Текст книги "В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 69

Александра

Август куда-то пропал. Впрочем, он всегда был таким, еще со школы. Вот только что было настоящее лето, жара, кузнечики в траве – и вдруг внезапно флоксы, звезды, дожди… А потом раз – и первое сентября.

Я была немного как ежик в тумане. Где-то паслась лошадка, где-то летала сова-псих, а я брела себе… куда-то. Просто брела. Ездила в галерею, встречалась с приятельницами, переписывалась с мамой и с Ликой.

Развод тоже брел потихоньку. Глеб тянул как мог, но честно сказал: долго не получится. Впрочем, это было уже неважно. Сделка Глеба сорвалась, как мне шепнули. Деньги к нему вернулись, и это зафиксировали. Он был страшно зол: ведь это означало, что придется делиться. В отместку попытался замахнуться на галерею, но Глеб эти поползновения отбил. Там было не прикопаться: я потратила ровно те деньги, полученные от продажи бабушкиной квартиры.

Тот разговор Олега с Ликой, о котором она мне рассказала, стал последней каплей. Не было больше ни больно, ни противно – ничего. Как будто вышла из дома и дверь за собой захлопнула. Хотелось только поскорее все закончить.

Кстати, насчет дома – решила, что квартиру сдам и сниму другую. Мне было в ней душно. Физически душно. Не хватало воздуха. Сначала думала, что погода, нервы, бури магнитные. Климакс. Но нет. Только там, больше нигде.

Психосоматика, сказала Инна, врач-терапевт.

С Ликиным разводом Глеб тоже все разрулил. Деталями и подробностями не делился, но Стас перестал сопротивляться. Их благополучно развели, хотя все равно надо было еще месяц ждать, когда решение суда вступит в силу.

В конце августа она приезжала вместе с Данилой. Диссертацию решила никуда не переводить. Ну правильно, менять руководителя, когда большая часть уже написана, это такое себе.

– Ну вот, – сказала она, – буду и к тебе, и по диссеру приезжать. Ну а там посмотрим.

После долгих колебаний Лика все-таки встретилась с бабушкой – матерью Олега. Я, к счастью, теперь от этого избавилась. Врагами я нас не назвала бы, но и друзьями тоже. Как были чужими двадцать шесть лет назад, так и остались. Я ей не звонила, она мне – тем более. Но внучку всегда любила, хотя и изводила нотациями и придирками.

А вот с Олегом Лика видеться не захотела. Даже звонить не стала.

– Не, ма, – сказала, упрямо наморщив лоб. – С меня хватит. Может быть, когда-нибудь, но сейчас точно нет. Бабушка ему расскажет, что я развелась и замуж выхожу, этого достаточно. Надеюсь, догадается, что напрашиваться на свадьбу не стоит.

– Все хорошо? – спросила я осторожно. – У вас?

– Более чем. – Она улыбнулась так, что больше можно было уже ни о чем не спрашивать. – Но даже если вдруг… вдруг станет плохо… в Москву я все равно не вернусь.

Она сказала это так, что тоже захотелось в Питер. Теперь, когда Лика уехала, меня держала в Москве лишь галерея. Я вложила в нее не только деньги. Время, нервы, эмоции – вложила себя. Что-то очень веское могло заставить меня бросить ее.

Если бы я – как Лика – уезжала к кому-то…

Весь месяц мне было здорово не по себе. Я прекрасно понимала: в тот вечер, когда мы разговаривали с Андреем, что-то произошло. Химия между нами никуда не делась. Это то, что или есть, или нет.

Хотя в школе у меня с химией было плоховато, кое-что я все-таки помнила. Например, то, что при определенных условиях куски некоторых металлов могут срастаться между собой. Только они должны быть максимально чистыми, без окиси.

Я думала, что все бывшее между нами давно закончилось. А оказалось, просто покрылось патиной. Встреча в Питере и последующая переписка ее содрали, а бурный роман Лики и Данилы словно подталкивал нас друг к другу.

Да, что-то происходило между нами, только теперь совсем иначе.

После второй встречи, в Москве, мы оба на время ушли в тень. Ни сообщений, ни звонков – ничего. По правде говоря, я испугалась. Испугалась того, что почти уже готова была сделать шаг навстречу. Не просто навстречу, а к новому сближению.

Обсудить это мне было не с кем. Мои московские подруги не знали ни Андрея, ни наших отношений в прошлом. Полина, которая знала, давно уже перестала быть подругой. Мама, Лика – возможно, но почему-то мне было неловко.

Да и в целом я должна была решить все для себя сама. Вот только не знала, что именно должна решить.

Андрей то ли тоже испугался, то ли благоразумно встал на паузу, не желая давить. Но не выдержала первая все-таки я. Без каких-либо объяснений, выяснений – просто написала, как будто ничего не произошло:

«Привет. Как ты?»

Так ведь, собственно, ничего и не произошло, убеждала я себя, набирая эти три слова.

«Привет, – прилетело тут же. – Все хорошо. А у тебя?»

«Не знаю».

«Значит, будет хорошо. Правда. Мне сказали».

«Хотелось бы верить».

«Значит, надо верить, раз хотелось бы».

Разговор словно бы ни о чем. А на самом деле о многом. И сразу как будто даже воздуха прибавилось.

Мы снова стали переписываться. Сначала понемногу, несколько таких вот коротких how u*. Потом больше, больше. О себе мало, в основном о детях.

Помня Веронику, я беспокоилась, как Лика придется будущей свекрови. Та всегда была шумная, суетливая, но сильно себе на уме. А тут единственный сыночка-корзиночка и моя – моя! – дочь! Хоть Данила впечатления мамкиного пирожка и не производил, но мало ли.

«Не волнуйся, Саша, – написал Андрей. – Лика, конечно, Нике по определению не понравится, но она этого не покажет. С ней будет корректно-сухо-вежлива, а все недовольство выльет на меня».

«А ничего, что ты ей зарплату платишь?»

«Это сдерживающий фактор, да. Но не абсолютный».

В общем, главным словом этих последних летних недель было «ожидание». Не томительно-мучительное, а такое… как легкий прохладный шлейф моих любимых «Creed Silver Mountain Water».

–

*сокращенное от «how are you» (англ.) – «как ты»

Глава 70

Лика

На столе в вазе букет кошмарных лиловых роз, в холодильнике прозрачная коробка с бенто: шоколадная глазурь и надпись кремом: «Ура! С разводом!» На коробке логотип сетевой кондитерской. Ну спасибо хоть не домашний кондитер.

Соблазн раздербанить, но сдерживаюсь. Съедим вечером вместе. Компромисс – на пробу аккуратно счищаю ложкой «Ура!» Крем вкусный, как и сам развод.

Все – я свободная женщина. Свидетельство получено, штамп в паспорт поставлен. Можно снова замуж.

На этот раз ездила в Москву одна. Все сделала быстро, задерживаться не стала. Ни с кем не виделась, кроме мамы, разумеется. Останавливалась-то у нее. Да, именно у нее, не у нас. Квартиру она сдала, сняла почти за те же деньги большую однушку на Броньке, недалеко от галереи. В первый вечер сходили в ресторанчик, во второй дома сидели, разговаривали.

– Знаешь, Дань, с ней определенно что-то происходит, – говорю, когда после ужина едим торт, прямо из коробки. – Она где-то далеко-далеко. Улыбается так загадочно. Развод уже к финалу идет, но ее как будто это вообще не интересует. Хотелось бы знать, о чем она думает. Или о ком?

– Ну есть у меня предположение на этот счет. – Данька улыбается так же загадочно.

– Хочешь сказать, что Ветер?

Почему-то не поворачивается язык называть будущего свекра по имени-отчеству. Когда видимся, стараюсь обходиться вообще без обращения, просто на «вы». Все-таки немножко кумир, а кумир не может быть Андреем Константиновичем. Не ложится. За глаза, в разговоре с Данькой или с мамой так и называю – Ветер.

– Ну какой-то контакт там точно есть. – Данька стирает крем с моего подбородка, а я кусаю его за палец. – И батя тоже маленько… неотмирный.

– Не знаю, хорошо ли это.

– Я тоже не знаю. Но это не наше дело, Волк. Кстати, мы заявление-то подавать будем?

– Ну давай, – киваю я, вычищая из коробки остатки торта. – Камон!

Все это мы предварительно обсуждали за два месяца многократно. Разумеется, маменька Вероника Львовна, моя будущая свекровь, настаивала на максималках, мы с Данькой тормозили ногами так, что дымились подметки. В результате пришли к некому компромиссу. Дворец – да, но тот, что на Фурштатской, более камерный. И от лимузина удалось отбиться. Все остальное – как у больших: торжественная церемония, покатушки с фотками, банкет на туеву хучу гостей и свадебное путешествие на Борнео. Насчет Борнео я была только за, а вот все остальное предстояло как-то пережить. В том числе и платье, выбор которого оставила за собой мадам Вероника. Мой голос в этом предприятии – чисто совещательный.

Отношения у меня с ней сложились… дипломатические. Разумеется, я ей не нравлюсь, но она старается не демонстрировать этого слишком явно. Я тоже от нее не в восторге, но готова держать нейтралитет. Мы даже друг другу улыбаемся, хотя и немного натужно. К счастью, Данька не мамин хвостик, сепарацию от родителей прошел успешно, а ночная кукушка дневную все равно перекукует. Ну кроме совсем уж патологических случаев, конечно, но это точно не про нас.

Данька шурует в телефоне, заполняет форму.

– Есть первое ноября, это пятница. А потом только шестнадцатое.

– Давай на первое. Почему нет? Пятница – нормально. У народа будет время отлежаться. Подожди, а Борнео получится подогнать?

С чего нам вдруг упало Борнео? Спросили нейросеть для прикола, куда полететь в ноябре в свадебное путешествие. Искусственный интеллект подумал, покряхтел и выдал список. Выбрать мы не смогли, поэтому я закрыла глаза и ткнула пальцем. Вот так и получилось. Ну а там уже нашли остров-курорт Ланкаян с хижинами прямо на берегу. Виза не нужна, только загран, бронь отеля, обратный билет и подтверждение финансовой состоятельности. Ценник, конечно, и-го-го, но поскольку платим не мы, жаться не имело смысла.

Застолбив дату, чтобы не увели, Данька проверяет свободные домики и билеты на самолет. К моему великому удивлению, все есть. Просто идеально. Ночной рейс до Стамбула, пересадка до Сингапура, оттуда в Сандакан и катером на остров. Логистика, конечно, жопа, но это уже издержки процесса. Зато побудем на банкете часик и с чистой совестью оставим гостей зажигать без нас.

Быстро бронируем, потом Данька заполняет мою часть анкеты и оплачивает пошлину. Мне приходит уведа на подтверждение, и я ставлю свое «одобрям».

Уф, дело сделано! Дальше уже не наша забота. Ну почти. Наша – составить список личных гостей и не слиться до регистрации. А, нет, вру. Еще костюм с платьем и девичник с мальчишником. Хотя мне тут не с кем девичничать. Если только из Москвы кто-то приедет.

Данька уходит в гостиную общаться с родителями, а я остаюсь на кухне, убираю со стола и звоню маме.

– Уже? – удивляется она, узнав новость. – Оперативно.

– А чего тянуть? – Я плюхаюсь на диванчик, чувствуя себя так, словно вырыла траншею под газопровод. – Тем более во дворце очередь. Если позже, то только шестнадцатого. И с путешествием отлично состыковалось, уже забронировали все.

– Ну и прекрасно. Бабушек сама пригласишь?

– Да, конечно. Главное – чтобы папуля не пристроился.

– Не думаю, – усмехается она.

– Мам… – Хочу спросить про Ветра, но прикусываю язык. Не стоит. – Да нет, все в порядке. Я до свадьбы вряд ли приеду, значит, увидимся через месяц.

– Да… через месяц, – повторяет она, и снова я ловлю в ее голосе то самое… странное.

Все-таки Ветер…

Ладно, разберутся. Как бы там ни было, если бы не они, мы бы с Данькой не познакомились.

Иду в гостиную. Он уже доложился своим, включил какой-то фильм. Пристраиваюсь рядом на диване, уткнувшись носом ему в плечо.

Все, я дома. И в домике. Окончательно и бесповоротно.

Глава 71

Александра

Гостиницу я забронировала ту же самую, на Стремянной – Стремной. Зачем? Словно подтолкнуло что-то, и объяснить это я не смогла бы. И билет взяла на тот же самый поезд. И завтракала в «Дю норде». Даже официантка оказалась той же самой. Был соблазн подразнить ее большим двойным, но не стала.

Во всем этом дне сурка был какой-то тайный смысл. Что-то должно было случиться.

Ну разумеется. Свадьбы Лики и Данилы.

Нет, не только.

Я думала об этом, когда катила чемодан по Невскому. Точно так же, как в то утро. Двадцать второе июня. День рождения Лики – и Андрея. Думала – и старательно отпихивала эти мысли.

Все будет так, как должно быть, Саша. Неужели ты этого до сих пор не поняла?

Мама с Зораном прилетели в Питер еще вчера и остановились у его родни. Моя бывшая свекровь хотела приехать, но заболела. Да, бывшая. Эпопея с разводом закончилась, осталось только поменять паспорт, потому что я снова стала Микульской. От свекрови я знала, что Олегу о свадьбе известно, но он на нее не собирается.

Баба с возу!

Я хотела приехать на день раньше, но пришлось остаться на открытие выставки. Вот и получилось, что с корабля на бал. Всего час на то, чтобы привести себя в порядок.

Из гостиницы я написала Лике, что приехала. Она ответила, что ее заканчивают причесывать, увидимся во дворце.

Я сильно морочиться на этот счет не стала. Платье и туфли купила новые, стрижку подновила накануне, с остальным рассчитывала справиться самостоятельно. Тайминг получился не самый удачный: регистрация в одиннадцать утра и банкет в шесть вечера. Как рассказывала Лика, Вероника пыталась организовать для гостей промежуточный фуршет и прогулку, но погода в ноябре к этому не располагала. Во дворец пригласили самых близких и тех, кто был готов к двум заходам. Основную массу гостей ждали на на банкет в «Этаж 41».

Последний раз я была во дворце бракосочетаний на Фурштатской, когда женился клавишник «Перевала» Игорь. Через полгода он погиб, Боба с братом уехали в Израиль, а админом в группу пришла Вероника. К тому времени у нас с Андреем все уже пошло вразнос. Нужен был только повод – и она стала поводом. Я практически сразу заметила ее влюбленность. Разрыв был лишь вопросом времени.

За двадцать семь лет Вероника мало изменилась. Нет, выглядела на свой полтос с хвостиком, но энергия по-прежнему била ключом.

– Кто бы мог подумать, Александра, что все сложится вот так, – сказала она, нервно поправляя перед зеркалом ворот синего шелкового платья.

Мы ждали в фойе приглашения на регистрацию. Веронику сопровождал импозантный мужчина чуть за сорок. Странно было бы, останься она после развода одна. Андрей, в элегантном сером костюме и переливчатом галстуке, подошел, поцеловал меня в щеку и сказал ободряюще:

– Все будет хорошо, девочки.

Наконец нас впустили в зал: гости жениха с одной стороны, невесты – с другой. Родители в первом ряду. Андрей с Вероникой, через проход – я. Одна. Кольнуло слегка – вспомнила, как сидели рядом с Олегом на первой Ликиной свадьбе. Могли бы и сейчас…

Нет. Не могли бы. Если бы не его измена, не было бы и этой свадьбы.

Но вот двери распахнулись, вошли Лика с Данилой. Под марш Мендельсона, разумеется. У меня аж дух захватило. Платье у Лики было роскошное – цвета шампанского, с открытыми плечами, идеально облегающее и подчеркивающее фигуру. Все было великолепно: и прическа, и украшения, и туфли, и костюм Данилы. Да, Вероника постаралась, конечно. Но даже будь они в джинсах и футболках, все равно были бы прекрасными – настолько светились от счастья.

И радость эта оказалась заразной. От нее защипало в носу, затуманило глаза, а губы сами сложились в улыбку. Невольно покосилась через проход – и поймала взгляд Андрея. А потом мы оба перевели глаза на наших детей. Как два луча, которые скрестились в одной точке.

Наши дети… У нас мог быть общий ребенок, но не сложилось. А теперь, возможно, все равно будут общие внуки. Как странно… и удивительно.

Наконец все закончилось. Поздравления, цветы, фотографии. Молодожены упорхнули – кататься и фотографироваться дальше. Остальные потихоньку разбредались. Я тоже вышла: должно было подъехать такси.

– Куда ты сейчас, Саша?

Я вздрогнула: Андрей подошел неслышно.

– В гостиницу.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Молча. Как будто на границе, которую никак было не перешагнуть. Спасло такси.

– До вечера, Саш. – Он коснулся моего рукава. – Ну вот… мы теперь родственники.

– До вечера.

В машину я села в полном раздрае. Благо ехать было недалеко. В гостиничном номере сняла платье, легла на кровать.

Я ждала этой встречи. Все эти недели, пока мы переписывались по вечерам. Но чего именно ждала от нее? Кто бы знал!

И снова время тянулось томительно медленно. Наконец подобрался вечер, и я вызвала такси. Немного застряли в пробке, в ресторан я поднялась, когда почти все уже сидели за столами. Мама помахала мне рукой, но девушка-хостес подвела меня к главному столу.

Поймав взгляд Андрея, я вспомнила вечер нашего знакомства – короткой вспышкой-флешем. Как мы сидели за столом друг против друга, то и дело встречаясь глазами. И как ушли вдвоем.

Тосты, болтовня тамады, изысканное меню, музыка. Лика с Данилой уехали через час – прямо в аэропорт, куда еще днем отвезли багаж. Их ждал медовый месяц на Борнео.

Взлетную полосу, кстати, было видно из окон: самый высотный ресторан Питера – а может, и всей Северной Европы. Сто пятьдесят метров! Огни, крыши домов, залив… магия города, его темного, хмурого неба.

– Можно тебя пригласить?

Андрей вывел меня на танцпол, обнял за талию. Музыка – что-то сладко-печальное. Совсем как тогда – на нашем первом свидании. «Гора»? Или «Дыра»? В общем, какой-то стремный клуб на Лиговке.

Я почувствовала себя той самой девчонкой в мини-юбке, с начесанной и залитой лаком челкой. Девчонкой, у которой сердце отчаянно колотится в горле и в кончиках пальцев, которой не хватает воздуха от сладкого, нетерпеливого предвкушения. Эта тяжесть его рук, чуть спустившихся на бедра, это тепло дыхания у виска, этот запах, наотмашь бьющий по рецепторам…

И в то же время я была уже совсем другой. Мы оба – совсем другие. Все изменилось, изменился весь мир – и мы вместе с ним.

Когда музыка закончилась, я вышла в холл, полутемный и пустой. Только прошмыгнул кто-то в поисках туалета.

Шаги за спиной, руки на плечах. Развернувшись резко, я утонула в его глазах и невольно подалась навстречу. Навстречу губам, которые, как оказалось, за столько лет так и не смогла забыть…

Глава 72

Лика

– Данька, мы правда это пережили?

– Да, Ветрова, прикинь.

Он назвал меня так уже раз пять, если не больше. Наверно, нравится, как звучит. Или привыкает. Впрочем, мне тоже нравится. Пусть зовет как хочет.

Я тоже привыкаю к тому, что теперь его жена. А он – мой муж. Просто не верится, и так от этого сладко. Со Стасом такого не было. Ну жена, ну муж, ну и хорошо. Со Стасом вообще все было по-другому. А ведь не сомневалась, что люблю его. Да нет, любила, конечно. Но любовь тоже, оказывается, бывает разной.

Диалектика. Отрицание отрицания, как-то так.

Устраиваюсь поудобнее – лететь долго. В другой раз обстрадалась бы: фу, ноги болят, спина болит, ща сдохну. А сейчас какая-то нирвана. Привалилась к Данькиному плечу и едва не мурлычу. И кошу одним глазом на руку с кольцом. Обручалка тоненькая и, по сравнению с помолвочным кольцом, скромненькая. Если не знать, сколько стоит. Хотя дело, конечно, не в деньгах.

Да ладно, и в этом тоже. У Стаса были деньги, но он вечно жался. Я говорила себе, что это не скупость, а бережливость. Но верилось с трудом. Я хоть и выросла в достатке, но безудержной расточительности не одобряла. Однако и тряска над каждой копейкой, как будто она последняя и больше не будет, казалась противной.

– Как-нибудь и это переживем. – Данька обнял меня и куснул за ухо. – Дорогу. Зато потом… Представляешь? Океан, пляж, белый песок, бунгало прямо на берегу… и никого вокруг.

– Ветров, заткнись! – требую сквозь зубы. – Лететь черт знает сколько, а на туалет ты меня не разложишь. И на шалости под пледом тоже. И, кстати, что там никого вокруг – это ты врешь. Это надо было остров-отель брать.

Такой вариант мы тоже рассматривали, но оказалось, что опоздали. Сравнительно бюджетных вариантов на наши даты уже не было, а не бюджетные… Ну, в общем, ясно.

– Ну почти никого. На расстоянии видимости.

– Лучше бы на расстоянии слышимости.

– Волк, это нереально, ты кончаешь как реактивный самолет на взлете.

– Вот зараза!

– Что зараза, это же здорово!

– Пре-кра-ти!!!

– Ладно, ладно, – ворчит он. – Лучше скажи, ты заметила?

Иногда мы настолько совпадаем по фазе, что, кажется, можем разговаривать вообще без слов. Ну или, по крайней мере, без лишних пояснений, как сейчас. Я прекрасно понимаю, что он имеет в виду. Точнее, кого.

– Разумеется. Они же пялились друг на друга так, словно были там одни. Даже немного обидно стало – а мы как же?

– Маменька моя не удержалась. И возвращается, говорит ехидно так, Ветер на круги своя.

– Слушай, а кто это с ней был?

– Да понятия не имею. Не первый и, думаю, не последний. Это ее жизнь. Лишь бы довольна была.

– Дань, только давай договоримся. – Отлипаю от него и смотрю в упор. – Что бы там между ними ни произошло, на нас это никак не отразится.

– Лика! – Он крепко стискивает мою руку. – Даже если они друг друга пристрелят, это будет наша общая беда. А если нет – ну и слава богу. Если что-то или кто-то и может нам помешать, то только мы сами. Но очень надеюсь, что этого не случится.

– Я тоже.

Пристроившись обратно на его плечо, закрываю глаза и повторяю про себя: «И возвращается Ветер на круги своя».

Мадам свекровь выразилась предельно точно.

Я ни о чем не спрашивала маму, но мне кажется, они оба ждали нашей свадьбы, чтобы сделать этот шаг. Наверно, переписывались, может, и по телефону разговаривали, но это все не то. О той встрече в Москве мама сказала как-то уклончиво.

Ну да, увиделись после его выступления, посидели, поговорили. Больше ничего.

Но, видимо, для старта оказалось достаточно.

Я не знала, как к этому относиться. Разумеется, Данька был прав, это исключительно их дело и их выбор. Что бы там ни случилось между ними.

Но мнение-то на этот счет у меня должно было быть. А вот его-то я как раз составить и не могла. То мне казалось, что это глупость. В одну реку, как известно, дважды не войдешь, ничего не вернешь, да еще через столько лет. То наоборот – что сейчас они могут исправить сделанную ошибку и стать наконец счастливыми.

Ведь я же видела, как он на нее смотрел. И эти его песни о ней…

– Лик, представь. – Данька целует меня в висок. – Вот раз – и получилось все у них. Взяли они и поженились. И мы тогда кем окажемся? Братом и сестрой.

– Дань, ну глупости не говори. Ну даже если и так. Сводными. Ну и что?

– Да ничего. Просто. Прикольно.

– Я бы только за была. Но при одном условии. Если они не поймут через год, что снова ошиблись.

– Лик, ну какие тут могут быть гарантии? Может быть, и поймут. А может, все будет хорошо.

– А может, мы вообще сейчас все с тобой придумали.

– Может, – подумав, соглашается Данька. – Но мне кажется, что нет. Не придумали. Батя определенно ее ждал. И что такое между ними происходило. И во дворце, и в ресторане. А может, и сейчас происходит.

– А давай мы не будем обсуждать интимную жизнь родителей, – морщусь я, не открывая глаз.

– А кто говорит об интимной жизни? – Он щиплет меня за бок. – Волк, ты такая испорченная, у тебя одна интимная жизнь в голове.

– Это плохо? – Я приоткрываю один глаз.

– Это замечательно. Но ты же сама сказала, чтобы я заткнулся.

– Ой, все-е-е! – хнычу я.

– Ну все так все. Спи, Ветрова.

– И ты спи, Ветров!

Свет в салоне пригашен, мерный гул двигателей навевает дремоту. Пытаюсь представить, как все будет там – на тропическом острове. Океан, солнце, пальмы – и никого! Ну ладно, почти никого.

В голову лезут всякие неприличные картинки – что можно делать на пустом пляже, в набегающей волне. Наверно, Данька прав, в голове у меня сплошной секс. На этой эротической ноте я проваливаюсь в сон. Не менее эротический.

В конце концов, молодожены мы – или где?

У нас медовый месяц. Нам положено.