Текст книги "В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 37

Александра

Я ехала домой, и в голове варилась… солянка. Почему солянка? А это когда мы с Олегом только начинали жить вместе, часто варили такую вот «солянку» – загадочное хрючево из всего, что оказалось в холодильнике. Под девизом «в животе все равно перемешается». Вот так и в голове сейчас варились и перемешивались самые разные мысли. Слишком много всего случилось за день, который начался где-то между Питером и Москвой, а заканчивался сейчас на Пресне, на подъезде к парковке.

Олег, Марго, Левушка, Кирилл, Лика. И еще много всяких людей, с которыми надо было если не встретиться лично, то поговорить по телефону. Хотелось поскорее оказаться дома, скинуть тесные туфли, принять душ, лечь в постель – и отключиться от всего. Хотя понимала, что вряд ли получится.

Между туфлями и душем написала Лике:

«Я дома. Все норм. Как ты?»

«Ок. Я тоже. Спокойной».

«Спокойной».

Да, как же, норм она! Я видела, какой норм. Как перетянутая струна, тронь – и лопнет. Пока разговаривали о разводе и о Марго, еще держалась, а спросила, как она, и Лика разревелась.

Бедная моя девочка, как же тебя угораздило? А может, и не бедная, может, и хорошо, что все так. Только странно, очень странно. Его сын, моя дочь… Но вдруг было задумано изначально: мы с Андреем встретились только для того, чтобы потом встретились они? И тогда, и сейчас? Не вышло у нас – может, получится у них?

Стас не глянулся мне с самого начала, с первой встречи, хотя он сам как раз очень старался понравиться. Может, поэтому и не понравился? Данила, несмотря на имидж дурковатого клоуна, отторжения не вызывал. Симпатии, правда, особой тоже, но сколько я его видела-то?

Конечно, я волновалась за нее. Это было нормально. Когда кого-то любишь, всегда волнуешься. Но жизнь научила меня держать беспокойство при себе и не ставить его в упрек другому человеку: «Мы же волновались!» Как ни странно, всю токсичность этой фразы я поняла именно тогда, когда сама сказала ее Лике. Иногда мне удавалось чему-то научиться на своих ошибках, если уж не училась на чужих.

Хотя чего волноваться-то? Это жизнь. Ее прежняя разбилась вдребезги, а на обломках вдруг вспыхнуло новое чувство. Неважно, будет ли оно коротким, как век бабочки-поденки, или вырастет во что-то долгое и прочное.

Босиком прошлепала на кухню, постояла задумчиво перед холодильником. И завтракала кое-как, и в обед обошлась чаем с конфетой, и у Лики выпила две кружки кофе с какими-то доисторическими окаменелостями. Но ничего не хотелось. Желудок, конечно, спасибо не скажет, и будет прав.

Под душем я вспомнила разговор с Ликой. Ту часть, которая про секс. Что нестарая, красивая и нечего списывать себя в утиль. Рука машинально пробежала по шраму: вокруг соска, вниз и под грудью. Справа зажило хорошо, если не знать, то и не заметно. Слева пришлось делать лазерную шлифовку. И вот надо оно мне было? Но в сорок казалось, что это уши спаниеля, ужас-ужас. Как выяснилось, на прочность брака форма груди не влияет от слова «совсем».

Соски отреагировали на прикосновение, как две собачки Павлова. Сжались в вишневые косточки. Следом заполыхал живот. Последний раз – он был ровно неделю назад, в прошлый понедельник. Очень даже горячо. Как обычно. В повседневной рутине меня многое настораживало – чувствовала: что-то не так. Но только не в постели. Говорят, женщина должна догадываться, что она у мужчины не единственная. Так вот по сексу я бы точно не догадалась.

Моя приятельница Вика как-то сказала: в нашем возрасте трахаешься и не знаешь, а вдруг это в последний раз. Я тогда еще посмеялась. Мол, это не только в нашем возрасте так. Сегодня ты жив, а завтра, возможно, и нет.

Я не о том, отмахнулась Вика. Мужик за полтос может не только умереть. Может сказать: извини, дорогая, но караул устал и ушел на пенсию. Аденома простаты и все дела. Мы тогда еще поспорили, являются ли альтернативные способы полноценной заменой традиционному, и сошлись на том, что это та самая жопа, которая на бесптичье соловей. Хорошо как десерт, но не как основное блюдо.

Сейчас я бы дополнила, что мужик за полтос может не только умереть или уйти на сексуальную пенсию. Он может еще и в самом буквальном смысле уйти и трахать другую бабу. А тебе останется лишь купить вибратор и утешать себя тем, что его будущая аденома перепадет этой самой другой.

Или же найти замену. Вопрос, конечно, интересный. Хоть и говорят, что хер ровесников не ищет, но это спорно. С большого голоду и при отсутствии альтернатив – возможно, а так… Мальчишкам пятидесятилетняя бабуля не интересна, ровесники тоже хотят помоложе. Те, кто старше? Ну вот правда – зачем мне старый дед? Тем более посторонний дед с его возрастными тараканами и болячками. Когда со своим проживешь лет так тридцать-сорок, это не пугает, как и потеря эстетики. А вот к чужому привыкать – такое себе.

Кирилл? Это было бы, конечно, любопытно. Он работал с Олегом уже лет пять и правда поглядывал на меня с интересом. Таким приятным, неназойливым интересом, не выходящим за рамки дозволенного. Вот только мой интерес к нему тоже не превышал простой симпатии. Но, может, как раз и ничего? Какие там страсти-мордасти в нашем возрасте? Насколько мне было известно, постоянной дамы у него не было. Устроить Олежке конфликт интересов? Вышло бы зачетно. И, возможно, полезно.

Боже, о чем я думаю?

Как о чем? О сексе. А что?

О сексе не думать надо, Саша, им надо заниматься. А если возможности нет, ее надо искать. Для женского здоровья воздержание вредно, особенно в осеннем возрасте.

Я представила, как выхожу на улицу поискать возможность, и расхохоталась – хотя ничего смешного в этом не было.

А ночью мне приснился Ветер. Ничего такого. Мы просто стояли на спуске Дворцовой набережной, как много лет назад, и он сказал: «Я загадал, какого льва ты выберешь». Проснувшись, я так и не смогла вспомнить.

Правого? Или, может, левого?

Но почему-то не сомневалась: это важно.

Глава 38

Лика

Жаль, что нормальное снотворное только по рецептам. Лезть в даркнет не хочется, там не знаешь, что подсунут, никакой гарантии. Сходить к неврологу, поныть, что не сплю уже неделю?

Или переломаться. В конце концов, что за драма? Вот когда настоящая драма была, так не ломало почему-то. На одной злости и отвращении выехала. А это…

Один день уже прошел. Ну хорошо, допустим, пройдет неделя, не переломает, не отпустит. Позвоню и скажу: Дань, я хочу быть с тобой. А он такой в ответ: извини, Лика, но это была просто вспышка. Или наоборот – полное затмение мозга.

Ну что ж… возможно. Как и обратный вариант: у меня схлынет, а он захочет приехать. Но это хоть какая-то определенность. А сейчас – открытый финал. Не вообще финал, а тех суток, которые мы провели вместе. Терпеть не могу открытые финалы в книгах и фильмах. Типа придумай себе сам. Как автосекс. Хотя даже автосекс лучше по факту, хоть как-то напряжение снять. Но это такое лекарство, симптоматическое. Болезнь не лечит.

Ночь и правда без сна, с дремотой в полглаза. Не думать? Не получается. Тогда буду думать, пропади земля и небо. Вспоминать каждую минуту, перебирать их, как четки. До дрожи, до боли, до прикушенных губ.

Утро такое же хмурое, на грани дождя. В башке раздрай, тело ломит. Но нет, точно не простуда. Вот так, оказывается, болеют другим человеком.

Что я вообще в нем нашла?

Ответ: все. Все, что мне нужно. Или так кажется, но это одно и то же.

Сижу на работе, смотрю в монитор. Строчки, графы… План надо было сдать вчера, а у меня конь не валялся. И валяться, скотина такая, не собирается.

– Лика, когда закончишь? – спрашивает Ирина Петровна.

– После обеда, – бессовестно вру я, а сама открываю в компе VK.

Соцсети на работе с компа официально запрещены, но мы научились обходить систему, забираясь туда инкогнито. Залогиниться нельзя, а читать можно. Именно этим я и намерена сейчас заняться – подглядывать в замочную скважину. И никто не прикопается, что отлыниваю в телефоне от работы.

Поиск. Данила Ветров – овердофига, и все не те. А если Даниил? Тоже мимо. Равно как Даня и Данил. Акк у него точно есть, упоминал про Контакт. Ладно, пойдем другим путем.

Нахожу официальную группу «Перевала», упорото проглядываю подписчиков, которых не один десяток тысяч. На второй тысяче глаз цепляется за аватарку – хаски. Dan? Вот ты где, голубчик! Значит, не только моя ассоциация, и сам знаешь, что похож.

Открываю страницу, листаю. Не без опаски – а вдруг наткнусь на фотки с девушками. Хоть и сказал, что сейчас никого нет, но и на бывших любоваться не хочется. Но нет, ни одной. Постов много. Клипы, картинки-демотиваторы, фотографии Питера. Очень такие… как он сам.

Отражение черного кота в луже. Пустой взгляд атланта. Табло на станции метро с цифрами «00:00». Одинокий желтый лист на голой ветке. Чей-то темный силуэт в арке старого дома.

Вспоминаю вдруг босую девчонку на улице. Сущность, сказал он… А еще кота, шедшего за нами. И подмигнувшую кариатиду. И Семимостье, где загадала желание.

Темная сторона души. Души Питера? Или моей?

Понимаю с удивлением, что хочу вернуться. Не только к Даниле. Питер, походу, и правда поймал меня. Не отпускает, тянет к себе. На болота.

Но я же не хочу? Москва – моя родная, любимая, теплая, светлая! Я здесь выросла, здесь все знакомое. Я живу в ее ритме. В Питере все не так.

Эмильевич встает, втыкает наушники, берет ветровку. Что, уже обед?

Черт…

Все равно есть не хочется, буду работать. Свожу в таблицу текст, то и дело зависая, похлеще компа. Пищит телефон – вздрагиваю, как и вчера.

А вдруг?..

Нет, Ольга, университетская приятельница, из самых близких. Тоже почти подруга.

«Волкова, ты днюху зажала?»

Прекрасно, еще одна. Ну да, всегда отмечали бабским коллективом, на следующий день или через день, как получалось. Стас говорил снисходительно: идите, только не напивайтесь. Сегодня? Почему нет? Еще один вечер убить.

«В Питер ездила на выходные. Можем сегодня вечером».

«Как обычно, в «Кристалле»? Во сколько?»

«От семи и дальше».

Делаю девчонкам рассылку. Двое соглашаются, остальные не могут. Ну и ладно, вчетвером – норм. Настроение, конечно, не для посиделок, но хоть отвлечься.

Финальный рывок. Заканчиваю, скидываю начальнице, выхожу в коридор – пройтись, размять ноги. И по подляни тут же натыкаюсь на Стаса.

– Лика, давай поговорим. – Он тащит меня в сторону зимнего садика.

– Какого хрена?! – вырываю руку. – Не о чем нам с тобой разговаривать.

– Лика, пожалуйста, – смотрит умоляюще.

Почти месяц держался на расстоянии, а теперь, когда до заседания суда осталось чуть больше недели, вдруг активировался. Вчера с цветочками, сегодня поговорить.

– Что, Стас, Катя больше не дает?

– Лика, это была ошибка. Я не знаю, как так вышло. Пожалуйста, дай мне еще один шанс. Последний. Вот увидишь…

Что, интересно, я должна увидеть? Что ты не потаскун, просто звезды так неудачно сложились? И развидеть должна дивную картинку, как ты ей втыкал на столе?

– Лика, я без тебя не могу. Я тебя люблю, очень люблю!

А чего громко-то так, Стасик? Я не глухая.

А, понятно. Мимо идут две тетки из бухгалтерии. Косятся с любопытством. Ну все же в курсе этого ёперного театра. И сейчас тоже выступление на публику, которое бесит еще сильнее.

Молча разворачиваюсь и ухожу обратно в отдел. Хочется помыться. Ну или хотя бы руки протереть. На столе у помешанного на чистоте Эмильевича всегда есть спрей-санитайзер. Беру и щедро опрыскиваю ладони. Символически.

– Ковид не спит, – поясняю в ответ на удивленный взгляд. – Даже если он всего лишь заговор бигфармы и мирового сионизьма.

Глава 39

Александра

«Пытался уехать. Пустая бравада…»

В голове крутилось раз за разом, как заевшая пластинка.

Я еще застала виниловые пластинки. Нет, не просто застала, я на них выросла. У бабушки их было много, очень много. Мой покойный дед был настоящим меломаном. В основном классика, даже немного дореволюционных – с ангелом. Бабушка потом покупала и эстраду всякую. А еще сказки! Их я могла слушать часами. Иногда иглу заедало – на особо заслуженных и заслушанных.

Вот так заела песня, которую Ветер поставил на рингтон.

Ветер, Питер… Сон со львами…

Я правда думала, что тема закрыта? Что-то не похоже.

Лев Игоревич приехал, как и обещал, утром, к началу рабочего дня. В свои семьдесят все такой же бодрый и подтянутый, хотя и сдал заметно после смерти жены. Сразу уселся за компьютер изучать наследство Маргариты. Тут стоило отдать ей должное, дела у нее всегда были в полном порядке. Не будь она такой сукой, лучшей помощницы не найти. Не считая Левушки, конечно, тот вне конкуренции.

– Что в первую очередь? – спросил он, быстро просмотрев все рабочие файлы.

– Вернисаж. И закрытие. И… в общем, все остальное.

– Понял, – кивнул он. – Сделаем.

И даже не спросил про зарплату. Но ему я в любом случае собиралась платить больше, чем Марго. Просто потому, что это Левушка.

Одна головная боль ушла, зато другая заняла освободившееся место. То есть она была и вчера, но сегодня заполнила весь доступный объем.

Что за спешка с разводом? И не надо про «хочу быть с любимой», это в пользу бедных. Кто тебе мешает с ней быть? Давно мог уйти, для этого даже разводиться не надо. Ушел и ушел. Или, по крайней мере, развестись спокойно, без этой формулы-один.

Нет, господа, тут явно что-то нечисто. Я подумала об этом еще вчера утром, после разговора с Олегом. Встреча с Кириллом укрепила в этом мнении, а слова Лики о «каминг-ауте» дополнили картину.

До сих пор у меня не было оснований считать Олега нечестным человеком. Конечно, никто не ангел, все по мелочи подвирают, а иногда и не по мелочи. Но я доверяла ему, и не только в плане супружеской верности. Однако сейчас, когда он фактически меня предал, на некоторые вещи посмотрела совсем другими глазами.

Скажем так, в деловых вопросах грешки, а то и целые жирные грехи за ними водились. И оправдывал он себя тем, что бизнесом в белых перчатках не занимаются. А кто пытается, тот быстро прогорает.

Если бы Олег просто ушел и оставил нам с Ликой квартиру, я и то засомневалась бы, нет ли тут какого подвоха. Но когда он оставил ее фактически в обмен на быстрый развод… Я ничего не могла с собой поделать, мерещился мне в этом, если мягко, то обман, а если жестко, то самый натуральный наёб.

Я даже залезла в интернет и погуглила, можно ли подарить квартиру с обременением – например, заложенную. Выяснилось, что можно, но это обязательно должно быть указано в договоре дарения. То есть втюхать нам вместе с квартирой свои долги в темную голову не получилось бы.

Чем больше я думала, тем меньше понимала, но тем больше крепла уверенность, что главная фишечка не в Марго и его предстоящей женитьбе на ней, а именно в экспресс-разводе. На этом фоне предложение Лики «поулыбаться Кириллу» выглядело уже не таким бредовым.

Собственно, почему бы и нет? Связь Олега с женщиной, которую я сама привела в дом, освобождала меня от каких-либо моральных обязательств. Ну а Кирилл – человек взрослый и сам рисует себе пресловутые красные линии.

Он приехал после обеда, как мы и договорились.

– Кофе? – предложила я.

– Не откажусь, – улыбнулся Кирилл. – У вас новая секретарша?

– Старая. Во всех смыслах. Но мой очень хороший друг. И к нему муж уж точно не уйдет. Впрочем, мужа все равно уже нет.

– Формально пока есть, – возразил он, на что я не ответила.

Кофе сделала сама – еще не хватало просить об этом Левушку. Референт не секретарша. Поставила перед Кириллом чашку, сахарницу, достала коробку конфет. К теме подъехали, можно начинать.

– Кирилл… – Я посмотрела на него из-под ресниц. – Дарственную будем заверять у нотариуса.

– Вы близкие родственники, это не обязательно. Пока еще не обязательно. Только лишние расходы.

– Кирилл, дарственную будем заверять у нотариуса, – повторила я как дебильному ребенку. – С проверкой обременений, разумеется.

Он чуть приподнял брови. Я поймала его взгляд и не отпускала. Глаза в глаза, зрачки в зрачки. Кто кого?

Он не сдался, но что-то дрогнуло. Не губы, нет. Что-то в глазах. Тонкий-тонкий, едва заметный намек на улыбку.

– Не там копаете, Александра, – сказал тихо, как будто кто-то мог подслушать.

Я подалась вперед, навстречу. Положила подбородок на сцепленные пальцы, по-прежнему глядя на него в упор.

– Подскажете направление?

Это была провокация, и она сработала.

– Поужинаете со мной?

– Охотно.

Я не солгала. Мне и правда хотелось. И не только ради попытки расколоть его. Именно сейчас, в этой перестрелке, он стал мне капельку интереснее. Как мужчина.

– Отлично. У меня еще одна встреча сегодня. Во сколько за вами заехать? В шесть, в семь? Какие-то предпочтения?

– Лучше в семь. Место выберите сами, я всеядна.

– Там и поговорим. Олег Константинович рассчитывает все сделать быстро, чтобы на этой неделе подать заявление на развод.

Олег Константинович может засунуть свои расчеты туда, откуда не достанет ни один проктолог, даже если сделает в процессе полный массаж простаты. Но озвучивать это я пока не собиралась. Сначала дарственная и все остальное, а там посмотрим. Супружеская измена – лучшее лекарство от бескорыстия.

Глава 40

Лика

– Лик, ты в порядке?

Ольга машет у меня перед глазами ладонью с растопыренными пальцами. Что за идиотская манера? Штамп из кино.

Сидим в клубе за столиком, вчетвером. Сегодня тут чистый танцпол, без живого звука. Что-то отжигает диджей, его никто не слушает. А я словно и здесь, а на самом деле за семьсот километров отсюда. В клубе «Черный лис». Мы с мамой, а на сцене – «Перевал». И Ветер.

У мамы сейчас то ли свидание, то ли деловая встреча. А может, и то и другое. Еще днем прислала сообщение:

«Мы с ним сегодня ужинаем».

«С кем?»

С отцом? Или – чем черт не шутит! – Ветер примчался?

«С Кириллом».

«Бог в помощь».

Понимаю, это важно. И по делу, и просто для нее. Отец позади, Ветер, надо думать, тоже. Нужно жить дальше. Реально жить. К тому же увести у отца человека из ближнего окружения, который в курсе всех его дел, – это была бы зачетная месть.

В общем, понимаю, что важно, что меня тоже касается, но все равно это словно в параллельной вселенной.

Прости, мазер, но сейчас у меня только один вектор. Как там у обожаемого Маяковского?

Мама! Ваш сын прекрасно болен! Мама! У него пожар сердца.*

– Ты и правда какая-то странная, – Майя смотрит на меня, сдвинув брови. – Из-за Стаса, что ли? Переживаешь?

Из-за Стаса? Это предположение кажется настолько нелепым, что я громко то ли фыркаю, то ли хрюкаю. В голову вдруг приходит неожиданная мысль: измена Стаса – самое лучшее из того, что он мог придумать. Лучшее, что могло произойти. Иначе так и жили бы мы с ним, детей родили. А потом все равно бы развелись.

Почему? Да потому что не было у нас вот этой вот сумасшедшей волшебной искры. Она не высекается простым трением гениталий. Она либо есть, либо ее нет.

– Лика, у тебя глаза светятся, – говорит Даша. – Как у кошки.

– Девки, я влюбилась, – признаюсь обреченно.

– Ого! – Приоткрыв от удивления рот, Ольга становится похожей на эти два круглые «о». – И кто?

– Ну что значит кто? Мужчина.

– Уже неплохо, – хихикает Майя. – И где ты его подцепила?

– В Питере.

– Скверно, – трезво оценивает Даша. – Рыжие и черные тараканы вместе не живут.

Хоть я и согласна, но из чувства противоречия все же возражаю:

– Я тоже в Питере родилась.

– Ну и что? – пожимает плечами Ольга. – Выросла-то в Москве. Кому-то придется переезжать, и это действительно хреново. А если нет, то на расстоянии любовь обречена.

– Да подождите вы! – машу рукой и едва не сбиваю бокал. – Никто никуда не переезжает. Все вообще… непонятно.

– Непонятно? – переспрашивает со скептической гримаской Даша. – А у вас было что-то?

Было ли что-то? Хороший вопрос – как обозвать то, что было?

– Смотря что ты имеешь в виду.

– О боже, Волкова! Трахались или просто друг на друга смотрели? Он вообще о твоем существовании подозревает?

– Подозревает. Смотрели. Трахались.

– И как?

Выразительно молчу. Улыбаюсь.

– Ясно. – Майя машет рукой. – Все с тобой ясно. И все-таки кто такой? Помимо мужского пола?

Не надо бы, но меня распирает. Если не поделюсь, то лопну.

– Финансовый аналитик. В «Газпроме» работает.

– Ого! – повторяет Ольга.

Слышу нотки зависти и не могу удержаться, чтобы не добавить:

– Сын Ветрова.

– А кто такой Ветров? – морщит лоб Даша. – Футболист? Из ихнего «Зенита»?

– Музыкант. Андрей Ветров. «Перевал».

– А-а-а…

Ну да, для них это что-то из каменного века. Времен бабушек и дедушек. Ну ладно, родителей – один хрен. В общем, не впечатлило. «Газпром» куда круче.

Хочу сказать что-то еще и даже рот открываю, но так и застываю с открытым.

Потому что вижу Данилу!

Он стоит у бара, в профиль, с кем-то разговаривает. Та же стрижка, те же футболка и джинсы.

Не может быть! Откуда он здесь?! Не просто в Москве, а именно в этом клубе?

– Лик, ты чего? – Ольга дергает меня за рукав.

Стряхнув ее руку, встаю, но даже не успеваю выйти из-за стола. Данила поворачивается – и твою же мать! Никакой это не Данила. Вообще не похож, разве что блондин.

Вот так люди и сходят с ума. Сначала думают, потом начинает мерещиться. А потом можно вызывать санитаров.

– Черт, показалось.

– Этому фантику больше не наливать.

Да если бы фантик налакался до Данил в глазах! Так нет же, почти трезвая. Утром на работу. Мистика? Да нет, просто Лика на самом деле втюрилась. Слышала о таком: о ком думаешь, того и видишь. Но никогда ничего похожего со мной не было.

Домой приезжаю в двенадцатом часу. У подъезда сидит черный кот и сосредоточенно нализывает лапу с растопыренными веером пальцами. Косится на меня желтым глазом и продолжает свое занятие, пока я его фотографирую.

Данила говорил, что котов нельзя прогонять от подъездов. То есть от парадных. Потому что они что-то там охраняют. От сущностей. Но это там, в городе-на-болотах, а здесь? А может, это мой персональный кот – приставленный ко мне?

Что-то я реально уже ку-ку. С кем поведешься – так тебе и надо.

Закончив, кот степенно уходит. Путь свободен. Поднимаюсь наверх, захожу в квартиру. Душ? На фиг, утром. А сейчас – спа-а-ать.

Ложусь, но не могу удержаться, снова открываю Контакт, страницу Данилы. А там новая фотография: утренняя улица и вереница поливалок у какой-то колонки. Заправляются водой. И подпись: «Поливалки пришли на водопой».

Случайная фотография? Или нет? Когда мы бродили по городу, нас чуть не облила такая поливалка, едва успели отскочить.

Почему-то появляется такое чувство, что он тоже думает обо мне. И знает, что заходила на его страницу. Мы же договорились не звонить и не писать. А тут такое… читерство. А он, интересно, мою страницу нашел?

Иду к себе и выкладываю фото кота. Если зайдет, то точно поймет, что это в ответ.

Словно теплее вдруг становится. Выключаю свет, улыбаясь, и тут же засыпаю.

–

*В. Маяковский. «Облако в штанах»