Текст книги "В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Глава 73

Александра

– Я знал, что так будет.

Я потянулась сладко, всем телом, до хруста – и это еще как одна волна оргазма. Афтершок. Перекатилась на спину, запрокинула голову ему на плечо.

Как когда-то…

– Да ладно!

– Нет, правда. – Его рука тяжело легла на живот. – В тот день, утром. Двадцать второго июня. Нет, даже накануне. Что-то должно было случиться. Знаешь, как перед грозой бывает затишье такое. Все замирает в ожидании.

– Угу, Саше стукнул полтос.

– Тогда об этом не думал. Сознательно не думал. Может, где-то глубоко. Но как только увидел тебя в зале…

– Ветер, не ври!

– Саш, первая мысль была, что это не случайно.

– Ну ясное дело, что я не случайно пришла на твой концерт. Или как? Шла мимо и попала, даже не зная, что это твой концерт?

– Да нет, я не об этом. – Пальцы рисовали на коже загадочные иероглифы, за ними тянулся теплый шлейф. – Все было не случайно. А потом… я очень ждал, когда мы увидимся. После той встречи в Москве. Пару раз даже хотел приехать. Вот уже билет бронировал, но…

– Что? – Я повернулась к нему.

– Не знаю. Подумал, что не стоит тебя торопить.

– Я тогда была в миллиметре, чтобы позвать тебя к себе.

– И что остановило?

– Что-то. Может, было еще рано. Не созрело. В молодости все иначе. Хочу – и этого достаточно. А сейчас долго думаешь.

– Ну да, я помню, – улыбнулся Андрей. – Как было. Сейчас думаешь, правда ли это нужно. Этот второй шанс.

– Ну… не совсем. – Я покачала головой. – Скорее, думаешь, а правда ли это второй шанс. Может, показалось.

– Не показалось. Мне – точно нет.

– Мне тоже.

Не имело смысла это отрицать. Было достаточно времени, чтобы все обдумать. И я тоже ждала этой встречи – убедиться, что не ошиблась.

Невольно вспомнился эпизод с Кириллом. Как я подумала тогда: если спрашиваешь себя, удался ли секс, значит, он не удался. Сейчас вопрос вообще не стоял.

Потому что было… невероятно!

Неужели обязательно нужно узнать других, чтобы понять: именно это мой мужчина? Наверно, кому-то нет, им можно только позавидовать. По крайней мере, теперь сомнений не осталось. Что ж, лучше поздно, чем никогда.

Я ничего не забыла. Взгляды, прикосновения, поцелуи, слова… Как будто последний раз мы занимались любовью вчера. Как будто вернулись на тридцать лет назад – молодые, влюбленные. И я снова, как в танце, почувствовала себя той девчонкой, у которой темнеет в глазах от желания.

Какие там пятьдесят! Мне снова было двадцать!

– Я никогда не переставал любить тебя, Саша. Наверно, просто спрятал это где-то глубоко-глубоко. Чтоб не задевать.

– И я тебя…

Мы постарели, изменились? Да, разумеется, от этого никуда не денешься. Но это все было такое… внешнее. Где-то на другом уровне. И не имело значения. Так, словно старели вместе, не замечая перемен. Хотя… с Олегом я как раз все это замечала. И его изменения, и свои, конечно. Наверняка и он тоже. Не зря же сказал про «старую жену».

По правде, был один момент, когда я немного испугалась. Промелькнуло: господи, да что же я делаю-то? Когда мы ехали сюда, к Андрею домой. Мы с ним сидели в машине сзади, обнявшись, и я вдруг поймала в салонном зеркале взгляд водителя. Того же самого, что был летом. И он, кажется, тоже меня узнал.

Такой… снисходительный взгляд.

Стало немного неловко, словно холодком потянуло из неплотно закрытого окна. Но Андрей почувствовал что-то, нашел мою руку, сжал крепко.

В конце концов – кому какое дело? Даже если кто-то подумал, что вот, еще одна… очередная. И что Ветер уже не торт. Раньше были молоденькие – ведь были же наверняка. А теперь вот эта вот… старая кошелка.

Надеялась ли я стать не очередной, а последней? Да, конечно. Что будет, если не получится? Ну значит, это будет последняя моя ошибка.

И все же хотелось верить, что загаданное в Духовом дворе сбудется. Когда-то духи исполнили мое желание – моя жизнь круто изменилась. Я встретила Олега, вышла замуж, родила ребенка, уехала в другой город. Этим летом, в самый волшебный день года, я просила о взаимной любви. Счастливой. Последней. Может, даже и не воспринимая это всерьез.

Интересно, а Ликино желание сбылось?

Ой! Лика же!

Что-то мне это напомнило. Как мы сидели в ресторане и я вот так же спохватилась.

– Андрюх, а дети-то наши улетели?

– Ну если бы не улетели, написали бы.

Он включил свет, встал и пошел искать телефон. Раздевались мы как-то беспорядочно, по пути в спальню. Вот и мой где-то… в кармане пальто. Или в сумке? Да и вообще с того момента, как Андрей повел меня танцевать, все в голове перемешалось, остались какие-то обрывки. Как будто была здорово пьяная, хотя выпила немного.

Ну и правда пьяная. Но не от вина.

– Данька написал, что сели в самолет. Сколько им там лететь?

– До Стамбула три часа, вроде. Значит, должны были уже прилететь.

– Да, табло пишет, что сели. А сингапурский рейс только утром. Так что можешь пока расслабиться.

– Расслаблюсь, когда доберутся до места.

– Да понятно, дети же. Я тоже волнуюсь.

Я в который уже раз подумала о причудливости судьбы. Нашему ребенку не суждено было появиться на свет, но сложилось вдруг так, что мы все равно вместе переживаем о наших детях, которые стали общими. А там, вполне возможно, и внуки общие появятся.

Андрей положил телефон на тумбочку, подошел к окну, остановился, глядя на Неву. А я смотрела на него. Выглядел он, между прочим, для своего возраста очень даже неплохо. Качком и в молодости не был, скорее, жилистым, поджарым. Таким и остался: узкие бедра и талия, ни намека на живот.

Я встала, обняла его сзади, прижалась к спине. Тоже как раньше.

Квартира, правда, была другая, здесь я не бывала. Андрей переехал сюда после смерти матери, когда мы уже расстались. Васька – настоящий Питер. Он говорил, что его предки жили на этом месте всегда. Еще когда здесь было всего несколько деревушек. А мой предок приехал из Москвы с Петром, стал одним из тех, кто стоял у колыбели новорожденного города. Мы – его кровь и плоть. И это уже не изменишь.

Пытался уехать... Пустая бравада! Надежда прожить без корней Ленинграда…

– Когда тебе уезжать? – спросил Андрей.

– Завтра вечером.

– Вернешься? Ко мне? Совсем? Насовсем?

– Да, – ответила я, не раздумывая. – Разберусь с делами и вернусь. Навсегда.

Эпилог

год спустя

Данила

– Данечка, заедешь за тортом? Я не успеваю. Приеду прямо в ресторан.

Я подумал, что с этим бардаком надо завязывать. Мать буквально изнасиловала нам с Ликой мозги, и мы сдались, разрешили ей устроить гендер-пати. И что? Завтра же вся это херотень будет в местных – а может, и не только в местных – новостях.

Известный рокер Андрей Ветров разрезает торт на гендер-пати своего внука… или внучки.

Ну уж нет. Только дай слабину, и вся твоя личная жизнь окажется на всеобщем обозрении. Понятно, маменьке надо подогревать и поддерживать интерес к группе, сливая под видом утечек такие вот мимишечки для фанатов. Я-то давно притерпелся, можно сказать, вырос с этим. Но Лика была шокирована, увидев в медиа фотки с нашей свадьбы.

Вау, Ветер женил единственного сына!

Ну уж нет, наш волкособ как-нибудь вырастет без этого. Пусть лучше песни дедовы слушает.

Я вообще предпочел бы просто поехать с Ликой в клинику и узнать на узи пол ребенка. Но из этого тоже устроили цирк. Мать напросилась с нами, нашептала там что-то врачихе, и та отдала ей бумажку в специально приготовленном конверте. Заклеенном. Этот конверт отвезли в кондитерскую, где готовят на заказ особые торты: розово-голубые снаружи и с той или другой начинкой. В общем, на данный момент пол нашего ребенка, кроме врача, знал только кондитер.

Дивны дела твои, господи!

– Данька, а нам тоже нужно наряжаться? – спросила Лика, когда мы собирались в ресторан. – В розовенькое-голубенькое?

– Еще чего! – фыркнул я, вытаскивая белую рубашку. – Но ты как хочешь.

– Не хочу. – Она достала из шкафа платье в бежевых разводах. – И кто только этот идиотизм придумал? Кстати, там будет такая фигня, которую разбивают, а там конфеты? Розовые или голубые?

– Пиньята? Нет, торт будет. Нам надо по пути его забрать, мать просила. Сказала, что не успевает.

В кондитерской заказы выдавала стремного вида девка с тату-рукавом, одетая в форменный синий халат. Потыкав пальцем в планшет, она уточнила:

– Гендер? – и крикнула в подсобку: – Галя, девочку на три кило принеси. Она там одна большая.

И только когда мы начали ржать как два идиота, спохватилась:

– Ой, блин… Извините ради бога. Нельзя же говорить.

Ну да, ну да, это должно было оставаться страшной тайной для всех, до самого вскрытия. Торта, в смысле.

– Да ладно, забейте, – всхлипнула Лика. – Мы никому не скажем. Притворимся, что не знаем.

– Ну что, – сказал я, когда мы сели в машину. – Петронила?

– Данька! – зарычала Лика, традиционно вцепившись когтями мне в бок.

Это был наш внутренний военно-морской юмор. Из тех шуточек, которые непонятны никому, кроме нас. А у нас их хватало.

Когда Лика с индейским боевым воплем выскочила из туалета, размахивая тестом-бурундуком, мы, разумеется, начали выбирать имя. Мальчика решили назвать Петром – и с чего бы это вдруг? А вот с девочкой случился затык.

– А знаешь, что у апостола Петра была дочь, которую звали Петронила? – спросил я, сделав самое серьезное табло.

– Ты рехнулся, Ветров?! – моментально запенилась Лика. – Какая нафиг Петронила? Петронила Данииловна!

Это, конечно, была шутка, но шел уже шестой месяц, а имя для девочки мы так и не выбрали. Хотя у меня в голове крутилось – Мария. Что-то такое… из Маяковского, в общем.

– Тихо, сеструха. – Я поймал ее руку. – Убери когти. У меня есть предложение. Давай испортим всем праздник? Придем и скажем, что торт уронили или сожрали. И что там была… Машенька. Внутри. Всем спасибо, все свободны.

– Машенька! – фыркнула Лика. – Какая Машенька, братуха? Ты совсем ку-ку? Маша и медведь, блин!

– Значит, по первому пункту возражений нет?

– Поехали уже! Быстрее сядем – быстрее выйдем. Машенька! Фу!

До ресторана мы ехали полчаса, и всю дорогу она бурчала себе под нос, склоняя бедную Машеньку на все лады. А когда я втискивал машину на парковку, сказала с космическим сомнением:

– Ну… не так уж и плохо… вроде. Машенька.

Такое у нас бывало, и не редко. Я предлагал что-то, Лику сначала подкидывало, потом она недовольно бурчала, а потом соглашалась, что в этом что-то есть.

В общем, Мария была уже почти в кармане, но я предпочел прикрыться ветошкой, пока Лика не дозреет окончательно. Чтобы не спугнуть.

Мария Данииловна Ветрова – как же круто!

Мне хотелось дочку. Парень тоже неплохо, но девчонка лучше. А парня можно и вторым заходом.

Вечеринку, в общем, мы пережили. Поздравления, пожелания и всякое такое. Торт – кульминация. Только барабанной дроби не хватало. Вроде как разрезать должны были мы с Ликой вместе, но предоставили это право деду. Внутри оказалось что-то клубничное, все завопили, но розовая партия громче. Ну еще бы, им полагались какие-то мелкие призы.

– Во будет прикол, если окажется, что та коза кондитерская ошиблась, – шепнула Лика мне на ухо. – У нее вид какой-то укуренный был.

– Ну и ладно. – Я пожал плечами. – Будет Петр Мария Ветров. Ну а что? Карл Мария Вебер, Эрих Мария Ремарк – и ничего, норм.

– Боже, с кем я связалась? – застонала Лика.

– Поздняк метаться, Ветрова! Раньше надо было думать.

– Угу! Раньше! Мы вообще тогда о чем-то думали?

Неделю назад мы отметили первую годовщину со дня свадьбы. Камерно, дома. Были только мы, мать и батя с Александрой. Так уж сложилось, что и я тещу, и Лика моего отца звали просто по имени – с тех пор как они поженились весной. То есть теща приходилась мне мачехой, а свекор Лике – отчимом. Ну а мы стали сводными братом и сестрой.

Сеструха и братуха! Так и называли друг друга иногда, стеба ради.

Ну да, не будь у бати с Александрой когда-то неудачного романа, то и мы с Ликой не встретились бы. Если бы, если бы… много всяких если бы.

Вечером, оставшись вдвоем, мы доедали торт и вспоминали, как все было.

А я ведь тогда не собирался на концерт «Перевала». Думал, что заеду поздравить батю днем. Все эти их олдовские тусовки не для нежной психики. Но Ида прицепилась как репей. Я ей был немного обязан по рабочим делам, поэтому нехотя согласился. Мол, проведу, ну а дальше сама-сама. Хотел уйти сразу после концерта, но все пошло по неожиданному сценарию.

Я заметил, что все выступление батя поглядывал в одну сторону. Вроде бы коротко и почти незаметно, но когда количество этих косяков зашкалило, стало интересно. Там сидели женщина в возрасте и девушка. Толком я их издали и в полумраке не разглядел, конечно. А потом батя выдал пассаж – про свою давнюю любовь. Спел никому не известную песню и пошел к тому столу с цветами.

– Вот же бля! – прошипела Ида. Видимо, сразу смекнула, что ей тут ничего не светит.

Девушка поднялась из-за стола, отошла в сторону, и тут я наконец смог ее рассмотреть. И что-то случилось.

Нет, не какие-то там молнии, искры и прочая лабуда. Я просто прилип к ней взглядом. И пялился, пока она тоже не посмотрела на меня.

И вот тут Даня понял, что пропал. Как будто пережгло от этого взгляда какие-то контакты – и схема полетела ко всем херам.

Ничего в ней такого особенного не было. Высокая, стройная, темные волосы чуть ниже плеч, одежда самая стандартная, хотя и не дешевая. Чем она меня зацепила?

Тогда это было даже не физическое – никакой стойки не наблюдалось. С чем сравнить? Ну, наверно, словно прожектор из темноты высветил ее одну, как-то так.

Потом батя послал меня за ними – привести в вип-зал на банкет. Я уже и забыл, что хотел уехать.

Уехать? Когда она там будет?

Да нет, ничего не ждал, ни на что не надеялся. Но уйти не мог. А вот она попыталась сбежать.

Еще чего!

Поймал и повел за локоть. И как будто током пробило. Вот тут уже и физика к химии подключилась.

Ну да, ябывдул и все такое. Но не только. И даже не главное.

За столом продолжал на нее таращиться. Она вроде как хмурилась, но взгляд отводила не сразу.

Есть контакт? Или только кажется?

Лика… Перекатывал ее имя во рту, гладкое, как леденец. А хотелось попробовать на вкус ее губы. А когда все уже разгулялись и она под шумок улизнула, пошел за ней. Потому что знал: иначе буду жалеть всю оставшуюся жизнь… наверно.

Успел, отловил. Напросился проводить до гостиницы. И как-то все пошло не так. Ну да, надменная москвичка, а я ей про питерскую мистику и про котов-хранителей.

Божечки-кошечки, какой же ты нудный дебил, Даня!

Это метровыми буквами было начертано на ее челе.

И чего меня понесло в эти дебри, которые всегда были только моими? Что за херов промоутер? Ни с одной девушкой я на эти темы не разговаривал. А тут ма-а-асквичка в черных Rick Owens! Да из нее прямо перло все это: утренний рейв, латте на кокосовом молоке и бесконечные сторис. Я сам был тем еще понтярщиком, но питерский понт и московский – две ну очень большие разницы. Две альтернативные вселенные.

И все же, все же…

Как будто что-то шепнуло мне: мы из одной стаи.

Что-то? Или, может, кто-то?

Я предложил показать ей свой Питер, и она вроде бы согласилась. Мы разговаривали, шли, держась за руки, но я чувствовал ее отчаянное сопротивление. Как будто хотела, но изо всех сил упиралась. Аж подошвы дымились. И в какой-то момент я махнул рукой.

Какой смысл? Уедет – и все. А мне вдруг стало этого мало. Даже если прогулка закончится у меня дома. Самым разумным было распрощаться сразу.

Что я и сделал. Поцеловав на прощание. И, видимо, этим замкнул цепь окончательно.

Потому что она передумала.

Ну а дальше… Магия Питера, магия белой ночи – самой короткой в году…

Волчица!

Может, это слишком пафосно, но – она отгрызла мое сердце и унесла с собой. Увезла в Москву. И, как выяснилось, взамен оставила свое. Мне – и Питеру. Нам обоим.

Эти фотографии в Контактике были как разговор без слов. А потом я спросил – и Лика ответила. И я поехал за ней. А она собиралась ко мне.

Если бы тогда сказали, что пройдет каких-то полтора года, мы будем женаты, ждать ребенка…

Я бы поверил. Правда.

Пискнуло сообщение, на экран телефона в держалке упал пуш:

«Кристина. Данила, можем встретиться завтра днем. Жду звонка».

– Это что еще за Кристина? – уставилась на меня Лика.

Вот же палево! Не хотел ничего говорить раньше времени, но теперь придется. Иначе волчица отгрызет еще и печень. И весь прочий ливер.

– Риэлтор.

– Какой еще риэлтор?

Как только Лика забеременела, встал вопрос о другой квартире, побольше. Все-таки моя двушка для троих была тесновата. Но и с Васьки уезжать не хотелось. Поэтому вопрос повис. Я ничего не говорил, но искал. И вот нашлась классная треха в нашем же доме, со свежим ремонтом, но по такой цене… Как особняк за городом.

– Дань, надо брать, – сказал батя. – Мы добавим. Считай, наш подарок на годовщину и к рождению малыша. Ну а если еще одного потом родите, тогда будем думать.

С риэлтором мы договорились, что нашу квартиру она заберет в зачет, прямо вместе с ипотекой, а разницу доплатим. Оставалось немногое… нет, очень даже многое – чтобы понравилось Лике.

– Завтра идем смотреть квартиру, – сказал я ей, смахнув пуш. – Треху. В нашем доме.

– Данька, ты серьезно? – У Лики аж челюсть отвисла.

– Нет, шучу. Конечно, серьезно.

На следующий день мы стояли у окна и смотрели с высоты шестого этажа на Двенадцатую линию. Кристина терпеливо ждала. Договор был уже готов, оставалось только подписать, но я не стал бы этого делать без согласия Лики.

– Мне нравится, – сказала она, обняв меня. – Очень.

Я повернулся и подмигнул Кристине.

По договору мы должны были оплатить разницу тремя платежами в течение трех месяцев. Поставив подпись, я позвонил отцу.

– Поздравляю, Дань, – сказал он. – Мы оба, с Сашей. Скинь реквизиты, куда деньги слать. Надеюсь, грузчиков на переезд сами оплатите?

– Обижаешь, бать!

– Ну тогда ждем приглашения на новоселье.

– Все, – Кристина отдала нам два комплекта ключей. – Фактически это теперь ваше, можете жить. Документы оформим к концу недели. Свою вы должны освободить в течение двух недель. Успеете?

– Успеем, – пообещал я.

Жить – это, конечно, было громко сказано. Из мебели в квартире остался только кухонный гарнитур со встроенной техникой. Но начать перетаскивать свое барахло мы могли хоть сегодня – чем и занялись потихоньку. Лика работала на удаленке, сказала, что с грузчиками разберется сама.

Вечером мы пошли отметить событие в ресторанчик поблизости.

– До сих пор не могу до конца поверить, – сказала Лика, отпив из бокала омерзительного шпинатно-морковного смузи. – Кажется, что проснусь утром, и ничего этого нет. Я в Москве, рядом Стас, и надо идти в офис.

– А ты скажи себе, что все наоборот. Что сном была Москва и все прочее, а теперь ты наконец проснулась. Полтора года как проснулась.

– Так и есть, Дань. – Она дотянулась через стол и поцеловала меня. – Так и есть…

06.08.2025