Текст книги "Необычный любовный роман (ЛП)"
Автор книги: Эшли Постон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
– Андерсон! – Гейл швырнула в него барной тряпкой.
Он поймал её, впервые расплывшись в ухмылке. Значит, он не был просто привлекательным, угрюмым чурбаном. Кто бы мог подумать.
– Я шучу! Я шучу, – сказал он, а затем повернул голову в мою сторону. – Если только вы действительно не предпочитаете попытать счастья с медведями?
Хитёр, подумала я, когда он перебросил мяч на мою сторону поля. Очевидно, я не хотела спать в своей машине, но остановиться в лофте человека, которого я чуть не сбила…
Я ненавижу его, осознала я. Не яростно, а так, лёгкой ненавистью. Лёгкий налёт ненависти. Достаточной ненависти для того, чтобы, если бы он стоял на краю обрыва, я бы всерьёз задумалась о том, чтобы столкнуть его вниз. Я бы этого не сделала, но искушение было бы.
Я скрестила руки на груди.
– Я согласна на лофт. Спасибо, – твёрдо сказала я.
Уголки его губ дрогнули – совсем чуть-чуть, – как будто он боролся с ухмылкой.
– В таком случае милости просим на эту ночь, если вы не против скворцов под карнизом.
Скворцы. Как татуировка, спрятанная за левым ухом у Пруденс и у меня. Чтобы напоминать нам о том, что, как песня скворца, все истории разные, сказала Пру, держа меня за руку, пока нанесение татуировки ощущалось как удар ледорубом прямо в череп. К тому же они до усрачки милые, да?
Я рассеянно потёрла татуировку. Теперь она выцвела, вечно скрытая моей копной медных волос.
Я изучала его.
На вид он был примерно моего возраста – чуть за тридцать, – хотя обручального кольца на его пальце не было. Его белокурые волосы мягко вились вокруг ушей, придавая ему мальчишеское обаяние под всей этой источаемой им бравадой Дарси. Его нос был слегка кривоват, скулы высокими, губы полными, а ресницы длинными и светлыми.
Он определённо был не в моём вкусе, но я не могла оторвать от него глаз, словно мой мозг пытался его вспомнить. Выглядел ли он знакомым? Встречала ли я его раньше? Нет, это было невозможно. Я просто устала, изголодалась по какому-либо человеческому общению за последние двадцать четыре часа и вдруг острее, чем когда-либо, осознала, что моя футболка «Fleetwood Mac» слишком поношена, мой розовый спортивный бюстгальтер слишком яркий, а кроссовки слишком мокрые, и… я уверена, моё лицо всё ещё выглядело раскрасневшимся и потным из-за острого соуса, а волосы представляли собой влажное и спутанное крысиное гнездо, которое я не мыла уже три или четыре дня. Хотела бы я знать, дёргая за кончик своего хвоста, пытаясь не провалиться под стойку и не исчезнуть навсегда.
– Я не против скворцов, – наконец сказала я.
– Отлично! – радостно воскликнула Гейл. – Вот и договорились.
Он повернулся к ней и произнёс:
– Разве я мог тебе отказать, Гейл? Я бы умер с голоду без тебя и твоего брата, – он помахал повару через маленькое окошко на кухню, и шеф-повар там – крупный парень с тёмно-коричневой кожей, густыми седыми бровями и ещё более внушительными усами – молча помахал в ответ.
Гейл похлопала Андерса по руке, словно любящая бабушка.
– О, поверь мне в этом, вы двое поладите как горошек и морковка, я это чувствую.
Да уж, ну, я не была уверена, сколько времени требуется горошку, чтобы посмотреть в глаза морковке, но я определённо избегала этого так, словно это был олимпийский вид спорта, а я шла на золото.
Гордая собой Гейл ушла рассчитывать футбольных фанатов в конце бара.
Я допила свой бокал вина, губы всё ещё онемели от острого соуса, и я подумала, не был бы медведь Смоки в конечном счёте лучшим вариантом.
Подписи
Андерс придержал для меня дверь, когда мы вышли из бара и задержались под навесом. Дождь ничуть не утих, и какой бы сухой я ни стала внутри, я сразу же промокла насквозь в ту же секунду, как вышла. Ночь была такой влажной, что сам воздух казался плотным, словно я плыла в нём. Он натянул капюшон своего плаща, а я ругала себя за то, что у меня нет зонтика – пока он не достал один из кармана и не раскрыл его.
– Полагаю, у вас есть сумка с вещами на ночь? – спросил он и кивнул в сторону моей машины.
– Да, она в багажнике.
Он держал зонт надо мной, пока я обходила машину и открывала хэтчбек. Когда я припарковалась, почти всё съехало к заднему сиденью, так что мне пришлось забраться внутрь, чтобы вытащить свою спортивную сумку. Пока я это делала, он заглянул в картонную коробку, застрявшую между запасным колесом и набором для запуска двигателя, и осмотрел одну из книг. Второй роман серии «Кихотик-Фоллс». Он был потрёпанным, обложка помята и пропитана водой, страницы скомканы, корешок сломан.
Все книги были подписаны Рэйчел Флауэрс, с персонализацией, выведенной элегантным, витиеватым почерком –
Элси
Я встречалась с ней однажды – с Рэйчел Флауэрс – за год до её смерти. Она была моей ровесницей. Трагическая случайность, как сообщали новости, но я почти не помнила тот год. На самом деле, мне хотелось забыть большую его часть.
– Сокращение от Элеоноры? – спросил он, угадывая имя. – Эльвира?
– Разве я похожа на Эльвиру?
Он ответил:
– Узнаю при дневном свете.
Я фыркнула. Он был немного забавным, должна была я признать, в своей неуклюжей манере. Этот мужчина был скроен из твида и аргайла и сшит оксфордской запятой. Я раздумывала, не солгать ли и не сказать, что книга принадлежит подруге – он не казался тем типом, который способен оценить более тонкие качества любовных романов, – но в итоге просто сказала правду. В любом случае, я не очень-то умела лгать. – Эйлин.
Он вернул книгу туда, где нашёл её в коробке.
– У вас вся серия.
– Я люблю читать, – я перекинула спортивную сумку через плечо. – Ладно, пошли. Далеко этот ваш лофт?
– Прямо через улицу, – ответил он, мотнув головой в том направлении, куда зашагал после того, как я чуть не размазала его своей машиной. Мы пробрались через улицу в дюймах дождевой воды к очаровательному старому кирпичному зданию. Окна все запотели от влажности, парадная дверь была какого-то неприглядного сероватого цвета в темноте.
Он отпер её и толкнул.
Над нашими головами звякнул колокольчик.
– Сюда, – сказал он и направился по проходу в крайнюю левую часть. Я на мгновение задержалась в дверях, осматривая ряды полок – нет, книжных шкафов.
Это был книжный магазин.
Где-то между стеллажами я услышала, как он нетерпеливо откашлялся, и я подтянула сумку повыше на плечо и последовала за ним. Высокие, тёмные книжные шкафы нависали над нами, пока он вёл меня сквозь них, словно проводник по лабиринту минотавра. Магазин был небольшим, но запутанным и плотно заставленным. Ему приходилось немного поворачиваться боком, чтобы его плечи не задевали корешки книг на полках. Здесь должно было быть душно и тесно, но в магазине было просто уютно – как будто тебя укутали тёплым одеялом.
В левом дальнем углу магазина, рядом с уютной зоной для чтения с каменным очагом и потёртой кушеткой-рекамье, находилась винтовая лестница на второй этаж. Я последовала за ним наверх, и лофт оказался слева от кулинарных книг, за узкой синей дверью. Он достал ключи из кармана и отпер её.
– Может немного пахнуть сыростью, – начал он, открывая мне дверь, – но здесь уединённо, и у вас есть собственная ванная комната и душ. Постельное бельё тоже свежее.
Я шагнула в комнату. Она оказалась на удивление уютной, с двуспальной кроватью на латунном каркасе, комодом и сиденьем у окна, выходящего на улицу. На дальней стороне комнаты находился дверной проём, ведущий в ванную комнату с ванной на ножках в виде когтистых лап и туалетом.
– О, вау, – пробормотала я, потому что ожидала увидеть раскладушку, втиснутую в угол пыльного старого чердака. Он подошёл, чтобы открыть окно и проветрить комнату. – Здесь идеально. Сколько я вам должна?
Его брови на долю дюйма поползли вверх, когда он взглянул на меня через плечо.
– Нисколько.
– Не может быть, тут должен быть какой-то подвох.
– Никакого подвоха… чёрт, – он снова дёрнул окно, но безрезультатно. Я подошла, чтобы помочь ему, ухватившись за нижний край окна, и с ещё одним усилием нам наконец удалось поднять его. Ворвался шум дождя вместе с запахом мокрой травы и чистого неба. Он вытер руки о брюки, качая головой. – Горошек не платит морковке, не беспокойтесь об этом.
– С чего это я горошек?
– Потому что я ненавижу горошек.
– О. Ну что ж, – я закатила глаза и повернулась, чтобы сесть на сиденье у окна. Он стоял достаточно близко, чтобы я уловила нотку его одеколона – кедр и чёрный чай и, слабо, тонкий аромат зачитанной книги в мягкой обложке. Знакомый и манящий. Это было непостижимо. – Хорошо, что я ненавижу морковку… извините, – добавила я, когда моё плечо случайно задело его.
Он, казалось, вообще этого не заметил, глядя наверх, под карниз.
– Морковка вкусная.
Я сморщила нос.
– Она мерзкая.
– Как и горошек.
– Ну, по крайней мере, у одного из нас есть вкус, – съязвила я, – и…
– Это уж точно не вы, – перебил он прежде, чем я успела сказать то же самое. Я возмущённо вскрикнула, и впервые его невозмутимое выражение лица слегка дрогнуло, изображая нечто, что могло бы быть улыбкой. Если бы он с ней не боролся. Жаль. Мне казалось, что у него могла бы быть красивая улыбка. Его смех, вероятно, тоже был хорош. Глубокий и гортанный, идущий прямо из центра его живота. Он отстранился от окна. – Хотя чего мне следовало ожидать от женщины, которая чуть не переехала меня?
– Вам не следовало стоять посреди дороги, – заметила я. – Под дождём.
– Вы когда-нибудь делали это?
– Убивала кого-то? Нет. Но я думала об этом, – сказала я, и… мы что, становились ближе?
Он едва заметно покачал головой, его губы снова дёрнулись в уголках, борясь с неким подобием улыбки. Он был похож на кота, играющего с клубком пряжи, а я просто отбивала его обратно к нему.
– Я имею в виду попадали под дождь.
– Нет, если могу этого избежать, – мой голос стал тихим, почти слишком тихим, чтобы его можно было расслышать за шумом ливня снаружи. Было что-то притягательное в том, что заставляло меня смотреть на него, и я не могла понять, почему. Я встречала много красивых мужчин раньше, чьи ресницы были такими же длинными, и кто носил шрамы как повод для знакомства. Но шрам на губе Андерса был настолько пугающе очевидным, что я не могла перестать на него смотреть. Уж точно не потому, что он был на его губах, конечно нет. Не потому, что я была слабачкой в том, что касалось выпивки. Не из-за фирменного вина. – Я не очень люблю дождь.
Он втянул воздух сквозь зубы.
– Какая жалость, в таком случае.
Если бы это был любовный роман, мы бы поцеловались. Так всегда бывает – отважная героиня встречает того самого в первой главе. Милое знакомство. Что-то запоминающееся. Выдающееся. В старых романах от издательства «Арлекин» мы бы уже дошли до интима к сотой странице, и часть меня сокровенно хотела узнать, каково это – расстегнуть рубашку этого незнакомца. Отпустить этот сюжет и просто с головой нырнуть в чужой.
Моя история в любом случае была не такой уж интересной. В лучшем случае, чтиво на три звезды. Я могла представить себе профессиональные отзывы: Хотя она с невозмутимостью справляется с рутиной своей жизни, с Эйлин Мерриуэзер не происходит ничего особенного. Предыстория, полная душевных терзаний, рассказанная в глубоко прискорбной прозе. Абсолютно не стоящее прочтения чтиво.
Я откинулась на спинку сиденья у окна, отрезвлённая этой мыслью. Пруденс бы взяла его за лицо, она бы впилась в его рот, заставив его всё равно влюбиться в горошек. Но я не была Пруденс, и именно поэтому я была здесь. Одна. В безымянном городишке.
Но я не была Пруденс, и мне не нужно было влюбляться.
Он откинулся назад, хмуро поджав свои изящные губы, как будто был озадачен тем, почему этого не произошло. Или, может быть, почему он вообще тешился этой мыслью. Но затем он отогнал эти мысли и поднялся на ноги.
– Мне лучше уйти. В случае если вам что-нибудь понадобится, я живу в доме за магазином. Если скворцы разбудят вас утром, я предупреждал.
Он отступил к двери, его длинные пальцы сомкнулись на латунной дверной ручке. Моё сердце колотилось, быстро, как у кролика, и я надеялась, что он этого не замечает. Что он списал мой румянец на вино.
Вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я смогла его остановить:
– Почему?
Он бросил на меня любопытный взгляд.
– Почему что?
– Почему вы стояли под дождём?
Он склонил голову в задумчивости.
– Почему вы поехали по этой дороге сюда?
– Вы не можете отвечать на вопрос вопросом, это нечестно! – разочарованно ответила я. Я всплеснула руками. – Потому что шёл дождь! И я заблудилась.
– Значит, шёл дождь, – эхом отозвался он, – и я заблудился. Доброй ночи, Элси, – произнёс он, его голос был низким рокотом, и закрыл за собой дверь.
Это всё ещё не было ответом.
Внизу открылась, а затем снова закрылась дверь в задней части книжного магазина, и я осталась одна в тишине. Дождь барабанил по окну в спальне, словно крошечные пальчики. Я села на край кровати и закрыла глаза, слушая, как вода стекает по подоконнику.
Когда мы с Пру учились в школе, мы планировали наши дни для чтения в зависимости от погоды. Она обводила кружком весенние дожди в своём календаре, отмечала недели, когда осенью приходили ураганы, и затем, когда разражались бури, у нас наготове было по меньшей мере с десяток книг – библиотечные экземпляры и потрёпанные покетбуки из букинистического магазина. Мы часами напролёт сворачивались калачиком на диване, прогуливая школу.
Затем в колледже мы строили форты из простыней, как будто нам снова было по двенадцать, и устраивали на выходные побеги в причудливые городки в розовых тонах.
В шуме дождя я могла услышать шелест перелистываемой страницы, пока мы воображали моменты, сцены и непрожитые жизни, влюбляясь в героинь из «долго и счастливо».
И мы клялись, что, когда настанет наша очередь гнаться за своими счастливыми финалами, мы сделаем это вместе. Но это было до всех разбитых сердец, всех нарушенных обещаний, потому что жизнь никогда не развивалась как любовный роман, неважно насколько хорошо продуманный и тщательно спланированный.
Выключая свет в лофте и прислушиваясь к крошечным постукиваниям пальцев по окнам, я задавалась вопросом, есть ли путь назад, к тому времени, когда «долго и счастливо» казались реальными.
Звёздное озарение
Утренний свет лился в лофт через световой люк. И там был какой-то звук. Голос? Да. Наверное.
И он напевал.
Я медленно моргнула в луже солнечного света, на мгновение забыв, где нахожусь, потому что матрас был удобным, а подушка пахла свежим бельём. Я не могла вспомнить, когда уснула, хотя это было где-то после того, как дождь утих. Точно – дождь. Вздрогнув, я вспомнила: бурю, бар, ворчуна, лофт над книжным магазином.
Я быстро села в постели, протирая глаза ото сна. При дневном свете лофт выглядел иначе. Подушки на сиденье у окна были ярко-мангового цвета, а подушки с ручной вышивкой прошиты таким же цветом по распустившимся полевым цветам. Мастер нарисовал цветочные узоры на комоде, на шкафу и вокруг зеркала в полный рост. Снаружи дождь уступил место зелёной листве и прочным зданиям из красного кирпича вперемешку с яркими колониальными таунхаусами и викторианскими домами.
Слабо, но я услышала кого-то внизу, в главном зале книжного магазина.
Андерс? Я посмотрела время на телефоне, подавляя зевок –
Дерьмо.
Было почти одиннадцать! Как я проспала почти десять часов подряд? Мне нужно было добраться до домика и начать отпуск. Даже если в этом году там не было никого, кто мог бы поприветствовать меня, налить мне вина, посидеть со мной перед каменным очагом и спросить, прочитала ли я книгу, выбранную клубом в этом месяце, мне нужно было туда попасть.
На моём телефоне всё ещё было ноль делений. Ни «Google Maps», ни спутника – я была проклята вечно скитаться. Может быть, внизу был Wi-Fi. Я спрошу, а затем, как только покину этот безымянный городишко и вернусь на дорогу, пойму, где нахожусь.
Вероятно.
Снова это напевание. Значит, это не Андерс.
Мягкий, тёплый ветерок шевелил прозрачные белые занавески, висевшие перед открытым окном, а в карнизе наверху распевало гнездо скворцов. Я на мгновение присела на скамью у окна, слушая их, наблюдая, как они улетают и возвращаются обратно. Звук исходил от птиц. Они могли имитировать что угодно. Пру была одержима этим фактом в серии о Кихотик-Фоллс.
– Из всех птиц она выбрала скворцов, – говорила Пру. – Это будет важно. Я просто знаю это.
На что я отвечала:
– То, что фанфики подхватили это, ещё ничего не значит.
– Жду не дождусь, когда окажется, что ты не права, – сказала она, снимая свитер с вешалки. Мы делали покупки в её любимом секонд-хенде, пытаясь найти винтажные вещи для чего-то. Я уже не помню для чего. – Рэйчел Флауэрс никогда не вставляет детали без причины. Говорю тебе, в конце это будет важно.
Я закатила глаза и позволила Пру строить свои теории. У меня ведь были свои собственные. В четвёртой книге осталось несколько незаконченных сюжетных линий, и ходили слухи, что пятая станет последней в серии. Мы всё ещё ждали, чтобы узнать, откроют ли Джуни и Уилл свою гостиницу, или вернётся ли, наконец, сварливый опоссум в кафе, сбудется ли желание Майи Шах, или же магия Кихотик-Фоллс окончательно иссякла, и ей больше нечего дать.
Всё шло к кульминации, как и во всех хороших романтических эпопеях. Я сгорала от нетерпения узнать, как всё это завяжется в аккуратный бантик. Это казалось невозможным. Волшебный трюк для волшебной серии. К сожалению, я так и не узнаю, чем закончится история о Кихотик-Фоллс.
Несколько месяцев спустя Рэйчел Флауэрс умерла. Ей было тридцать два. Мой нынешний возраст.
После её смерти выяснилось, что она вообще не планировала концовку и никому не рассказывала о своих идеях. Все были безутешны. Не только из-за неё, но и из-за «долго и счастливо», которое так и не наступило. Серия, создававшаяся полдесятилетия, осталась без должного финала. История просто оборвалась. Никакого КОНЦА. Никакого эпилога, чтобы заверить вас, что всё будет хорошо.
Ничего.
Это был год, который я предпочла бы не вспоминать. Мама говорила, что у каждого бывают такие периоды, когда весь твой мир переворачивается с ног на голову, и ты никак не можешь снова обрести почву под ногами. За исключением того, что я так и не обрела почву под ногами и с тех пор всё время спотыкалась.
Я быстро приняла душ, что было жаль, потому что ванна на ножках-лапах была великолепна, и это могло бы быть чудесное купание, и вытащила свою последнюю чистую пару шорт и старую футболку со Стивом Остином «Ледяной Глыбой», которая каким-то чудом выжила в моём шкафу с конца девяностых. Я заправила её в шорты с высокой талией, влезла во всё ещё влажные кроссовки и перед тем, как покинуть лофт, убедилась, что упаковала всё в свою спортивную сумку.
Андерс разговаривал с кем-то в передней части магазина, когда я вышла из лофта. Я остановилась на вершине винтовой лестницы и впитала в себя вид.
При дневном свете книжный магазин обрёл новую жизнь.
Пылинки танцевали в солнечном свете, льющемся через окна. Он выглядел намного уютнее, когда украшения из цветного стекла отбрасывали радуги на книжные полки и кружились по паркетным полам, словно пятнышки солнечного света на песке.
Книжные шкафы, заполненные до краёв, тянулись до потолка, загромождённые таким количеством цветов и видов книг, коротких и толстых, длинных и широких, что это казалось почти атакой на чувства. В центре магазина был проём на второй этаж, где стояли книжные стеллажи такой высоты, что до них можно было добраться только с помощью лестниц. Крышу поддерживали тяжёлые дубовые балки. С карнизов свисали планетарии, стеклянные колокольчики и другие украшения, ловившие утренний золотистый свет и разбрасывавшие его по всему магазину. Полки были сделаны из того же тёмного дуба, что и потолочные балки и перила на втором этаже, а таблички, свисающие с полок на уровне глаз, детализировали различные отделы магазина: Мемуары, Фэнтези, Научная фантастика, Любовные романы, Помоги себе сам, Природа, Практические руководства…
Это место было прекрасным.
На мгновение я задумалась, каково было бы владеть таким местом. Оно было волшебным. Магазин, который продавал невозможное, написанное чернилами на мягкой белой бумаге.
– Ты можешь попробовать это вместо? – говорил Андерс голосом, который я раньше от него не слышала. Он был нежным, немного ласковым.
Спустившись по лестнице, чтобы увидеть, с кем он разговаривает, я догадалась почему.
Девочка – лет восьми, с тёплой коричневой кожей и густыми тёмными волосами, собранными в хвост жёлтой лентой, – стояла у прилавка с потрёпанной книгой в руках. Обложка отсутствовала, а страницы были помяты и хрустели от повреждения водой. Девочка сморщила носик на предложенную книгу, а затем протянула свою.
– Разве ты не можешь просто заказать другую, дядя Энди?
Андерс поправил очки на переносице.
– К сожалению, я не волшебник.
– Но…
– Уверен, у меня есть немного скотча…
Она в тревоге ахнула и быстро вернула свою испорченную книгу в сумку-тоут.
– Не бери в голову! Я разберусь с этим. Буду просто читать её… осторожно.
– Или, – рискнул он, – ты могла бы попробовать новую книгу?
Она закатила глаза.
– Ага, ладно. Конечно.
– Эй, твоей любимой книгой может стать та, которую ты ещё не читала.
– Или это может быть та, которую тебе хочется заклеить скотчем. Я попытаю счастья где-нибудь в другом месте, с кем-нибудь более тактичным, – съязвила она и отошла к углу прилавка, где на потрёпанной лежанке дремал блондинисто-рыжий кот, и почесала его за ушами. – Увидимся, мистер Ириска.
– Никакого «пока» для меня? – спросил Андерс.
– Ты этого не заслуживаешь, – сурово ответила она, развернулась на каблуках и без единого слова вышла из книжного магазина. Колокольчик над дверью звякнул, когда она уходила.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться. Какая бы неприязнь ни была у меня к Андерсу со вчерашнего дня, она улетучилась вместе с этой маленькой девочкой. Я не видела, чтобы кого-то так основательно уничтожал ребёнок, с тех самых пор, как совершила ошибку, подменяя учителя на уроке рисования в средней школе, прежде чем поняла, что мне лучше преподавать в колледже.
Андерс вздохнул, ещё не заметив меня, и стал изучать кота в луже солнечного света. Кот ответил ему таким же скучающим взглядом и зевнул. Он что-то пробормотал ему и ткнул в бок. Кот перевернулся, показал живот и снова заснул.
– Вы не могли бы просто заказать для неё другую на «Amazon» или вроде того? – спросила я, подходя к кассе.
Он вздрогнул от неожиданности, а затем метнул на меня свирепый взгляд. Солнечный свет осветил его мятные глаза, отчего они почти светились.
– Вы серьёзно предлагаете это в книжном магазине?
– Двухдневная доставка, – ответила я, пожав плечами, стараясь не обращать внимания на странное скручивание в животе. Уж точно не бабочки. Я едва знала этого человека. – Лучше не придумаешь.
– Надеюсь, весь твой бекон сгорит, – пробормотал он. – Кто причинил тебе боль?
– Сколько у вас есть времени?
Он наградил меня долгим взглядом.
– Недостаточно, чтобы спрашивать. Как спалось?
– Как убитой. Ну, за исключением скворцов.
– Я же предупреждал.
– Я думала, они будут щебетать. А не…
– Звучать как бензопилы?
Я фыркнула.
– Это было бы лучше. Они пели эту жуткую песню. Вы её слышали? – я напела несколько тактов.
– Не могу сказать, что слышал, – ответил он и взглянул на рыжего кота. – Ириска очень плох в ловле птиц. В ловле чего-либо, кроме сна, на самом деле.
– О, я думаю, мистер Ириска отлично справляется со своей работой, – сказала я и подошла погладить кота.
Андерс вздрогнул.
– Подождите, он не любит…
Слишком поздно. Я почесала Ириску за ушами, и он начал мурлыкать.
– О, кто тут хороший котик? Ты хороший котик. Чего он не любит? – добавила я, когда кот задрал голову, чтобы я могла почесать ему под подбородком.
Андерс выглядел так, словно его только что предали. Если бы я знала его лучше, то сказала бы, что он почти надул губы.
– Людей, обычно.
– А, ну вот, в этом-то и разница. Я не люди. Я Элси, – отметила я.
– Действительно, – ответил он, явно не впечатлённый.
Я кивнула вслед девочке.
– Так что случилось с её книгой?
– Зачитала до дыр, – сказал он, бросив последний взгляд, полный предательства, на своего кота, прежде чем подойти к старому «Compaq», чтобы разбудить его. Компьютер загудел, оживая, словно древнее существо, выползающее из своего склепа на столетие раньше времени. – Я знал, что в конце концов это произойдёт.
– Как это душераздирающе. Помню, как моя любимая книга развалилась на части.
– И что же вы сделали?
Я вбежала на кухню, где мама варила чили, рыдая, с обложкой «Чернильного сердца» в одной руке и страницами в другой, словно я только что убила своего любимого питомца, слишком сильно с ним играя. Мама пыталась меня утешить, но я была совершенно вне себя от горя, а денег на новую книгу у нас тогда не было. Она умела смотреть на вещи со светлой стороны – солнце и радуги, даже когда ты в кратере вулкана и он наполняется раскалённой лавой. Она усадила меня на стол и сказала, что вместо этого мы можем починить её. В конце концов, она была библиотекарем, так что даже самую изувеченную книжку с картинками могла разрезать, склеить и сшить обратно. Может, она и не выглядела бы как новая, но залюбленной, а такие всегда выглядят лучше в любом случае.
Я поймала себя на том, что улыбаюсь этому воспоминанию.
– Ну, на самом деле мы использовали немного скотча… нет, подождите, упаковочную ленту.
– И она выглядела…?
– Идеально, – ответила я. – Ну, не совсем, но я всё ещё могла ей пользоваться. Книге необязательно быть красивой, чтобы её можно было читать.
– В своё время я повидал несколько отвратительных обложек, – согласился он. – Но Лили не согласится и на упаковочную ленту. Придётся придумать для неё что-нибудь другое, – он прикусил внутреннюю сторону щеки и сделал пометку на дальнем краю кассы, в пожелтевшем блокноте, где уже был список дел на день. Он прокрутил несколько учётных записей на компьютере – библиотеку названий, похоже. – Может быть, я смогу найти что-нибудь здесь. Что-то достаточно близкое.
– Разве вы согласились бы на что-то меньшее, чем ваша любимая книга? – я покачала головой. – Это не то же самое.
– Хм, – пробормотал он, и у меня возникло чувство, что это было настолько близко к согласию, насколько я могла ожидать.
Чем дольше я на них смотрела, тем больше он и книжный магазин казались похожими. Они оба были опрятными в своей загромождённости – ты не знал, куда смотреть, но везде, куда ни глянь, находил что-то удивительное. Ни одна книга не лежала не на своём месте, и ни один волосок не выбивался из причёски. На его рубашке не было ни морщинки, а на брюках красовались идеально выглаженные стрелки. Россыпь веснушек на его щеках переходила и на остальную кожу, включая заднюю часть шеи, скрытую прямо под аккуратным воротничком.
– Вам что-нибудь нужно?
Я перегнулась через прилавок, чтобы взглянуть на его экран.
– У вас случайно нет интернета, а?
Он посмотрел на меня поверх своих овальных очков. Я никогда раньше не видела таких зелёных или ярких глаз. С такого близкого расстояния я могла разглядеть, что зелёный смешивался со светло-серым, создавая странный мятный цвет. Они были очень красивыми.
Я одёрнула себя прежде, чем засмотрелась слишком долго.
Я вытащила телефон из заднего кармана.
– Потому что у меня здесь нет сотовой связи. У вас есть Wi-Fi? Мне нужно понять, как отсюда выбраться.
– Вчерашняя буря вырубила интернет, – сказал он, смахивая пылинку невидимой грязи с прилавка, не встречаясь со мной взглядом.
Я поникла.
– О…
Должно быть, я выглядела довольно жалко, потому что он вздохнул и достал карту из киоска рядом с кассой.
– Вот. Это должно помочь. Очевидно, вы захотите выехать тем же путём, каким приехали, через мост Шарм…
– «В Элоратон, штат Нью-Йорк, вела только одна дорога, и выехать можно было только по ней же, и большинство людей никогда ею не пользовались», – процитировала я, забирая карту, и развернула её на прилавке.
Его глаза расширились.
– Прошу прощения?
– Это первая строчка из книги, «Нарциссовые грёзы»…
– Вы выучили наизусть первую строчку?
Я помедлила.
– В смысле, вы же тоже книжный человек. Разве вы не заучиваете свои любимые строчки?
Он начал было отвечать, но затем нахмурился, озадаченный моим вопросом.
– Нет. Не могу сказать, что делаю это. Но уверен, я буду помнить нашу небольшую встречу ещё долгие годы. Счастливого пути, Эйлин. Встреча с вами была… тем ещё опытом.
– И вам, Андерсон, – ответила я с фальшивой улыбкой, всеми фибрами души сопротивляясь желанию закатить глаза. Я в последний раз почесала кота, нежащегося на окне, и покинула книжный магазин.
Позднее утреннее солнце светило так ярко, что я заслонила глаза рукой и с досадой осознала, что забыла карту на прилавке. И я уж точно не собиралась за ней возвращаться. Найти главное шоссе не может быть так уж сложно, просто… повторить свой путь, пока не найду что-нибудь знакомое. Или не наткнусь на Покипси.
Предпочтительно не Покипси.
Я забросила свою спортивную сумку на пассажирское сиденье, достала ключ из кармана, вставила его в замок зажигания и завела машину.
Машина зафыркала, завывая, как умирающее животное.
Я попыталась ещё раз.
И ещё раз.
– Не сейчас, не сейчас, – взмолилась я. – Пожалуйста, не сейчас. Дай мне сначала добраться до домика. Дай мне затеряться в книге.
Но моя машина предала меня, и двигатель отказался заводиться.
Он даже не пытался. Полагаю, тот шум, который она начала издавать ещё в Ди-Си, всё-таки был плохим знаком. Всё разваливалось на части – всё. Возможно, мне не следовало ехать в эту поездку. Мне не следовало ехать одной. Это было ошибкой.
– Прекрати, – сказала я себе. – Всё хорошо, ты в порядке. Ты можешь это исправить.
Затем я отстегнула ремень безопасности, обошла машину спереди и отщёлкнула капот, чтобы заглянуть внутрь.
Я… даже не понимала, на что смотрю.
Пинто сидела там, как старый дряхлый динозавр, протекая маслом, словно это была её последняя миссия на Земле, а я знала об автомеханике примерно столько же, сколько о хирургии мозга. Так что это было похоже на двигатель, и это была не одна из моих машинок для Барби из детства, где я могла просто поменять батарейки и подарить ей ещё несколько часов жизни.
Я прижалась лбом к предплечью, удерживая капот открытым.
– Ладно, может, ты и не сможешь это починить, но ты в милом городе! Кто-то же должен разбираться в машинах, – сказала я, оборачиваясь, чтобы осмотреть город. – Или у кого-то есть номер Американской автомобильной ассоциации.
Двое пожилых мужчин выгуливали своего цвергшнауцера. Я помахала им, но они слишком быстро свернули на следующую улицу и не заметили меня. Бар был закрыт, но садовый магазин рядом с ним как раз перевернул свою табличку.
