Текст книги "Сборник "Монах" Книга 1-3"

Автор книги: Евгений Щепетнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 64 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Глава 2

– Видишь, а ты говорил – гораздо старше? – Олра улыбаясь потеребила его воинский хвост, стянутый кожаным ремешком на затылке – а вот волосы тебе стоило бы постричь, тебе не кажется? Ну – хоть подравнять. Хотя тебе и так хорошо.

– Погоди – Андрей мягко отстранил её руку, запрокинулся на спину, обнимая женщину и она ойкнула, а потом свернулась в комочек, прижавшись к его боку и глядя в лицо хитрыми глазами. Олра в этот момент почему-то так напоминала Шанди, что мужчина невольно улыбнулся и погладил её по гладкому бедру. Женщина прижалась ещё теснее и замерла, сопя ему в подмышку.

– Скажи, Олра, как так получилось, что ты не можешь иметь детей? – начал он осторожно, ожидая любой реакции, вплоть до скандала и ругани. Но ничего не произошло, она лишь на мгновение прекратило сопение, и замерла, как окаменевшая, потом спокойно, даже очень спокойно, ответила:

– Ты и вправду хочешь знать? Зачем тебе это?

– Вероятно, чтобы знать…разве знания бывают лишними?

– Некоторые – да – она отстранилась от Андрея и села на краю кровати, держась за спинку и глядя в пустоту – я расскажу тебе. Только после этого захочешь ли ты иметь со мной дело?

– А это уже предоставь решать мне, ладно? – хмыкнул Андрей.

– Мне было двенадцать лет. Была очередная война с Балроном. И меня изнасиловали пятеро солдат. Они порвали мне промежность, и я еле выжила. А ещё –наградили меня дурной болезнью, после которой из меня месяц вытекал гной. После этого я стала бесплодной. Где был мой отец в этот момент? Лежал в углу, с разбитой головой. Они ворвались к нам под утро, когда не было посетителей. Побили посуду и два часа насиловали меня всеми возможными и невозможными способами. Ушли, оставив с торчащей из меня бутылкой вина, радостно смеясь. Они были сильно пьяны. Отец потом долгие годы болел, и его били припадки, поэтому он три года назад и скончался. Последние несколько лет я сама вела все дела, без него. У него сильно была повреждена голова, даже мозг видно. Ну а я…я лечилась. Вылечила дурную болезнь. Шрамы на теле и внутри зажили. Вот только в душе шрамы остались, да детей я больше не могу иметь. Хотел рассказа? Ты его получил. Теперь как? Прикоснёшься к такой женщине, с дурными болезнями и ранами?

– Это были солдаты Балрона? – сглотнув спросил Андрей, не обращая внимания на её горькие слова.

– Нет. Наши, славские. Мы потом подавали жалобу, их искали, но не нашли. Вроде как не нашли. Да и что бы это изменило? Они сделали бы меня и отца здоровыми? Вернули бы нам отнятую радость жизни? Если бы я могла – я бы нашла их, и убила – мучительно, страшно. Вот, смотри – Олра подошла к столу, достала шкатулку и вынула из неё какой-то значок – это принадлежало одному из них. Он обронил, когда насиловал меня. Я отбивалась, как могла, но что двенадцатилетняя девчонка может сделать против здоровенного бугая? Я только помню тяжёлый гнилостный запах из его рта, и красный нос с прожилками вен. От него воняло перегаром, чесноком, и из его рта капали слюни, прямо мне на голую грудь…брррр…

Андрей встал, подошёл к женщине, обнял, прижав к себе, и взял её руку в свою. Когда он взял руку подруги, внезапно его прошибло чем-то вроде электрического удара, он даже вздрогнул – Андрей увидел владельца значка! Его грубое лицо, с красными носом и синими прожилками на нём, его толстые губы и кривые, жёлтые зубы, ощеренные, как будто он хотел укусить. Картинка исчезла, но лицо человека осталось в его памяти навсегда.

– Что с тобой? – обеспокоилась Олра – тебе плохо? Ты так вздрогнул…

– Нет, всё нормально. А что с лечением, почему тебя не смогли вылечить?

– Не знаю. Болезнь вылечили. А потом оказалось – не могу зачать. Я уже всяко пробовала – думала, дело в партнёрах. Но нет – во мне. Это точно. Лекари только руками разводили. И всё.

– А живот иногда болит? – вскользь поинтересовался Андрей

– Болит. А ты откуда знаешь? – удивилась она – побаливает, да.

– Так…чувствую. Сейчас тоже болит?

– Болит..немного…у тебя такое хозяйство – ты мне прямо в матку упирался, особенно, когда был сзади – ещё бы не заболело! – Олра насмешливо пришурилась и погладила его по руке – забудь. Мне было очень хорошо. А то, что немного больно – я к этому уже привыкла. А ты очень, очень хороший любовник. И ещё – почему-то с тобой так сладко…ты такой горячий…на самом деле горячий! Ну не смейся – ты как будто в лихорадке горячий! Но это так хорошо, так сладко… ты бы мог далеко пойти по стезе наёмного любовника, да! – она снова рассмеялась, как будто зазвенели колокольчики – что-то ты меня возбудил, может вернёмся в постель? А? ну чего тебе стоит, разок?

– В постель пошли, но не для того. Хочешь, я попробую тебя вылечить?

– Ты что, лекарь? – женщина удивлённо подняла брови.

– Нет. Но я тоже кое-что умею. Ну так пойдёшь или нет? Хочешь иметь детей, или только прикидываешься? Решай быстрее, мне некогда, пора идти!

– Издеваешься? – отшатнулась Олра – не ожидала от тебя!

– Перестань. Никакой издевки. Иди ко мне! – Андрей подхватил закусившую губу женщину на руки и отнёс на постель – расслабься и лежи. Сейчас боль пройдёт!

Он погладил Олру вдоль тела, женщина расслабилась и прикрыла глаза. Андрей коснулся её ауры возле живота, где полыхал красный комочек боли. Его прошибло потом, но он сдержался и не отдёргивал руку до тех пор, пока красное свечение не исчезло. Олра протяжно вздохнула и прошептала:

– Как хорошо…ох, как хорошо…мне давно не было так хорошо! И ничего не болит…какие у тебя ласковые руки. Наверное, они самые ласковые руки на свете!

Андрей криво усмехнулся, глядя на свои огромные кисти рук, свободно ломающие подкову и шею противника, и продолжил лечение.

Теперь предстояло самое сложное – убрать черноту. Хорошо, что там, где была нарушена структура тела, не было костей – их пришлось бы ломать. А спайки, рубцы – те могут легко рассосаться – если на них воздействовать как надо. А он умел – как надо.

Чернота медленно переходила на его ауру, светящуюся ярко и сочно, растворялась в ней и на долю секунды аура потускнела, но затем снова засияла ровным, сильным светом. Андрей задумался над тем, сколько же нужно болезни, чтобы его аура потухла совсем, и не влияет ли вот эта принятая на себя болезнь на здоровье.

Прислушался к ощущениям, но ничего плохого не ощутил, никаких болезненных явлений, ни уколов, ни ломоты. Как было всё, так и осталось.

Наконец, последние остатки черноты ушли из Олры, блаженно закрывшей глаза и распустившей красивые, пухлые губы. Андрей немного ещё последил за её аурой, и усмехнувшись, добавил в ауру над животом оранжевого цвета, нагнетая его до полной яркости. Он не знал, почему так сделал, чисто на основании интуиции (а может он подглядел, когда занимался с ней сексом?).

Олра протяжно застонала, и вдруг её живот стал дёргаться, а всё тело свело судорогой, не проходящей несколько минут. Он пОходя устроил ей мощный оргазм, такой, какие у неё были этой ночью, а может даже сильнее.

Через минут пять она успокоилась, широко открыла глаза и хрипловатым от возбуждения голосом сказала:

– Кто ты такой?! Ты демон! Я никогда ещё не испытывала такого наслаждения, думала, я сейчас умру! Я потеряла сознание? Нет? У меня перед глазами точки плавают…ох, ты и…у меня слов нет. Может не пойдёшь никуда, поваляемся? Ну пожалуйста! Ну хоть полчасика! Успеешь к своим друзьям, никуда они не денутся! Ну пожалей меня, останься, мне так мало радости в жизни досталось!

– Спекулянтка! – хмыкнул Андрей и решительно потянул с себя сапог…

Вышел от подруги он только через час. Она была ненасытна, как течная кошка. И только когда он решительно оторвал от себя её руки, она сдалась, но пригрозила, если он не придёт вечером – найдёт его и искусает до полусмерти. На том и сошлись.

Кстати сказать – одним из аргументов заманивания его обратно было обещание взять его вместе со всеми друзьями на постой, со всем обеспечением – лишь бы делал то, что сегодня ночью. В устах другой женщины это прозвучало бы глупо и вульгарно, как будто ему предлагали отрабатывать постой своим телом, но у Олры это звучало весело и непринуждённо – на неё трудно было обижаться. Она была откровенным и чистым человеком, настолько чистым, что даже трудно представить что-то такое чистое в этом чёрном, злом мире.

– Ты – мерзавец! Я подозревала, что ты мерзавец – но не до такой степени!– Шанди шипела, скакала, как мяч и норовила тяпнуть партнёра за ногу – ты там совокуплялся, как бродячий кот, а я…а я…у меня последний глоток молока был вчера! Почти месяц назад!

– Какой месяц? Ты с ума сошла? Ты же вчера вечером налопалась печёнки, напилась молока так, что пузо раздулось, неужели так проголодалась!

– Проголодалась?! Да я сейчас тебя сожру, если ты не обеспечишь мне кусок печёнки и литр молока! А ещё, а ещё…я потом придумаю. Пошли, скорее! – Шанди, подняв хвост трубой, бросилась вниз по лестнице, а её напарник, усмехаясь, запер дверь в комнату и направился следом.

Ему пришлось зайти в мойню после ночи с Олрой, и он немного задержался. Шанди, сидя в комнате сильно рассердилась, проголодавшись, так что её возмущение вылилось в великолепный фонтан ругани. Она шипела, как прохудившаяся шина и чуть не плевалась от ярости. Ну что же – она заслужила право на раздражение – гулянки гулянками, но тех, кого приручил, забывать нельзя. Особенно если он заперт в тесном номере гостиницы.

В зале было тихо. Следы вечернего безумства убраны, а из столиков занято только два – за одним сидят вчерашние купцы, обсуждавшие поездку, а за другим…за другим Шанди, с урчанием пожирающая свежую печёнку. Рядом сидит Олра, и с улыбкой поглядывает на 'кошечку', поглощающую питание, как мусороуборочная машина.

– Привет! Давно не видались! – поприветствовала любовника женщина – сейчас принесут пироги. Они сегодня удались. Эй, эй, не лезь за деньгами, в самом деле! Я, наверное, себе могу позволить угощать тех, кого хочу. Надеюсь, ты не задушен предрассудками насчёт того, что мужчине не пристало принимать подарки от женщин? Ну и славно. Ешь, скорее. Мадра, принеси ещё яблочного сока. С утра пить пива совсем не аристократично, не правда ли, мой дорогой? – обратилась она к Андрею, тот фыркнул, а Мадра, вытаращив глаза побежала исполнять заказ и сообщить о важной новости своим коллегам: 'Хозяйка нашла себе нового мужика! Да такого красивого! Вот везёт же! – Будет у тебя гостиница – тебе тоже так повезёт'

– Ты найдёшь купеческий квартал? Может тебя проводить? – озабоченно спросила Олра, поводя хитрыми глазами.

– Не сбегу я – ухмыльнулся Андрей – клянусь, что обязательно вернусь сегодня вечером. Если надо, конечно.

– Ну вот зачем так сказал? – возмущённо фыркнула Олра – надо, конечно. А!– ты должен был услышать длинную тираду о том, что я не могу без тебя жить, и что ты обязательно должен оказаться со мной в постели, и лучшего чем ты любовника у меня не было? Ну – считай, ты услышал. Кстати, забыла спросить, а что с лечением? У тебя получилось?

– Ты чувствуешь, чтобы что-то болело? И вообще – прислушайся к организму – как он себя ощущает? То-то же… я думаю, что у тебя теперь всё в порядке. Но не обольщайся – пройдёт какое-то время, прежде чем ты убедишься в том, что всё получилось как надо. Не жди молниеносного результата.

– Я разве дала основания считать меня дурой? – усмехнулась женщина – знаю, всё знаю. Буду ждать. Ох, как я буду ждать! А ты постарайся…пока не уехал, ладно? Пожалуйста… Что касается купеческого квартала – я имела в виду – не послать ли с тобой проводника? Сейчас кликну кухонного парнишку, и пусть тебя проводит. Он рад будет поотлынивать от дела. А мне надо заняться приёмом товара – сейчас должны вино привезти, мясо, зелень, муку – да много чего привезти. Не уследишь – эти идиоты сейчас мясные туши на мешки с мукой взгромоздят, а зелень бросят под ноги и будут топтаться. Народ у нас совершенно бестолковый и безответственный.

– Думаешь, только у вас? – рассмеялся Андрей – это во всех мирах…хммм…во всех городах такой. Меня всегда раздражало то, как человек даёт обещание, и не выполняет его. Или договаривается о встрече, и опаздывает на полчаса, или ещё большее время. Ну почему я должен ждать этого придурка? Почему он не ценит моё время, и так ценит своё?

– С такими убеждениями трудно жить в мире – грустно улыбнулась Олра – я сама такая. Иногда просто хочется взять палку и побить этих паразитов. Вам, мужикам, легче – взял, да и отлупил негодяев. А нам приходится сложнее, приходится быть изощрёнными интриганками, воздействуя кнутом и пряником, уговаривая, взывая к совести…и проигрывая. В некоторых случая всё-таки надо прибегать к силе.

– Есть такое выражение – добро должно быть с кулаками – усмехнулся Андрей, засовывая в рот последний кусок пирога, запивая его соком и нацеливаясь встать с места – ну всё, нам пора. Пошли, моя ласковая подруга!

Андрей поднял Шанди, посадил на левое плечо, где она и устроилась, с удовольствием разглядывая окружающую действительность. Олра поцеловала его в щёку, чем вызвала бурный всплеск эмоций кухонного персонала, выглядывающего в окошко раздачи, и Андрей вышел на улицу, направляясь к центру города.

Через минуту его нагнал пацанёнок лет четырнадцати, вертлявый и шустрый, как большинство городских пострелят и сообщил, что хозяйка отправила его показать, где находится купеческий квартал. И что лучше идти туда не через центр, а вот по этой боковой улице, потому что она кривая и выведет на другую улицу, которая поведёт к…в общем – лучше нанять извозчика и тот за пару серебряников довезёт туда, куда надо, и не нужно будет сбивать ноги. А он, если господин не против, побежит по своим делам – он же не может оставить трактир на такое долгое время без надлежащего присмотра?

Андрей шибко сомневался, что мальчуган тут же побежит в трактир таскать воду и чистить овощи – скорее всего сдёрнет к своим уличным друзьям и займётся чем-нибудь поинтереснее, но его идея по поводу извозчика была совершенно верной. Тем более что один из представителей местного племени таксистов обнаружился на перекрёстке, уныло стоящим на 'пятаке' в ожидании выгодного клиента.

Андрей бросил радостному мальчишке медяк и пошёл к пролётке, будя ошеломлённого 'водилу', уснувшего в своём 'рено' (Что?! А?! Как?! Да-да! В лучшем виде! Поехали! Иээххх!'

Ехать до купеческого квартала оказалось довольно далеко – с полчаса пролётка петляла по кривым улочкам, громыхая окованными железом колёсами и с трудом разъезжаясь с встречными телегами и конкурентами 'таксёра' – с одним он даже крепко поругался, проскакивая мимо и норовя врезать по тому кнутом. Как понял из их перепалки Андрей, второй 'таксёр' был нарушителем конвенции и забрал клиента вне очереди, из под носа первого. За что его ожидала кара при первой же их встрече. Сейчас просто некогда, так как он везёт господина. Но вот потом…

Что будет потом, Андрей не узнал, потому что второй извозчик ускользнул, нахлёстывая бодрую лошадку, а через минуту они уже оказались в квартале, состоящем из добротных домов, являющихся, в основном, лавками для продажи товара. Андрей расплатился, влез из пролётки и оказался посреди незнакомого города, не зная куда идти и с чего начать.

Начинать, как всегда, нужно было с начала, так что он пошёл в первую попавшуюся лавку, над которой висел на цепях металлический сапог, поскрипывающий на лёгком утреннем ветерке.

– Приветствую, господин! – встретил его улыбкой пожилой человек, сидящий в углу комнаты, заставленной полками с сапогами и башмаками различных видов и расцветок – вам подобрать что-то достойное вашей мужественной внешности? Такому красавцу не пристало ходить в простых, стоптанных сапогах!

– Нет, благодарю – улыбнулся Андрей – я бы хотел кое-что спросить. Вы, случайно, не знаете тут дом, где живут мужчина по имени Фёдор, его жена Алёна и девочка Настя? Они не так давно прибыли в город, а я друг их семьи. Хотелось бы навестить, а как найти – не знаю.

– Хммм…жаль, конечно, что вы не покупатель…но что поделаешь. Может и на нашей улице когда-нибудь перевернётся телега с золотыми. В общем так – слышать я не слышал про вашего друга – видимо ваш друг недавно сюда прибыл, но спрашивать нужно Симона. Симон – агент по недвижимости. Он, ваш друг, обязательно или снял жильё, или купил. А все сделки или проходят через Симона, или он знает, кто и что купил-продал. И не только – его связи простираются очень, очень далеко, и знает он многое – если не всё. Только должен предупредить – он человек, хммм…любящий деньги, скажем так, и за просто так ничего рассказывать не будет. А найти его можно, если пройти вот по этой улице два квартала, там будет серый дом в два этажа, с вывеской 'С'. Его легко узнать, не ошибётесь. На двери звонок – дёрните три раза подряд – так обычно звонят местные, что приходят насчёт покупки недвижимости – он, даже если в сортире сидит, сразу выбежит, даже не подтерев зада – ну как же, деньги могут уйти! Удачи вам в поисках.

– Благодарю. Я вам что-то должен за информацию?

– Да перестаньте! Я же не Симон! – старик весело фыркнул и снова уселся в своё кресло, протянув ноги на табуретку – лучше, как надумаете купить башмаки, или сапоги – придите ко мне. Я вам хорошую скидку сделаю, за то, что вы приятный уважительный человек.

– Взаимно. Обязательно, как буду менять обувь – приду к вам. Обещаю! – Андрей улыбнулся и вышел на крыльцо лавки – в последнее время ему почему-то везло на хороших людей, и он даже слегка обеспокоился – как бы не исчерпать лимит.

Но нет – Симон сразу восстановил баланс, так как оказалось, что это совершеннейшая гнида, мечтающая лишь о том, чтобы клиент пришёл, отдал денег, и…ушёл. Всё. До следующего раза – чтобы повторить пройденное.

Маленький человечек, с торчащими из носа толстыми чёрным волосами и кудрявой головой, он напомнил Андрею одного знакомого адвоката, выжигу и аферюгу. Тот защищал бандитов и всех подозрительных типов, главное, чтобы у них были деньги. Андрей столкнулся с ним на заре своей деятельности, когда ещё числился в рядах вооружённых сил, но уже не очень чтобы так – числился, но выполнял задания совсем несовместимые с честью военного. За это ему уже платили деньги.

Однажды он вляпался в непонятку, попав в милицию со стволом на руках, и занимался им вот этот самый адвокат, в считанные дни вытащивший его из застенков.

В порыве откровенности, адвокат пояснил Андрею, когда отвозил его на своём бентли от сизо, что главная работа адвоката это не витийствовать на суде – забыть надо всяких там Плевако и Ария. Главное – наладить контакты. Чтобы знать – кому сколько дать. Берут все. Не берут только мёртвые. И главное в этом деле, когда попадёшься на взятке, молчать и никого не сдавать – ни судей, ни прокурских, ни ментов. И тогда, ты и на зоне будешь жить как человек, и выйдешь раньше, и бабла при посадке не лишишься, и можешь снова, быстро, заняться той же деятельностью.

Адвокат был слегка пьян – он любил хорошие, дорогие вина. Вёл машину водитель. Почему он разоткровенничался перед незнакомым клиентом? Да кто знает – может хотел произвести впечатление, тщеславие. Да почему и нет? Он же ничего такого нового не сказал, это и так известно каждому первому.

– Информация будет стоить пять золотых! – сразу безапелляционно заявил Симон – или ищите другого информатора! Мало ли зачем вы их ищете – может грохнуть хотите? А я потом проблем получу. Пять. Всё.

– И если вы знаете, что я хочу их убить, всё равно дадите мне информацию? – спросил Андрей, чувствуя дрожь в руках от желания свернуть шею дерьмецу.

– А что так возбудились? – усмехнулся Симон – если вы хотите их убить – ваши проблемы. Не я же их убиваю. Всё стоит денег. И вот эта информация стоит пять золотых. И я вам дам адрес. И я гарантирую, что те, кого вы ищете, находятся по этому адресу. По крайней мере а последние несколько дней они были там. Без меня вы будете искать их долго, несколько дней. Найдёте, да. Потратите время, деньги, силы, и найдёте. Или же пять золотых, и скоро вы обнимаете – или убиваете – тех, кто вам нужен.

– Скажите – поинтересовался Андрей, ласково улыбаясь Симону – почему вы до сих пор живы? Вот я сижу, и думаю – а может ему шею свернуть?

– А невыгодно. Я всем нужен. И вам нужен. Вот понадобится вам какая-то информация, или же контакт с каким-нибудь высокопоставленным негодяем – куда вы пойдёте? Что будете делать? Ко мне пойдёте. Зачем резать куицу, несущую золотые яйца? Смысла нет. Ну да, я негодяй. И что? Это как-то повлияет на качество информации? Я всегда держу слово, если я дал информацию – она на сто процентов точна. Зачем меня убивать?

– Сука ты – буркнул Андрей – один золотой, и не серебряником больше.

– Четыре

– Два!

– Три, и не меньше! Последнее слово. Меньше не будет, и то, только потому, что ты не собираешься их убивать. А так было бы дороже.

Через десять минут Андрей шёл по улице вниз, под небольшой уклон, и думал о том, что всё-таки с такими откровенными циниками и подлецами иметь дело легче, чем с теми, кто внешне ставит себя ангелами, а в спину шипит гадости и исподтишка строит козни. Эти ясны, как божий день, а вторые – опаснее всего. Тут всё просто – отдал бабла – гони товар. Честная сделка.

На перекрёсте стоял давешний извозчик, который обрадовался клиенту и вмиг домчал его до искомого адреса. И всего за серебряник. После долгого объяснения о трудностях жизни и дороговизне овса.

Простой дом – крепкий, одноэтажный, с крепкими воротами. Там ли Фёдор? Сколько он уже его не видал? Несколько месяцев? Уже и не упомнить – сколько он не видел друга – пока был в плену у графа, потом путешествовал к Драконьей горе, потом добирался до столицы…

Андрей решительно подошёл к воротам и забарабанил в калитку. Никто не ответил, и тогда он усилил напор. Опять ноль. Неужто – обманул Симон? Он уже долбил ногой, пяткой, когда калитка открылась и хриплый голос грозно спросил:

– Какая сука тут ломает калитку? Вот я сейчас башку-то снесу! Там же есть верёвочка – дёрнуть, что, ума не хватает?

– Не-а…глупый я совсем – признался Андрей – привет, друг. Как вы тут без меня?

– Андрюха, ты!? – Фёдор выскочил из калитки, принял Андрея в медвежьи объятия и поднял, сдавив так, что у того хрустнули кости – наконец-то! Я знал, что этим козлам тебя не погубить! Скорее, заходи! Только у нас беда… – он вытер глаза левой рукой – в правой же Гнатьев держал неизменную саблю.

– Что такое? Что случилось? – захолодел Андрей – кто-то напал, обидел вас? Исчадья?

– Нет. Чума. Тсссс…а то нас тут запрут в доме, а дом спалят. Скорее заходи!

Фёдор втащил Андрея во двор, и оглянувшись по сторонам – не видел ли кто – запер калитку.

– Не знаю, где они подцепили – вначале Алёна слегка, потом Настёнка. Буквально вот – два дня как. Они на базар ходили, возможно подцепили от кого-то из приезжих. Тут это бывает. Смертность пятьдесят процентов. Обычно, как кто заболеет, из дома не выпускают, окна-двери забивают, только через месяц заглядывают – если выжили, значит выжили. Нет – значит нет. А дом сжигают. Я пока не заболел, держусь. Ухаживаю за ними. Они уже нарывами покрылись – смотреть страшно.

– Ни хрена себе… Во ты меня радуешь. Веди к ним. Они в сознании?

– Уже нет – бредят в горячке. Андрюха, спаси их, а? Ты же сможешь, Андрюх? – мужчина беззвучно заплакал, и по его щекам потекли большие, прозрачные слёзы.

Всегда страшно, когда близкие тяжело болеют..а уж чума…

Андрей никогда с ней не сталкивался, на Земле эта болезнь давно была уничтожена, но раньше, в средние века, она косила людей сотнями тысяч. Миллионами. Даже выражение такое появилось – 'Пир во время чумы' – когда люди, зная, что всё равно умрут, и спасения нет, пускались во все тяжкие – пили, гуляли, совокуплялись с кем попало – терять-то всё равно нечего! И действительно – многие их них умирали в считанные часы.

Кстати сказать – земная чума отличалась от здешней – та убивала людей за часы – два-три часа, и труп. А тут – два дня, и только лихорадка, выживаемость пятьдесят процентов. У земной чумы смертность более девяносто процентов, это он знал точно. Как-то попалась статья о 'Чёрной смерти', так он с удивлением узнал, что некогда от чумы полегло более пятидесяти миллионов человек, и это тогда, когда населения-то было не как сейчас – миллиарды, а гораздо, гораздо меньше.

– Пошли, пошли, ничего страшного, сейчас всё решим! – Андрей подтолкнул друга в плечо, и тот заторопился, заводя его в дом.

В комнатах пахло тленом, смертью и затхлостью, как и всегда рядом с тяжело больным человеком.

Андрей посмотрел на Шанди, и спросил:

– Может погуляешь на улице? Во дворе? Чего ты со мной будешь болтаться – иди, подыши воздухом.

– Я не против – кротко ответила дракониха – тем более что мне надо сходить по нужде. Только дверь на закрывай, чтобы я могла войти.

– Не закрою. Федь, она просит не закрывать двери, чтобы могла потом сама войти. Оставь открытой, заодно пусть тут немного проветрится, а то запах ужасный.

– Ты разговариваешь с кошкой? И она отвечает? – вяло удивился Фёдор – впрочем – рядом с тобой уже ничему не удивляешься. Пойдём вот сюда, тут они.

Алёна и Настя лежали в комнате, накрытые тёплыми одеялами и тряслись в лихорадке. Их лица были красными, а когда Андрей откинул одеяла, то увидел несколько чёрных, с фиолетовым оттенком нарывов, выросших на их телах в подмышечных впадинах и на груди, животе, шее. Зрелище было отвратительным – чума, это не то зрелище, которое радует глаз. А тем более – нос.

Чувствительный нос Андрея ощутил такую вонь, что у него чуть не помутилось в голове. Андрей пошатнулся, и Фёдор с испугом поддержал его под руку:

– Что с тобой? С тобой всё в порядке?

– Норма. Понимаешь, у меня нос стал как у собаки…я запахи чую, как охотничий пёс…вот и получил заряд запахов по носу. Ничего страшного, привыкну. Дай мне стул, и молчи, не мешай.

Андрей осмотрел пациентов – над ними клубились сполохи чёрного и красного, охватывая их буквально со всех сторон.

Начать он решил с Насти, как с самой слабой. Протянув руки вперёд, Андрей коснулся ауры девочки и его пронзил удар боли, такой, что он не смог удержаться и скривил лицо. Потом выправился, и стал всасывать в себя чёрную энергию болезни. Аура светлела, красного становилась всё меньше, меньше, чёрное серело…и через пять минут на постели лежала розовая, вполне на вид здоровая девочка. Её нарывы исчезли, рассосавшись, и не оставили на теле даже следа. Настя спала, дыша ровно и глубоко.

Теперь настал черёд Алёны – тут болезнь зашла глубже, и монаху пришлось потрудиться больше. Он всосал в себя её болезнь минут за пятнадцать, не оставив в женщине ни следа от страшной чёрной смерти.

Фёдор стоял рядом, вцепившись в спинку стула и молчал, потом, когда всё было закончено, он молча обнял Андрея и уткнулся ему головой в грудь. Плечи его тряслись, а Андрей смущённо приговаривал:

– Ну, чего ты, всё кончилось, всё хорошо, перестань! Буди их – пусть прибираются, всю эту дрянь надо сжечь в печи, а комнату залить спиртом, вымыть всю, как есть – пол, стены, потолок. И дай-ка я на тебя погляжу – с тобой-то всё в порядке? Нормально. Здоров, как бык. Видать так проспиртовался, что болезнь тебя напугалась. Помоги мне – я что-то приустал… – Адрей тяжело встал, и у него в животе как будто что-то заболело. Он побледнел и побежал к выходу – только успел перешагнуть за порог, как его вырвало пирогами, которые он недавно ел. Фёдор с ужасом смотрел на него, и побледнев, сказал:

– Так начинается чума! Неужто же и ты заразился?! Тебя-то чем теперь лечить? Ты сам никак не можешь себя вылечить?

– Сейчас всё устроим – усмехнулся монах, и отойдя от опоганенного места, стал раздеваться, снимая одежду и обувь. Потом подал импульс, и быстро, в считанные секунды перекинулся в Зверя. Сделав несколько прыжков, он обернулся к ошеломлённому Фёдору, никогда не видевшему его в роли Зверя и помахал ему лапой, отчего тот ещё больше обалдел.

Неожиданно, в дверях показалась Настёна. Она спросонок тёрла кулачками глаза, и увидев Зверя радостно пропищала:

– Собачка! Пап, какая собачка хорошая! Ты купил собачку?!

– Доча, иди в дом, иди! – Фёдор быстро затолкал Настю в коридор и махнул Андрею рукой. Тот снова перекинулся в человека, и быстро оделся. Чувствовал он себя отлично, его не тошнило, а тело было наполнено энергией так, что хотелось бегать, скакать, кричать.

Андрей подавил порыв, и тут же сильно захотел есть – трансформация, есть трансформация, так просто не даётся. Он немного посидлел на улице, на скамейке возле входа, и пошёл в дом, где уже полным ходом шла приборка – Алёна встала с постели, бегала в кухне, таская кадки, тряпки, воду. Увидев Андрея, она подбежала и обхватив его за шею, поцеловала:

– Наконец-то! Как ты вовремя! Почему-то ты всегда так вовремя, если бы не ты…не ревнуй, Федя, он мне дорог, как брат!

– Я знаю – усмехнулся Фёдор – эй, Настёнка, глянь, кто пришёл!

– Аааа! Дядя Андрей! Урааа! А где собачка? Это твоя там собачка была? Куда собачку дели? Пап, собачку!

– Нет собачки. Зато есть кошечка – глянь, какая славная! – Фёдор кивнул на входящую в дом Шанди, и Настёнка с визгом бросилась к драконихе.

– Осторожнее! – всполошился Андрей – это очень сердитая кошечка! Она может поцарапать!

– Глупец – сразу отреагировала Шанди – я младенцев не трогаю! Они всяко лучше вас, взрослых – чище вас и порядочнее. Впрочем – если она будет дёргать мой хвост – я её выпорю!

Шанди аккуратно отбила мягкой лапой руку Насти, тянущуюся к её драгоценному хвосту, и благосклонно дала погладить себя по голове. Потом легко вспрыгнула девочке на плечо, где и устроилась, как экзотический воротник, обернувшись вокруг шеи.

– Славная кошечка – Алёна восхищённо посмотрела на разлёгшуюся Шанди и заторопилась – мужчины, идите разденьтесь! Одежду давайте сюда – я её всю выстираю. Как бы зараза не впиталась. Вообще – я бы выехала из этого дома, не зря дома сжигают после того, как в них заболевают чумой. Нет – мы вот как сейчас сделаем: кровати – во двор! Одеяла, подушки – на кровать! Раздевайтесь! Дочка – выйди, папка с дядей Андреем тут будут голыми задами сверкать, тебе пока рано на голых мужиков смотреть. Давай, давай отсюда, я сказал! Иди, кошечке покажи куколок, домик для них, поиграй с ней, а то ей скучно. Андрей – я видала голых мужиков, не сомневайся, так что можешь раздеваться – я на твою девственность не покушаюсь. Вынесли? Ага – одежду долой! Сейчас я вас Федины штаны принесу и рубахи. Только прежде – вымыться – сейчас корыто будет. Отмывайтесь хорошенько – это вам не что-то, это Чёрная Смерть! Я пока что комнату водкой ототру. Надо будет её ещё окурить – я потом куплю на базаре специальные коренья – есть такие для окуривания после болезней.