Текст книги "В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 33

Александра

Москва встретила обложным, прямо-таки питерским дождем. Хотя и не скажешь, что оттуда привезли. Уезжали-то по солнышку, то есть по чистому небу. Где-то в пути подцепили, как ветрянку. Лика выглядела ужасно. За ночь осунулась, под глазами залегли темные круги, даже как будто щеки ввалились.

Неужели все и правда так серьезно? За один-то день?

А то ж я не знаю, как это бывает!

– Домой поедешь? – спросила, когда вышли на перрон.

– Нет, – вяло прошелестела она. – Не успею. Сразу на работу. А ты?

– А я заеду. Душ приму, переоденусь. Терпеть не могу поезда. Кажется, что от меня воняет туалетом и жареной курицей.

– Какой курицей? – хныкнула она. – Откуда?

– Это ментальная курица. Символическая.

Лика посмотрела на меня как на опасную сумасшедшую, но ничего не сказала. Достала телефон и вызвала такси, а я решила, что быстрее будет на метро. Полчаса – и дома. Спокойно приведу себя в порядок и пешочком… Нет, пешочком не пойду, дождь. На машине дольше, ну и ладно. Не так уж я жаждала увидеть Марго. Хотя она могла на работу просто не прийти. Даже скорее всего.

В метро ощущение нереальности происходящего стало еще острее.

Может, мне все это приснилось – Питер, Ветер? Или, может, я попала в какую-то временную петлю, а теперь вернулась в тот же самый день? В среду тоже шел дождь. Хотя тогда маршрут у меня был другой. С утра в галерею, потом в академию, домой вернулась уже к вечеру. Переоделась, заглянула в холодильник. Домработница Люба приходила по вторникам и пятницам, но готовку я ей не доверяла. Или делала что-то сама, или заказывала, или шли куда-то. Пока думала, какой вариант выбрать, пришел Олег, и я сразу поняла, едва взглянув на него: что-то не так.

Среда… сегодня понедельник. А такое ощущение, что прошло не меньше месяца. А может, и больше. Боль притупилась, превратилась в муторное, саднящее чувство. Словно я отвезла ее в Питер, да там и оставила. Утопила в Неве.

Андрей рассказывал, что его предки жили на Ваське еще до основания города, в маленькой деревушке ближе к взморью. Так там и остались, перебирались с одного места на другое. Питер он не просто любил, они были как сообщающиеся сосуды. Я тоже любила, конечно, но иначе. Более приземленно, прагматично. А он был… мистиком. Во всем видел что-то тайное, неотмирное. Сначала я посмеивалась, но ему и меня удалось заразить.

Так вот он говорил, что Питер – это как бы пограничный город между двумя мирами, а Нева – речка Смородина, как в сказках. Что она живая, все знает, все видит и слышит. И даже то, что она лизнула мне ногу в ту ночь, когда мы познакомились, это особый знак. Может, в тот момент, когда я стояла на Кировском-Троицком мосту и смотрела вниз на Неву – чего, вообще-то, делать нельзя, – тогда-то она мою боль и забрала.

Я вошла в квартиру, и снова показалось, что я уехала отсюда очень давно. И что это уже не мой дом. Хотя, если подумать, моим он и не был.

Когда я только приехала в Москву с крошечной Ликой, Олег снимал квартиру на Юго-Западе, маленькую и неудобную. Нашли другую, поближе к его родителям, жившим на Цветном бульваре, но она сжирала львиную долю бюджета, тем более я сидела в декрете. А через год умерла бабушка Олега и оставила ему большую трешку на Красной Пресне, недалеко от зоопарка, как и наша в Питере. Квартира мне нравилась, но по-настоящему моей так и стала, хотя я прожила в ней больше двадцати лет.

Впрочем, как и вся Москва.

Я приняла душ, позавтракала, после долгих раздумий перед шкафом оделась, самым тщательным образом накрасилась. Выглядеть нужно было на все сто, нет, на все двести. Чтобы никому и в голову не пришло, что Александра Викторовна из-за чего-то переживает. И в первую очередь Маргарите.

У меня все прекрасно!

Я расчесывала накрашенные ресницы щеточкой из тонких металлических иголок, когда входная дверь внезапно открылась.

Так можно и без глаза остаться! Какого черта?!

– Извини, – сказал Олег. – Десятый час. Я думал, ты ушла. Мне надо кое-какие вещи забрать.

– Уже ухожу.

– Очень торопишься? – Он подошел ближе.

– Нет, а что?

– Саша, давай поговорим.

– Олег, о чем нам говорить? – поморщилась я. – Ты свой выбор сделал. Обсуждать тут нечего.

– Ну почему же? Например, имущественные вопросы. Удели мне пять минут, пожалуйста.

– Хорошо.

Я прошла на кухню, села за стол, посмотрела выжидательно, но Олег сначала налил себе кофе. Предложил мне, я отказалась.

– Саша, я думаю так. Квартира остается вам с Ликой. Галерея твоя. Машины не трогаем. Дача мне. Остальное пополам.

– И в чем подвох? – насторожилась я.

Дача у нас, конечно, была капитальная, скорее, загородный дом, и стоила намного дороже квартиры. Но все равно его предложение звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Никакого подвоха. – Олег шумно отхлебнул из кружки. – Ну или можешь считать подвохом то, что я хотел бы развестись побыстрее. Через загс, а не через суд.

– А что, Марго так сильно пригорает? Или все-таки беременна?

– Нет.

– Впрочем, мне нет никакого дела. Хорошо, Олег, я согласна.

Мне действительно было все равно, беременна она или есть какие-то другие причины торопиться. Главное, что мне не придется искать жилье или продавать галерею. А дача мне была сто лет не нужна, я ее не любила.

– Спасибо, Саша. – Мне показалось, будто он хотел меня поцеловать, но сообразил, что это лишнее. – Тогда тебе сегодня или завтра позвонит Кирилл. Договоритесь с ним о встрече, чтобы обсудить детали и подписать нужные бумаги.

Кириллом звали нашего юриста. Мне с ним сталкиваться приходилось нечасто, но в целом он был мне симпатичен. Приятный мужчина, лет на пять младше меня, вдовец с двумя взрослыми детьми.

– Хорошо, пусть звонит. – Я встала. – Если ты на машине, то постарайся забрать все, что нужно. Надеюсь, видеться мы будем редко. Только при крайней необходимости. Все, мне пора.

– Счастливо, Саша.

Да, Олег, подумала я, закрывая дверь, немножечко счастья мне точно не помешало бы.

Глава 34

Лика

Такси едва ползет. Надо было ехать с мамой на метро. Хотя давку я бы не вынесла. Такое чувство, что у меня простуда – только без соплей, кашля и прочих катаральных радостей. Бросает то в жар, то в холод. И в ушах звенит. Это что, ломка? Вот как оно бывает? Даня, ты, походу, какая-то очень тяжелая дурь, с привыканием после первой же дозы.

Успеваю впритык. Отдел уже в полном составе: три дамы и Паша Эмильевич. На самом деле он Емельянович, но за глаза – именно так. Как персонаж из «Двенадцати стульев». Дамы прихорашиваются, Паша читает в телефоне ленту новостей.

– Ликуша, с прошедшим! – бросается ко мне Светка, почти подруга.

Почему почти? Она хорошая, но очень уж сахарная, аж попа склеивается. Одно «Ликуша» чего стоит.

С прошедшим?

Уй, черт!!! Забыла! Позавчерашний день рождения остался в какой-то другой жизни. А ведь я должна проставиться. Попробуй зажать – потом не отмоешься. Формат – фуршет в обеденный перерыв. Сладкий: торты, конфеты, фрукты. Забегают все желающие. Ну и подарок коллективный, скидываемся в конверт кто сколько захочет.

– Лик, а ты что, накрывать не будешь? – завотделом Ирина Петровна замечает, что я с пустыми руками.

– Буду, буду, – скулю жалобно. – Сейчас все закажу. По срочному, чтобы к обеду. Только с поезда, даже дома не была.

– Хорошо погуляла? – завистливо спрашивает Наташа. – Куда ездила?

Наташка завидует всегда и всему. Неважно что. Раз у нее нет – значит, зависть. Звонкая, через долгое «З».

– В Питер.

Она зеленеет еще сильнее. Эмильевич отрывается от телефона.

– Питер – круто. Тоже хочу в Питер. Надо бы съездить. На следующие выходные.

Паша из тех хрустальных мечтателей, которые вот-вот, прямо сейчас, только шнурки поглажу и побегу. Если утюг найду. А если нет, то в другой раз. Когда-нибудь.

Открываю в телефоне доставку, заказываю три торта, конфеты, фруктовую коробку, сок. Получается жирненько, но конверт все компенсирует. Правда, по факту обычно выходит, что все гуляют на свои, а ты остаешься без подарка. Ну и ладно.

А еще надо работать. Вот когда мне было убиться как плохо, стискивала зубы и вджобывала. Сейчас тоже плохо, только по-другому. Тогда в абсолютный минус, сейчас в плюс. Как может быть плохо со знаком плюс? Оказывается, может. Потому что смысла в этой недельной паузе ноль без палочки. И так ясно, что ничего не выйдет, надо было сразу признать. Только нервы мотать на кулак.

Да, Питер, ты круто пошутил. Тролль уровня бог. И ведь не прикопаешься. Просила, Лика, классного мужика, хотела влюбиться? Получи и распишись. Ешь и не обляпайся.

Открываю контент-план, который нужно закончить как можно быстрее, и зависаю. Потому что сквозь строки на мониторе вижу совсем другое… совсем другие картинки. И рука тянется к телефону. Хоть под задницу ее прячь.

Реально ломка.

Ничего, как-нибудь… переломаюсь.

Привозят заказ. Уже почти обед. Время тянулось и вдруг куда-то исчезло. А я ничего так и не сделала. Все так же знобит. Может, все-таки простуда? Протянуло гнилым болотным ветром с речки Смородины, которая по паспорту Нева? Немудрено, когда испарина по хребту и тебя трогают за него прохладные невидимые пальцы.

Больничный взять? Нет, дома совсем рехнусь. Буду бегать по потолку, пока не упаду оттуда и не сломаю шею.

Эх, и угораздило же тебя, Лика! Если не простуда, то все равно болезнь.

Приношу посуду из буфета, режу торты, раскладываю по тарелкам фрукты. Сейчас начнется нашествие. Будут жевать и поздравлять. А мне придется делать лицо. Улыбаться и благодарить.

Началось. Поздравляют, желают, жуют. Улыбаюсь, благодарю.

– Ликуш, с тобой все в порядке?

– Все нормально, Свет, – скалюсь как заводная обезьяна.

Открывается дверь, входит Стас с букетом роз. Народ мгновенно напрягается в ожидании шоу. В воздухе пахнет озоном. Не тем, который маркетплейс, а который гроза.

А ты, собственно, кто? Муж? Бывший? Ах, еще формально не бывший, а действующий? Неважно. Все равно покойся с миром. И да будет тебе Катькина щель могилой.

Равнодушно беру цветы, кладу на стол, так же равнодушно киваю в ответ на его невнятное поздравительное бормотание.

Неужели ты думал, будто можно что-то исправить этим букетиком, Стас? Ничего уже не исправить. Ничем. И хорошо, что все случилось сейчас, а не после серебряной свадьбы. И вообще мне не до тебя.

А может, в этом и была миссия Данилы – вымести Стаса из моей жизни, так, чтобы и следа не осталось? Если да, то он справился с ней на сто с плюсом. Только кто теперь выметет его самого?

Обеденный перерыв заканчивается, но все равно кто-то еще забегает перехватить кусочек торта, пару конфет или горсть черешни. Наконец рабочий день позади. потихоньку бреду к метро. Дождя уже нет, пахнет мокрым асфальтом и клейкими тополиными листьями. В лужах тонет прибитый белый пух. А я вспоминаю другой запах – тонкий, прохладный, словно мерцающий. Запах цветущей липы и влажного от росы красного песка под ногами. Запах воды под мостами и опаловой пелены тумана.

Вот и дом, к которому еще только предстоит привыкнуть. Да и стоит ли? Чужая квартира, съемная. Угрюмая и равнодушная.

Захожу на кухню, открываю холодильник, пару минут разглядываю содержимое. Ничего не хочу. Кофе? Разве что.

Как они его делают – долбаный большой двойной? Мама говорила, четыре порции воды на две порции кофе. Или нет, наоборот, четыре порции кофе на две порции воды? А что значит порция в их понимании? Если взять обычный эспрессо за один к одному, то получается… два доппио в одну чашку? Нет, это четыре на четыре. Четыре ристретто? Тогда восемь на два. В общем, в кофемашине не получится, только в турке. Которой нет.

Варю в ковшике, наливаю в чашку, делаю глоток, морщусь от горечи. Пищит телефон – и я тянусь к нему, едва не разлив адское пойло.

Глава 35

Александра

И все-таки какой-то червячок грыз. Что-то тут было не так. За двадцать шесть лет я достаточно хорошо изучила Олега, чтобы не почувствовать этого. Возможно, он и не врал, но точно о чем-то недоговаривал.

Беременность Марго? К чему это скрывать? Во-первых, все равно станет известно, и очень скоро, во-вторых, не имеет никакого значения.

Что-то по имуществу? Совместно нажитым у нас были только две машины: моя «Вольво» и его «Ауди», по цене примерно одинаковые – какой смысл их делить? Галерея? Я купила помещение на деньги от продажи полученной в наследство квартиры. Эта квартира и дача – наследство Олега от бабушки, он сам предложил нам с Ликой квартиру, хотя мы не имели на нее никакого права. Я хотя бы была в ней прописана, а Лика – у своей бабушки, моей свекрови. Деньги на счетах – те пополам, по закону. Я даже не знала, сколько там.

Оставался еще бизнес, но акции Олег получил после смерти отца. Были какие-то тонкие нюансы, связанные с развитием, однако квартира с лихвой перекрывала мою гипотетическую долю, поэтому не стоило и шевелиться.

Может, у меня просто паранойя? Конечно, я могла поговорить с Кириллом, когда приедет, но с чего вдруг ему становиться инсайдером, он на зарплате у Олега.

Размышляла я об этом всю дорогу до Патриков. Наверно, в первую очередь, для того, чтобы не думать о предстоящем разговоре с Маргаритой. Очень хотелось, чтобы она ушла сама. По-английски, не прощаясь. Но нет, увы.

Марго сидела в предбаннике моего кабинета, за своим рабочим столом, с таким невозмутимым видом, что я тупо застыла на пороге.

До такой степени наглая? Или, может, не в курсе? Может, Олег ей не сказал, что ушел от меня? Ну а что, поехал к маме, например, или квартиру снял. Возможно, даже заранее.

Пока я терялась в догадках, Марго оторвала глаза от монитора и сказала невозмутимо:

– Доброе утро, Саша. Надеюсь, ты на меня не сердишься?

Я растерялась еще сильнее. Это вообще как?

Но тут же разозлилась и дала себе хорошего мысленного поджопника.

– В смысле? – спросила сухо, остановившись у двери в кабинет.

– Олег сказал, что вы обо всем поговорили. И что ты с пониманием отнеслась.

Олег, значит. Сказал, что я отнеслась с пониманием. Можно сказать, благословила.

Я вспомнила, что пообещала сделать в среду, если он немедленно не выкатится. Марго сильно рисковала сейчас. Очень сильно.

Мне вдруг показалось, что кто-то стоит за моей спиной. Кто-то невидимый. Большой и сильный. Темный ангел, раскинувший крылья. А может, это просто была та сила, которой я напиталась за два дня в Питере – про запас.

– Угу, – кивнула с улыбкой, зашла в кабинет и плотно закрыла дверь.

Повесив плащ в шкаф, я села за стол, взяла лист бумаги и написала заявление от имени Марго – об увольнении по собственному желанию с сегодняшнего числа. Снизу добавила: «В приказ» – и расписалась. Потом включила комп, набрала и распечатала приказ, подписала, шлепнула печать. Подмигнула своему отражению в зеркальной дверце шкафа, вышла и положила оба листка перед Марго.

– Два автографа, пожалуйста. Даю пятнадцать минут, чтобы исчезнуть. И больше никогда не появляться. Не советую проверять, с каким именно пониманием я отнеслась к вашему блядству.

Марго пыталась что-то сказать, но я уже вернулась в кабинет. И дверь закрыла – чтобы снова открыть ровно через пятнадцать минут. С твердым намерением устроить самую безобразнейшую бабскую драку. Весовые категории у нас не совпадали, но я не сомневалась, что навешаю ей по самое дальше некуда. Ну надо же выпустить пар, в конце концов! Не дралась я класса с третьего, кажется, но какая разница?

Предбанник был пуст. На столе Марго лежали два листа. С подписями – под заявлением и под приказом, что ознакомлена.

Промелькнула мысль, что подвох, возможно, был именно в этом. Такое щедрое предложение в обмен на мою лояльность, толерантность и прочие ненавидимые мною либеразмы. А я не прониклась.

В кабинете запел телефон.

Что, уже пожаловалась? Быстро.

Но это оказался Кирилл. На ловца и зверь, да.

Договорились, что он подъедет к концу рабочего дня. Похоже, Олегу и правда сильно припекло.

Я занималась делами, которых снова стало вдвое больше, а огонек тревожной сигнализации мигал где-то на заднем плане. Так или иначе, Марго была хорошей помощницей. Помимо постоянной экспозиции, у нас имелись два зала для временных выставок-продаж, плюс маленький аукционный. Как раз сейчас одна выставка подходила к концу, большую часть картин раскупили, но забрать должны были только после закрытия. Во втором зале готовились к вернисажу. Технического персонала хватало, но всем этим нужно было руководить так, как дирижер руководит оркестром.

Я понимала, что одна не вывезу. Надо было срочно искать замену Марго. Непростая задача, учитывая, что человек должен иметь не только профильное образование, но еще и навыки администратора в этой области.

Полистав контакты, я не придумала ничего лучше, чем позвонить Льву Игоревичу, своему прежнему помощнику.

– Сашенька? – удивился он. – Рад слышать. Чем обязан?

– Левушка, как дела? – начала я издалека. – Как Валентина?

– Умерла Валя, – ответил он после паузы. – Еще весной.

Вот же я свинья! Сто лет ему не звонила.

– Соболезную. Очень жаль… Скажите, вы не знаете случайно, никому работа в галерее не нужна? Я опять без помощника осталась. Зашиваюсь.

– Ну… – задумался он. – Если бы тебя устроил старый дед… Я дома сижу, статейки пишу иногда приварком к пенсии.

– Левушка, ну какой же вы старый? Вы всех мальчиков моложе! Еще как устроили бы.

– Ну тогда хоть завтра могу.

Господи боже мой, спасибо, спасибо!!!

– Прекрасно, жду вас завтра!

– Договорились.

Ну вот, одной попоболью меньше. На Льва Игоревича я могла положиться как на саму себя или даже больше. Теперь осталось поговорить с Кириллом – и можно домой.

Глава 36

Лика

– Ты дома? – спрашивает мама, и я едва сдерживаю стон разочарования. И огрызаюсь:

– Нет, в стрип-клубе. Дома, где я еще могу быть?

Я бы на ее месте обиделась, но она словно и не замечает.

– Заеду? Есть новости интересные.

Вот честно, если про отца, то ни капли не интересно. И мне даже не стыдно, хотя должно быть. Интересна мне сейчас только своя внезапная острая шиза. Но ладно, пусть приезжает. Хоть немного отвлечет. И кусок времени убьет.

– Давай. Но у меня есть нечего.

– И не надо. Еду.

Обычно к ее приезду я старалась все прибрать, хотя и сама не была грязнухой, и она – излишне аккуратисткой. Просто врожденный перфекционизм требовал имиджа идеальной хозяйки. А сейчас все равно. Что-то где-то валяется, зеркало в пятнах, в углах пыль.

Плевать.

Мама входит, и я прямо шкурой чувствую, как пробивается сквозь ее обычную невозмутимость странная нервозность. Не похоже на нее. Что еще случилось?

– Кофе? – делаю вид, что со мной все в порядке. – Кстати, я попробовала сделать ваш сакральный большой двойной. Как это вообще можно пить? Отравление кофеином.

– Слабачка. – Она ворошит капсулы в коробке рядом с кофемашиной, выбирает, заправляет. Садится с кружкой за стол. – Короче, он утром приезжал.

– Папаша?

Ну не Ветер же из Питера. Я так и думала. Ну ладно, послушаем. Неужели помирились?

– Да. Думал, что я уже ушла. За вещами приехал. Ну и предложил раздел имущества обсудить.

– Вот мне нравится! – фыркаю в кружку. – Раздел! Нормальные мужики если уходят, то с одним чемоданчиком.

– Да? Серьезно? – смотрит с иронией, явно намекая на Стаса.

– Я сказала, нормальные. К тому же от Стаса я сама ушла. И что? Разрешил оставить тебе шмотки?

– Нам с тобой квартиру, ему дачу. Машины и галерею не трогать, бабло поделить. Про акции не упоминал, но я к ним отношения не имею, его наследство.

Щедро, учитывая обстоятельства. Так щедро, что подозрительно. Или его грызет вина?

Мама в ответ на мое удивление кивает:

– Вот и мне так показалось. Но интереснее другое. Взамен хочет быстрый развод через загс. Приезжал его юрист, предложил такой план. Он оформляет на нас с тобой дарственную на квартиру и переводит мне половину денег со счетов, после чего быстренько разводимся. Вот что страньше – к чему такая спешка?

– Только хотела это спросить. Она что, беременна? Но даже если, какая разница?

– Говорит, что нет. Не знаю, Волк, сама офигеваю.

Мне наконец удается сформулировать то, что крутилось на языке еще со среды, и я это озвучиваю.

– Мать, я удивилась, что он обрадовал тебя за два дня до юбилея. Это настолько не по-людски и настолько не похоже на него, что… Не знаю что. Но тут явно что-то не так. Это не внезапный удар молнии, он наверняка с ней не один месяц трахался. Не хотела тебе говорить, думала, вдруг показалось, но показалось-то еще в начале весны. Что у них… что-то. То есть он ее шпилил у тебя за спиной – и ничего, не пригорало. И вдруг в одночасье решил сделать каминг-аут и галопом развестись. Не, как хочешь, это не просто так.

– Я пыталась раскрутить юриста, – вздыхает мама. – Он клянется, что ничего не знает, но жопом чую: врет.

– Кирилл? – Я вспоминаю папашиного юриста, вполне так приятного дядьку. – Ма, попробуй ему поулыбаться, мне казалось, он тебе симпатизирует. Ты ведь с ним еще встретишься?

– Да, наверно.

– Ну вот…

– Только этого мне еще не хватало для полного счастья. Может, и в постель затащить?

– Ну только если сама захочешь.

– О боже! – Она закатывает глаза в потолок.

– А что боже-то? Или ты все, списала себя в утиль? В старухи? Извини за такой вопрос, но у вас с папашей?..

– Намекаешь, что он к Марго сбежал, потому что у нас ничего не было? – перебивает она, покраснев. – В таком случае я бы, может, и поняла. Но нет. Все у нас было в порядке. Активно.

Ясненько. Вот это и есть самое свинское – когда они свои палки во все стороны раскидывают. Активно.

– Ну так тем более. – Мне неловко обсуждать подобные вещи, поэтому говорю резко. – Еще не старая, красивая. И не вздумай нести всякую хрень про предпенсионерку. Я видела, как на тебя Ветер смотрел.

– Ветер не показатель, – возражает мама. – Он меня видит такой, какой я была тридцать лет назад.

– Ой, все! – машу руками. – Лучше скажи, ты Марго выгнала?

– Ясень пень. – Она встает и наливает еще кофе, шурует в кухонном шкафу, находит засохшие в камень пряники, которые я купила сразу после переезда и тут же забыла про них. – И прикинь. Я прихожу, а она такая: Саша, надеюсь, ты на меня не сердишься?

– Что?! – Я не поверила своим ушам.

– Ну да. Типа папенька твой ей сказал, что мы с ним поговорили, и я… как это? Отнеслась с пониманием. Ну я ей дала пятнадцать минут на выход. Собиралась помочь пинком, если не уложится, но она… проявила понимание и уложилась. И убралась.

– Подожди, а она что, собиралась и дальше с тобой работать? Она что, совсем ку-ку?

– Не знаю, Лик, совсем или не совсем. Может, она думала сказать что-то вроде: «Спасибо за понимание, Саша, но вместе нам будет не очень удобно работать, я лучше уйду». А я опередила.

– Ой, ма, только не надо ее оправдывать! – злюсь я.

– А с чего ты взяла, что я оправдываю? – Она пожимает плечами. – Я просто сказала, что могло быть вот так. А могло и не быть. Полюбасу я ее выгнала... А ты как?

Вот спасибо, напомнила!

Хочу огрызнуться, а вместо этого всхлипываю. Неожиданно. Мама встает, подходит ко мне, обнимает. Я хлюпаю носом, уткнувшись в ее плечо.

– Может, не имеет смысла ждать неделю, раз вот так вот… все? – осторожно спрашивает она.

Это соблазн, конечно. Может, и правда? Ну хотя бы позвонить. Или написать.

– Нет! – выбираюсь из-под ее руки и вздергиваю подбородок. – Я подожду. До конца недели. Как договорились. Чтобы уж точно… знать.

– Ну, тебе виднее.

Она собирается и уходит, а я стою у окна и смотрю на темный двор.

Ну вот, один день уже прошел. Завтра будет легче.

Но это не точно.