю и села ее кормить. Щелкнул замок. Лешка остановился на пороге комнаты, глядя на нас, и сказал задумчиво:

– Все-таки это невероятно красиво – когда женщина кормит ребенка. Есть в этом что-то такое… до мурашек. Тайна жизни.

И вот тут мне тоже стало… до мурашек. Почему-то вдруг кольнуло ревностью к его бывшей жене, которая родила от него сына. И вот так же кормила, а он смотрел на них. Или нет, все-таки это была не ревность, а скорее досада, что Маруська не его дочь.

Глупости, глупости! Не буду вообще об этом думать!

Снимая куртку, Лешка сказал, что проблема снята.

– Там, оказалось, и договариваться ни о чем не надо. Обед и ужин можно заказать в домик через сайт. Дороже, конечно, но неважно. Ну а завтрак будем здесь готовить. Магазин в поселке, съездим попозже, купим все, что нужно.

Он подошел к нам, поцеловал меня в макушку, сел в кресло. Вроде, читал что-то в телефоне, но я то и дело ловила его взгляды. Такие, что становилось жарко. И казалось, будто Маруська специально тянет.

Наконец она начала сонно жмуриться. Выпустила сосок, хныкнула, снова присосалась. Чмокнула лениво еще пару раз и задремала. Я отнесла ее в кроватку, уложила, посидела рядом, пока не убедилась, что спит. Включила радионяню, прикрыла дверь.

– Уснула? – Лешка отложил телефон и встал.

– Да.

– Может, и нам за компанию прилечь?

– Всему детскому саду тихий час? – я сняла свитер и бросила на кресло.

– Ну… постараемся сильно не шуметь.

Он подхватил меня на руки и перекинул через плечо. Свесившись вниз, я дотянулась до его задницы.

– Штурман, обозначьте направление, – Лешка открыл ногой дверь в спальню.

– Верной дорогой идете, товарищи, – хихикнула я, крепко вцепившись в ягодицу. – Самым правильным эротическим курсом.

Глава 38

У меня треснула губа. То ли слишком раскатала, то ли просто слишком много улыбалась.

– Давай залижу, – предложил Лешка, запустив в меня снежком. – Я это… бактерицидный. Как собака.

– Собака и есть, – согласилась я, и за шиворот тут же обрушилась снежная лавина с елки. – Э, какого? Я же хорошее хотела сказать. Собаченька!

– Ой, как это эротично прозвучало!

– Кто о чем, а вшивый о бане. То есть Сташевский о сексе.

– Кто это сказал? Это та женщина, которая меня утром разбудила, подергав за… это самое?

– Это не я, это экстренная служба эротического контроля.

– Проверяла качество стояка?

– Ну а вдруг что-то не в порядке? Вдруг срочно надо к доктору? К сексопатологу?

– Вот ребенок тебя послушает и скажет: совсем мама сбрендила.

– Ребенок дрыхнет.

Маруська и правда спала здесь на прогулках, как сурок. Видимо, качество кислорода за городом было совсем другое. Меня тоже постоянно тянуло в сон. То ли от кислородного отравления, то ли… по другой причине. Мы никак не могли друг другом нажраться, отрубались часа в три, а в семь нас поднимала Маруся. Лешка просыпался и тут же засыпал снова, а я кормила и потом подкатывалась к нему под теплый бочок. И да, не могла удержаться, чтобы не разбудить.

– Лерка, это тебя от долгого воздержания так размотало? – ехидно интересовался Лешка. – Или в принципе по жизни такой секс фиговый был?

– И то и другое, – смеялась я. – А может, просто ты так классно это делаешь, что все время хочется.

– Да, я такой, – соглашался он, стаскивая с меня рубашку. – Чемпион галактики по перетраху.

Мы вернулись в домик, и получился перевертыш. К концу кормления я уже видела сны с открытыми глазами, а Маруська, наоборот, проснулась и разгулялась.

– Ложись, Лера, – Лешка взял ее у меня. – Поспи часик, а мы пообщаемся.

Я подумала, что он наверняка скучает по сыну, которого видит нечасто. Вот и на Новый год не смог – они уехали куда-то на каникулы.

Уснула я раньше, чем легла, а проснулась ровно через час. Как будто Лешка меня запрограммировал. За дверью едва слышно бубнил телевизор. Вставать не хотелось. Еще немножко понежиться в этом расслабленном состоянии…

Пять дней пробежали как несколько часов. Завтра вечером домой. Вернее, каждый день пролетал стрелой, но почему-то казалось, что мы здесь уже очень долго. Не меньше месяца. Пять дней безмятежного, теплого, уютного счастья. Если какие-то неприятные мысли и пытались пробиться, они натыкались на эту стену, падали и разбивались вдребезги.

А еще пять дней абсолютно чумового секса!

Я не соврала, когда согласилась с тем, что прежде в моей жизни секс был фиговым. И даже пожар с Максом при сравнительном анализе оказался таким же токсиком, как и все остальное с ним. Да, было горячо. Но… по принципу «он со мной», а не «мы с ним». Делал со мной что хотел, и я думала, что мне это нравится.

Бр-р-р, лучше не вспоминать!

Лешка тоже был здорово непростым. Сказав, что не включает ядовитую гадину, а по натуре такой, он не так уж сильно и преувеличил. Действительно был жестким и резким – и не удивительно, учитывая, через что ему пришлось пройти. Но, видимо, это же научило его контролировать свои эмоции и признавать ошибки. Разговаривать, что-то обсуждать – этому нам еще предстояло научиться, если мы хотели быть вместе.

Впрочем, о будущем никаких разговоров пока не возникало, все только начиналась. Тем более формально я была замужем. Это тоже входило в обойму мыслей, которым сейчас было отказано в доступе. Я прекрасно понимала, что проблем впереди будет предостаточно. Но эти дни напоминали оазис на долгом пути – чтобы отдохнуть и набраться сил. Пять дней радости – не зря же меня без конца тянуло улыбаться.

А еще сегодня было Рождество.

Как и большинство людей, я считала себя агностиком. Ни атеисткой, ни верующей, хотя все же склонялась к тому, что бог есть. В детстве меня крестили – русские же, как иначе, но в церкви я заходила в основном в качестве экскурсовода. Однако Рождество и Пасха были для меня праздниками. Не теми, которые отмечают за столом, а теми, от которых тихо и тепло внутри. И сейчас это очень подходило к моему состоянию.

Потянувшись до хруста, я встала и выглянула в холл.

Лешка сидел на диване и читал телефон, Маруся возилась рядом, развлекая себя тем, что перекатывалась со спины на живот и обратно.

– Смотри, мама, чего мы умеем!

Отложив телефон, он взял ее за одну ручку, и Маруся села на попу, опираясь на вторую. Захохотала заливисто и шлепнулась обратно.

– Вот. Пока будешь спать, девочка пойдет, заговорит и выйдет замуж.

– Класс! – я села рядом и обняла его поперек спины.

Маруська потащила в рот ногу. Лешка снял с нее носок, и мы, давясь от смеха, смотрели, как она мусолит большой палец.

– Какие они, мелкие, все-таки прикольные, – Лешка пощекотал ее пятку, и Маруська снова захохотала. – Знаешь, кажется, Санька только что таким был. А через год в школу. Когда приезжал к ним в последний раз, такое чувство появилось, что я для него уже почти посторонний дядька.

– И никак не получается видеться чаще? Через суд?

– Я такие дела, Лер, щелкаю, как семечки, на раз-два. Чтобы определить место жительства или порядок общения. И каждый раз убеждаюсь, что сильнее всего это бьет по детям. Дай мадам волю, она вообще сделает так, чтобы мы не виделись. И чтобы ее муж Саньку усыновил. Если я сейчас стану давить и тянуть на себя, начнутся дикие скандалы, а парень очень впечатлительный. Полдела добиться чего-то, важнее, что будет потом. Я не форсирую – ради его спокойствия. Но мне самому это выходит боком.

– Дети всегда страдают при разводе больше всего, – я уткнулась носом в его плечо. – Я рада, что Маруська этого избежит, потому что папашу своего даже не узнает.

И тут же промелькнуло: а вдруг она привыкнет, привяжется к Лешке, а у нас с ним ничего не выйдет?

Нет, не буду об этом думать. Сегодня праздник. Сегодня все хорошо.

Глава 39

– Если хочешь, останься с Марусей еще на недельку. Погоду обещают хорошую. Буду к вам приезжать.

Заманчиво, соблазнительно, но… нет. Без него все превратится в другой вариант рутины. Пусть лучше останется волшебным праздником.

– Нет, Леш, спасибо. Хорошего понемножку. К тому же нам в поликлинику надо. Скоро полгода, анализы, специалисты, прививки.

– Ну как знаешь. Тогда покормишь днем, и поедем. Кстати, я мог бы дачу в порядок привести, чтобы можно было на выходные ездить. Я там бываю пару раз за лето, шашлыки с мужиками пожарить.

– Ну не знаю, – засомневалась я. – Пока в порядок приведут, уже лето начнется. А летом мои наверняка Маруську к себе на дачу затребуют.

– Ладно, подумаю, – Лешка отложил телефон, где, как обычно что-то читал. – Слушай, я все хотел тебя спросить. А родители твоего мужа вас с Марусей тоже игнорят? Ты о них ни разу не упоминала.

– Да они умерли уже. Отец еще до нашего знакомства, а мать в позапрошлом году. Но, думаю, они были бы на его стороне. Сказали бы, что я потаскуха и ребенка нагуляла, и никаких там бомбеев. Свекрови я точно не нравилась. Знаешь, есть такие мамки мальчиков, которым дефолтно ни одна невестка не может понравиться. По факту бытия. А твоя как?

Что-то такое пробежало по его лицу. Словно тень от облачка.

– Нормально, – ответил коротко и снова потянулся за телефоном. Как будто спрятался в него.

И снова как сигнальный колокольчик звякнул. Уже не первый раз. Просто я старательно отмахивалась и притворялась, что не слышу. Тут такое… с одной стороны, захочет – сам расскажет. А с другой, может, ждет вопроса, не хочет грузить. Мы были еще слишком мало знакомы, чтобы считывать такие тонкости. Он ведь и о брате мне рассказал только тогда, когда я сама навела на тему.

Решила, что подожду еще немного. Не буду портить последний день – наверняка ведь что-то неприятное.

Когда приехали, Лешка поднялся, занес наши сумки.

– Закажешь что-нибудь на ужин? – спросила я, стаскивая с Маруси комбез.

– Да, конечно.

Я унесла ее в детскую и оттуда услышала, как зазвонил его телефон. Переодела в домашнее, положила в манеж, пошла на кухню и остановилась на полпути, словно наткнувшись на резкое:

– Мам, я тебе все сказал. Ты свой выбор сделала. Все, счастливо.

Твою же мать…

Все сложилось, как кусочки пазла. Его поездка в Саратов. Конец десятилетнего срока, к которому приговорили брата. Сегодняшнее напряжение, когда я упомянула его мать. И даже разговор с адвокатом по уголовным делам в новогоднюю ночь заиграл совсем другими красками.

Нажав на отбой, он заметил меня.

– Это… то, о чем я подумала?

Вопрос прозвучал глупо, конечно.

– Если ты подумала о жопе, то да, – мрачно ответил Лешка, глядя себе под ноги.

Я подошла, молча обняла его. Мы стояли так долго, потом я осторожно спросила:

– Он вышел, да? И она?..

– Да. Приехал к ней. Накануне моего отъезда. И знаешь, что она сказала? Ну вы же братья, помиритесь, ведь столько лет прошло.

– Что?! – опешила я. – Серьезно? Так и сказала?

– Да, именно так. Я мог бы, конечно, сделать из него отбивную. Прямо там. Но стало так мерзко. Собрался и уехал в гостиницу. А он остался. У нее. Жить.

– В голове не укладывается. Он хоть и чужими руками, но убил ради денег своего отца, ее мужа. Подставил тебя, своего брата. И это – простить? Помириться?

Я вдруг вспомнила фразу, которую Лешка сказал при нашей самой первой встрече, когда я пришла к нему на консультацию. Тогда она просто впечаталась мне в мозг, потому что предельно точно описывала ситуацию.

Самые ужасные подлости прилетают от самых близких, сказал он. От тех, кому доверяешь, к кому не страшно повернуться спиной.

Его предал сначала брат, а потом мать. Причем мать – дважды. Первый раз, когда поверила клевете, а теперь вот снова. На этом фоне предательство Егора поблекло, как вылинявшая тряпка. Меня буквально в клочья раздирало от обиды за Лешку, от жалости и сочувствия. А еще от страха за него.

Как бы братик и правда не решил мстить.

– Леш, ты тогда на Новый год с тем парнем разговаривал, с адвокатом. Это о нем, да?

– Да. Я не знаю всех тонкостей уголовки. В частности, по административному надзору после освобождения. Он обещал пробить по своим каналам, установили ли Димке надзор. Если да, то ему нельзя будет какой-то срок, до трех лет, выезжать за пределы Саратовской области.

– Ты думаешь, его это остановит? Если что?

– Лера, не нагнетай, – Лешка посмотрел на меня исподлобья. – Я понимаю, тебе своего психопата хватило, а тут еще один до кучи. Если боишься за себя и за Марусю, то я пойму.

– Разумеется, я боюсь. И за нас, и за тебя. Но это не значит, что я… откажусь от тебя.

– Спасибо, Лера, – сказал он после долгого молчания и поцеловал меня в висок. – Ладно, я поеду. Мне еще на завтра почитать надо кое-что. Позвоню.

– Подожди, а ужинать?

– Извини, я не успел заказать. Выберешь себе?

– Да нет, не надо. Сделаю что-нибудь на скорую руку.

Лешка уехал, я позвонила маме, доложилась, что дома, постояла перед холодильником. Аппетит куда-то улетучился, но надо было поесть хотя бы ради молока. Звонок застал меня за взбиванием яиц для омлета.

Милка? В последнее время мы общались нечасто, больше в сети, да и то парой фраз. Ну и насчет Макса я звонила ей – чтобы предупредить.

Шевельнулось нехорошее подозрение. И не обмануло.

– Лер, ты только не волнуйся. Мне звонил Макс. Спрашивал о тебе. Что ты и как ты. Я сказала, что ничего не знаю, давно с тобой не общаюсь.

– А откуда у него твой телефон? – я бросила венчик в миску с яйцами, и та опрокинулась. Желтая смесь потекла на пол.

– Я спросила. Сказал, что Карпухина дала. Я ей потом позвонила, номер недоступен.

Оля Карпухина, наша однокурсница уже года три как жила в Мексике, о чем я Милке и доложила. И добавила:

– Спасибо, Мил, что ничего ему не сказала.

Отключилась, бросила на яичную лужу салфетку и тупо уставилась на нее, глядя, как впитывается жижа. Из оцепенения меня выдернул очередной звонок.

Глава 40

Промелькнула мысль, что и правда стоило остаться еще на недельку за городом. Хотя телефон и там достал бы.

Это была Рита.

– Что, звонил? – спросила я, едва поздоровавшись.

– Кто, кому? – не поняла она.

Фу, так совсем кукухой можно поехать. Рита давно жила в другом районе, фамилию сменила, как Макс ее мог найти?

– Макс звонил Милке, пытался обо мне что-то узнать.

– Вот же сука! Макс, я имею в виду. Никак не угомонится. Что ж его расперло-то так? Столько лет не вспоминал, а увидел – и снова полыхнуло?

– Скорее, то, что я от него сбежала. Там с чердаком всегда беда была. И тогда сбежала, и сейчас.

– Лер, – вздохнула Рита, – я не буду спрашивать, почему ты сразу этого не поняла, все мы в угаре дурные, как паровоз. Ты молодец, что вообще смогла уйти. Помнишь Настю?

– Да, – поёжилась я. – Тоже о ней подумала. И тогда, и сейчас. А ты чего звонишь-то? Извини, что я так сразу напрыгнула.

– Да чего извини, все понятно, я бы вообще по потолку бегала. Просто звоню. Узнать, как ты.

Тут я сообразила, что Ритка же еще ничего не знает. Я ее поздравила с наступающим и все.

– Рит, ты сидишь?

– Да, а что? Ой, Лерка, только не говори, что ты со Сташевским… того.

– Не буду, – фыркнула я. – Это ты сказала.

– Чего, серьезно, что ли?

– Ну да. Новый год отмечали вместе. Сначала в клубе, потом у него. А потом ездили в Токсово, на базу отдыха. Только сегодня вернулись.

Любопытно, едва я сказала об этом кому-то, все показалось гораздо более объемным. Реальным.

– Ого! А Маруська как же?

– С Маруськой.

– Да ты что?! – ахнула Ритка. – И как он с Маруськой?

– Нормально.

– Лерка, хватай. Руками, ногами, зубами, когтями. Хватай, тащи в нору и не отпускай.

– Сложно все, Рит, – вздохнула я.

– Чего там сложно? – возмутилась она. – Мужик классный, ребенок твой его не пугает. Или секс не кекс?

– Кекс, кекс.

– Ну и чего тогда? Боишься, что Егорчик вернется и не одобрит?

– Глупости не говори, – рассердилась я. – И, кстати, с Егорчиком мне еще разводиться предстоит.

– Разведешься. Леха поможет, он на этом собаку съел.

Если мое признание добавило реальности, то ее уверенность как-то вдруг пригасила мои тревоги. Не совсем, конечно, но все-таки!

– Лер, но помимо того, что все сложно, все хорошо? – не отставала Ритка.

– Хорошо, Рит. Он, конечно, не самый легкий человек, но мне с ним как-то… даже не знаю, как сказать. Он надежный.

– Ну так это же отлично! Надежные мужики – это редкость. Поэтому еще раз – хватай!

– Хорошо, – рассмеялась я, – уговорила.

Отложив телефон, я подумала, как же вовремя позвонила Рита. Словно что-то почувствовала. Вытащила меня из ступора.

Я подобрала уже подсохшую салфетку, мокрой тряпкой вытерла пол, достала еще два яйца. Вылила омлет на сковороду, заглянула к Марусе, которая старательно оттачивала новый скил: пыталась сесть, опираясь на руку. Но поскольку некому было ее поддержать, тут же падала на спину. Благо коврик в манеже был мягкий. Я помогла ей, и она счастливо рассмеялась.

Как же мало ребенку надо для счастья – просто научиться чему-то новому.

Сталкер ужасен даже не тем, что он делает, хотя и этим, конечно, тоже. Но больше тем, что может сделать. Страх, напряжение, неуверенность, ощущение, что кто-то стоит за спиной и смотрит на тебя. Дамоклов меч. Может, никогда не упадет, а может, и через пять минут. Может, только испугает, а может, и убьет. Если ничего не происходит, страх опускается на глубину и лежит там, дожидаясь своего часа. Но не просто спит, а незаметно подтачивает тебя изнутри.

Вот бы спрятаться за кого-то, укрыться надежно. За Лешку? Да, но только у него свой сталкер. Хотелось бы верить, что десять лет в тюрьме его успокоили, но… почему-то верилось с трудом.

Я вспомнила, как позвала Лешку к себе, когда была в панике. Он приехал, успокоил. А сейчас ему самому нужен был кто-то, за кого можно уцепиться. Не для защиты, конечно, а просто для того, чтобы был рядом.

«Ты уже дома?» – написала я ему, поужинав и поставив в посудомойку.

«Только вошел. Все в порядке?»

«Да».

Я могла, конечно, рассказать о звонке Милки, но решила, что не сейчас. Сейчас ему самому надо успокоиться после звонка матери, не стоит усугублять. Расскажу завтра.

«Хорошо, напишу попозже».

«Давай, целую».

Телефон тут же пискнул снова, но это оказалась Злата, моя начальница из экскурсионного бюро.

«Лера, привет. Как насчет 10-го в 10? Сможешь?»

Ой, так быстро? Уже на экскурсию?

«Привет. Куда?»

«Юсуповский, полтора часа. В Ксюшу заявку заранее надо подавать, а я не знала, сможешь ты или нет».

Юсуповский дворец – в отличие от особняка Кшесинской, который мы фамильярно звали Ксюшей – я любила. Поэтому уточнила у мамы, сможет ли та приехать, и написала Злате, что беру. Надо было освежить в памяти конспект, подумать об одежде, все это немного отвлекло от мрачных мыслей. И азарт такой проснулся: люди будут на меня смотреть, слушать, вопросы задавать. Я уже успела отвыкнуть.

Потом была обычная вечерняя программа на автопилоте: покормить, поиграть, искупать, уложить, поделать какие-то домашние дела, принять душ, снова покормить и уложить. Как будто и не было этих шести дней с Лешкой за городом. И только когда легла и выключила свет, воспоминания нахлынули, завертели, понесли…

И стало так предельно ясно, что защипало в носу: он и правда мне нужен. Ритка права. Вцепиться и не отпускать. Если, конечно, он сам этого хочет. Чтобы не отпускала.

Словно отзываясь на эти мысли, тихо зажужжал телефон, поставленный на ночной режим.

«Спокойной ночи, Лера. Целую».

«Спокойной ночи, Леш, и я тебя».

И тут же подобрался сон – несмотря ни на что, спокойный и теплый.