Текст книги "Необычный любовный роман (ЛП)"

Автор книги: Эшли Постон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Неразделённое страдание

Фрэнку из автомастерской Фрэнка (и печально известной «Острятины Фрэнка») хватило одного взгляда под капот, чтобы понять, что именно не так со Горошинка. – Как эта штука вообще ездила?

– На синей изоленте и молитвах, – ответила я, нервно покусывая ноготь. – Так она подлежит починке?

Он закрыл капот и приподнял свою зелёную бейсболку с надписью «ОСТРЯТИНА ФРЭНКА», задумчиво почесав лоб. Он был мужчиной в возрасте, в яркой гавайской рубашке и хаки-карго, хотя его невозможно было не заметить даже без отпускного принта. Он был по-настоящему крупным парнем, с широкими плечами и седой бородой, в которой по центру проходила более светлая полоса. В третьей книге мы узнаём, что до того, как сорвать спину, он недолго выступал в WWE. В смысле, в реальной жизни он не выступал в WWE, но в вымышленном мире Кихотик-Фоллс – да, и он обладал всей харизмой Дэйва Батисты и вальяжностью Дуэйна Джонсона, и, честно говоря, я бы купила у него тысячу бутылок острого соуса, если бы он попросил.

Он вытер пот со лба и пожал плечами.

– Ну, да, да, повозиться придётся, конечно. Но я смогу её сделать.

Я с облегчением выдохнула.

– Так… я могу заехать позже сегодня, чтобы забрать её? И уехать.

– Конечно, можешь, но я, скорее всего, направлюсь к Купу, чтобы попытаться достать то, что мне нужно, так что тебе, возможно, стоит забрать из машины те вещи, которые тебе нужны.

Я не поняла.

– Достать…?

Он махнул рукой в сторону передней части моей машины и зашагал обратно к своему рабочему столу в начале мастерской, смахивая крошки с получистого листа квитанции.

– У тебя пробит карбюратор, – сказал он, проверяя три ручки, пока не нашёл ту, которая пишет, – а твоя девчонка такая старая, что у меня нет никаких запчастей под рукой.

Мои плечи опустились.

– Погодите, я думала, вы сказали, что она подлежит починке? Разве нет?

– Нет-нет, – пояснил он, – это будет быстрый ремонт, как только я получу детали, необходимые для переборки карбюратора, но самое раннее, что я могу пообещать, это… – он что-то нацарапал на листке квитанции, причмокивая зубами. – Среда?

Среда?

Это через два дня. А значит… я остаюсь здесь. Ещё на два дня. Два. Я пожевала ноготь.

– И вы уверены, что сможете закончить к тому времени?

– Вероятно. В идеальном мире, – ответил он немного извиняющимся тоном. – Я работаю один, мэм, и это займёт некоторое время, но я приведу её в порядок, как только смогу.

Я вела себя нелепо, и никто ведь не ждал меня в домике. Единственным человеком, знавшим, что я всё-таки поехала, была Пру, а она укатила в Исландию со своим парнем. Среда – это нормально. Но это означало… ещё пару дней с Андерсом, и от этой мысли у меня скрутило живот. Прошлой ночью я поцеловала его, зная, что сегодня уеду, но теперь…

Я не знала, что и думать.

Ещё два дня с Андерсом. Ещё два дня танцев вокруг мысли о моей собственной любовной истории. Два дня.

Два.

– Среда – это идеально, – сказала я с натянутой улыбкой. – Спасибо. Сколько я буду должна?

Фрэнк оторвал квитанцию, закончив подсчёт расходов, и протянул её мне. В квитанции не было итоговой суммы, только выполненные работы и, внизу —

ДВЕ БУТЫЛКИ «ОСТРЯТИНЫ ФРЭНКА», ПО 5,99 $ ЗА КАЖДУЮ.

– Должно стоить больше, – сказала я, а он отмахнулся.

– Я уже много лет не работал с «Пинто». Ты делаешь мне подарок.

Всё равно мне было неловко, потому что он делал больше работы, чем, вероятно, договаривался, а я была почти бесполезна.

– Спасибо, правда, – сказала я и обошла хэтчбек сзади, чтобы убедиться, что я уже забрала всё необходимое. Коробка с книгами стояла рядом с ящиком вина, и, честно говоря, я бы не взглянула на них дважды, если бы обложка не привлекла моё внимание. Из любопытства я вытащила одну.

Обложка была размытой – словно кто-то пролил на неё воду, но без видимых повреждений.

– Всё в порядке, всё в порядке, – говорил Фрэнк, и я лишь вполуха слушала, как он советует мне поторопиться до грозы. – Слышал, она идёт с севера, так что будет настоящим бедствием.

– Да, спасибо, – рассеянно ответила я, открывая книгу.

Там ничего не было. Ни слов. Ни названий глав. Только на второй странице, где должна быть титульная страница, было моё имя – Элси. А внизу стояла подпись Рэйчел. Остальные три книги были такими же.

Они все были пустыми.

Так вот что видел Андерс в первую ночь? Пустые книги, только с именем и подписью?

– Что-то случилось, детка? – спросил Фрэнк, застав меня врасплох.

Я быстро убрала одну из книг в сумочку и закрыла коробку.

– Нет, нет, всё в порядке, – сказала я ему и захлопнула багажник. – Позаботьтесь о ней, Фрэнк, – я помахала на прощание, уходя из автомастерской с книгой, в которой больше не было истории, спрятанной в моей сумке.

Не прошло и двух минут, как я, раздумывая о том, как Андерс отреагирует на новость о том, что я застряла здесь ещё на два дня – обрадуется ли он, или занервничает из-за того, что у меня появилось больше времени, чтобы «создавать волны» в Элоратоне, что бы это ни значило, – решила срезать путь через один из переулков позади кафе, чтобы вернуться в книжный магазин. Я переживала, что пропавшие слова были потеряны навсегда. Я надеялась, что нет. Это ведь были первые издания.

Небо снова затягивалось дождевыми тучами. Полагаю, настало время для того самого раннего полуденного шторма, о котором говорил Фрэнк. Капля упала мне на щеку, потом ещё одна на лицо, шторм приближался быстро.

Я прибавила шаг.

Я не ожидала наткнуться на Руби и Джейка позади кафе, в переулке у мусорных баков. Я мгновенно узнала Джейка, потому что он всё ещё был в своём рабочем фартуке, его большая белая майка была в пятнах от масла, а тёмные растрёпанные волосы отброшены со лба, глаза ярко сияли.

Я уже было собралась крикнуть им «привет», когда голос Джейка меня прервал:

– Всё в порядке? – спросил он, сплетая их пальцы. – Ты в последнее время такая тихая. Ты заболела? Поранилась? Ты в порядке, милая?

В книгах то, как он называл её милая, каждый раз выбивало её из колеи. Это заставляло её чувствовать себя частью рецепта, ингредиентом в жизни, которая была сладкой на вкус.

Дождь начал лить сильнее. Может, если я направлюсь обратно к Фрэнку, я смогу укрыться под навесами и успею вернуться в книжный магазин до начала шторма.

Руби сказала Джейку, держа его за руки:

– Я люблю тебя, но мне кажется, что мне нужно снова понять, кто я такая. Границы размылись, – затем она глубоко вздохнула и произнесла: – Я хочу сделать перерыв.

Моё сердце врезалось в грудную клетку.

Чёрт.

Я ослышалась. Она, должно быть, имела в виду что-то другое. Да, она не могла иметь в виду, то есть, это не могло быть…

Джейк, думая в том же ключе, нервно рассмеялся и спросил:

– В смысле… от кафе? Конечно, милая. Мы можем устроить это —

– Нет, – сказала Руби, расплетая свои пальцы из его. – Ну, от кафе тоже, но… – и она глубоко вздохнула, посмотрела ему в глаза и произнесла: – От нас.

Время предзнаменований

Я нырнула в книжный магазин, насквозь промокшая от шторма, дрожа на пороге. Я не успела добраться до магазина до того, как разверзлись хляби небесные, это произошло так быстро. Андерс оторвал взгляд от книги, которую читал за стойкой, вопросительно подняв брови, но я не знала, что сказать, и стоит ли вообще что-то говорить. Может быть, я ослышалась насчёт Руби и Джейка, или всё выдумала, или, может, они репетировали «Ромео и Джульетту» для местного театра —

Раскат грома сотряс книжный магазин. Андерс поднял руку, чтобы успокоить Баттерскотча, который вскочил на все четыре лапы, распушив хвост. Мы смотрели на потолок, где от вибрации дрожали десятки разноцветных стеклянных колокольчиков.

Андерс взглянул на часы.

– Шторм в такую рань? – пробормотал он и издал успокаивающий звук, почёсывая кота за ушами.

Гроза вместо простого ливня. Изменение в Элоратоне.

Его мятный взгляд остановился на мне, и я быстро сглотнула подступившую к горлу тошноту. И на этот раз она была не от похмелья.

– Должно быть, это смена сезона, – сказала я Андерсу, мой голос дрогнул помимо моей воли, хотя мы оба прекрасно знали, что сейчас середина июня. Мои руки дрожали, но я сжала их в кулаки, чтобы унять дрожь. Андерс принял мою дрожь за озноб и достал из-под стойки полотенце.

– Вот, – сказал он, протягивая его мне.

– С-спасибо, – пробормотала я, забирая полотенце, чтобы вытереть волосы. В голове гудело, мысли метались быстро и лихорадочно.

Руби и Джейк расстались, повторял мозг, фраза прокручивалась снова и снова. Она трансформировалась в Руби бросила Джейка.

А затем.

Я разлучила Руби и Джейка —

Моими словами. Она использовала мои слова —

– Тебе действительно нужно перестать попадать под дождь без зонта, – сказал он. Его голос звучал наставительно, но с игривой ноткой. От этого мне стало только хуже, потому что единственное, о чём он меня предупреждал, единственное, о чём просил.

Чёрт.

Ливни начинались и заканчивались в странное время. Я поцеловала героя незаконченного последнего романа. А теперь я разбила одну из главных пар в «Кихотик-Фоллс». Андерс предупреждал меня о том, что не стоит поднимать волны, но я и подумать не могла – я не думала, что смогу.

Я не была настолько важна, чтобы изменить историю, и всё же…

Мне нужно было это исправить. Помирить Руби и Джейка, убраться с пути настоящего романтического интереса Андерса – кем бы она ни была – и медленно отступить в сторону. Это также означало, что мне, вероятно, больше не стоит с ним целоваться. Никогда. Чтобы, когда я найду его героиню, он смог бы влюбиться в неё.

Не то чтобы он мог влюбиться в меня, но…

Я не могла рисковать. Я не хотела испортить свою любимую романтическую историю, даже если, возможно, уже это сделала.

– Прошу прощения, – я быстро скрылась в проходе между стеллажами. Мне нужно было взять себя в руки, прежде чем предстать перед ним, и я ведь не могла просто ничего ему не сказать, верно? Рано или поздно он всё равно узнает, что пара Элоратона, пережившая столько страданий, в итоге, ну, всё-таки разбила друг другу сердца.

Я прошла по одному проходу, затем свернула в другой, забираясь вглубь книжного магазина так далеко, как никогда раньше, но я читала об этом месте столько раз, что лабиринты полок были буквально вытатуированы на внутренней стороне моих век. У камина обнаружилась тихая маленькая ниша с небольшой кушеткой, мягкой, пахнущей пыльными книгами и дымом сигар. Я опустилась на неё, схватила одну из красных бархатных подушек с золотыми кисточками и уткнулась в неё лицом.

Вдох.

Выдох.

– Эйлин? – Андерс робко шагнул в нишу, постучав костяшками пальцев по стенке книжного шкафа, как если бы это была дверь. Я вздрогнула и резко обернулась к нему. Дождевая вода всё ещё стекала по моему лицу, и я поспешно попыталась её вытереть. – Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

Расскажи ему, подумала я, но не смогла. Я не хотела, чтобы он снова меня возненавидел.

Я ведь тоже только-только начала ему нравиться.

Он склонил голову, ожидая моего ответа. Я не хотела ему говорить. Но он был до безумия терпелив; он скрестил руки на груди и прислонился к краю одного из книжных шкафов. Над ним висела табличка с надписью «Детективы».

– Эйлин, пока никто не умер, всё не может быть так уж плохо. Я уверен, что Фрэнк сможет починить твою машину.

Мою машину? Он думал, я расстроена из-за машины? Я проглотила правду вместе с остатками нарастающей паники и попыталась соображать.

С этим можно было работать.

Я могла всё исправить для Руби и Джейка.

У меня была степень магистра по английскому языку, я была на полпути к докторской – когда могла позволить себе вечерние занятия – и я слушала курсы у некоторых из выдающихся исследователей романтической литературы. Я проглотила столько любовных романов в мягкой обложке, что ими можно было бы укомплектовать небольшую библиотеку. Сделать «долго и счастливо» не может быть так уж сложно, верно?

Не может.

Мне просто нужно было помочь им к этому прийти.

– Фрэнк сказал, что это займёт несколько дней, – произнесла я, не отрывая взгляда от влажного полотенца на своих коленях, потому что Пру всегда говорила, что может определить, когда я лгу, по выражению моего лица. Словно мне было больно.

– Несколько дней, – повторил он нарочито ровным голосом. Я не могла понять, рад он или разочарован. Я ненавидела это – его было так трудно прочесть. Будь это книгой, я бы знала его досконально, но сейчас я просто нащупывала путь в темноте.

– Видимо, город не хочет, чтобы я уезжала, – пошутила я и одарила его неуверенной улыбкой. Ему не обязательно об этом знать.

Я ожидала, что он театрально вздохнёт и начнёт жаловаться на то, что я задержусь в его идеальном городке немного дольше, но он этого не сделал. Однако он выглядел так, будто в нём боролись противоречивые чувства, и это, казалось, удивляло его самого. Он откашлялся и отстранился от книжного шкафа.

– Что ж, не могу сказать, что я не… не рад тому, что в книжном магазине побудет кто-то ещё какое-то время, – произнёс он, оглянувшись на своего кота. – Лофт в твоём распоряжении столько, сколько потребуется.

Тот факт, что я всё ещё могла остаться здесь, наполнил меня одновременно и счастьем, и особым родом страха.

– Обещаю, я не доставлю проблем, – сказала я ему, но он не выглядел особо убеждённым.

– Ты уже натаскала воды по всему моему книжному магазину, Элси, – ответил он, указывая на тянущиеся за мной лужицы. – Думаю, стадию проблем мы уже давно миновали.

Удивлённая, я посмотрела на себя, насквозь промокшую.

– Тебе не нравятся конкурсы мокрых маек? – спросила я, притворно обидевшись. – Я просто тренируюсь.

Он окинул меня взглядом, первым, который не был ровным, не был контролируемым, и в нём таился жар. Такой же, как я помнила с прошлой ночи.

– Вставай, – велел он тоном, не терпящим возражений, – ты насквозь промочила кушетку.

Я подскочила на ноги.

– Пойду переоденусь, – произнесла я и уже собиралась обойти его, когда осознала, что вся моя одежда грязная. Я остановилась и повернулась к нему. – Вообще-то, у тебя случайно нет стиральной машины и сушилки? Я не ожидала, что остановлюсь там, где их нет, поэтому взяла с собой всего несколько вещей…

Он склонил голову.

– Надеюсь, с нижним бельём ситуация обстоит иначе.

– Семь пар, на каждый день недели, – поклялась я.

Он усмехнулся, явно позабавленный, и моё сердце сделало лёгкий кувырок в груди. Мне нравилось, как он смеялся – мягко, раскатисто и тепло, словно…

Словно сливочная ириска.

– Пойдём, думаю, у меня найдётся что-то твоего размера, – ответил он, кивнув в сторону задней части магазина, где находился его дом, и я с благодарностью последовала за ним. Он одолжил мне спортивные штаны и футболку, пока я запихивала свои влажные джинсы и насквозь промокшую рубашку в его стиральную машину. Спортивные штаны оказались слишком велики, так что мне пришлось несколько раз подвернуть пояс, а футболка была до смешного поношенной, с надписью «ЧЕМПИОНАТ ШАХМАТНОГО КЛУБА» пятнадцатилетней давности.

– Твоя? – спросила я, дотрагиваясь до вышитых инициалов на кармане футболки. А. С.

Он пожал плечами.

– Я был неплох.

Затем снова ушёл в книжный магазин.

Я собрала влажные волосы в высокий пучок и как смогла уложила чёлку, но она уже вилась в непослушных направлениях на моём лбу. Помимо своей воли, я поднесла воротник его футболки к носу и вдохнула запах. Его футболка пахла так же, как и он сам, как его куртка прошлой ночью – кедром и старыми книгами. А. С. – я уже видела эти инициалы раньше, я точно знала. Вот только в какой книге?

В голове было пусто, и я ведь не могла свериться с книгами.

Все они были пустыми.

Если бы у меня ловила сеть, книжный клуб бы подсказал. У Бенджи это наверняка было бы выделено маркером. В конце концов, он был редактором в крупном издательстве. А Оливия, вероятно, знала бы, как свести Руби и Джейка обратно. Джанель могла вытаскивать случайные факты прямо из воздуха, как ходячая страница Википедии. Адити была асом в поиске информации. Мне бы сейчас очень пригодился их совет.

Мой телефон лежал на стиральной машине в его прачечной, полностью заряженный, так как я всё равно не могла им воспользоваться. Я уверена, Пру уже написала в чат об Исландии и своей поездке, а все остальные – о своих жизненных делах, и все задавались вопросом, почему я ничего не комментирую. Может быть, Пру рассказала им, что мы поссорились. А может, сказала, что я поехала в домик одна, и все знали, что сотовая связь в домике ловит в лучшем случае с перебоями —

Они не станут волноваться. Пока что.

Я была одна.

Убрав чёлку с глаз, я велела себе не паниковать. Писатели любовных романов создавали «долго и счастливо» постоянно.

Насколько сложно это может быть?

Сладкоежка

Первым делом: найти РУБИ.

Я не могла дождаться, пока высохнет моя одежда, поэтому отправилась на разведку в кафе в вещах Андерса. Налички оставалось мало, поэтому я устроила засаду за старым коричневатым «Бьюиком» на другой стороне улицы – из тех машин, что должны были остаться в фильмах восьмидесятых, хотя благодаря хромированным деталям и безделушкам, свисающим с зеркала заднего вида, он выглядел ухоженным. Честно говоря, он стоял там с тех пор, как я приехала в город, и ни разу не сдвинулся с места, и теперь, когда я подумала об этом, это показалось немного странным.

Я простояла там, прислонившись к машине, по меньшей мере полчаса, пока не увидела движение в окне кафе. Джейк принимал заказ у пожилой пары, выглядя помятым. Руби же, с другой стороны, по-прежнему нигде не было видно. Она уже ушла? Полагаю, я могла бы спросить Джейка, но тогда мне понадобилась бы причина для поисков Руби, а я не могла прямо сказать ему, что они расстались по моей вине.

– Как долго ты там прячешься, Эйлин?

Я вскрикнула и резко обернулась, столкнувшись с нависшей надо мной фигурой Андерса; его руки были скрещены на груди, а развернутые плечи подчеркивали очертания бицепсов под рукавами хенли длиной в три четверти. Он изогнул одну светлую бровь, и я в поражении осела обратно на дерьмово-коричневую машину.

– О, – вздохнула я. – Это ты.

Он склонил голову.

– Не радуйся так сильно.

– Я – я здесь недавно, – солгала я, потому что, несомненно, торчала здесь дольше, чем хотелось бы признавать. – Я просто… рассматривала эту машину? Да. Эту машину. Я увидела её в окно, и меня осенило. Знаешь, она стоит здесь с самого моего приезда, – я похлопала по её багажнику. – Я могла бы украсть карбюратор. Сомневаюсь, что владелец заметит. Знаешь, я вообще-то скучаю по реальному миру, – добавила я, стараясь, чтобы это прозвучало правдоподобно. – Все эти… разбитые сердца и одиночество. Моя работа, – я тоскливо вздохнула. – Кто бы по такому не скучал?

– Твои губы лучше умеют целоваться, чем лгать, Элси, – ответил он, и пока я возмущённо вскрикнула, он полез в карман за… ключами. Ключами от машины. Затем он подошел к багажнику, отпер его и распахнул. – Я был бы просто признателен, если бы моя машина не оказалась втянутой в твои махинации, что бы ты там ни затевала.

Я поморщилась.

– Это очень… хорошая… машина?

Он взял сумку с инструментами и закрыл багажник. Затем, напоследок изогнув бровь – словно подначивая меня на новые проделки, – он снова вошел в свой книжный магазин, а я прислонилась к заднему крылу машины.

Затем машина посигналила, когда замки с лязгом закрылись, заставив меня отпрыгнуть.

– Ладно, ладно, – пробормотала я и снова заглянула в кафе, но Джейк уже исчез из окна.

Что ж. План Б, полагаю.

Следующей остановкой стала квартира Руби и Джейка над кинотеатром. На данном этапе это был метод исключения.

Я просто подойду к двери, постучу и скажу ей больше никогда не слушать то, что я говорю.

Но ничего не подозревающий Андерс имел другие планы.

– Раз уж ты тут задержалась, не могла бы ты присмотреть за магазином, пока я сбегаю в строительный? Ты ведь сломала моё окно, – добавил он, когда я вернулась в магазин за сумочкой. Он поднял в руке сломанную оконную задвижку. – Я недолго.

Я замялась.

– Ну…

– Если у тебя есть планы, не бери в голову.

Проблема была не в этом. Если он выйдет из магазина, то может услышать о Джейке и Руби. Это был маленький город, и если новость о моей пощечине разлетелась так быстро? Я уверена, Гейл прямо сейчас обзванивает всех по цепочке.

– Может, я схожу вместо тебя? – предложила я. – В смысле, это ведь я его сломала.

– Это мило, но ты знаешь, что именно искать?

Я склонила голову.

– Ты это говоришь, потому что я женщина?

Он прищурился.

– Очень любезно с твоей стороны предложить это, раз уж ты, по сути, сломала моё окно. Кажется, вместе с задвижкой треснуло и стекло. Уверен, его замена обойдётся не слишком дорого, – он протянул мне задвижку.

Хитёр, ох хитёр. Я ответила ему сердитым взглядом.

– Ладно, – сказала я. – Я останусь на хозяйстве.

Он ухмыльнулся и положил её в карман.

– Спасибо. Меня не будет всего минут тридцать, а потом ты сможешь… – он умолк, когда ему в голову пришла какая-то мысль. – Я мог бы показать тебе Элоратон, раз уж ты пробудешь здесь ещё пару дней. Провести настоящую экскурсию в обмен на твоё время. Перехватим тако, поднимемся на часовую башню.

– И ты будешь всё время сердито сверлить меня взглядом?

– Я не сердитый.

Я уставилась на него.

– Нет, – сдался он. – Я буду вести себя хорошо.

Он звучал искренне, и я бы соврала, если бы сказала, что идея о том, что он покажет мне все свои любимые места, не кажется привлекательной. Казалась. Но если бы я согласилась, это усложнило бы мою проблему с Руби и Джейком в сто раз. С другой стороны, если я соглашусь, возможно, я смогу понять, почему он кажется мне таким знакомым. Он должен был где-то мелькать в одной из книг. Мне просто нужно было выяснить его связь с Элоратоном.

– Конечно, – сказала я и отступила за стойку. – Я буду здесь.

– Спасибо, – с облегчением ответил он. – Не спали тут всё.

Я картинно ахнула.

– Никогда в жизни!

Провожая его взглядом, я нетерпеливо барабанила пальцами по стойке магазина. Строительный находился на противоположном конце города, так что у меня было предчувствие, что насчет тридцати минут он немного приврал. А это значило, что, если я уйду сейчас, у меня будет как минимум сорок пять минут, чтобы найти Руби, выяснить, какого черта она бросила Джейка, и всё исправить.

Я сосчитала до десяти, затем перепрыгнула через стойку и прижалась лицом к стеклу двери, чтобы убедиться, что он окончательно и бесповоротно ушёл.

Путь свободен.

Перекинув сумочку через плечо, я перевернула табличку на «Закрыто» и выскользнула из книжного. Всё равно никто никогда не приходил ничего покупать, так что я была уверена, что моего отсутствия некоторое время не заметят. Всё было бы гораздо проще, если бы она оказалась дома, но когда я позвонила в квартиру над кинотеатром, никто не подошел к двери. Тогда я решила проверить ювелирный магазин, которым владела её тетя, но тот был закрыт, поскольку Меркурий не находился в ретрограде.

Я грызла ноготь на большом пальце, направляясь обратно к книжному магазину. После ранней дневной грозы день стал влажным и серым, хотя солнце безуспешно пыталось пробиться сквозь тучи. Я чувствовала, как от пота волосы завиваются на затылке.

Когда я проходила мимо «Сладостей», запах растопленного мёда вырвал меня из задумчивости. Погодите-ка – Майя ведь может знать, где Руби! В конце концов, они лучшие подруги.

Идеально.

Я поспешила через улицу и зашла в «Сладости».

– Майя, у меня есть…

Женщина за кассой оторвала взгляд от пересчета сдачи. Она была немного похожа на Майю. У обеих были тёмные волосы и тёплая коричневая кожа, но её волосы были длинными и волнистыми, и она всегда носила серьги в форме мечей, которые свисали чуть выше плеч. Майя была немного выше неё и имела более квадратное лицо, но я не замечала этого, пока не вошла внутрь и не поняла, что за стойкой стоит старшая сестра.

Джемма Шах, наконец-то.

– Увы, не Майя, – Джемма подняла взгляд от кассы, и её глаза загорелись. – О! Ты, должно быть, новенькая. Она много о тебе рассказывала. Слышала про твою машину, – добавила она, сморщив нос. – Это реально отстой. Я Джемма, старшая сестра Майи.

– Элси, – ответила я, потянувшись через стойку, чтобы пожать ей руку. – Вообще-то я ищу Руби.

– О, она сегодня уехала с Майей. Девичник, потому что… – Джемма быстро захлопнула рот. Нахмурилась. – Ну, знаешь, просто девичник. Их, наверное, не будет дома до завтра. У Руби есть домик на озере Стеллар, так что они, скорее всего, останутся там на ночь.

Потому что она рассталась с Джейком.

Чёрт. Я прикусила щеку изнутри, пытаясь придумать, что делать.

Джемма сказала, словно прочитав выражение моего лица:

– Но у Джейка завтра выходной – он у него каждый вторник, – так что он будет работать в гостинице с Уиллом и Джуни. Заниматься морилкой или чем-то в этом роде. И пытаться разобраться с ситуацией с сантехникой – я имею в виду «туалет с привидениями», – она показала пальцами воздушные кавычки и закатила глаза. – Только Джуни могла выдумать такую дичь. Вероятно, это просто прорванная линия или плохая труба.

Я не хотела злить духа, обитавшего в водопроводе гостиницы, и уж точно не хотела, чтобы он пришёл за мной.

– В любом случае, извини, я не хотела прожужжать тебе все уши – все говорят, что именно поэтому мы с Томасом и ладим. Я говорю слишком много, а он вообще не говорит. Мы уравновешиваем друг друга. Томас – мой муж, – быстро добавила она, и чем больше она говорила, тем быстрее у неё это получалось. – Мы поженились несколько лет назад. Взяли на себя управление «Сладостями» у Умы, но все называют её бабушкой Умой, потому что, ну знаешь, она как бабушка для всех, и о боже мой, я слишком много говорю, – она всплеснула руками. – Прошу прощения.

Я хихикнула. По-настоящему захихикала. Потому что казалось, будто Джемма только что сошла со страниц книги, со всеми своими 153 фунтами восторженного веса.

В то утро, когда вышла книга «Мёд и разбитое сердце», мы с Пру стояли на улице в мороз. Мы были так взволнованы, что приехали к книжному магазину раньше владельца и грели руки о стаканчики с кофе из «Старбакса», купленные через дорогу. Пру по уши погрязла в работе, которую ненавидела, поэтому, пока мы ждали на холоде, она изливала мне душу о самых ужасных постояльцах в отеле, где работала.

– Ты не поверишь, сколько номеров с джакузи нам пришлось вывести из эксплуатации после Дня святого Валентина в пятницу, – жаловалась она ровно до тех пор, пока мы не получили наши книги на руки. – Тебе так повезло, что ты занимаешься любимым делом.

Я кивнула. Тогда я действительно чувствовала себя счастливой.

– Думаю, я могла бы подать заявку на постоянную должность преподавателя. Получить докторскую степень.

– О?

– Да, а ты как думаешь? Можешь представить меня душным старым профессором через тридцать лет? – я склонила голову, чтобы выглядеть более величественно.

Пру фыркнула.

– Без обид, но нет.

– Ещё какие обиды! Я думаю, из меня вышла бы довольно милая старушка-профессор. Сварливая. Но я бы тайком втискивала «Сумерки» во все списки обязательной литературы.

Моя лучшая подруга была абсолютно возмущена.

– Ты бы не посмела.

– Посмела бы. Это была бы расплата за все те ошибки с их, им и ими, которые они будут путать в своих эссе и с которыми мне придется мучиться.

Она задумалась.

– Справедливо.

После того как сонный сотрудник книжного наконец подъехал и открыл магазин, мы забрали свои предзаказы – и ещё несколько книг, потому что ни одна из нас не могла зайти в книжный, не купив чего-нибудь ещё, – и уехали, чтобы провести день, затерявшись в Элоратоне. Но по дороге домой я спросила Пру, сидя за рулём:

– Ты правда так считаешь? Из меня не выйдет хороший профессор?

Она сказала:

– Я просто пошутила.

Я посмотрела на неё, потому что знала: это не так.

Она сдалась.

– Я имею в виду… мне кажется, тебе нравится преподавать. Я думаю, у тебя это хорошо получается. Не думаю, что через десять лет ты проснешься и поймешь, что совершила самую большую ошибку в жизни, получив постоянную должность, но, наверное… не знаю. Мне кажется, если бы твой профессор античной литературы в бакалавриате не подтолкнула тебя к поступлению в магистратуру, ты бы сейчас занималась чем-то совершенно другим.

– Она сказала, что я преуспею в магистратуре, – заметила я, – и я преуспела.

– Да, но… – затем она пожала плечами. – Да что я понимаю? Я сменила пять работ за два года.

Что было правдой, и я действительно любила преподавать, поэтому я задвинула эти мысли на задний план. К тому же Лиам снова был между проектами, а моя зарплата была стабильной. В ту ночь мы заказали китайскую еду и затерялись в Элоратоне вместе с Джеммой и заучкой-астрофизиком, который приехал в город изучать пролетающую комету, и эта книга была спокойной, с низкими ставками и просто очаровательной. Было так много читателей, которые возненавидели эту третью книгу, потому что она стала таким смелым отходом от первых двух в серии. Она была более мягкой, словно вальс сквозь Элоратон. В первой книге Джуни ворвалась в город подобно вихрю, а во второй Руби потрясла всех своими песнями.

Джемма была другой. Ей не от чего было сбегать и некому было ничего доказывать. Она просто существовала вместе со своей дочерью Лили и плыла по страницам, словно время, приятно проведенное на медленной реке.

Когда я впервые прочитала «Мёд и разбитое сердце», она мне тоже не очень понравилась. Она была слишком медленной, слишком тихой, слишком мягкой. Я совершенно не могла сопереживать Джемме, зациклившейся на разбитом сердце, но не на самом мужчине.

Но затем, три года спустя, в худший год моей жизни, я перечитала эту серию. Я только-только пережила собственное разбитое сердце, топя себя в чужих «долго и счастливо», чтобы не думать о провале своего. Я редко выходила из квартиры, за исключением преподавания или походов за едой навынос, когда заказывать через «Uber Eats» не хотелось. К тому времени Рэйчел Флауэрс тоже умерла, и поскольку все втайне любят трагедии, её книги взлетели в списки бестселлеров и остались там.

Рэйчел вызывала разногласия своими любовными романами. Она держала читателей в напряжении, всегда будучи чуть более нешаблонной, чем большинство. Читателям всё ещё не нравился «Мёд и разбитое сердце», но я, наконец, поняла его, и, подобно мёду, который делали пчёлы Джеммы Шах, эта история обволокла мою душу и согревала меня. Не всякая любовь случается с первого взгляда – иногда требуется перечитывание в самый подходящий (или неподходящий) момент вашей жизни. А иногда требуется небольшая помощь от друзей.

– Что ты делаешь во вторую неделю июня? – спросила Пру однажды вечером в апреле, когда я была там, с Джеммой, по уши влюбляясь в милого и робкого Томаса.