Текст книги "Необычный любовный роман (ЛП)"
Автор книги: Эшли Постон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
Без корешка
Андерса, к счастью, нигде не было видно. Как и его кота, Баттерскотча.
Я положила книгу на стойку у входа. Чем дольше я смогу избегать ворчливого владельца книжного магазина, тем лучше. Извиниться – поступок взрослого человека, но я пока не знала, что именно сказать и как это сделать. Извини, что дала тебе пощёчину, но ты вёл себя как придурок? Звучало противоречиво. Нет, лучше избегать его как можно дольше.
Я прошептала Лили, загибая пальцы:
– Ладно, мне понадобятся клей ПВА, скотч, картонная коробка, ножницы и линейка – о, и ещё ленточка, если у тебя есть…
– Что вы вдвоём делаете? – раздался холодный, чёткий голос Андерса.
Я ахнула и резко обернулась.
– А! Ты здесь.
Андерс стоял с совершенно недовольным видом между разделами «Нон-фикшн» и «Мемуары» и откусывал бублик с намазкой, которая – судя по запаху – была из сливочного сыра с луком и зеленью.
– И, к сожалению, ты тоже.
Сегодня на нём была свободная серая меланжевая футболка и тёмно-синие джинсы, в которых он совершенно точно выглядел ужасно. У него нет задницы для джинсов, сказала я себе, и я вовсе не обращала внимания на то, как они на нём сидят. Вообще не обращала.
Я прищурилась. Он ответил мне таким же хмурым взглядом.
– Тебе не обязательно подкрадываться к людям, – сказала я.
– Это весело, – он перевёл взгляд с меня на Лили, а затем снова на меня. – Позвольте спросить ещё раз: что вы вдвоём делаете? Ничего хорошего, раз уж вы вместе.
Лили подняла свою книгу.
– Она собирается её для меня починить! Упс, – добавила она, когда горстка страниц выпала и, порхая, опустилась на пол.
Андерс запихнул остаток бублика в рот, отряхнул пальцы о джинсы и наклонился, чтобы помочь ей их собрать. Сгребя их вместе, он протянул страницы ей, сидя на корточках так, что ему приходилось смотреть на неё снизу вверх.
– Вот как? – снова один из тех пронзительных взглядов в мою сторону. Я поморщилась, желая провалиться сквозь землю, и перевела взгляд на свои туфли. – И она знает, как её починить?
– Знаю, – вмешалась я, и Лили взволнованно кивнула.
Долгое мгновение он ничего не говорил, изучая меня и поднимаясь на ноги. То, как он держался, холодно и сдержанно, делало его похожим на великана. Это заставило и меня выпрямиться, чтобы не смотреть ему прямо в ноздри. Затем его внимание вернулось к Лили, и он сказал ей, а его плечи слегка расслабились, принимая более дружелюбную позу:
– Что ж, нас ждёт настоящее удовольствие, не так ли? Чем я могу помочь?
Я начала было говорить:
– О, тебе не нужно…
Но Лили подняла руки и стала загибать пальцы:
– Клей, скотч, картонная коробка, ножницы, линейка и – эм – что там было последнее? – спросила она меня.
– Ленточка.
– Точно, она. У тебя же есть, да?
Мы с Лили выжидающе посмотрели на Андерса, и он пожал одним плечом.
– Думаю, большая часть этого есть у нас в подсобке, – он пошёл за припасами. – Но не ленточка. Баттерскотч сделал целью своей жизни искромсать их все. Вам придётся поискать её в другом месте.
Лили огляделась.
– А где твой кот?
– Наверное, прячется где-то, – ответил он, хотя в его голосе прозвучала нотка неуверенности, когда он оглядел книжный магазин. – Наверное, заполз в какую-нибудь нишу и уснул. В конце концов он выйдет. Тебе нужно пойти найти ленточку.
– Хм, – Лили задумалась, прежде чем её осенило. – О-о, я знаю, где взять ленточку! Я скоро вернусь, – добавила она, и прежде чем я успела спросить, куда она собралась, она выбежала через парадную дверь и скрылась на тротуаре.
Я чувствовала на себе осуждающий взгляд Андерса.
– Я знаю, что делаю, – сказала я, отвечая на его невысказанный вопрос. Затем я добавила: – Перемирие? Ради Лили?
Он обдумал эту мысль.
– Смотря по обстоятельствам.
Я не хотела, чтобы он меня ненавидел. Я вообще не хотела, чтобы меня кто-то ненавидел. Это был мой недостаток. Я глубоко вздохнула. Сейчас или никогда, подумала я.
– Послушай, насчёт вчерашнего…
– У меня в подсобке есть несколько коробок, – перебил он и ушёл.
Я захлопнула рот. О, боже. Он, должно быть, действительно меня ненавидит.
Через несколько мгновений он вернулся с картонной коробкой, канцелярским ножом и кое-какими другими принадлежностями, которые перечислила Лили.
Я перебрала их.
– Это должно подойти, спасибо. В смысле, я бы хотела, чтобы у меня были мои инструменты: фальцбейн (это специальный инструмент, который используют в переплётном деле и при работе с кожей, продавливает линии сгиба на бумаге, картоне или коже), клей ПВА, моя игла для сшивания, но на крайний случай сойдёт и это. Что? – спросила я, заметив, что он пристально смотрит на меня.
Он вынырнул из своих мыслей, какими бы они ни были, и быстро ретировался в сторону детского отдела, бормоча что-то о том, что ему нужно найти своего чёртова кота.
– Странный, – пробормотала я и принялась за работу.
Перво-наперво: мне нужно было оторвать оставшуюся обложку и укрепить корешок, что я и сделала с помощью клея ПВА. К тому времени, как я закончила, Лили вернулась с красивой ленточкой, которую она – совершенно очевидно – вплетала в волосы.
– Эта подойдёт? – запыхавшись, спросила она.
Я взяла её и пропустила ленточку толщиной в дюйм сквозь пальцы, примеряя её к книге. Она была цвета молока и мёда.
– Она великолепна. Ты уверена, что не будешь по ней скучать?
– Не-а. Мне больше не нравятся ленточки в волосах.
– Тогда я с удовольствием её использую.
Она придвинула табурет и села по другую сторону стойки, наблюдая за моей работой и болтая ногами взад-вперёд под стулом. Я приклеила её ленточку к картонному корешку сверху, сделав ей встроенную закладку. Лили наблюдала за этим с изумлением.
– Так как ты всему этому научилась? – спросила она, пока я измеряла её книгу, а затем положила склеенные страницы сохнуть под пять тяжёлых томов, которые я стянула с ближайшей полки («История»). Вес книг сдавит страницы, так что в итоге они плотно склеятся друг с другом. На основе замеров я начертила прямоугольники на картоне. – Специальная школа?
– Нет. Моя мама была библиотекарем, так что я научилась у неё, – ответила я, перепроверяя замеры, а затем начала резать канцелярским ножом. – У нас было не так много денег, когда я была в твоём возрасте, и я так много читала, что мои книги тоже начинали разваливаться. Она привыкла перебинтовывать книги для библиотеки, в которой работала – у нашего округа было не очень хорошее финансирование, – так что она научила меня их чинить. Сшивать корешки. Склеивать страницы. Заклеивать обложки. Она знает, как починить всё.
– Ты тоже библиотекарь? – спросила Лили.
– Нет. Я преподаю английский в местном колледже.
– Звучит скучно.
Я рассмеялась, заканчивая вырезать картон, который должен был стать обложкой.
– Иногда так и есть, но зато я могу говорить о своих любимых историях. Так что оно того стоит.
Она наблюдала, как я взяла кусок плотной бумаги, ровно положила его под картонный корешок и приклеила две обложки по обеим сторонам.
– Какая у тебя любимая? – затем она сморщила нос. – Это книги про поцелуи, как те, что нравятся дяде Энди?
Опешив, я спросила:
– Что?
– Ну знаешь, любовные романы.
– В смысле… я… да. Они мне очень нравятся.
Она глубокомысленно кивнула.
– Тогда тебе стоит поговорить с дядей Энди. Он не женат, но почти был. Думаю, поэтому он и любит их читать.
Это меня удивило. У Андерса когда-то была невеста?
– Интересно, что случилось, – пробормотала я.
Лили пожала плечами.
– Наверное, это было не ПС.
– ПС?
– Предначертано судьбой.
Много лет назад, когда я впервые встретила Лиама, я тоже верила в подобные вещи. В пересечение звёзд, в предначертанных судьбой партнёров и в пары, которым было суждено быть вместе. Истории, лучше подходящие для книг, где сюжеты были предсказуемыми, а концовки – всегда счастливыми.
Я попыталась представить обручённого Андерса, как он делал предложение, как выглядело кольцо. Кто была его бывшая невеста? Как они расстались? Он не очень-то охотно делился какой-либо информацией, так что я сомневалась, что смогу спросить его напрямую. Я подумала обо всём, что уже успела выяснить: он всё ещё был одинок и не имел никаких перспектив, он отгораживался от своих эмоций, у него был кот, он приехал в город и взялся за книжный магазин… но всё остальное было как в тумане. Заполните пропуск. Он был светловолосым Дарси, ищущим свою Элизабет.
Это, по крайней мере, придавало ему интригующий ореол. Мерзость.
Я поковыряла подсыхающий клей на своих пальцах. Значит, бывшая невеста? В глубине книжного магазина я услышала, как он цокает языком, раздвигая книги в поисках своего кота.
Должно быть, это было ужасно, как бы ни закончилась их помолвка.
Мы с Андерсом были больше похожи, чем я думала.
– Хочешь помочь мне со следующей частью? – спросила я Лили, чтобы отвлечься от этой мысли. – Давай выберем форзацы. В этом есть своё искусство, – я протянула ей набор плотной бумаги, и мы закончили собирать переплёт.
Я сказала Андерсу, что заплачу за использованные материалы, когда увидела, как он выглядывает из-за отдела «Любовные романы», но он лишь отмахнулся с оттенком смущения на щеках и снова исчез, сказав, что ему показалось, будто он услышал мяуканье.
Лили выбрала свои любимые цвета плотной бумаги – розовый и жёлтый, – так что мы обернули картон в них (она сказала, что с ними она чувствует себя так, словно находится в своём счастливом месте), а затем выбрали блестящий фиолетовый для форзацев и принялись всё это склеивать. Это была не лучшая моя работа, но день, проведённый с Лили, был приятным. Даже умиротворяющим. Он напомнил мне обо всех тех разах, когда мы с мамой чинили растрёпанные библиотечные книги в её кабинете.
Тогда я была счастлива. По-настоящему, очень счастлива.
Не то чтобы я не была счастлива сейчас, преподавая курсы английского языка на уровне колледжа. Я была счастлива. Китс, Байрон и Шелли. Это было мечтой – иметь возможность читать столько, сколько захочется, и обсуждать величайшие речевые обороты барда свежим взглядом. Но было и что-то… что-то немного оторванное от этих разговоров тоже. Чего-то не хватало.
– Готово, – сказала я, осторожно открывая книгу, а затем закрывая её. Страницы немного хрустнули, всё ещё хрупкие из-за клея. – Это не лучший вариант, но…
Она ахнула, взяла её и вытянула перед собой; выбранная ею ленточка была идеального размера, чтобы поместиться между страницами.
– Я в восторге!
– Ты уверена?
– Да, и теперь мне больше не придётся донимать дядю Энди!
Я отрывисто рассмеялась, а затем вздрогнула, когда Андерс материализовался из недр книжного магазина, держа руки в карманах. Всё ещё без своего кота. Он сказал:
– Ты бы никогда не смогла меня донимать.
Лили скорчила рожицу.
– Ты плохой лжец.
– Не такой уж и плохой, – пробормотал он. Лили показала ему книгу, и на его лице мелькнуло удивление. – О, она очень… яркая.
– Я в восторге! Я в восторге!
Он сдался почти мгновенно и согласился.
– Она выглядит очаровательно, Лили. Ты поблагодарила её?
Лили резко повернулась ко мне, а затем уткнулась мне в живот, обнимая. Она спрятала лицо у меня на торсе и крепко сжала меня.
– Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо! – сказала она, а затем отпустила меня. – Раньше я хотела стать морским биологом, но теперь я хочу стать кое-кем другим.
Андерс положил руку ей на макушку.
– И кем же, Лилс?
Она сбросила его руку.
– Ремонтником книг, который ещё и китов спасает, очевидно же.
– А, – и он закатил глаза тем умилительным образом, на который взрослые способны только в общении с детьми, знающими, что они правы, и поэтому никто не может переубедить их в обратном. – Глупо было с моей стороны спрашивать.
Она высунула язык, и он высунул свой в ответ.
– Я пойду покажу маме на пасеке! – объявила она и сказала мне спасибо ещё раз, прежде чем выскочить из книжного магазина в вихре косичек.
Я смотрела ей вслед, не в силах сдержать улыбку. Какой милый ребёнок. Мне было интересно, когда у Пру и Джаспера появятся дети, стану ли я хорошей эксцентричной тётушкой. Той самой странной тёткой, которая приходит на выходных и приносит с собой ещё более странные подарки, и умеет чинить книги, и носит носки разного цвета, и у которой есть история на любой случай. Я никогда не представляла себя с детьми. Мне всегда казалось, что это не моё.
Но это? Что-то подобное я могла бы делать.
Затем, конечно же, Андерсу нужно было всё испортить.
– Я смотрю, ты заводишь друзей, – сухо заметил он, засунув руки в карманы джинсов и изогнув бровь. Он выглядел таким невозмутимым, таким сдержанным, таким красивым, что это просто бесило.
Я забрала свою сумочку через плечо со стойки и повесила её.
– Да, ну, я предпочитаю общаться с людьми, которым я нравлюсь.
– Я не говорил, что ненавижу тебя.
Нет, но и не любил тоже. Мне всё ещё нужно было перед ним извиниться, но вдруг он снова перебьёт меня, как в прошлый раз, не желая ничего слушать?
– У тебя отличный выбор любовных романов, – сказала я вместо этого, указывая на полку с книгами в мягких обложках.
А затем я ушла.
Кладбище удалённых сцен
Я поздно пообедала в кафе. Джейк только что появился, влетев так, словно выкатился из постели две секунды назад, с лёгкой небритостью и взъерошенными тёмными волосами. Он дал «пять» подростку за кассой, словно принимая эстафету, и перемахнул через стойку, чтобы встать за бар. Он прицепил бейджик с именем, завязал фартук на талии и принялся за работу. Я полагала, что Руби уже ушла, но мне хотелось попытаться извиниться за – ну – то, что сказала ей, будто она согласилась на меньшее, потому что Джейк действительно старался изо всех сил, и ему никогда не уделялось достаточно времени на страницах книг за этой работой – работой, с которой Руби смирилась. И, честно говоря, он был в ней великолепен. Он обхаживал клиентов так, словно занимался этим с самого рождения. Он знал их заказы, знал их имена, знал, как улыбаться и когда смеяться, и он очень умело уговаривал людей купить немного больше, чем они изначально собирались. О, просто кофе? Вы уверены, что не найдёте место для сырного даниша? Они свежие и лучше, чем в «Starbucks» когда-либо смогут быть.
За этим поистине стоило понаблюдать.
Когда я допивала остатки газировки, Руби вылетела из подсобки, словно ураган. Она чмокнула Джейка в щеку, поздоровалась с клиентом, которого он обслуживал, и быстро направилась к двери. Должно быть, её смена закончилась.
– Руби, – позвала я, кладя десятку за обед и выбираясь из кабинки. Я, наверное, могла бы просто отпустить её, но мне не хотелось, чтобы она думала, что я – ну, мне не хотелось, чтобы Руби Риверс ненавидела меня из-за моей бестактности.
Она остановилась, услышав своё имя, и огляделась в поисках того, кто её позвал, но, когда её взгляд остановился на мне, она нахмурилась.
– О, подруга Андерса.
– Не совсем подруга, – ответила я, поморщившись.
– Точно, точно, ты же выбила из него всё дерьмо пощёчиной. Бедный парень, – добавила она, уперев руку в бок. – Чего тебе нужно?
Прямо и по существу. Я не могла её винить.
– Мы можем поговорить? – спросила я, нервно сплетая пальцы. Я оглянулась на Джейка, который прислонился к стойке, болтая с клиентом. – Пожалуйста?
Она вызывающе поджала губы, но затем вздохнула и указала на дверь.
– Мы можем пойти пешком? Я просто очень хочу пойти домой и немного вырубиться.
Облегчение разлилось в моей груди.
– Конечно.
Так что я положила десятку на стол за свою еду и последовала за ней из «Сварливого опоссума» по тротуару к центру города. Руби и Джейк делили квартиру над старым кинотеатром – это место пустовало годами, пока она и Джейк не решили отремонтировать его и съехаться. Кинотеатр – «Гранд», как гласила светящаяся вывеска, – находился через площадь от гостиницы; он был настолько старым, что перед ним всё ещё висел козырёк с афишей и большими лампами накаливания, которые требовали постоянной замены.
Ранний день выдался жарким, а дождевые тучи уже отступили к краям долины, оставив после себя лужи у бордюров и запотевшие окна.
– Итак, – спросила Руби, роясь в сумочке в поисках мятной конфеты и предлагая одну мне, но я отказалась. – Чего ты хочешь?
– Я хочу извиниться, – ответила я, – за то, что наговорила тебе этих вещей. Я перешла границы, и я едва тебя знаю, так что… мне жаль. Андерс только что рассказал мне о том, как вы с Джейком встретились, и – полагаю – я просто… я уже видела подобное раньше. Но я знаю, что мой опыт – это не твой опыт, и я была неправа. Прости меня, – повторила я, и если бы я могла сказать это ещё тысячу раз, я бы сказала.
– Ты права, – ответила она, перекатывая мятную конфету на языке, – мой опыт отличается, и я – не ты, и это было более чем неуместно.
– Да…
Какое-то мгновение мы шли вместе в молчании. И это всё? Должна ли я теперь уйти, или…
Она вздохнула.
– Но ты напоминаешь мне ещё одну благодетельницу.
– Да?
– Джуни. Ты ведь остановилась у неё. Две такие в одном городе – это одно дело, но в одном доме? – она передёрнула плечами. – Там, наверное, всё в блестящих радугах и бабочках.
Я смущённо рассмеялась.
– Думаю, я слишком эгоистична. Вроде как я просто хотела, чтобы ты услышала мои мысли, и неважно, хотела ли ты их слушать. Чего, оглядываясь назад, ты, конечно же, не хотела.
– Не хотела, – согласилась она и склонила голову, – но… это заставило меня задуматься. Когда в последний раз у нас был день, чтобы побыть друг с другом? Я нахожусь там ради себя или ради него?
– Когда ты влюблена, – сказала я, вспоминая все те годы с Лиамом, – границы как бы стираются.
Мы остановились на углу, перед нами была площадь и часовая башня, тянущаяся высоко в небо, и минутная стрелка щёлкнула, остановившись на двенадцати.
Колокол на самом верху издал стон, накренившись в сторону, и зазвонил. Звук раскатился по городу один раз, затем второй, растворяясь в гуле тысячи пчёл.
Руби повернулась ко мне и сказала:
– Ты прощена. На этот раз. Но только потому, что кажешься довольно интересной, а я люблю блестящие штучки. Увидимся, Элси.
Затем она свернула с угла тротуара, перешла улицу и направилась к кинотеатру. Какое-то мгновение я смотрела ей вслед, и моё сердце замирало от радости, потому что она запомнила моё имя.
Она его запомнила! Я сказала ей его всего один раз, а она всё равно его знала.
Я уже улыбалась сама себе, прежде чем осознала это, и круто развернулась на каблуках – и врезалась прямо в Майю Шах.
– Ой, прости, прости, – сказала она, отступая с моего пути и стягивая наушники на шею. Из динамиков доносился приглушённый мрачный хеви-метал. Она вздрогнула, узнав меня. – О, ты же та новенькая! Со сломанной машиной!
– Эйлин, но все называют меня Элси с тех пор, как я себя помню, – представилась я, пока мой мозг всё ещё гудел от разговора с Руби, и она протянула руку.
– Майя, и все просто зовут меня Майя, – добавила она иронично. Она кивнула в сторону улицы. – Ты заходила в «Сладости» вчера, верно? Взяла целых полфунта той медовой ириски.
Я смущённо рассмеялась.
– Было дело. И я об этом ещё не пожалела.
– Э, потребуется как минимум два фунта, чтобы твои зубы сгнили, – шутливо заметила она и бросила взгляд мне за спину. – Вы с Руби сейчас болтали? Это пугает. Обычно, когда она слышит, что её брат возвращается в город, она становится сама не своя. Не хочет ни с кем разговаривать. Гарнет так действует на людей. Но ты всё ещё стоишь на ногах, – добавила она, оглядывая меня с ног до головы, – так что чудеса случаются.
– Только в Кихотик-Фоллс, – ответила я. – Разве не ходят слухи, что город волшебный?
– Только водопад, и только если ты веришь в подобные вещи, – добавила она, закатив глаза. – Если увидишь Гарнета Риверса, не позволяй ему обманом заманить тебя на водопад. Это всегда было в его духе, и я сомневаюсь, что его Великое Американское Путешествие сильно его изменило, – добавила она немного язвительно. В последней книге Гарнет покинул Элоратон вместе с Беатрис Эверли. Неужели он возвращался без неё? Я хотела спросить, но Майя произнесла: – Хотя, не похоже, что у тебя есть проблемы со сложными мужчинами. Ты просто выбиваешь из них всё дерьмо пощёчинами.
Я вздохнула.
– Об этом знает весь город?
– Ну, Гейл это видела, а если это видела Гейл, то… да, – подтвердила она. – Наверное, все.
– Отлично.
– Могло быть и хуже.
Я вздохнула.
– Верно. Я могла бы застрять здесь без машины. О, подождите.
– Хуже участи и не придумаешь.
– Правда? – спросила я. – Элоратон не может быть настолько плох. – И я никогда не замечала, чтобы Майя ненавидела этот город.
– Ну, нет, он не плох, просто… – она достала телефон и наконец поставила музыку на паузу.
– Просто что? – подтолкнула я её, и она прикусила нижнюю губу, раздумывая.
Та Майя из книг ни на секунду не задумалась бы, чтобы высказать то, что у неё на уме. Та Майя, которая могла сбить яблоко с дерева за пятьдесят шагов, красила ногти под стать летнему равноденствию и обожала первый день весны, и реку, протекающую через Чарм-Вудс, и каждый день, когда ей доводилось видеть Лиссу Грин.
Она бы кричала о своей жизни, своей прекрасной жизни, с крыш домов, но эта Майя казалась другой, не той, с которой я познакомилась в серии книг.
С ней что-то произошло.
В конце четвёртой книги Лисса и Майя обменивались тайными взглядами, уединялись и сидели в кинопроекционной будке старого кинотеатра, поедая попкорн и смотря ужасные фильмы про монстров девяностых годов.
Эта девушка была не ею.
– Просто, – наконец сдалась Майя, – иногда, когда я задумываюсь об этом слишком сильно, мне кажется, что я всего лишь… какая-то сноска на полях в своей собственной жизни, понимаешь? Будто у меня нет своей собственной жизни здесь, в Элоратоне.
– Как… – я запнулась. – Второстепенный персонаж?
– Да! – воскликнула она. – Я просто чувствую, что застряла. И единственным человеком, который это понимал, была… Ох, – она замерла, глядя на девушку на тротуаре. – Лисса, – произнесла она голосом, едва превышающим шёпот.
Рыжеволосая стояла перед нами, примерно в десяти футах, держа два бумажных пакета, полных продуктов; её широкополая шляпа затеняла лицо. При звуке своего имени она выпрямилась во весь рост, расправив плечи.
– Майя, – ответила она.
Я понимала, почему вчера Джуни нас перепутала. У нас обеих были длинные рыжевато-медные волосы и лицо в форме сердечка, но на этом наши сходства заканчивались. Она заплетала свои в косички, носила зелёные комбинезоны, и у неё был «рукав» из цветочных татуировок, который она продолжала дополнять, хотя он и так был уже плотно забит.
Я ожидала, что Майя и Лисса покраснеют, глядя друг на друга, и заведут кокетливую светскую беседу, как это было в «Мёде и разбитом сердце», но там не было ни дразнящих улыбок, ни влюблённых глаз. Между ними была стена, зазубренные шипы и растения-людоеды.
Она просто вежливо поздоровалась и узнала меня.
– Вы та самая подруга Андерса со вчерашнего дня!
– Не совсем подруга, – уточнила я.
– О… – она неловко переступила с ноги на ногу, а затем спросила Майю: – Как твоя семья?
– Хорошо, – деревянным голосом ответила Майя. – Если не считать пчелиного бунта.
Лисса кивнула.
– Это напомнило мне, что я собираюсь пойти помочь Джемме найти решение. Увидимся… как-нибудь?
– Ага, – ответила она, сжав руки в кулаки, и больше не пошевелилась, пока Лисса не прошла мимо нас по улице и не перешла дорогу, направляясь к «Сладостям».
Рядом со мной Майя обхватила запястье с починенными часами дедушки и протяжно вздохнула.
– Посмотри на меня, разболталась. Было приятно с тобой пообщаться, – добавила она и снова натянула наушники на уши.
Я проводила её взглядом, и когда она свернула на следующую улицу, я начала задумываться, не застряли ли все персонажи подобным образом – где-то после «долго и счастливо» из четвёртой книги. За это время появился Андерс, Майя и Лисса расстались, пчёлы подняли бунт и… что ещё изменилось?
И тут я вспомнила.
– Подожди, – быстро произнесла я, и она бросила взгляд через плечо, снимая один наушник.
– А, прости, что?
– Ты не знаешь, что находится позади «Нарциссовой гостиницы»? Ну, там есть беседка и переулок, но…
Она странно на меня посмотрела.
– Да, это заброшенное место. Там ничего нет, – затем она зашагала вниз по улице в сторону дома, а я решила, куда хочу пойти дальше.
Беседка стояла на краю сада «Нарциссовой гостиницы», так что туда я и направилась. Тропинка за ней протискивалась между двумя старыми зданиями, увитыми плющом. Из трещин в тротуаре и по краям зданий росли клевер и сорняки. В конце переулка виднелась железная калитка, хотя она не выглядела запертой.
Я остановилась под беседкой, глядя вдоль узкого прохода. Весь день я ломала голову над этим местом, этим закоулком позади гостиницы, но я совершенно его не помнила. Этого не было в книгах.
Это… это было что-то новенькое.
Я шагнула через беседку в переулок, и от перепада температур между солнечным светом и тенью моя кожа покрылась мурашками. Воздух казался наэлектризованным. Я прошла по переулку до кованой калитки и толкнула её.
Калитка вела во внутренний дворик, со всех сторон зажатый зданиями, так что был только один вход и один выход. Посредине находился заросший фонтан, который каким-то чудом всё ещё работал, покрытый водорослями и мхом, в то время как вода лилась из девы на вершине. Жимолость и полевые цветы оплетали ковёр из травы и разбитые каменные дорожки, и там росли дубы, чьи ветви раскачивались на ветру, пуская солнечные блики сквозь листву, словно на дне океана.
Это место казалось… невозможным. Словно под клевером таилось что-то новое. Оно находилось прямо в центре города, но почему же о нём никогда не упоминалось раньше? Было ли оно на картах города в начале книг?
На первый взгляд это походило на обычный забытый внутренний дворик.
Но затем тени сместились, деревья качнулись в другую сторону, и сквозь сорняки промелькнули… более странные вещи. В основном статуи. Старые и забытые, все сломанные и лежащие в разной степени разрушения, в то время как природа медленно возвращала себе своё. Там были манекены, сбившиеся в кучу в объятиях, которые напомнили мне пару, найденную в Помпеях, и были статуи кошек без зубов, и птицы без крыльев. На надгробиях, втиснутых в разросшийся плющ, виднелись наполовину стёртые эпитафии, но ни на одном из них не было имён.
Нет, на них было написано нечто вроде: ЧЕРНОВИК4_ДЛЯРЕДАКТОРА_3.docx. ВО_ФИНАЛЬНЫЕ_ПРАВКИ. docx. Когда я смахнула плющ с другого, стоявшего в нескольких футах от меня, там значилось ИДЕИ ДЛЯ #5.docx. Ещё на одном было написано МАЙЯ роман. docx. КОМПАНЬОНГАРНЕТАv8.docx. ДЖУНИХЭППИЭНД_прочее. docx. ОстаткиИзМусора. docx. И так далее.
Что это за место?
Я двинулась по ковру клевера под ногами в тень дуба, под которым стояло довольно много статуй. Плющ здесь разросся не так сильно, так что я выбрала ближайшую статую и сорвала лианы с её лица –
Я вздрогнула.
На меня смотрел невероятно холодный взгляд Андерса. Или, на первый взгляд, это было похоже на Андерса, но нос был не таким, и на губе не было шрама. Волосы были слишком растрёпанными, а глаза – немного другими. Это было похоже на взгляд в кривое зеркало, искажение которого было настолько едва уловимым, что сначала не замечаешь изменений.
Неужели Андерс сделал всё это? Я стащила плющ с ещё одной статуи. Уши были слишком большими, хмурый взгляд – слишком уродливым. Нет, он не мог их сделать. Они выглядели старыми. Изношенными от непогоды и дождя.
Это не могло быть тем местом, о котором я подумала – это же невозможно, верно? Кладбище удалённых сцен?
И если Андерс знал о нём, и он знал, что это место – лишь выдуманная история, то кем же он был? Я всё ещё не могла его вспомнить, как ни старалась.
Он был до раздражения привлекательным, дьявольски ворчливым, имел проработанную предысторию, притягательную профессию…
Подождите – блядь.
Что, если он должен был стать главным героем в последней книге Рэйчел, но его история так и не успела начаться по-настоящему? Оставленный в каком-то подвешенном состоянии, где-то в тёмной ночи души?
Я начала мерить шагами внутренний дворик, мои мысли кружились вихрем.
В каком-то странном смысле это было логично. Он выглядел как раз тем типом героя, о котором могла бы написать Рэйчел Флауэрс. Угловатые конечности, яркие глаза, красивое лицо, легко выделяющееся из толпы. Её герои всегда обладали очаровательными качествами, даже если в начале книг они были немного разбитыми, с грустной или загадочной предысторией. Может быть, на этот раз она просто… слегка переборщила… с отталкивающими качествами. Перегнула палку. Что-то, что её редактор выделил бы и попросил бы смягчить.
Возможно, именно поэтому я чувствовала ту искру напряжения каждый раз, когда видела его, поэтому и пялилась на его губы. Дело было вовсе не во мне. Он был потенциальным героем, расхаживающим вокруг и излучающим книжную сексуальность, но не имеющим героини, на которую её можно было бы применить…
О-о-о. Так вот почему он так оберегает этот город? Потому что это его история? – подумала я.
Должно быть, так оно и есть.
Потому что я совершенно точно не была в нём заинтересована. Он не был интересным. Не в этом смысле, не для меня. Я не хотела влюбляться. Мне это было не нужно.
Нет, он был героем пятой книги. Его очарование было просто вплетено в сюжет – каким бы этот сюжет ни был. Дело было вовсе не во мне или в моём дефектном сердце. Высокий, жилистый, с широкими плечами и склонностью хмуриться. Мятные глаза, белокурые волосы и шрам на губе из-за несчастного случая в детстве. Вероятно, он был сиротой – как и большинство главных героев Рэйчел Флауэрс, – и его длинные пальцы, вероятно, были придуманы просто ради беспричинных описаний того, как он слюнявит большой палец, переворачивая страницу в книге, которую читает. О да, теперь я всё видела. Как я могла не замечать этого раньше?
Но тогда почему он не хотел, чтобы что-то менялось, двигалось дальше? Наверняка он хотел найти свою героиню и своё «долго и счастливо», верно?
Я закрыла за собой калитку, поспешив прочь со двора и через сад «Нарциссовой гостиницы». Небо выглядело так, будто скоро пойдёт дождь, поэтому я прибавила шаг, решив больше не попадать под него, и направилась обратно в книжный магазин, чтобы доказать свою правоту.
