Текст книги "Необычный любовный роман (ЛП)"
Автор книги: Эшли Постон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)
Мёд, мёд
– Вы голодны? – спросил Андерс, стряхивая дождь со своего зонта. Солнечный свет пробивался сквозь тучи и медленно разливался золотыми пятнами по городу.
Я посмотрела на него, щурясь. Он стоял прямо на солнце, поэтому я не могла разобрать выражение его лица.
– Я умерла?
Он фыркнул.
– Нет. Вы живы.
– О, – сказала я, снова оглядывая Мейн-стрит, – тогда у меня кончаются идеи насчёт того, как это всё может быть реальным. Потому что это не так – я знаю, что это не так.
– Нет, не так.
– Значит, я умерла.
– Нет, – повторил он. – Вы здесь.
– В городе, которого не существует, – ответила я.
Он покрутил зонтик в руке.
– Случались вещи и постраннее, Элси. Ну же, пойдёмте, – сказал он, протягивая руку, чтобы помочь мне встать со скамейки.
Я взяла её, почти не задумываясь. Его хватка была крепкой, а пальцы мягкими и нежными, когда он потянул меня на ноги. Если я умерла или спала, он определённо казался настоящим. Его кожа была тёплой, а он был осязаемым, и я цеплялась за его присутствие, как за якорь. Пру бы осудила его за слишком короткие брюки – их край едва доставал до лодыжек – и взъерошила бы его идеальные волосы, спросив, не пытается ли он сойти за героя любовного романа с такой стрижкой. Они вились ровно настолько, чтобы мои пальцы запутались в них, если бы я провела по ним – и сама эта мысль выбила меня из колеи.
О чём я вообще думала? Я не знала этого парня. Он был персонажем книжной серии. Он не был реален.
– Кафе начинает подавать обед в полдень, – продолжил он, проверяя часы, – и гляньте-ка, уже четверть первого.
– Под кафе вы имеете в виду…
– Единственное в городе, – подтвердил он, и я последовала за ним по улице, обратно к главной магистрали.
К тому времени, как мы дошли до кафе, была уже половина первого. По дороге я ловила взгляды людей, с которыми, казалось, когда-то встречалась во сне. Это было страннейшее дежавю, и каждый раз, когда оно случалось, по моей спине пробегала всё более сильная дрожь.
Он потянулся к дверной ручке, но затем остановился и повернулся ко мне.
– Не ведите себя странно. Притворитесь, что вы незнакомка. Вы ничего не знаете. Вы никого не знаете.
Я прищурилась.
– Вы кто?
Он устало закатил глаза и открыл дверь. Кафе было очаровательным, именно таким, как я себе и представляла: кабинки обтянуты потёртым чёрным винилом, плитка в шахматном порядке. Логотип ресторана, «Кафе Сварливый опоссум», красовался на окне – мультяшный опоссум, держащий блинчик и вафлю, выглядел готовым откусить кому-нибудь голову. Я скользнула в одну из кабинок, а он сел напротив и протянул мне меню. Я моргнула, решив, что глаза играют со мной злую шутку, а затем прищурилась ещё сильнее. Бóльшая часть меню была нормальной, но некоторые пункты были просто… недопечатаны. Я потёрла глаза и посмотрела снова. Слова не изменились.
– Они не были придуманы, – просто сказал он, переворачивая меню и бегло просматривая заднюю сторону. – Блинчики здесь хорошие. Вафли тоже. И клаб-сэндвич.
Я почти не обращала на него внимания, оглядывая других посетителей в кафе, задаваясь вопросом, помню ли я и их из книг. Пру бы смогла – она бы точно смогла – назвать их всех поимённо. Мой мозг, наконец, начинал стряхивать шок. Любопытство, головокружительное и ненасытное, разрасталось во мне, становясь всё больше и больше, как снежный ком, катящийся с горы.
Элоратон.
Это был Элоратон.
Я положила меню, перегнулась через стол к Андерсу и прошептала:
– Как всё это возможно? Город? Люди? Рэйчел Флауэрс списала всё с реального города? Нет, это не может быть правдой. Даже в Гугле этого города нет, а на обочине дороги стоит табличка…
– Она взяла за основу Элоратона все те любовные романы, в которые влюбилась в подростковом возрасте, – сказал он, кладя меню. – Я не могу ответить на вопрос, как это реально, или как вы нашли его – но вы нашли. И разве я не говорил вам не вести себя странно?
Я вздрогнула.
– А как ещё, по-вашему, я должна себя вести?
– Нормально.
– Я веду себя очень нормально, спасибо… о боже мой, я могу заказать «Медовый сюрприз»! – взволнованно сказала я. – Фирменное блюдо. Я могу заказать фирменное блюдо!
Он вздохнул, и это прозвучало так, словно его душа покинула тело.
– Да. Можете. А потом вы вернётесь в свою машину и уедете.
Ох, поняла я. Он не знает, что моя машина сломалась.
Я хотела было поправить его, но это могло бы испортить этот прекрасный обед, а я очень хотела этот «Медовый сюрприз».
– Да, конечно, – легко ответила я, изучая меню, надеясь, что он не почувствует мою ложь. – Я так и сделаю… в конце концов.
Он ещё больше прищурился.
– Разве у вас нет людей, которые скоро начнут по вам скучать?
– В смысле, не прямо сейчас… – начала рассуждать я, когда к нам поспешила жизнерадостная официантка с блокнотом и ручкой в руке. Андерс уже знал, чего хочет: просто чёрный чай.
– Ты такой скучный, Энди, – вздохнула она.
– Мне нравится так, как мне нравится, – просто ответил он.
– И за это мы тебя и любим. И прийти с девушкой? – добавила она, прижав руку к сердцу с притворным вздохом. – Энди с подругой, никогда не думала, что доживу до этого дня! Как тебя зовут, подруга? Уже присмотрела, чего бы тебе хотелось?
Они оба выжидающе посмотрели на меня. Я всё ещё пялилась на официантку, открыв рот.
Андерс откашлялся.
Это была… официанткой была…
Андерс наступил каблуком своего ботинка мне на носок, и я вскрикнула.
– Ой! Ох, я имела в виду… э-э… – я снова переключила внимание на меню. – Эм…
В голове было совершенно пусто. Чего я там хотела?
– Это Элси, – представил Андерс. – Прошлой ночью она останавливалась в лофте. Немного заблудилась под дождём.
Официантка щёлкнула пальцами.
– О! Гейл что-то говорила об этом сегодня утром. Что ж, добро пожаловать в наш маленький городок. Он не так уж и велик, но это дом, – у неё был густой теннессийский акцент, прямо как я себе и представляла. Её волосы были длинными, блестящими и светлыми, глаза карими, а белая кожа отливала ярким летним загаром. У неё было доброе лицо в форме сердечка и татуировка на запястье в виде компаса, чтобы напоминать ей о том, что она капитан своей собственной жизни, и чтобы хорошо ею управлять. Бейджик на её фартуке гласил «БЕККА», но её звали…
– Руби! – позвал кто-то из подсобки. Лихорадочно. За этим последовал звук множества падающих на пол мелких предметов. – Льдогенератор!
Руби, под стать её ярко-красной помаде.
– О, чёрт, – выругалась она, принимая мой заказ на напиток, прежде чем сунуть блокнот и ручку в карман фартука. Она сказала, извиняясь: – Я сейчас вернусь!
Затем она исчезла, и внезапно я снова оказалась в своём последнем семестре в аспирантуре, заедая стресс всю весну, пока Пру валялась на полу и читала «Песню о безответной любви». Она решила бросить затею с аспирантурой и пойти работать в типографию своих родителей, поэтому она обычно приходила ко мне на сессии, когда я зубрила, для моральной поддержки. Дождь барабанил в окно, маня нас обеих на уютный диван дочитать книгу – но некоторым из нас нужно было сдавать критическую теорию.
– О боже мой, я уже люблю её, – не переставая повторяла Пру, перелистывая страницы так быстро, как только могла читать.
Я сверлила её взглядом из-за дерьмового кухонного стола в нашей дерьмовой квартире. Она находилась всего в нескольких кварталах от кампуса, так что добираться на занятия было легко, но туалет подтекал по ночам, и Пру готова была поклясться, что в стенах кто-то живёт.
– Ты можешь перестать мучить меня этой книгой?
– Это ты зубришь, когда идёт дождь, – ответила она, затем облизала пальцы и перевернула страницу. – Ты знаешь правила.
– Я провалю этот курс, – пробормотала я, снова уткнувшись в свои конспекты. – Когда, чёрт возьми, мы обсуждали «Сердце тьмы»?
– Присоединяйся ко мнееее, – взмолилась она, похлопывая по ковру рядом с собой. – Айлииииин.
Я старательно её игнорировала.
– Ролан Барт… «Смерть автора». Возможно, и моя смерть тоже.
– Жаль, – сказала Пру, – я читаю тут об отличной маленькой смерти.
– Ты хуже всех.
– Ты любишь меня.
Я выделила маркером абзац в своих конспектах о теории жанра.
А с пола она начала напевать ту самую песню, которую я ненавидела больше всего на свете – и это включая мою внутреннюю ненависть к резиновому запаху, который приходит с Хэллоуином, и к мужчинам, которые портят воздух на свиданиях.
Она начала напевать «Come On Eileen» и водить плечами. Чем больше я сопротивлялась, тем громче она пела, пока не начала горланить слова во всю мощь своих лёгких и имитировать лассо, чтобы притянуть меня к себе, и что ещё мне оставалось делать, кроме как сползти со стула, присоединиться к ней на полу и читать о Руби Риверс и её песнях о втором шансе на любовь?
Я сдала экзамен, но в основном я просто запомнила то чувство в конце истории Руби, когда она променяла свою мечту о софитах, блестках и мировых музыкальных турах на маленькое кафе в глуши, и я ненавидела то, что ей пришлось выбирать.
Подобно течению реки
Руби Риверс вернулась через несколько минут.
– Уже придумала, чего бы тебе хотелось, подруга? – спросила Руби, принося наши напитки и доставая свой блокнот.
Я умела разговаривать – правда, умела, – но единственное, что сорвалось с моих губ, было… ничего. В голове было совершенно пусто. Это была Руби – та самая Руби. Женщина, которая ударила своего бывшего парня по лицу, которая целовалась с Джейком под дождём, которая пела тихие колыбельные опоссуму в кафе, когда наступала её очередь закрываться на ночь. Я знала её. Я знала её так близко, словно мы были подругами уже много лет.
Андерс откашлялся.
– Она бы хотела клаб-с…
Я взяла себя в руки.
– «Медовый сюрприз».
– Отличный выбор, – ответила Руби, подмигнув. Моё сердце было готово выпрыгнуть из груди. – Бекон на гарнир? Кукурузную кашу?
– Нет, спасибо, просто сделайте его сварливым, – сказала я, радуясь, что мой рот, кажется, снова работает. «Сварливый» было кодовым словом для посыпки из особой смеси сахарной пудры и корицы – я просто не могла не заказать его сварливым.
Лицо Руби просияло.
– А кто-то пришёл подготовленным! Андерс рассказал тебе о нас?
– Я читала об этом месте тысячу раз.
– В местном «Базз», – быстро добавил Андерс, бросив на меня предостерегающий взгляд.
– Это фантастика, – сказала она, набрасывая мой заказ. – Надо будет сказать Джейку, что у нас есть фанатка.
– Самая большая. У вас продаются футболки? С логотипом? Или, эм, кепки, или, о! Фартук? – продолжала я, потому что теперь, когда мой рот заработал, он не мог остановиться. – Ёлочные игрушки? Фирменные ручки?
Если бы взгляды могли убивать, Андерс убил бы меня к этому моменту уже десять раз.
Руби рассмеялась и воткнула карандаш в свой хвост.
– Знаешь что, нам бы стоило, но мы этого не делаем, к сожалению. Знаешь, как мы поступим… – и она отстегнула бейджик от фартука, стёрла имя БЕККА и протянула его мне. Наверху были название и логотип. – Держи. Сувенир.
– Вы слишком добры, – невозмутимо произнёс Андерс, пока я взволнованно прикалывала его на футболку.
– Лучше, чем быть скучной, – парировала Руби.
Он протянул ей наши меню.
– Я предпочитаю рутину.
– Значит, клаб-сэндвич, без зелени? – догадалась она.
– Как всегда.
Она закатила глаза, записывая его заказ, так как кто-то другой позвал её. Казалось, она разрывалась на четыре части одновременно. Посетитель хотел видеть её в одном месте, другой хотел её к прилавку, её повар хотел её к окошку раздачи – это выглядело немного ошеломляюще.
Когда она ушла, Андерс прошипел:
– Я же сказал вести себя нормально.
Я фыркнула.
– Я ведь ещё не цитирую книги, не так ли? Это нормально, – но я не могла скрыть своего волнения, глядя на бейджик. Руби отдала мне свой бейджик. Она на самом деле отдала мне свой бейджик! – Абсолютно, абсолютно нормально… Он криво висит?
Он свирепо посмотрел на меня.
Я наклонила бейджик влево.
– Вот так, сойдёт.
Он отпил свой чёрный чай. Как скучно.
Когда я осталась довольна бейджиком, то поняла, что не переставала улыбаться.
– Поверить не могу, что это была Руби! Джейк тоже здесь? – я огляделась в поисках владельца кафе, но единственными работающими людьми были Руби, а также повар и посудомойщик в подсобке.
Андерс сказал:
– Джейк, наверное, ещё спит. Или занимается счетами в подсобке. Он берёт вечерние смены.
– А у неё утренние?
Он кивнул.
– Каждый день.
Моё волнение немного поутихло.
– Должно быть, им тяжело видеться друг с другом.
Он пожал одним плечом.
– Я не спрашиваю.
– Кажется, она перерабатывает, и он, вероятно, тоже, – продолжила я, вспоминая концовку её книги. «Песня о безответной любви» вызывала разногласия среди читателей. Некоторые говорили, что это было «счастливы на данный момент», как история Би в четвёртой книге, но другие говорили, что Руби нашла свой счастливый финал. Что это – крепкий кофе, завтраки целый день, клетчатые полы – и было её счастьем. Я ни на секунду в это не верила, но я также не думала, что это было её «счастливы на данный момент». – Интересно, так ли задумывала Рэйчел. Интересно, счастлива ли Руби.
Если он меня и услышал, то решил не отвечать. По крайней мере, не сразу. До тех пор, пока он тихо не произнёс:
– Худшее, что здесь может случиться, – это подгоревший гамбургер и дождливый день. Как она может не быть счастливой?
Верно. Некоторые люди даже назвали бы это место идеальным.
Я просто слишком много надумывала. Пыталась найти какой-то изъян в этой стране чудес – и мне нужно было остановиться. Наслаждаться моментом. Расслабиться.
Моё внимание блуждало за окном, останавливаясь на людях и магазинах. Вниз по улице мне показалось, что я увидела вспышку розовых волос, и моё сердце подпрыгнуло к горлу. В Элоратоне был только один человек с розовыми волосами. Я придвинулась ближе к окну, чтобы рассмотреть. Когда я это сделала, мои часы зацепились за ручку кувшинчика с сиропом, и я вылила его себе на колени.
– Чёрт, – выругалась я, быстро поправляя сироп, и схватила горсть салфеток. Хорошо, что сироп был густым, поэтому на меня попало совсем немного. Я вылезла из кабинки, бормоча о том, что пойду приведу себя в порядок в уборную. Андерс указал в нужном направлении, но я уже была на пути туда.
Уборная находилась в дальнем конце кафе. Дверь скрипела, а на единственной работающей кабинке замок был не очень надёжным. На обратной стороне двери были выцарапаны имена, тайные послания, смайлики и подписи, все настоящие, с углублениями под моими пальцами.
Мыло пахло лимонами, а вода из раковины была прохладной, и я не могла отделаться от чувства, что Руби очень хорошо умела притворяться улыбающейся. Потому что я тоже это умела.
Я всё ещё помнила, как лежала на полу в гостиной, ковёр был колючим, а книжные шкафы казались невообразимо высокими, после того как закончила историю Руби. Мы долгое время смотрели на крапчатый потолок, слушая, как в квартире сверху туда-сюда бегает малыш, топая, словно миниатюрный слон.
– Что ж, – сказала я спустя какое-то время, когда Пру встала, чтобы заварить нам чай на кухне. – Полагаю, это был счастливый финал.
– Конечно, это он и был, – ответила Пру, возвращаясь в гостиную с двумя чашками чая, и предложила мне одну, когда я села. – Руби заполучила своего парня. А тот поцелуй под дождём? Восхитительно. Боже, я думала, она разденет его в сцене у водопада и переспит с ним прямо там.
Я сморщила нос.
– Под водопадом? Это не может быть удобным.
– Живи на полную, Элси, – пожурила она, сворачиваясь калачиком на диване. – Что тебе в этом не понравилось?
Я отпила свой чай. Мёд в нём отдавал лавандой.
– А как же её собственные мечты?
– Она нашла новые. В смысле, это ведь не очень реалистично – уехать и стать поп-звездой.
– Думаю, именно это меня и беспокоит, – ответила я, присоединяясь к ней на диване. – Потому что любовный роман не должен быть реалистичным. Если бы он был таким, каждая история заканчивалась бы тем, что все умирают в одиночестве в доме престарелых.
– Вау, Элси. Расскажи мне, что ты чувствуешь на самом деле.
Я разочарованно вздохнула.
– Я всего лишь говорю: почему у неё не могло быть и того, и другого? И её мечты, и Джейк?
Пру склонила голову в задумчивости.
– И мечты Джейка?
– Именно, почему бы ему не пойти на компромисс вместо неё?
Она закатила глаза.
– Элси, я люблю тебя, но мне кажется, ты слишком много думаешь обо всём этом. Это была весёлая интрижка! Они остаются в Элоратоне со своими друзьями и развлекаются! Всё не так глубоко.
Может быть, и нет, но я была уверена, что, если бы передо мной когда-либо встал подобный выбор – между карьерой и настоящей любовью, я знала, что бы я выбрала.
Как и Пру.
И мы были по разные стороны баррикад.
Поэтому я задвинула свои чувства подальше и сказала:
– Ты права. В смысле, тот поцелуй под дождём? Умереть не встать.
– Да? – вздохнула Пру. – Я хочу, чтобы меня поцеловали под дождём.
Я придвинулась к ней поближе и поиграла бровями.
– Джаспер?
Она казалась шокированной этой мыслью.
– Эйлин!
Я изобразила невинность.
– Что? Я думала, он красавчик…
– Так и есть, но он… он наш сосед.
– Старая как мир сказка, – заметила я, и она покраснела до кончиков ушей.
– Ты хуже всех.
– Спасибо, – я толкнула её плечом. В конце концов она стала встречаться с Джаспером. Они влюбились. А теперь путешествовали по Исландии, а я была… здесь. Мы выросли на одних и тех же любовных романах, читали одни и те же истории, так как же после всего этого у неё всё получилось правильно, а у меня всё пошло так очень, очень не так?
В уборной я ополоснула лицо холодной водой и вытерла его. Прекрати, подумала я. Бросив бумажное полотенце в мусорное ведро, я распахнула дверь уборной, чтобы вернуться к столику.
– …Дорогой, я не могу подменить тебя сегодня вечером, – услышала я голос Руби. Она прислонилась к краю стойки, держа красный стационарный телефон, накручивая провод на палец. – Я не могу… я обещала Джуни, что помогу ей с обоями, – затем пауза, разочарованный вздох. Я проскользнула обратно в уборную, делая вид, что вовсе не подслушиваю. Остальные её слова были пробормотаны, а затем: – Да. Ладно, я поговорю с ней. Тоже тебя люблю, пока.
Она, должно быть, разговаривала с Джейком. Всё было в порядке, верно? Худшее, что здесь могло случиться, – это подгоревший гамбургер и дождливый день – так сказал Андерс.
Я придавала этому слишком большое значение.
Я досчитала до трёх и вышла из уборной.
Руби стояла по другую сторону прилавка, давая указания бедному посудомойщику смести лёд из льдогенератора. Затем она заметила меня и улыбнулась.
– О, подруга Энди! Как тебе город?
– Он… очень донкихотский, – сказала я с долей иронии.
– Он определённо тихий. Здесь никогда ничего не происходит. Чёртовски медленный, – добавила она с натянутым смехом.
– Думаете, вы когда-нибудь уедете?
Руби пожала плечами.
– Раньше думала об этом, но, если бы я это сделала, я бы не познакомилась со всеми весёлыми друзьями Энди, не так ли? Ты первая, но я уверена, у него есть ещё.
– О, нет, я не…
Повар на кухне выкрикнул её имя и просунул три тарелки через окошко раздачи.
– Заказ готов, Рубс!
– О, прости, извини, – затем, с извиняющейся улыбкой, она забрала тарелки и повернулась к другой стороне кафе. – Было приятно познакомиться!
– Мне тоже, – ответила я, и когда она ушла, я изо всех сил старалась держать рот на замке. Я вспомнила свой разговор с Пру о том, что Руби пошла на компромисс вместо Джейка, и знала, что она считала себя правой. В конце концов, у неё был любящий парень, идеальные отношения и, вероятно, грядущее потрясающее предложение руки и сердца, а я просто хотела… хотела оказаться правой хотя бы в одном. В том, что, может быть, Пру ошибалась. И поэтому я сказала: – Руби… вы можете следовать за своими мечтами, знаете ли.
Она бросила на меня через плечо любопытный взгляд.
– Что?
– Вряд ли вы хотите именно этого, не так ли?
Она повернулась ко мне, и яйца на подносе выплеснулись от её движения.
– Прошу прощения?
Я нервно окинула взглядом кафе. Андерс потягивал свой чай, уставившись в окно с отстранённым видом. Словно он был за сотню миль отсюда. Это придало мне смелости продолжить.
– Вы просто… вы не обязаны соглашаться на меньшее.
Женщина моргнула. Она не совсем понимала, что сказать, и я надеялась, что не перешла границы дозволенного, но она должна была знать. Ей просто нужен был небольшой толчок, небольшой толчок. Ведь только это и требовалось, верно? Она была вымышленным персонажем. Насколько это могло быть сложно? Думаю, я до неё достучалась, потому что у неё перехватило дыхание. Её глаза расширились.
А затем, к моему полному разочарованию, всё пошло наперекосяк.
Очень, очень быстро.
– Ты меня не знаешь, – произнесла она, её слова были настолько резкими, что я вздрогнула. – И даже если бы знала? Пошла ты.
Затем она отправилась к столику, предназначенному для взболтанных яиц и блинчиков, а я почувствовала, как краска стыда заливает мою шею, когда тощий посудомойщик свирепо посмотрел на меня.
Я отступила обратно к Андерсу и нервно скользнула на своё место, оглядываясь на Руби. Андерс, со своей стороны, поначалу даже не удостоил меня взглядом, всё так же уставившись в окно. Я проследила за его взглядом: Гейл, бармен, шла рядом с высоким и крупным мужчиной, которым, как я могла только представить, был Фрэнк из автосервиса Фрэнка (и владелец «Красоток Фрэнка»), хотя я не могла разглядеть его лица. Гейл смеялась над чем-то, что он сказал, а затем они свернули на другую улицу и исчезли.
Я спросила:
– Пенни за твои мысли?
Его мятные глаза сфокусировались, возвращаясь, и он рефлекторно поправил очки на переносице.
– О, нет. Мои мысли стоят немного дороже.
– А, пришлось сделать поправку на инфляцию?
– Вечно угнетающий подъём позднего капитализма, – он поёрзал на своём сиденье и наконец полностью вырвался из своих мыслей. Он спросил меня кокетливо: – К тому же, пенни? Что сейчас можно купить на пенни?
– Я думала, что смогу купить твои мысли, но, кажется, ошиблась. Полагаю, мне тоже следует поднять цены, – я снова нервно покосилась в сторону кухни.
На этот раз он уловил.
– Всё в порядке?
– Что? О, да, всё отлично. Просто превосходно.
Он поджал губы.
– Ясно, – потому что теперь, конечно, он был подозрителен, а чувство вины за то, что я не сказала ему, терзало мою совесть, поэтому я сделала большой глоток газировки и уже собиралась рассказать ему – правда, собиралась, – когда вернулась Руби с нашими заказами.
Она с грохотом поставила еду перед нами. Мой «Медовый сюрприз» протёк по столу, липкий и золотистый. Она спросила Андерса:
– Острый соус?
– Нет, я в по…
– Потому что здесь, в кафе «Сварливый опоссум», мы продаём не только мёд «Мёд-Мёд» от Джеммы, но и уделяем равное внимание другому печально известному продукту нашего города – «Красоткам Фрэнка», – продолжила она голосом человека, произносившего эту заученную речь слишком много раз, и вытащила из кармана своего фартука небольшую бутылочку острого соуса. Я узнала форму бутылки со вчерашней ночи, хотя на этой, по крайней мере, всё ещё была этикетка. – «Красотки Фрэнка» производятся из местных ингредиентов и…
Андерс поднял руку.
– Обещаю, я в по…
– …выращиваются прямо здесь, в великом городе Элоратоне, штат Нью-Йорк. Когда вы думаете об остром соусе, думайте о Фрэнке, – она взяла бутылку с острым соусом и с остервенением выдавила её содержимое на его клаб-сэндвич, при этом сверля меня свирепым взглядом. Андерс наблюдал, как гора жидкого огня топит его сэндвич, прежде чем он тоже перевёл на меня многозначительный взгляд. Когда бутылка опустела, Руби хлопнула счётом по столу и ушла, не сказав больше ни слова.
Когда она ушла, Андерс одарил меня усталым взглядом.
Я попыталась изобразить невинность, разворачивая салфетку. На его рубашке было пятнышко от острого соуса.
– Так странно, что она это сделала.
– Что вы ей сказали?
Я потянулась и стёрла острый соус с его рубашки, но в итоге лишь размазала пятно.
– Я не…
Он выдохнул так, что это прозвучало немного похоже на рычание.
Я захлопнула рот. Честно говоря, если бы он не смотрел на меня так, будто хотел скинуть с моста Шарм, этот звук был бы немного сексуальным. В сложившейся ситуации я только что испортила одну из его рубашек и, вероятно, его трапезу в этом кафе в обозримом будущем.
Вжавшись в свою сторону кабинки, я пожала одним плечом.
– Я просто…
– Продолжайте.
Я наконец призналась:
– Я случайно услышала их с Джейком разговор, поэтому дала ей совет, ладно? В смысле, вы тоже знаете её историю! Она не хотела этого – работать до седьмого пота – и Джейк тоже не хотел.
Он откинулся на спинку сиденья в кабинке и устало потёр переносицу.
– Послушайте, – вздохнул он, беря салфетку, чтобы вытереть с сэндвича как можно больше острого соуса, – никто здесь не знает, что они находятся в книге.
– Никто?
– Нет.
– Кроме вас?
– Я исключение, – ответил он, и я задалась вопросом, что же он за персонаж такой, раз является исключением. Может быть, рассказчик? Нет, он был слишком сухим для этого. И он ничего не объяснял. – Как бы вы себя почувствовали, если бы какая-то раздражающе бодрая незнакомка…
– Я не раздражающая.
Он невозмутимо продолжил:
– …подошла к вам и сказала, что вы неправильно проживаете своё «долго и счастливо». Каково бы вам было?
Я нахмурилась.
– Немного… обидно.
– Именно, – затем он съел одну картофелину фри, потом другую. – По крайней мере, она не залила острым соусом всё.
Блинчики и французские тосты были политы мёдом «Мёд-Мёд» местного производства, по заказу сделаны густыми с помощью сахарной пудры и корицы, и украшены идеально вырезанной в форме звезды клубникой. Я достала телефон, чтобы сфотографировать всё это, когда он откашлялся, и я поникла.
– Одно фото?
– Оно не сохранится.
– Серьёзно?
– Попробуйте и убедитесь.
И я попробовала. Приложение камеры немедленно закрылось. Я попробовала ещё раз. То же самое.
– Хм. А я полагаю, что ваш Wi-Fi вечно не работает? И сотовой связи никогда нет?
– О нет, сотовая связь здесь есть у всех, и Wi-Fi отлично работает. У всех, кроме вас, подозреваю, поскольку вы здесь чужая.
– Значит, вы мне солгали.
Он пожал плечами.
– Вы бы поверили мне иначе?
– Нет, – призналась я и развернула столовые приборы из салфетки, опустив взгляд на свой завтрак на обед. Мы с Пру сотни раз пытались приготовить «Медовый сюрприз» дома, пока не овладели искусством французских тостов и идеального золотисто-хрустящего блинчика, но ничто не подготовило меня к этой пышности, маслянистой сладости, хрустящей корочке моего первого кусочка.
Это было так вкусно, что я застонала.
Андерс подавился картошкой фри и запил её остатками чая. Судя по морщинке отвращения на его лице, сочетание было ужасным на вкус.
– Вы не могли бы этого не делать? – прошептал он мне, кашляя.
– Вы это пробовали? Это восхитительно. Вам стоит взять то же, что и у меня.
– Я не ем сладкого.
– Вы многое теряете. Что они кладут в эту штуку? Она такая вкусная.
– Масло, муку и любовь, или так гласит вывеска, – ответил он, указывая на слоган, нарисованный на задней стене ресторана.
Я закатила глаза.
– Спасибо.
– Пожалуйста. А когда мы закончим, я провожу вас к вашей машине, и вы отправитесь в путь. Вы отправитесь в путь.
– О, – рассеянно произнесла я, отправляя в рот очередной кусок покрытого мёдом блинчика, – совершенно точно.
