Текст книги "В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)"
Автор книги: Евгения Серпента
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Глава 61
Александра
Я собиралась встретить Лику с Данилой сама, но Зоран не пошел на фабрику и повез меня в аэропорт на машине. Мама тоже хотела поехать, но решила, что впятером будет тесно, и осталась дома. По дороге пришло сообщение от Андрея:
«Детки написали, что сели в самолет».
«Угу, – ответила я. – Едем встречать. Андрюх, мне что-то стремно».
Я и правда волновалась, причем толком не могла понять почему.
«Да ладно, не первый раз замужем. В смысле, Лика не первый. Да и про замуж, насколько мне известно, речи пока не шло».
«Она с первым мужем еще не развелась. Да и вообще, какой там замуж, они знакомы-то месяц всего».
Я никак не могла вспомнить, сколько Лика встречалась со Стасом. Но точно не меньше года. Так что это, конечно, не показатель. Одна моя знакомая шесть лет жила с мужчиной, потом поженились, а через год развелись.
И вообще ничто ни для чего не показатель. Мы вот с Волковым двадцать шесть лет были женаты – и что?
«Все хорошо будет, Саша. Вот увидишь».
«Твоими бы устами…»
Тут палец завис над буквами. Потому что изнутри ударило по глазам острым и ярким флешем – на тему применения его уст. Не для разговора и не для еды. Очень жаркое эро из прошлого. И не только по глазам ударило. Затопило горячей волной, с ног до головы.
Может, прилив? Вот это ближе по возрасту, чем порнокартинки.
Стерла, отправила нейтральное:
«Дай-то бог».
– Сањо, што си поцрвенела? – покосился на меня Зоран. – Вруће ти?*
Я пробурчала в ответ что-то невразумительное, и он подкрутил кондей так, что стало холодно.
Вот-вот, охолонись, Саша. А то напридумываешь себе всякого. Ну да, было дело когда-то. Но сейчас вы просто родители мальчика и девочки, у которых приключился бурный роман. Получится у них что-то – хорошо. Нет – ну значит, нет.
Так я убеждала себя и все равно нервничала.
Когда Лика заявила, что выходит замуж, Олег сказал: ну вот, растишь девочку, растишь, а потом отдаешь ее какому-то охламону. Отрезанный ломоть. А у меня тогда такого ощущения не было. Может, наоборот, какое-то предчувствие, что это ненадолго? Зато сейчас – как раз было. Что я – очень даже возможно! – отдам дочь этому раздолбаю. Мне хотелось, чтобы она стала наконец счастливой – но все равно было за нее страшно.
Нормальное мамское желание – и нормальный мамский страх.
Мы приехали слишком рано. Зоран вел по телефону какие-то шумные переговоры, а я бродила взад-вперед по залу прилета и поглядывала на табло. Наконец самолет из Тивата приземлился. Еще долгих полчаса, и они появились.
Загорелые, красивые. Черно-белая башка Данилы то ли выгорела, то ли полиняла, но выглядел он вполне пристойно. Остановились, озираясь по сторонам, увидели нас. Лика замахала рукой, они подошли к нам, и…
И весь мой страх мгновенно испарился. Вокруг них светилась аура такого счастья, что им невозможно было не заразиться. Я заметила, как заулыбался Зоран, а уж он-то чуял любую фальшь на лету.
Лика чмокнула меня в щеку, повисла на шее у Зорана, а тот без тени сомнения обнял Данилу, прогрохотав непременное «добро дошли»**. Ну а сам Данила замялся, не зная, как лучше поздороваться со мной. Я пришла на помощь и тоже обняла его.
Вот сказал бы мне кто тридцать лет назад, что так будет, – не поверила бы.
По дороге Лика трещала по-сорочьи, рассказывала про Черногорию, расспрашивала, как поживают бабушка и Марица, а Данила молча смотрел в окно. Но при этом держал ее за руку. Словно давал понять: она – его. И точка.
Когда приехали, обнимашки продолжились, после чего сразу сели ужинать. Марица с раннего утра впахивала у плиты, и стол получился… ну почти как на Славу. Приседал на все четыре ноги.
– Мы прогуляемся немного, – сказала Лика, когда, отдуваясь тяжело, мы закончили. И посмотрела с каким-то особым значением на Данилу. – Чевап растрясем.
– Интересный мальчишка, – заметила мама, глядя в окно, как они идут к воротам. – Похож на Андрея. Не внешне, а… в общем, похож. Надо же, как все вышло. Это прямо… – Она наморщила лоб, пытаясь подобрать слово, но нашла только сербское: – Усуд.
– Судьба? – Я пожала плечами. – Возможно. Ты его так прямо помнишь? Андрея?
– Помню. Может, у них получится то, чего не вышло у вас.
Лика с Данилой вернулись поздно. На второй этаж, где им приготовили гостевую спальню, пробрались тихо, как мышки, но я еще не спала. А утром, когда проснулась, их уже не было.
– Зорька взял их с собой, в город, – сказала мама, когда я вышла в столовую. – До вечера можно не ждать. Пусть гуляют.
– Пусть, конечно. Всего-то три дня.
– Они уедут, ты уедешь… Каждый раз такие мысли: а вдруг это был последний?
– Не надо, мам, – попросила я. – Ты сама сказала: усуд. Как должно быть, так и будет.
И вспомнила вчерашнее сообщение Андрея: все будет хорошо. И мой ответ: дай-то бог.
Мама ушла на кухню к Марице, а я налила кофе, сделала бутерброд и взяла телефон.
«Привет, Андрюш. У нас все в порядке. Данила всем понравился. Пошли в город гулять».
«Ну и отлично, – ответил он тут же. – Я же говорил. А ты когда обратно?»
«Еще не брала билет, но, думаю, на следующей неделе».
«В Питер не собираешься?»
Сердце ёкнуло, как селезенка у лошади.
«Вряд ли. Я и так галерею на месяц на помощника спихнула».
«Ясно. Ладно, Саш, извини, у нас репа сейчас. Вечерком напишу».
«Ок, удачи».
День выдался жаркий, большую часть я провела у бассейна под зонтиком. Мама уехала по делам, Зоран задержался на фабрике, Марица варила варенье.
Мысли скакали белками, и ни одну я не могла додумать до конца. О Лике. О маме с Зораном. О галерее.
Об Андрее…
В Питер не собираешься, спросил он…
Зачем? Что я там забыла?
Ну если только Лика туда переедет – мало ли.
На кошачьих лапках подобрался вечер, вернулись мама с Зораном. Жара не спадала, и Марица накрыла стол в саду. Конечно, в доме кондиционеры, но на воздухе все равно приятнее. Лику с Данилой не ждали, но они появились в тот момент, когда мы только начали ужинать.
Они еще шли по дорожке от ворот, а я уже поняла: что-то случилось.
Нет, не так.
Что-то произошло…
–
*(сербск.) Саня, что ты такая красная? Жарко?
**(сербск.) Добро пожаловать
Глава 62
Лика
– К ужину вас ждать?
Зоран прекрасно говорит по-русски, разве что небольшой акцент, да падежи иногда путает. С бабушкой и с мамой они общаются то на русском, то на сербском, как получится. А я с ним стараюсь разговаривать по-сербски, мне нравится. Но сейчас он говорит только по-русски – чтобы Данька не чувствовал себя неловко. И я очень ценю эту тактичность.
– Не знаю, – честно отвечаю я. – По обстоятельствам.
– Надеюсь, не заблудитесь.
– Даже если заблудимся, поедем на такси.
Не могу сказать, что знаю Белград как свои пять пальцев. Центр – более-менее, Сеньяк – тоже, остальные районы точечно. Но заблудиться – это вряд ли.
Данька помалкивает, прямо такой скромник, убиться веником. Но чувствуется, что у них с Зораном взаимная симпатия. Да и бабушке, как мне показалось, он понравился. Мама – та присматривается настороженно, хотя тоже без негатива. Мне кажется, настороженность эта потому, что Данька – Ветров.
Сын Ветра… Ей непросто это принять, я понимаю.
Конечно, контакт на данный момент еще минимальный. Вчера мама с Зораном нас встретили в аэропорту, очень тепло. Ну и ужин потом. Бабушка улыбалась и болтала, даже Марица поздоровалась с нетипичной улыбкой. Или мне хотелось так видеть?
Я вообще очень волновалась из-за того, как все пройдет. Потому что для меня это было важно – как мои примут Даньку. И как он примет их. Со Стасом такого не было. Нет, ну хотелось, конечно, чтобы все было хорошо, но не прямо вот так, до зарезу.
– Кажется, все хорошо, – сказала я, когда мы вышли перед сном растрясти чевап. – Думаю, ты им понравился.
– Надеюсь, – лаконично ответил Данька. – Они-то мне как раз понравились.
Утром мы хотели улизнуть, пока все спят, но не вышло. Бабушка с Зораном завтракали в столовой, и нам пришлось присоединиться.
Ну как пришлось? Мы просто не хотели кого-то беспокоить, думали позавтракать где-нибудь в городе. Но раз так попали, без кривляний сели за стол. И Зоран предложил отвезти нас в центр.
И вот мы идем… да, в ту самую кафану «?». Или «Знак питања». Как будто специально для этого в Белград и приехали.
Я, конечно, отзывы о ней почитала. М-да, так себе отзывы. Но мы туда, собственно, и не есть идем. Зачем? Наверно, чтобы не осталось этих самых знаков питанья. Причем даже не обсуждали это.
Сходим туда? – Да, конечно.
Вот и все.
Улица краля Петра – короля Петара. Петар – это Пётр.
Питер? И здесь тоже?!
А вот это уже не смешно, ребята, совсем не смешно. Это точно знак. И не только вопроса.
А ведь я была здесь, и не раз. Проходила по улице мимо кафаны, но даже внимания не обратила.
Общепит какой-то? Да ну его, какой-то скучный.
На вид действительно простенько. Старый двухэтажный дом, втиснутый между двумя другими, повыше. Белый фасад с коричневыми обводами балок, коричневая крыша, поросшая мхом. И фонарь с вопросительным знаком рядом с входом. На тротуаре столики под навесами, но мы идем внутрь. Время между завтраком и обедом, однако народу прилично. Ну еще бы, туристическое место!
Внутри так же аскетично. Деревянные столы, скатерти в клетку, стулья «поел – и уходи». Похоже, интерьер сохранился таким, каким был двести лет назад. Кафане этой действительно столько.
Кстати, кафана – это не кафе, не кофейня, не ресторан. Это… кафана. Изначально – такое специфическое мужское место. Своего рода клуб с кофе, кальяном и бухлом. Мужья убегали туда отдохнуть от занудных жен, деловые люди делали дела, игроки просаживали состояния. Позднее там появилась музыка, еда и проститутки.
Находим место в зале, где круглые столы без скатертей, а вместо стульев табуреты. Тут точно не до вдумчивого гурманства. Оценил атмосферу, забросил что-то в желудок – уступи место следующим.
Меню на сербском, английском и русском. По нынешним временам мало где встретишь, во всяком случае, в Европе. Заказываем кофе и вишневый пирог.
Данька берет из вазочки бумажную салфетку с вопросительным знаком, обводит его пальцем, смотрит на меня – вопросительно.
Да – или нет?
Я знаю, о чем он спрашивает. И слов никаких не надо. Все и так понятно.
И все-таки страшно. А вдруг мне это только кажется? Вдруг я все выдумала?
Нет. Не выдумала. Тогда мы просто не пришли бы сюда.
Знак вопроса…
Отпиваю большой глоток кофе – и киваю, зажмурившись.
Да. Я хочу быть твоей женой. Как только разведусь с бывшим мужем. А если я все-таки поняла тебя неправильно… Ну не знаю, придумай тогда сам, с чем я согласилась и на что подписалась.
Он берет мою руку, целует и надевает что-то на палец. Разумеется, я тут же открываю глаза – ну надо же посмотреть, что там.
Ого! В ювелирке я абсолютно не разбираюсь, но, кажется, фраза Илоны о том, что такие ручки требуют украшений, попала в цель. Это очень красиво и на вид здорово дорого. Цветок из синего камня и россыпи мелких прозрачных. Сапфир и бриллиантики? Да хоть бы и стекляшки – все равно.
Наверно, у меня очень глупый вид, потому что Данька поясняет:
– В Подгорице купил, пока ты по магазинам шастала.
– А как в самолет протащил? Его же декларировать надо?
– Да прям! Надел перед контролем на палец камнем в ладонь и прошел, а потом сразу снял, пока ты не увидела. Золото не пищит. А даже если бы и запищало – вот оно, обручальное кольцо.
– Ну ты и жук! – смеюсь я.
– Ну а ты, значит, будешь жучиха. Или жучка.
Дурацкое предложение – как и он сам. А мне нравится. Наверно, потому, что я сама такая же дурында. Или потому, что люблю его.
Нет, я что – правда выйду за него замуж?
Ну да. Я же согласилась.
А салфетку с вопросом забираю с собой. Когда-нибудь покажем детям. Или даже внукам. Если они будут. Но я надеюсь на это.
Как он сказал? Волкособы?
Господи, ну и ужас! И спасибо тебе за это!
Глава 63
Александра
Произошло – но явно хорошее, потому что оба светились, как лампочки.
Хм, это то, о чем я подумала?
Казалось, что я через все это уже прошла. Девочка выросла, влюбилась, вышла замуж. Не сказать чтобы была этому очень рада, но приняла ее выбор. И вот пожалуйста, попытка номер два. Правда, сейчас все как-то совсем иначе. Не только по событиям – по ощущениям. Как будто тогда – это была пробная версия, а сейчас по-настоящему. Хотя чисто по событиям тогда все было стандартно: познакомились, повстречались, поженились. А сейчас – дурдом какой-то на выезде.
И все равно ощущение, что именно сейчас правильно, а тогда – нет.
Мама тоже как-то напряглась, посмотрела на меня, снова на них.
– Будете ужинать? – спросил Зоран, когда Лика с Данилой подошли ближе. И промурчал себе под нос по-сербски: – Лепо прстенче*.
Колечко?! Лика никогда не носила колец – кроме обручального.
– Да, – ответил Данила. – Мы как раз торопились. К ужину.
А Лика опустила глаза. Прямо невинная школьница.
Колечко действительно было… милое. И – насколько я могла судить – наверняка стоило как крыло боинга.
Ну давайте уже, колитесь! Хотя и так все ясно.
Мама тоже заметила и посмотрела на меня, приподняв брови. А Лика – на Данилу. А тот брови, наоборот, сдвинул. И нос наморщил.
Театр пантомимы!
– Ну… в общем… – Он запнулся, и Лика вцепилась ему когтями в бок, стимулируя продолжение. – В общем, мы решили пожениться. Вот.
Пока мы с мамой хлопали глазами, Зоран взял все в свои руки – в самом буквальном смысле. Сгреб их обоих и гаркнул во всю мощь, спугнув ворону на крыше беседки:
– Честитам!**
Мы с мамой встрепенулись, отмерзли и тоже бросились обнимать-целовать.
– Заберешь ее в Питер? – спросила мама, когда мы наконец сели за стол..
– Ага, – вместо Данилы ответила Лика. – Только не заберет, а я сама туда поеду. Но сначала развестись надо. Мам, ты ведь с адвокатом будешь? Разводиться?
Спасибо, доченька, напомнила. От одной мысли сразу настроение… не испортилось совсем, конечно, но на пару градусов понизилось.
– Да, с адвокатом. То есть пусть адвокат этим занимается, по доверенности.
– А можно к тебе подцепиться? Чтобы и меня развел? Ой… нет, – огорчилась она. – Тебе же подольше нужно, а мне побыстрее.
– А почему нет-то? Это же не в одном флаконе. Меня долго, тебя быстро. Приедешь ведь?
– Да, на пару-тройку дней. Дела всякие, квартира, вещи. По диссеру поговорю – останусь там или переведусь.
– Ну вот. Встретишься заодно с Глебом, обсудишь, подпишешь договор.
Глебом звали мужа моей приятельницы Инны, он как раз занимался семейными делами. Я с ним по своему разводу еще не встречалась, но по вотсапу мы предварительно уже все обговорили.
Поскольку в загс заявление мы с Олегом через Госуслуги так и не подали, он наверняка пошел в суд. Может, даже уже пришла повестка. Я собиралась тянуть так долго, как только возможно. Для этого и нужен был адвокат. Ну и чтобы с Олегом не встречаться.
– Хорошо, – кивнула Лика. – Я на неделе приеду.
Данила закатил глаза, вздохнул и поволок с блюда чевапчину. Мама это заметила.
– Девочки, ну вы нашли о чем разговаривать! – покачала головой укоризненно. – Мужчины сейчас с голоду помрут. Зорь, тащи сам знаешь что. Будем праздновать.
Зоран ушел в дом и вернулся с бутылкой вина из своих самых ценных запасов. Открыл, разлил по бокалам, поднялся.
– За љубав која је почела, а никада неће престати! Нек ово прстенче буде почетак вечне приче. Живели! – и тут же перевел: – За любовь, которая началась и никогда не закончится! Пусть это колечко станет началом вечной истории. На здоровье!
Я заметила, что вчера Зоран говорил только по-русски, но сейчас перешел на сербский. Словно дал понять, что отныне считает Данилу частью нашей семьи, а не гостем.
– Надеюсь, свадьба будет в Питере? – уточнила мама.
– Разумеется, – хмыкнула Лика, словно говоря: а как же иначе? – Вы ведь приедете?
Я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Месяц назад она с таким пренебрежением отзывалась о городе-на-болоте и вдруг превратилась в адепта с типичным неофитским рвением.
Волк, ты за кого замуж-то собралась – за Даню или за Питер?
Впрочем, технические детали мы не обсуждали. Лишь общие положения: как только – так сразу.
– И нет, я не беременна, – шепнула Лика мне на ухо, когда они уже собирались подняться к себе наверх.
Я только плечами пожала и ничего не сказала, но…
Тоненькой-тоненькой иголочкой царапнуло. Потому что весь вечером легким-легким, прозрачным фоном стояло это – что и правда мы с Андреем породнимся… вот так.
– Какие все же кружева плетет жизнь, – сказала мама, поцеловав меня на ночь. – Никогда не знаешь, как все может обернуться.
Забравшись в постель, я взяла телефон и открыла вотсап. И написала, без всяких предисловий и приветствий:
«Ветров, ты знал?»
«Что именно?» – отозвался он тут же.
«Ты не в курсе?»
«Саш, мы только концерт отыграли, голова как ведро. Ты о чем?»
«Данила Лике предложение сделал. С колечком. Все как у больших».
Наверно, это было неправильно. Он сам должен был сказать отцу. Но тут уж не до реверансов.
«Знал, что собирается. Что сделал – еще нет».
Тут Андрей пропал и вернулся минут через пять.
«Вот как раз Данька звонил. Теперь знаю. Ну что, Саш, значит, будем родственниками. Или ты против?»
«С ума сошел? С чего мне быть против?»
«Ну не знаю, мало ли. Не против – вот и хорошо. Извини, меня зовут. Спокойной ночи».
«Спокойной», – ответила я и выключила свет.
Ну что ж… по крайней мере, на свадьбе точно увидимся.
–
*(сербск.) Милое колечко
**(сербск.) Поздравляю
Глава 64
Лика
– Я уже скучаю, – говорю, положив голову Даньке на плечо.
За иллюминатором – облака, похожие на сахарную вату, земли не видно. Сколько там километров под нами – десять? Или больше? Почти как Марианская впадина.
– В смысле? – удивляется он.
– В Москву поеду. Во вторник. А скучаю уже сейчас.
Ловлю себя на том, что говорю не «домой», а в Москву. Как будто там уже не дом.
– Хочешь, выпрошу три дня за свой счет, съезжу с тобой?
– Не, Дань, – вздыхаю я. – Там беготня всякая, дел полно. А если ты будешь рядом, не смогу сосредоточиться.
– Угу, – кивает он с идиотской серьезностью. – С мужем попрощаться надо, я буду мешать.
Пихаю его в бок.
– Даня, мужем он перестал быть в тот самый момент, когда задрал юбку секретутке. На этом все закончилось, и ты прекрасно это знаешь.
– Угу, – снова кивает он. – Знаю. Но как же не подъебнуть?
И правда!
Ничего, дружок, за мной не заржавеет. На каждый шах ответим матом. Веселая у нас будет семейка!
Примеряю на себя роль его жены, его фамилию. Как будто платье – нигде не жмет, не морщит, не обвисает? Кажется, очень даже неплохо сидит, мне нравится.
Вспоминаю, как думала об этом в поезде, когда ехали в Питер и соседка по купе предположила, что мы молодожены. Всего-то месяц прошел, даже меньше.
Самолет проваливается в воздушную яму, поднимается снова. Я цепляюсь за Данькину руку.
Было бы очень обидно погибнуть именно сейчас, когда все так прекрасно, когда все только начинается. Мне столько всего хочется – вместе с ним. В том числе узнать этот чертов город, который заманил меня и приворожил.
Нет, в один день – это, может, и неплохо, но сейчас – слишком рано.
Когда хорошо, всегда немного страшно. Как будто плывешь над… да, над Марианской впадиной, а внизу мерзкие зубатые твари. Или летишь в облаках в железной посудине – я так и не поняла толком, каким образом она вообще может летать. Физика – ну совсем не мое. А счастье – оно так хрупко. И жизнь тоже.
Нет, не буду об этом думать. Лучше о другом.
Я спросила маму, когда мы были одни: скажи, тебя напрягает, что Данька – сын Ветра?
Нет, ответила она. Но слишком быстро ответила, и я поняла, что это неправда.
Напрягает. Может, и не он сам, а именно ситуация. Что они с Ветром станут родственниками.
Разве могла я предположить, что так получится, когда уговаривала ее пойти на концерт? Как, интересно, дальше сложится между ними?
Спрашиваю об этом у Даньки: как он думает.
– Да никак, – пожимает плечами. – Он в Питере, она в Москве. Будут изредка видеться. На свадьбе вот.
На свадьбе…
Внутри становится морозно. Со Стасом у нас все было как у больших. Разве папенька согласился бы отпустить свою принцессу замуж без лимузина, платья со шлейфом, банкета на две сотни персонажей и прочих понтов? А сейчас я даже не знаю, говорить ли ему, что собираюсь повторить. Наверно, скажу уже перед самой свадьбой. Вряд ли он захочет поехать в Питер вместе с мамой.
– Дань, а нам правда нужно устраивать цирк-шапито? В смысле, свадьбу?
– Боюсь, что да, – вздыхает он. – Батя, может, и понял бы, если бы мы тихонько расписались, но мать… Ты же не хочешь заполучить себе смертельного врага? Она и так будет в шоке, когда узнает, на ком я женюсь.
– Ладно, пережила это один раз, переживу и второй.
– Главное – чтобы последний.
– Да уж хотелось бы.
Пристраиваюсь к его плечу поудобнее. Лететь долго, можно и поспать – встали рано. Данька берет мою руку, медленно обводит пальцы по контуру. Как тогда, в такси. Тихо мурлычу, проваливаясь в дремоту. То самое странное состояние, когда все слышишь, все чувствуешь, но при этом видишь сны.
Белград. Београд…
У меня никак не получается четко произнести это «ео». Или «л» вместо «о», или дифтонг какой-то.
Мы с Данькой идем по улице – к кафане. Той самой – вопросительной. Вот только все столики там заняты, и на веранде, и внутри. А люди все знакомые. Стас с Катькой, папа с Марго, мама… с Ветром? Все смотрят на нас и ждут чего-то. Как будто безмолвно задают вопрос, а мы должны ответить. Появляется стюардесса, объявляет, что самолет падает, просит пристегнуть ремни.
Вздрагиваю, открываю глаза.
Нет, это на самом деле, не во сне. Только самолет не падает, а снижается потихонечку в штатном режиме.
Интересно, почему при посадке не так страшно, как при взлете? Я не люблю летать. Не то чтобы совсем фобия, но взлет – на грани паники.
Питер снова встречает дождем. Тихим серым дождичком, похожим на крупу-сечку. Узнаю этот запах – петрикор. Запах мокрой земли и асфальта, прибитой пыли и листьев.
Запах счастья…
Снова такси, снова Невский в пробках. Водитель сворачивает в объезд, но и там плотно. Вот наконец и Васильевский – теперь я уже могу фамильярно называть его Васькой. Дом, где провела такой странный, таинственный день, в котором радости и горечи смешалось ровно пополам. А потом еще две недели ничем не замутненного счастья такого высокого накала, что должно было спалить к чертям все предохранители, но…
Нет, не спалило.
Теперь это мой дом. Ну, может, формально еще нет, но скоро будет.
Выходим из такси, затаскиваем чемоданы в под…
Скоро я научусь говорить «парадная» без заминки, на автомате. Так, словно родилась в этом городе. Хотя почему «словно»? Я ведь и правда здесь родилась. В клинике Первого меда.
Как там? И возвращается ветер на круги своя*.
Лифт. Смотрим друг на друга… со значением. Потому что снова одни. Только мы вдвоем. Он и я.
– Люблю тебя, – говорит Данька, когда дверь квартиры, закрываясь, отгораживает нас от всего света.
– И я тебя, – отвечаю, пробираясь ладонями под его футболку.
Его губы находят мои – и все исчезает…
–
*Книга Екклесиаста, 1:6
