Текст книги "Необычный любовный роман (ЛП)"

Автор книги: Эшли Постон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Побочные сюжеты

– Андерс, – позвала я, распахнув парадную дверь книжного магазина. Колокольчик надо мной звонко звякнул. – Андерс, я могу объяс…

Внезапно на улице раздался грохот. Сначала это было похоже на раскат грома, но звук не стихал. Наоборот, казалось, что он приближается. За окном книжного магазина потрепанный светло-голубой пикап «Форд» с ревом въехал на парковочное место перед «Насестом», и в ту же секунду, как Руби выскользнула с пассажирского сиденья (её мокрые волосы были собраны в небрежный пучок, а сама она всё ещё была в топе от купальника и влажных джинсовых шортах с высокой талией), Джейк вылетел из кафе как человек, выполняющий важную миссию. Вероятно, с тех пор, как ушел из гостиницы, он занял наблюдательный пост за столиком у окна и ждал её. Тот факт, что на нём не было бейсболки, означал, что он настроен серьёзно. Это, а ещё букет полевых цветов в его руках.

Я оживилась, как собака, которой предложили косточку.

Вот оно. Тот самый момент.

Не облажайся, Джейк, взмолилась я про себя.

– Давай, приятель, ты сможешь, – пробормотала я себе под нос, когда он протянул ей букет полевых цветов. Я не слышала, что он сказал, но Руби, казалось, была удивлена подарком. Он кивнул, вероятно, предложив ей прогуляться с ним.

Сначала показалось, что она не хочет, но затем сдалась и отдала цветы Майе. Она последовала за Джейком по тротуару, и они свернули за угол на увитую плющом боковую улочку. Я раздумывала, не выйти ли из книжного магазина, чтобы пойти за ними. Нет, мне оставалось только надеяться, что Джейк сделает всё как надо.

А мне нужно было найти Андерса.

Он суетился в глубине магазина у торцевого стеллажа, где разбирал витрину, предлагавшую «Яркие летние книги», и сооружал новую, обещавшую «Захватывающие приключения». В основном это были книги про динозавров. Я наблюдала за ним, покусывая ноготь большого пальца. Он был расстроен, я могла сказать это, потому что он даже не смотрел в мою сторону.

– Я не собиралась падать в объятия Гарнета, если тебе интересно, – сказала я ему, но он даже не обернулся, расставляя книги Майкла Крайтона на верхней полке.

– Это не моё дело. Я тебе не надзиратель.

– Зато из тебя получился бы довольно горячий сопровождающий.

От его испепеляющего взгляда мятные глаза потемнели, и он подкатил к торцевому стеллажу новые книги для витрины. По крайней мере, он посмотрел на меня. Это уже было началом.

– В книжном магазине есть парадная дверь, но если ты предпочитаешь окно, кто я такой, чтобы спорить?

– Я… – я уставилась на него. И тут до меня дошло. – О боже мой, ты ревнуешь.

Он фыркнул, отворачиваясь.

– Я не ревную.

– Ревнуешь!

– Мне всё равно, если ты пойдёшь и будешь делать с Гарнетом всё, что захочешь. Это не имеет значения. Утром его всё равно здесь не будет, – добавил он с усмешкой.

– Что ж, может, я так и сделаю!

– Ну и пожалуйста.

– Отлично.

– Отлично!

– Отлич…

– Нет, не отлично, – сдался он, резко оборачиваясь ко мне. – Потому что от одной мысли о том, что другой человек будет делать что-то с тобой. Для тебя, – и его голос перешёл в рычание, а глаза потемнели от обещания. – Тебе. Это сводит меня с ума.

От его признания я резко вдохнула.

– Но ты ведь мог бы уже.

– Да, но я хочу, чтобы ты помнила, когда я это сделаю, – он глубоко вздохнул, собираясь с духом. – Я просто не хочу секса на одну ночь с тобой.

Мои глаза расширились.

О.

– Тогда, – сказала я, мой голос был тихим и дрожащим, боясь спросить, – чего ты хочешь?

Он подошёл ко мне и немного наклонился, чтобы посмотреть мне в глаза – так же, как он смотрел на меня в ту ночь на лестнице, – и легко поцеловал меня в губы. Мягко. Нежно. Словно я была сделана из крученого стекла. Так невесомо, и всё же я почувствовала это до самых кончиков пальцев ног.

– Вот этого, – прошептал он, как секрет только для нас двоих. – Снова и снова. Пока нас не начнёт тошнить друг от друга…

Входная дверь распахнулась, и Майя ворвалась внутрь как буря. Мы с Андерсом отскочили друг от друга, словно ошпаренные. Он быстро сунул руки в карманы, а я сделала вид, что занята торцевым стеллажом.

Майя ничего не заподозрила.

– Девичник! – воскликнула она, приглашая меня на выпивку в «Насест». Её щёки обгорели на солнце, а короткие черные волосы вились вокруг ушей. Наверное, они с Руби отлично провели время на озере Стеллар. – Ты ведь с нами?

– Я… – я замялась, взглянув на Андерса.

– О, да ладно! Это может быть твоя последняя ночь здесь! Отпразднуй её с нами? – спросила она, взяв меня под руку.

За её спиной Андерс одними губами произнёс: «Иди» с уступающим кивком и вернулся к своей витрине Майкла Крайтона на торцевом стеллаже. Он начал приклеивать крошечные вырезанные фигурки тираннозавров, поедающих людей на унитазах, вдоль верхней полки.

– Конечно, – ответила я ей.

– Отлично! Только для девочек, извини, – добавила она, обращаясь к Андерсу.

Он поставил «Парк Юрского периода» обложкой вперёд.

– Я уязвлен, Майя, я думал, что я почетный член клуба?

– Времена меняются, – загадочно ответила Майя, вытащила меня из книжного магазина и потащила через улицу в бар. Я оглянулась напоследок на книжный магазин, и Андерс стоял в обрамлении окна, провожая меня взглядом.

Хотела бы я сказать, что с нетерпением ждала девичника, но мои мысли всё ещё были в книжном магазине, заглядывая в прекрасные зелёные глаза его владельца. Я ему нравилась – я действительно ему нравилась. Я не совсем понимала, что чувствовать. Радость? Нервозность? Страх от того, что я ему нравлюсь? Счастье от того, что это так? Я читала о подобных признаниях сотни раз, но ни одно из них не подготовило меня к этому. Он не был настоящим, но бабочки в моем животе были вполне реальными.

Джемма и Джуни уже устроились за столиком, потягивая пиво и мохито, и я думала о том, когда смогу вернуться в книжный магазин. Они помахали нам с Майей, и Майя была впечатлена тем, что её сестра действительно закрыла магазин пораньше, чтобы присоединиться к ним выпить.

– Раз в сто лет можно, – укорила Джемма. – Из-за тебя я кажусь трудоголиком.

– Просто самая занятая из пчёлок, – ответила Майя, ухмыляясь, и сестра в шутку пихнула её в плечо.

Ладно, я не могла вернуться в книжный магазин – я не хотела пропустить и это тоже.

В книгах было несколько таких девичников: все героини были лучшими подругами. Джуни, Джемма, Руби, Би и Майя. Полагаю, я заняла место Би, так как она уехала из города. Но прежде чем она это сделала, они всегда собирались за круглым столиком у окна в баре, заказывали огромную тарелку луковых колец, щедро политых сыром и чили, и искали помощи, товарищества или терапии у своих подруг. Я поняла, что это было очень похоже на мой книжный клуб, и пока женщины смеялись и подкалывали друг друга внутренними шуточками, я поймала себя на том, что скучаю по своим друзьям. Интересно, как они там без читательского марафона «Суперпошлого книжного клуба» в этом году и без моей коробки рислинга, который помогал Мэтту пережить подсчет Джанель количества упоминаний слова «член». (Она ставила галочку каждый раз, когда использовалось слово «член». В прошлом году мы дошли до шестидесяти девяти раз. Это было мило).

– Би сказала, что хочет скоро приехать домой погостить, – произнесла Джуни.

Джемма спросила:

– С Гарнетом или без?

Майя знала ответ.

– Без. Руби сказала, что её брат сегодня вернулся в город, взял кое-какие вещи и уехал в мегаполис. Живёт этой своей панк-рок-мечтой, – добавила она с грустью, показывая «козу». Я сделала большой глоток вина, потому что, по-видимому, мне выпала честь увидеть его в те две секунды, что он был в городе. Везёт же мне.

Джуни закатила глаза.

– Би – лучшее, что у него когда-либо было.

– Но она достойна большего, – ответила Джемма.

Я сказала, не подумав:

– Думаю, в то время они идеально подходили друг другу. Были счастливы, пусть и недолго, – когда женщины одарили меня любопытным взглядом, словно гадая, откуда я знаю о Би, я солгала: – Андерс рассказал мне о ней.

– Правда? Она уехала до того, как он появился в городе, – нахмурившись, сказала Джуни, – но он действительно хорошо подмечает детали. Мне кажется, он всегда знает больше, чем показывает.

– Руби убеждена, что знает его откуда-то – может быть, из начальной школы? Потому что он кажется таким знакомым, – Майя отпила свой напиток и помахала Гейл, чтобы заказать луковые кольца с чили и сыром.

Джемма согласилась:

– Знаешь, а я думала, что я одна так считаю. Где Руби, кста… о, – в передней части бара распахнулась дверь, и Руби ворвалась как ураган. – Неважно.

Руби забралась на барный стул с драматичным стоном.

– О боже мой, Джейк только что расколол меня как полено.

Джемма чуть не выплюнула свой мохито, а Майя протянула ей салфетку.

– Руби!

– Это правда! – она отпила ром с колой у Майи и захрустела льдом. – У меня не было такого хорошего секса уже много лет.

Я постаралась не подавиться бесплатным арахисом, который очень быстро становился опасным для моего здоровья.

– Да что ты говоришь.

– Я просто не понимаю, – продолжила она, подав знак Гейл, чтобы заказать себе пиво. – Я люблю Джейка, но он никогда не был очень внимательным, а тут вдруг он просто знал, из-за чего я расстроена. Как будто он обращал на это внимание.

– О, Руби, ты же знаешь, что он всё это время обращал внимание, – сказала Джемма, наконец-то придя в себя. – Разве не ты на прошлой неделе говорила, как он всегда ставил таймер на кофеварке для твоих утренних смен? И как он заранее готовил все сконы?

Она ответила:

– Но это было для кафе. Я не думала… – она поерзала на барном стуле. – Наверное, я не понимала, что это взаимно. Что он скучал по нашему времени наедине так же сильно, как и я.

– И теперь всё хорошо? – осторожно спросила я.

Она повернула ко мне глаза, обведенные сурьмой, и прищурилась.

– Нет, – ответила она и наклонилась ко мне, – теперь всё лучше. Мы снова будем ходить на свидания, и он планирует отпуск – только для нас двоих! И о боже мой, я должна вам рассказать, то, как он использовал свой рот…

– Окей, – громко перебила Джемма. – Хватит. Нам не нужен поминутный репортаж.

Руби втянула воздух сквозь зубы.

– Оу, твоя сексуальная жизнь такая ванильная, Джемс?

– Она вполне приемлема, – быстро ответила она. – У нас не очень-то получается заниматься… этим… часто, знаешь ли, с Лили.

Майя сказала:

– Сестрёнка, ты можешь сказать «секс». Это не ругательство.

Джуни, которая была необычайно тихой, печатая кому-то сообщение на телефоне (вероятно, Уиллу), согласилась.

– Есть ещё куча других слов, которые ты можешь использовать, – затем, к полному ужасу Джеммы, она начала перечислять их, загибая пальцы: – Горизонтальное танго, шлепать ракушку, шнудли-пупинг, костяное кладбище, покормить киску, старое доброе туда-сюда…

Джемма закрыла лицо руками.

– Я ненавижу вас всех.

– …начинить кремовый пончик, фаршировать тако, запретная полька…

– У нас всё отлично с сексом, спасибо большое.

– …стрельба по тарелочкам, параллельная парковка, горячая йога, делать вупи…

Руби добавила:

– Похоть и толчок.

– О, это хорошее.

– Спелеология (это комплексная наука, которая всесторонне изучает естественные пещеры и другие подземные полости: их происхождение, эволюцию, возраст и др.), – добавила я, и все согласно забормотали, кивая.

– Припарковать «Плимут» в гараже любви, – сказала Майя, поиграв бровями.

Джемма ответила с таким видом, будто жалела, что вообще ушла сегодня из «Сладостей»:

– Никто так не говорит.

– Фокстрот Униформ Чарли Кило, – добавила Руби. – Экстремальный флирт.

Джемма сказала:

– Я не понимаю и половины из этого.

Руби цокнула языком, качая головой.

– Ты такая скучная, Джемс. Держу пари, вы с Томасом обнимаетесь часами и разговариваете о пчёлах. И ни одного стоп-слова в поле зрения.

– За этим столиком мы никого не осуждаем за их кинки, – сказала Джуни менторским тоном.

Руби приложила руку к груди.

– Я бы никогда! – затем она ухмыльнулась Джемме и наклонилась над столом с искоркой в глазах. – Я просто хочу дать пару советов.

Я откинулась на спинку стула со своим напитком и слушала их: лучшие подруги болтают так, словно это обычный день в их районе – и для них так оно и было. То, как они косились друг на друга, закатывали глаза, смеялись, – это напоминало мне сплетни с книжным клубом и, что самое главное, с Пру. Я скучала по ней.

Я так ужасно по ней скучала, и мне хотелось отправить ей сообщение или голосовое, и сказать, как я счастлива, что она наконец-то помолвлена. Искренне счастлива. До безумия счастлива. Потому что её история не закончится так, как моя. Её история будет хорошей и долгой.

Чем больше времени проходило после расставания с Лиамом, тем больше я начинала понимать, что никогда не заглядывала слишком далеко вперёд, когда была с ним. Я всегда была слишком зациклена на том, чтобы следовать за ним, куда бы он ни вёл, заботиться о том, чтобы он был счастлив, чтобы его любили, и мне никогда не приходило в голову хотеть чего-то взамен. Кофе и бейглы по утрам, или беруши для часовой башни, или простая вера в то, что я могу сделать всё, что захочу.

Это было освежающе, и мило, и приятно – получить что-то, чего тебе даже не приходилось сначала захотеть.

– Что ж, – Джемма задумчиво склонила голову, уставившись в свой наполовину выпитый мохито. Она поерзала на стуле, немного смущенная любыми разговорами об интиме. Не то чтобы она была против, просто она не любила выставлять это напоказ. – Мы с Томасом на самом деле никогда ничего не меняем… Думаю, он просто чувствует себя в безопасности, делая то, что знает. Вы же знаете его, он не любит переменные.

– Никогда не узнаешь, пока не попробуешь, – заметила Руби. – Верно, Майя? – она взглянула на свою лучшую подругу, которая смотрела на что-то в другом конце бара. Или, точнее, на кого-то. – Майя?

В задней части бара, возле телевизоров, Лисса Грин сидела со своим отцом, Фрэнком, они ели картошку фри с чили и сыром и смотрели рестлинг.

Майя быстро отвела взгляд, словно её поймали на краже того, что ей не принадлежало.

– Да, абсолютно. Согласна на сто процентов.

Руби посмотрела на Лиссу, затем снова на свою лучшую подругу.

– Знаешь, ты можешь просто подойти и заговорить с ней.

– Что? Нет, нет, нет, нет, – отказалась Майя. – Я не могу. Не после… Я не могу. Я сгораю со стыда из-за того, что вообще сказала ей, что она мне нравится. Она моя лучшая подруга – в смысле, кроме тебя, Руби, но Руби – это Руби, а Лисса – это… как луна, в орбите которой ты просто хочешь находиться, и что, если она подумает, что я дружила с ней только в надежде когда-нибудь с ней встречаться? Меня тошнит от одной мысли об этом.

– Тогда скажи ей это, – сказала Руби, но Майя покачала головой.

– А что, если я скажу, а она всё равно не захочет быть друзьями?

– Так ты предпочитаешь оставить всё в подвешенном состоянии?

– Всё не так уж плохо, – тихо ответила Майя.

Нет, подумала я, потягивая вино. Это ужасно. Романтика без финала – даже без хорошего начала! Рэйчел Флауэрс никогда бы не оставила хлебные крошки, чтобы потом о них забыть.

– И вообще! Мы здесь не для того, чтобы обсуждать плачевное состояние моей любовной…

– Хотя так оно и есть, – перебила Джуни и начала ковырять этикетку на своей бутылке пива. Она уже наполовину её отклеила, так что, подозреваю, я знала, кто был виновником всех бутылок острого соуса без этикеток. – Плохо не знать финала. Я имею в виду, а что, если её завтра здесь не будет?

Руби нахмурилась.

– Лисса не умрёт, Джуни. Ты слишком долго возилась с этим туалетом с привидениями, – и в ответ Джуни застонала, вспомнив о своей сантехнике, и закрыла лицо руками.

В начале бара вошел Андерс и заметил меня за столиком. Он едва заметно кивнул, прежде чем занять своё обычное место в самом конце, и заказал бургер.

– Ладно, ну, спасибо всем за поддержку, но я предпочитаю не разговаривать с Лиссой, – и чтобы сменить тему, Майя достала бумажник из заднего кармана и выудила несколько четвертаков. – Пойду выберу какую-нибудь музыку. А то тут слишком тихо.

Руби допила остатки напитка Майи и соскользнула с барного стула.

– Я иду с тобой. Ты выбираешь худшие песни.

– Ничего подобного!

– Конечно, конечно, – она рассмеялась, и вместе они скрылись в направлении почти не работающего музыкального автомата на другом конце бара. Я вспомнила, что у Майи и Руби всегда уходила вечность на выбор песен, потому что их музыкальные вкусы были как масло и вода.

Джуни заказала нам сет шотов, а Джемма заказала ещё одну корзинку луковых колец, и когда Руби и Майя вернулись с выбранными песнями, они все начали расспрашивать меня о моей жизни, есть ли у меня дети, домашние животные или парень, и мы все втянулись в разговор, который затянулся глубоко за полночь, но мои мысли то и дело возвращались к словам Джуни о том, как плохо не знать финала, и насколько иронично это звучало в истории, у которой не было конца.

Надвигается беда

Я ввалилась в книжный магазин около десяти, голова шла кругом от лимонных леденцов и парочки лишних тайком сделанных глотков мохито и рома с колой. Девочки убедились, что я вошла внутрь, прежде чем свернуть на улицу и отправиться домой, распевая песни «Флитвуд Мак», как я всегда себе и представляла.

В книжном магазине было темно и прохладно, и тишина была такой желанной после пьянящего шума бара. Я долго стояла там, позволяя звону в ушах раствориться в скрипучей тишине магазина. Именно тогда я заметила, что в задней нише с кушеткой горит свет. Андерс всё ещё не спит?

Мне следовало бы подняться по лестнице и сразу лечь спать, но любопытство взяло верх.

Он растянулся на потрёпанной кушетке, читая книгу, с бокалом виски в руке, который он медленно покачивал, так что лёд позвякивал о стекло. В мягком свете лампы позади него он выглядел умиротворённым, переворачивая страницу, – его некогда резкие черты смягчились в темноте.

Интересно, каким человеком он был до того, как приехал в Элоратон, почему его бывшая ушла и кого Рэйчел Флауэрс представляла для его будущего – была ли она такой же стоической, чтобы под стать его молчанию, или вокруг её глаз собирались морщинки от смеха, как у него? Держалась ли она так же скованно, или была немного более расслабленной – танцевала ли она? Или стояла в стороне и наблюдала? Как она любила, чтобы её целовали? Бежала ли у неё по спине дрожь, когда он мурлыкал её имя ей на ухо?

Могу ли я когда-нибудь стать ею?

– Эйлин, – сказал Андерс, не отрываясь от книги, – если ты продолжишь раздевать меня глазами, я простужусь.

Затем он медленно поднял свой мятный взгляд и посмотрел на меня. Он думал, что я раздеваю его? Один этот взгляд раздел меня догола. Волна жара прокатилась по моим щекам.

Я ответила:

– Тогда тебе не следовало бы читать.

Его брови чуть приподнялись, позабавленные.

– Это твоя фишка?

Я не была уверена, что именно алкоголь, согревший мой желудок и затуманивший голову, стал причиной моей дерзости, или же просто его надменное отношение, но я подошла к кушетке и плюхнулась на другой её край.

– Будет лучше, если на нём будет твидовый пиджак.

Он закатил глаза.

– Снова про твид. Сколько бы раз ты ни спрашивала, ответ один и тот же.

– Жаль. Полагаю, ты не из тех парней, которых я ищу.

– И правда жаль, – ответил он и вернулся к своей книге. – Как прошёл девичник?

– О, знаешь, мы строили планы мирового господства и обсуждали, какими ядами лучше всего травить наших мужей.

– У тебя нет мужа, – поцокал он языком.

– Почти был, – ответила я, наполовину в шутку, но по большей части всерьёз. Его глаза скользнули по моему лицу, изучая меня. Я взяла его стакан и залпом выпила остатки виски. Он обжёг горло до самого желудка. Он неодобрительно посмотрел на меня, а затем налил себе ещё из графина на журнальном столике.

– Значит, он был глупцом, – сказал он, – кем бы он ни был.

– Потому что хотел жениться на мне?

– Потому что не женился.

Я улыбнулась, несмотря на себя.

– Он бы сказал иначе.

– Он не имеет значения. Он отпустил тебя, – Андерс сказал это так просто, что это прозвучало как истина.

В животе всё жгло от желания наклониться и поцеловать его снова, и тоже попробовать его на вкус, и вдохнуть древесный аромат его лосьона после бритья, и запах старых книг, который впитался в его одежду. И, возможно, он тоже наклонился бы и поцеловал меня, если бы я не сказала:

– Я скоро уезжаю, так что даже если бы ты хотел большего, если бы я хотела большего, мы… – я поджала губы и отвела взгляд. – Что нам делать?

Он склонил голову, и его молчание говорило о многом. Наконец он произнёс:

– Кто-то однажды сказал мне, что мы можем взять на себя лишь столько, сколько сможем унести с собой.

Я поджала под себя ноги, наблюдая за ним в тусклом свете.

– А ты бы понёс меня с собой? – и затем, поскольку я не могла вынести тяжести этого разговора, добавила: – Типа, в сумке или…?

Он тихо рассмеялся, вероятно, этому поспособствовал виски в его руке.

– Если ты позволишь, я буду носить тебя здесь.

А затем он взял мою руку, поцеловал ладонь и приложил её к своему сердцу. Я почувствовала, как оно бьётся под моими пальцами, ярко и сильно, его кожа была тёплой, и я ни на секунду не могла представить, что этот мужчина может быть вымышленным, когда он был таким настоящим, прямо здесь. У него были кровь, кости, бьющееся сердце, мозоли на кончиках пальцев, завиток, который никак не хотел уходить с его лба, и глаза, не совсем зелёные и не совсем серые, а ярко-мятные, и этот цвет быстро становился моим любимым.

Почувствовав его пульс какое-то время, я прошептала:

– Я бы этого хотела.

Потому что он был прав: иногда люди приходят в твою жизнь на короткие мгновения и меняют тебя навсегда. Я думаю, он был моим человеком.

И его даже не существовало. Он родился в сознании автора, которым я так восхищалась, – той, кто изменила мою жизнь своими книгами, так что, конечно же, я влюбилась в мужчину, которого она создала. В его предысторию, его остроумные шутки, его мятные глаза, даже в то, как он пах.

Я положила голову ему на плечо, и это было так удобно. Пока по окнам барабанил дождь, мы разговаривали о профессии книжного критика и о том, как это похоже на работу профессора английского. Мы спорили об определении литературной классики, о лучшей приправе и о том, выглядят ли книги эстетичнее, если расставить их по цвету или по названию. Где-то на середине нашего разговора Баттерскотч нашёл нас и присоединился к нам, и к тому времени тело Андерса приспособилось к моему весу, словно приветствуя его. Он был тёплым, мы дышали в унисон, и всё это казалось таким естественным, настолько, что я даже не заметила, как задремала, пока снова не открыла глаза, как мне показалось, всего через несколько минут.

Мы всё ещё были на кушетке, но я свернулась калачиком прижавшись к его боку, положив голову ему на грудь, в то время как он опирался на подлокотник, обняв меня одной рукой, а другой держал открытую книгу, которую читал. Свет лампы был тусклым, камин погас, и по тяжести в глазах я поняла, что проспала дольше пары минут.

Сгорая со стыда, я начала было садиться, но он мягко потянул меня обратно.

– Спи дальше, – сказал он и перевернул страницу.

– Прости… я не собиралась засыпать, – поспешно сказала я. – Я пойду спать…

– Всё в порядке, – мягко перебил он, успокаивая моё беспокойство. Затем добавил: – Ты ещё не начала пускать слюни.

– О, так я могу спать здесь, пока не начну пускать слюни на твою рубашку?

– Тсс, – произнёс он и направил мою голову обратно себе на грудь. – Хватит болтать. Я как раз дошёл до интересного места.

Я взглянула на книгу и по одному лишь абзацу поняла, что это.

– Дракон сейчас его найдёт.

Он нахмурился, посмотрев на меня.

– Я позволил тебе спать на мне, и так ты мне отплачиваешь? Спойлером к «Хоббиту»?

– Это не спойлер, если ты уже читал это раньше, – возразила я.

– Семантика, – он облизал большой палец и снова перевернул страницу. – Хотя, будь я на месте Бильбо, я бы никогда не отправился в это ужасное путешествие.

– Он не знал, насколько всё будет плохо, – я снова прижалась к его груди. – Хотя, можно поспорить, в конце концов оно того стоило.

– Разве?

Я подумала о своей поездке, о том, как мучительно медленно выезжала из Атланты в надежде, что Пру позвонит и скажет, что отменила свою поездку в Исландию, но к тому моменту они с Джаспером уже были на полпути в аэропорт, направляясь в Рейкьявик. Я подумала обо всех милях до Гудзонской долины, когда я мечтала, чтобы в машине появилась пробоина или спустило колесо, что избавило бы меня от необходимости делать это в одиночку. Совершенно одной.

Я хотела приключений, как моя мама, но всегда находила оправдания, чтобы не ввязываться в них, потому что боялась, что мне причинят боль. Прямо как Бильбо в «Хоббите», в безопасности своей норы-дома, где никто, кроме книжных злодеев и порезов от бумаги, не мог причинить мне вреда.

Но я справилась, я отправилась в приключение, и теперь я была здесь, на кушетке с незнакомцем, и моё сердце трепетало так, как не трепетало уже очень давно. И хотя мне это было не нужно… кажется, я хотела влюбиться. Безумно, искренне, глубоко. И это пугало меня больше всего, потому что, как обнаружил Бильбо, душевная боль стоила этого приключения.

– Думаю, да, – прошептала я ему в рубашку.