Текст книги "В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 65

Александра

– Давай еще раз уточним, Саша. Тянуть так долго, как только получится. Верно?

– Да, – кивнула я рассеянно, разглядывая замысловатые Глебовы запонки.

Надо же, еще остались мужчины, которые носят запонки. У бабушки лежали в шкатулке оставшиеся от деда. Красивые. С камнем «тигровый глаз». Я пыталась выпросить их себе, но она не отдала. Сказала, что это память. Куда они потом делись? Может, у мамы.

– Проблема в том, что свои собственные неявки в суд ты могла бы оправдать болезнями, командировками и прочей экстремальщиной. А я могу только просить от твоего имени срок для примирения. Это с одной стороны. А с другой – что мы требуем?

– Ну как что? – Я пожала плечами. – Как у Шарикова: взять все и поделить*. Все, что подлежит разделу.

– Ну об этом я в курсе, – усмехнулся Глеб. – Про все. Классно ты его обвела.

– Ну начнем с того, что это он меня пытался обвести. Вот только понять не могу, неужели думал, что не узнаю?

– Сашенька, ты дама… немного не от мира сего, не в обиду. А там и надо-то было всего месяц потянуть. Вполне могла и не узнать. Расчет был хороший, но… получился просчет. А что по квартире?

– А что по квартире? Он нам с Ликой ее подарил. Я, правда, бумажку подписала: типа соглашение, что он нам квартиру, а я не препятствую разводу, но ты же понимаешь, что ею подтереться можно.

– Не стоит. – Глеб наморщил нос. – Жестко будет. Достаточно сказать, что вскрылись новые обстоятельства. Окей, я тебя понял. Подписывай доверенность.

– И вот еще что, – сказала я, поставив подпись. – Лику мою разведешь заодно?

– И ее тоже? – Глеб вытаращил глаза. – И она разводится? Чего так?

– Закон парных случаев. Ее муж тоже оказался кобелем. Правда, там делить нечего. Но надо, наоборот, быстро. Она так бурно утешилась, что тут же в новый замуж собралась. А Стас упирается. Не хочет разводиться.

– Бурно? Беременная, что ли? Блин, тогда будут сложности. Серьезно, не шучу. Есть такое правило трехсот дней, или презумпция отцовства. Если ребенок рождается в течение трехсот дней после развода, отцом считается бывший муж – пока в суде не доказано обратное.

– Говорит, что нет, но черт их знает. Она сейчас в Питере, завтра приедет.

– Пусть позвонит. – Глеб убрал папку в портфель и встал. – Встретимся, поговорим.

Он попрощался и вышел, а в кабинет заглянул Левушка.

– Все в порядке, Саша?

– Надеюсь, что да, – улыбнулась я. – Кофе будете?

– Не откажусь. Сиди, я сделаю.

Он приготовил кофе, поставил передо мной чашку, сел напротив.

– Ну рассказывай. Выглядишь намного лучше, чем месяц назад. Загорела, похорошела, помолодела.

Мы еще не успели толком поговорить. Я собиралась в Москву через несколько дней, но в последний момент передумала. Показалось, что будет лучше, если уедем все сразу – чтобы не растягивать прощание. Лика с Данилой улетели вчера утром, а я нашла рейс после обеда. Вечером уже была в Москве. Из такси позвонила Глебу, договорились, что он заедет в галерею утром, перед судом. Вот так и вышло, что с Левушкой успели лишь поздороваться.

– Юриста подписала судиться вместо меня. А так… все нормально. Отдохнула от всего. Мама с отчимом в порядке. Лика туда заезжала на три дня. Со своим парнем.

– С парнем? – вскинул брови Левушка.

– Угу. С новым. И они… только не падай!

– Да куда падать, я сижу.

– Решили пожениться. Как только Лика разведется. Вот этот же юрист и ее разводить будет, потому что Стас уперся рогом.

– Боже! Надеюсь, не шило на мыло.

– Я тоже надеюсь. Мальчик непростой. Да еще из Питера.

– Боже! – повторил Левушка, комично вскинув руки. – Уедет туда? В Питер?!

– Да уже уехала, – вздохнула я. – Счастливые – аж завидно.

– Эх, сначала-то все счастливые. Надолго ли?

– Не знаю, не знаю… Посмотрим. А как у нас тут?

Я вдруг с удивлением поймала себя на том, что вопрос этот… не самый животрепещущий. Не настолько, как это всегда было раньше. Обычно я после отпуска летела в галерею со всех ног, прямо как на свидание с тайным любовником. А сегодня развод и Лика волновали меня гораздо больше.

– У нас тут все прекрасно, Саша, – улыбнулся Левушка. – Все по нашему плану идет. И я кое-что набросал на перспективу. Посмотришь, может, что-то заинтересует.

Я не сомневалась, что заинтересует. И что все в полном порядке. И что с чистым сердцем смогу оставить галерею на него, если снова понадобится уехать.

Нет, я пока никуда не собиралась, но мало ли?

Пискнул телефон – сообщение в вотсап, от Андрея.

«Саш, куда пропала?»

Ну да, я же не написала, что лечу домой. Вчера вечером что-то прилетело от него, но я так устала, что даже не открыла. Сказала себе, что посмотрю попозже, легла и уснула.

Ткнула на пуш, открыла переписку, последние сообщения.

«Саша, Данька написал, что долетели, уже дома, все в порядке. А я в следующие выходные буду в Москве. Не мешало бы встретиться, поговорить на перспективу».

На перспективу?

Запылали уши, но я тут же спохватилась, что он наверняка имел в виду свадьбу и все такое. Хотя до этого, конечно, еще как до Пекина раком. Пока Лика разведется, пока заявление подадут. Может, еще и передумают.

Или это просто повод?

– Я пойду, Саша, – Левушка встал, забрал чашки. – Сейчас должны по следующей выставке люди подъехать. Позову.

– Угу, – кивнула я. И начала писать, едва за ним закрылась дверь.

«Извини, Андрюш, не увидела. Я уже в Москве, прилетела вчера вечером. Конечно. Договоримся ближе к моменту».

«Ок», – ответил он лаконично.

И тут же упало следом:

«Я беспокоился».

Я сидела и улыбалась как дурочка.

Это было глупо. Ужасно глупо. Ничего не вернешь – через столько лет, после всего. Да и не собиралась я ничего возвращать.

А вот увидеть его почему-то все равно хотелось.

–

*Отсылка к повести М. А. Булгакова «Собачье сердце»

Глава 66

Лика

Иду по Броньке к галерее, и ловлю себя на том, что Москва вдруг стала чужой. Всего-то месяц прошел, а словно не была здесь лет пять. Может, потому, что мыслями я уже в другом месте?

В детстве я занималась хореографией, и мне нравилось, пока не поменялась преподавательница. С новой не сложилось, и я ушла. А через пару недель заглянула туда, чтобы отдать девочке книгу. И вот точно так же все показалось чужим. А ведь ходила два года, два раза в неделю.

А еще – словно прощаюсь со всем. Немного сожаления, но такого… как будто должна сожалеть. Не до конца искреннего. Как будто сказала себе: да ну, брось, Лика, это же Москва, а не Северный полюс. Полтора часа лету или четыре на «Спасане». Захочу – в любой момент приеду.

Но словно шепчет что-то тихонько: если захочу, конечно.

Еще суток не прошло, как я в Москве, а уже скучаю. Да нет, даже раньше начала, до того, как уехала. Как и говорила Даньке в самолете. Сейчас среда, в пятницу утром вернусь, но кажется, что это еще так не скоро. Мне не хватает его – постоянно, каждую секунду не хватает. Даже не в том смысле, что он не рядом со мной. Когда в понедельник ушел на работу, а я осталась дома, этого не было. Ждала, конечно, но по-другому.

И не в расстоянии дело. Просто сейчас мы в разных вселенных. И та, где я, – родная, любимая, привычная – вдруг стала пустой и неуютной. Потому что он – в другой.

Девять утра, но мама уже в галерее. С ней в кабинете адвокат Глеб Николаевич, муж ее подруги. Я позвонила ему вчера, и мы договорились встретиться там. Им с мамой нужно обговорить какие-то вопросы по ее разводу, ну и я туда удачно вписалась.

В предбаннике что-то сосредоточенно читает с монитора Левушка. Увидев меня, улыбается до ушей, вскакивает, обнимает. Похоже, маменька все уже раззвонила. Ну да ладно, ему можно. Главное – чтобы не бабушке. Хотя вряд ли ей сейчас захочется общаться со свекровью.

Захожу в кабинет, здороваюсь. Глеб Николаевич больше похож на дона провинциальной мафии, чем на адвоката. Одни запонки чего стоят. А пробор-ниточка, а тонкие усики! Впрочем, будь он хоть самим чертом, лишь бы сделал то, что от него требуется.

Мама уходит по своим делам, мы остаемся с ним вдвоем. Много времени беседа не занимает. Обсуждаем детали развода, потом я подписываю договор и доверенность на ведение дела в суде.

– Будем на связи, – говорит он и уходит.

Мне и хотелось бы поболтать с мамой, но и она занята, и у меня тоже полно дел. Ничего, приеду к ней вечером.

Целый день болтаюсь по Москве из конца в конец, высунув язык на плечо. Мелкая муравьиная суета. Квартирная хозяйка, разумеется, страшно недовольна, но это ее проблемы. В конце концов, у нее останется депозит. Собираю вещи, забиваю ими такси, везу все к маме. У нее и так уже целый склад в моей бывшей комнате. Потом разберусь, что мне надо, а что нет.

С универом я в пролете. Моего научрука до конца августа не будет, а без него там делать нечего. Ладно, приеду еще раз. Может, вместе с Данькой.

Собираю на вечер девчонок в баре. Кто-то не смог – ладно, не в последний раз… надеюсь. Увидимся еще.

– Девки, – говорю, дождавшись, когда у всех окажется нóлито. – Помните, мы в тот раз виделись и я сказала, что влюбилась? Так вот я развожусь и выхожу за него замуж. И уезжаю в Питер. То есть уезжаю уже сейчас. Завтра вечером.

Немая сцена.

– Сильно! – первой отверзает Майка. – Так это тот самый, который в «Газпроме»?

Ну да, кажется, «Газпром» – это единственное, что они запомнили. Да плевать.

– Угу.

– Господи, из одного замужа не успела выбраться, тут же в другой лезешь, – вздыхает Ольга. – Делать тебе нечего, Лика.

Не собираюсь спорить. И понимаю, что вряд ли буду по ним скучать. Наверно, и нет у меня таких подруг, которых будет сильно не хватать. Волк – одиночка, что поделаешь. Вот и мама такая же. Полно знакомых, а близких подруг нет.

Долго не засиживаемся. Прощаюсь, еду домой. Остаток вечера проводим с мамой за кофе. Вот этот разговор мне точно был нужен. Конечно, мы и раньше разговаривали, и в Белграде тоже, но там я была как пьяная. Сейчас – относительно трезво.

И самое ценное – что она меня понимает. Да, беспокоится, но все равно понимает и поддерживает. И за это я ей благодарна без меры.

А еще я замечаю в ней что-то… новое. Даже нет, не замечаю, а чувствую. Что-то изменилось с тех пор, как мы виделись в последний раз. Последний в Москве, конечно, потому что в Белграде… да, пожалуй, это уже было, просто тогда я не заострила внимание.

Что-то произошло с ней за это время. Отдохнула, успокоилась, отошла от измены отца? Да, наверно, но не только. Откуда я это знаю? Может, у меня сейчас настолько обострены все чувства, что я улавливаю, как радар?

– Ма, ты ничего не хочешь мне сказать? – спрашиваю наобум.

Она едва заметно вздрагивает, зрачки расширяются. Опускает глаза, смотрит в чашку.

– Мы с ним встречаемся в выходные, – говорит наконец.

– С кем? С отцом?

В желудке словно образуется кусок льда. Она что, собирается его простить?!

– С отцом? – смотрит на меня то ли с удивлением, то ли с недоумением. – Нет, конечно. С Андреем.

– С Ветром?! Неожиданно.

– Ну… мы с ним переписывались немножко… все это время, – признается, как маленькая набедокурившая девочка. – Он написал, что будет в Москве, предложил увидеться. Поговорить.

Даже не знаю, что и сказать.

– Ну… если ты уверена, что тебе это надо…

– Я ни в чем не уверена, Лика. – Она вздыхает и машет рукой. – Ладно, поздно уже. Давай ложиться.

Поздно, да, но я еще успеваю поговорить перед сном с Данькой – иначе и не уснула бы, наверно. Ну вот, остается всего один день. Точнее сутки и одна ночь. Нет, больше, потому что он будет на работе, когда я приеду.

Скорее бы!

Утром мама уходит в галерею, я остаюсь разбирать и собирать вещи. Договариваемся, что вечером она приедет проводить меня. Поезд все тот же, ночной. Мне еще надо сегодня в два места, но рассчитываю все успеть. Еду в такси, звонит телефон.

Отец? А ему, интересно, что понадобилось?

Глава 67

Александра

Лика опять чуть не опоздала на поезд. Я стояла у выхода на перрон и озиралась по сторонам. Хотя, казалось бы, ну чего нервничать? Поменяет билет и поедет на следующем. Это товарищ с крашеной башкой, который мой будущий зять, пусть нервничает.

Но было как-то неспокойно. Где ее носит? Ну тогда понятно, а сейчас чего?

Наконец она появилась, таща за собой два чемодана на колесах. Мрачная – как будто не к жениху ехала, а на вечную каторгу. Подкатила свой скарб, чмокнула в щеку, отводя глаза.

– Лика, что случилось? – не выдержала я.

– Да все нормально, мам. – Она сунула проводнице телефон с билетом.

– Волк, не ври!

Лика поморщилась, повертела головой, как будто жал воротник.

– Ну… в общем, он мне позвонил. Сказал, что хочет встретиться. Вот прямо забибись как надо.

– Стас?

– Да какой Стас? Отец! Я сказала, что у меня поезд, уезжаю. А он: тем более. Сказал, что подъедет к вокзалу. Ну я подумала: ладно, заодно скажу, что уезжаю в Питер, что замуж выхожу… снова. Ну а он погнал на тебя. И я передумала. Ничего не сказала.

– Как мило, – протиснула я сквозь зубы.

– Нет, мерзко. – Лика посмотрела на часы. – Долго рассказывать, но если кратко, то он винил во всем тебя. Мол, ты его никогда не любила, замуж за него вышла кому-то там назло и вообще всю жизнь жила где-то в своей внутренней Монголии. А ему всегда хотелось большой и чистой любви, и вот небо его услышало, послало Риточку. А ты его обобрала.

– Я?!

Это действительно было мерзко. Так мерзко, что даже стало смешно. Но еще мерзее было то, что Олег вывалил все на Лику. Вот спрашивается, зачем? Чего добивался? Отомстить хотел? Намешал вранье с толикой правды.

Ну да, замуж я за него вышла без особой любви, и он это прекрасно знал. Я ничего не скрывала – что у меня были долгие и серьезные отношения, которые я сама разорвала, не видя перспективы. Причем и он сам отходил в то время от неудачного романа.

А еще знал, – не мог не знать! – что любовь с моей стороны все-таки была. Да, она появилась позже, да, не такая бурная и сносящая крышу, как приморский ураган. Но была же! И вот сейчас он окончательно ее добил. Изменой – в настоящем. Вот этим обесцениванием нашего брака – в прошлом. Я даже не знала, что хуже.

Как говорится, оба хуже.

– Ладно, Волк, не бери в голову. – Я обняла ее. – И это тоже переживу.

– А я? Мне казалось, что у меня вполне счастливое детство. А оказалось… что просто казалось.

– Нет, – возразила я. – Оно было таким. И не изменилось из-за того, что тебя заставляют смотреть иначе. Все, беги. Дане привет.

Я помогла ей затащить чемоданы в вагон и едва успела выйти. Постояла, глядя вслед уходящему поезду, и побрела нога за ногу к стоянке.

Я просто не буду об этом думать, повторяла снова и снова. Но сейчас эта мантра не работала. Трудно сказать, до чего бы я там додумалась, если бы не сообщение от Андрея.

Оно пришло, когда я сидела в машине с заведенным двигателем и не решалась тронуться с места. Нервы гудели, как провода ЛЭП.

«Привет, Саш. Все окончательно определилось. Выступаем в субботу вечером, клуб "Bunker47". Если хочешь, оставлю проходку».

Чего мне меньше всего сейчас хотелось, так это рок-концертов. Поэтому ответила, что предпочла бы встретиться на нейтральной полосе.

«До концерта, боюсь, не успею, а в воскресенье утром уезжаем. Там рядом ресторанчик есть неплохой. В одиннадцать не слишком поздно?»

Я, конечно, могла ответить, что слишком. Лучше как-нибудь… в другой раз. Но поняла вдруг, что действительно хочу увидеть его.

Зачем?

Да кто бы знал!

Свадьба – это всего лишь предлог. Лика даже не развелась еще. Или планируется что-то настолько грандиозное, что обсуждать нужно уже сейчас?

«Нет, нормально. Скинь координаты. Буду ждать там».

Ветер задерживался. Ресторан работал до последнего посетителя, но все равно я чувствовала себя неуютно. Как Вупи Голдберг в старом фильме «Джек-попрыгун». Та тоже сидела вся такая красивая, дожидаясь Джека, и грызла хлебные палочки. Наконец он появился, поцеловал меня в щеку, наклонившись.

– Извини, задержали немного.

Сел, подозвал официанта, заказал какие-то закуски, вино. Мы и правда говорили о Лике с Данилой, о там, как Лика устроится в Питере, о свадьбе. Вполне такой нейтральный разговор будущих родственников.

На первый взгляд…

Когда мы сидели в ресторане в Питере, это было совсем другое. Тогда мы прощались, и я искренне верила, что на этом все закончилось. Просто я сделала то, что должна была сделать почти три десятка лет назад. Сейчас…

Сейчас начиналось что-то другое. Хоть и связанное с прошлым теснейшим образом, но все равно новое. Возможно, без какой-либо романтики – теплые родственные отношения.

Мне и правда было сейчас тепло и уютно. Может, потому, что Андрей смотрел на меня так – с мягкой улыбкой, больше в глазах, чем на губах. От глаз разбегались тонкие лучики морщинок, и это тоже создавало ощущение тепла.

Но – вот парадокс! – вместе с тем было еще и тревожно. Немного, совсем чуть-чуть. Или… волнующе?

Нет, я не представляла его таким, каким он был раньше. Не вспоминала о том, что происходило между нами. Теперь он был совсем другим – но все же оставаясь при этом прежним. И, видимо, где-то очень-очень глубоко шла некая химическая реакция, которую было уже не остановить.

В начале второго мы вышли из ресторана. Андрея ждала машина – водитель дремал, откинувшись на спинку.

– Куда тебе?

– На Красную Пресню, – ответила я. – У зоопарка.

Андрей сидел рядом с водителем, я сзади. Ехали молча, тихо играла музыка, какой-то блюз, и я словно покачивалась на ее волнах. Когда остановились у моего дома, он вышел из машины.

– Саша…

И было что-то такое в его голосе, что я словно провалилась куда-то, глядя на него. В безвременье? Сердце колотилось в ушах, в горле, в кончиках пальцев. Замерла, затаив дыхание… а потом резко тряхнула головой, отгоняя наваждение.

– Спокойной ночи, Андрей!

Быстро коснулась губами его щеки и поспешила к подъезду.

Пока не передумала…

Глава 68

Лика

– Э-э-э… здрасьте.

Тетка за сорок в синем халате смотрит не менее обалдело, чем я на нее. Судя по тому, что на руках у нее резиновые перчатки, а на кухне гудит робопылесос Федя, это приходящая домработница. Данька что-то упоминал, еще давно, но мне, разумеется, тогда было не до того, вот мимо ушей и пролетело. Вроде как он на свой отпуск и ей дал отпуск, убирали по минимуму сами.

Вот же паразит! Предупредить – нет? Религия не позволяет? Ну придешь ты домой вечером!

Словно в ответ вопит телефон.

– Волк, ты уже дома?

– Я-то дома, Ветров, а вот ты когда придешь, я тебя на клочки порву.

– Вау! Жду с нетерпением. Можешь пока начинать одна, я догоню.

– Дело в том, что я тут не одна, Даня.

– Да? Ты кого-то привезла из Москвы? Надеюсь, не бывшего?

– Хорош идиотничать! – рычу я. – Мог бы и предупредить, что тут уборка. Я вламываюсь с чемоданами, и, скажем так, немного неловко.

– Блин… Лика, прости. – Данька резко сбавляет обороты. – Правда, вылетело из головы. Вы уже познакомились?

– Нет, я только вошла и поздоровалась.

– Это теть Марина. Марина Васильевна. Мировая тетка, вы подружитесь. Все, Лик, ко мне пришли. Целую. До вечера.

Все это время теть Марина, которая Марина Васильевна, с интересом прислушивается к нашему диалогу.

– Доброе утро, – говорит она предельно корректно и ожидает продолжения.

– Меня Лика зовут. – Я скидываю туфли и, посторонившись, пропускаю выкатившегося в прихожую Федю: видимо, он решил взглянуть, кого там принесло. – Я Данина невеста.

Невестой Стаса мне жутко не нравилось быть. В смысле, не нравилось, как это звучит. Дурацкое слово, как и жених! А вот Данькиной невестой почему-то норм.

– Во как! – хлопает глазами теть Марина. – Мог бы и предупредить.

– Вот я то же самое ему сейчас сказала. Мальчики такие мальчики. Марина Васильевна, я тут жить буду, так что надо нам с вами познакомиться получше.

У родителей, то есть теперь у мамы, Люба работает еще с тех пор, как я пошла в школу. Приходит два раза в неделю, убирает, стирает. Особой дружбы у нас нет, но отношения хорошие. А теть Марина действительно на вид вполне приятная – маленькая кругленькая брюнетка с глазами-изюминками. Сдобная булочка.

– Хорошо, Лика, – кивает она. – Вы из Москвы, да?

– Да, – удивляюсь я. – А как вы догадались?

– Да выговор у вас прямо мхатовский.

Надо же, я не задумывалась об этом никогда. То есть слышала, конечно, что Данька немного по-другому говорит: не только пресловутые «поребрик» с «шавермой», но и в целом более жестко и кратко. И все эти четко проговариваемые «что», «конечно», «яичница», «дождь» сначала резали ухо. А вот что мое произношение выдает с головой, даже не думала.

– Родилась в Питере, но всю жизнь в Москве прожила. – Отпихиваю ногой настырного Федю. – Теперь вот снова здесь.

– Ну и хорошо. Значит, домой вернулись. Ладно, не буду мешать.

– Может вам помочь?

Она смотрит на меня как на собаку с двумя головами. Ну да, не царское это дело – уборка. Не для того люди клининг нанимают. А вот меня не парит ни капли. Я и Любе иногда помогала, по настроению. Демократия? Да нет, не в том дело. Ладно вызвать кого-то разово из агентства, окна помыть, например, и совсем другое – когда человек на постоянке. С ним лучше быть в контакте. Все-таки твои трусы стирает, это серьезно.

– Да нет, что вы. Вам отдохнуть с дороги надо, вещи разобрать. Но спасибо.

Кажется, я заработала очки. Хотя цели такой не ставила. Ну и ладно. И хорошо.

Иду в душ, потом делаю себе бутер, разбираю чемоданы. Когда заканчиваю, заканчивает и она.

– Может, кофе? – предлагаю я.

Наверно, правильные работодатели держат с персоналом дистанцию. Значит, я неправильная. Ну и плевать.

– Ну… не откажусь, – поколебавшись, соглашается теть Марина. – Спасибо.

Делаю две чашки, достаю из Данькиной нычки коробку конфет.

Оказалось внезапно, что он тайный сладкоед. А по фигуре не скажешь. Такой же ведьмак, как и я, жрет и не толстеет. Правда, у него это заслуга спортзала, а у меня – генетики. Но галочку я себе поставила – чтобы гонять его на чек-апы. Интересно, у него есть своя клиника? Вряд ли, парни в этом возрасте о здоровье не думают, по Стасу знаю. Пока что-то не сгнило и не отвалилось, к врачу не загнать. Отец только после сорока начал диспансерки проходить, да и то из-под пинка.

Сидим, пьем, разговариваем. Выясняется, что теть Марина сама из Питера, но замуж вышла в Киев. После развода десять лет назад уехала с сыном обратно – «подальше от взбесившихся хохлов».

– И знаете, ни разу пожалела, – говорит доверительно. – Сын школу окончил, в медицинском учится. Мы здесь дома. И вы привыкнете, тем более родной город.

– Конечно, привыкну. Мне тут нравится.

Ой, Лика, давно ли?

Недавно, да. А кажется, что очень давно. Наверно, Питер просто спал во мне, с самого рождения. Тоже генетика, да.

Вечером сидим с Данькой за заботливо приготовленным теть Мариной ужином. Рассказываю, как разговаривала перед отъездом с отцом. Матери не стала, а Даньке выплеснула всю эту мерзость в деталях.

– Вот так живешь с человеком всю жизнь. Любишь его, уважаешь. Ну, может, и не было у нас особо близких отношений, но все-таки я его уважала. И вдруг в один момент он убивает все. Ну ладно, ушел к другой женщине, бывает. Но как все обляпал – с разводом, с разделом! Уже одного этого достаточно было, чтобы все уважение пропало. Но не прокатило, и он на меня вылил все свое дерьмо по отношению к матери. Зачем? Я этого никогда не пойму.

– Я и хотел бы сказать «забей», Волк, но не могу, – говорит Данька, поглаживая мою руку. – Не получится забить. Надо просто это пережить. Хотя это, конечно, совсем не просто.

Господи, благодарю тебя за то, что он не говорит «забей». Благодарю за то, что он со мной. И как же страшно от одной мысли о том, что ничего этого могло и не быть.

Только сейчас до меня доходит, что не уйди отец к Марго, мы с мамой не поехали бы в Питер. И действительного ничего бы не было. Как странно все переплетено в жизни. Все для чего-то надо.