Текст книги "Необычный любовный роман (ЛП)"

Автор книги: Эшли Постон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

– Нет, – правдиво ответил он. – На самом деле у меня никогда не было… повода… приходить сюда.

Я склонила голову набок.

– Почему сейчас?

Он сделал неуверенный шаг, затем ещё один, до побеления костяшек вцепившись в верёвочные перила, пока перебирался на другую сторону. Его взгляд был прикован к земле.

– Потому что я не хотел приходить один.

– Ты мог бы попросить Майю, Джуни или…

Он нахмурился.

– Они все здесь уже были.

– И что?

– А то, – ещё один нервный шаг, затем ещё, – что это была бы пустая трата их времени.

– Или, – предположила я, прислонившись к перилам моста на другой стороне, отчего тот слегка качнулся, к его великому огорчению, – ты не хотел идти с кем-то, кто уже видел это место. Но этого не может быть.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что ты кажешься парнем, которого не особо волнуют вещи, случающиеся впервые.

Он добрался до другой стороны и склонился ко мне. Он произнёс, тихо и серьёзно:

– Меня очень даже волнуют вещи, которые случаются впервые, милая. И ещё, – он шлёпнул меня по руке, убирая её с каната моста, – ты просто невыносима.

Затем он зашагал впереди меня, а я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться. Мне нравилась его ворчливость, наконец призналась я себе, почти так же сильно, как нравился вид на него со спины.

От моста до водопада было недалеко, и я услышала его задолго до того, как увидела: громкий, ревущий звук, отдающийся эхом, словно раскаты грома. Мы прошли под скальным выступом, и вот он предстал перед нами по ту сторону.

Водопад Киксотик.

У меня перехватило дыхание.

Водопад был таким высоким, что мне пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть его вершину. Радужные блики отражались в тумане и солнечном свете, а воздух был прохладным и влажным. В дневной духоте это было приятно. Я закрыла глаза и наслаждалась туманом, который цеплялся за мою кожу, собираясь в капельки. Мы прошли под ним, и солнечный свет падал на струящуюся воду так, что она казалась сверкающим стеклом. Туннель между скалой и водопадом был гладким и закруглённым от тысячелетней эрозии. По скалам ползли лианы – ипомеи, мирабилисы и жимолость. Водопад низвергался в небольшую заводь, которая затем медленно прокладывала свой путь к более крупной реке вниз по горе.

Я знала, что это место покажется причудливым и сказочным. Вокруг купальни ярко-розовый вереск и белоснежный тысячелистник смешивались с эхинацеями и рудбекиями.

– Жаль, что Пру не видит это место, – я протянула руку и провела ею под водопадом. Вода была обжигающе прохладной, словно я сунула руку в ведро со льдом. Вспоминая все те книги, все те дни, когда я пряталась внутри страниц, пытаясь найти хоть какое-то «долго и счастливо», в котором реальность мне отказывала. – Вода холоднее, чем я думала, – произнесла я.

Он подошёл и тоже протянул руку в водопад – сначала, чтобы проверить напор и холод, а затем переплёл свои пальцы с моими.

– Приятное чувство, – заметил он, хотя я подозревала, что он имел в виду не только воду.

В горле запершило. Мой взгляд переместился на его профиль, когда он смотрел вверх на возвышающийся водопад.

– Да, – согласилась я тихим, неуверенным голосом; тепло его руки так сильно контрастировало с холодной водой, – приятное.

Он повернул лицо ко мне. Он наклонился ближе – или это я подалась вперёд? Он сосредоточил взгляд на моих губах; он был так близко, что я вдыхала аромат его лосьона после бритья. Мы убрали руки из водопада, но наши пальцы по-прежнему были переплетены.

– Я думала, ты не хотел, чтобы я целовалась у водопада? – спросила я. Рёв воды был таким громким, что заглушал всё остальное потоком белого шума. Всё, кроме меня и него.

– Нет, нет, не хотел, – ответил он, его слова обжигали мои губы.

Тогда я отстранилась, потому что из этого не могло выйти ничего хорошего. Абсолютно ничего. Где-то там у него была героиня, его счастливый финал, которая пританцовывая ворвётся в город и украдёт его сердце, а у меня не было сил проходить через эти страдания снова. Только не во второй раз.

– Что ж, – сказала я, отпуская его руку и отворачиваясь, – возможно, нам не стоит…

Он схватил меня за запястье, развернул обратно и крепко прижал к себе. Его хризолитовые глаза потемнели, став почти цвета гальки на дне реки.

– Возможно, я просто не хотел, чтобы тебя целовал кто-то другой.

Я не дала ему шанса, потому что схватила его за ворот рубашки, приподнялась на цыпочках и первой прижалась губами к его губам.

Не гоняйся за водопадами

Он был на вкус как мятные леденцы и чёрный чай.

Казалось, он ждал, когда мои губы найдут его. На секунду он удивился, но затем прижал меня к себе крепче и растворился в этом моменте. И он целовал – о, блядь, он целовал так, словно чтение книг с поцелуями каждый день своей жизни было его миссией. Сначала это было нежно, вопросительно, пока мои пальцы не зарылись в его волосы, и он воспринял это как «да». Потому что так оно и было. Мои губы приоткрылись, а он запрокинул мою голову назад и углубил поцелуй. В ушах звенело от шума водопада. Он грохотал, но так же грохотало и моё сердце, и я не была уверена, что из этого громче.

Когда мы наконец вынырнули за воздухом, я жадно вдохнула.

– Я никогда не устану целовать тебя, – пробормотала я, дёргая за воротник его хенли.

– Я мог бы сказать то же самое, – прошептал он с широкими зрачками, полностью вытеснившими мятно-зелёный цвет. Его грудь быстро вздымалась и опускалась, дыхание обжигало мои губы. – Хотя я мог бы сделать гораздо больше.

– Тогда сделай это, – прошептала я и толкнула его назад.

Он пролетел сквозь водопад в заводь по ту сторону, и я последовала за ним. Я ахнула, коснувшись ледяной воды, и кожа покрылась мурашками. Он вынырнул на поверхность с шумным вдохом и откинул волосы с лица.

– Как ты сме…

Я обвила руками его плечи и подтянулась, чтобы снова поцеловать его. Контраст его горячих рук на моём теле в холодной воде заставил меня задрожать.

Мы пускали круги по воде.

Его руки скользнули вниз к моей талии, губы оказались сбоку на моей шее, когда он поцеловал меня там, затем ниже у ключицы, у основания горла. Его зубы скользили по моей коже, пока он нёс меня к берегу водобойного колодца и опустил на участок, поросший астрами и травой, а его руки ощупывали мои бёдра. Я зарылась пальцами в его волосы, потянула его голову к своей и снова поцеловала его в губы.

Мне не нравился вкус чёрного чая, но я, блядь, обожала его вкус, и когда я прикусила его губу, мне так же понравился звук его стона.

– Блядь, Элси, – прорычал он, глядя на меня сверху вниз в обрамлении астр. – Давай немного медленнее.

Я улыбнулась сквозь поцелуй.

– Я для тебя слишком быстрая?

– Да, – ответил он, приподнимаясь надо мной, уперевшись руками по обе стороны от моей головы, и прикусил мочку моего уха, прежде чем прошептать мне на ухо: – Я хочу насладиться этим.

Едва сдерживаемое желание в его голосе заставило моё сердце забиться о рёбра. Он хотел насладиться этим, но по голосу было ясно, что он хочет меня как можно скорее. В этом терпении было что-то до безумия сексуальное, настолько, что оно лишь заставляло меня хотеть его ещё больше. Его руки скользнули вниз по моему туловищу, когда он снова принялся покусывать мою шею, дыша мне в волосы.

– Я хочу насладиться тобой, – пробормотал он, зарываясь лицом в мои волосы. – Милая, – то, как он прорычал это, заставило моё сердце подпрыгнуть, как брошенный по воде камушек.

– Я думала, ты не любишь сладкое, – сказала я, пытаясь держать себя в руках, хотя всё, чего мне хотелось, это утонуть в его прикосновениях.

Его губы прижались к моему уху.

– Ты мне нравишься, – его руки принялись расстёгивать мои шорты и стягивать их. Капли воды скатывались на кончики его волос, поблёскивая в послеполуденном солнечном свете, пробивавшемся сквозь деревья.

Казалось, в моей груди порхают бабочки. Я столкнула его с себя и перекатилась так, чтобы оседлать его бёдра. Мои волосы упали на плечи, обрамляя лицо завесами кудрявой меди.

– Ты не можешь говорить это всерьёз.

– Говорю, – он посмотрел на меня глазами, похожими на расплавленные изумруды. – Как ты хочешь, чтобы я это доказал?

Я очертила линию его челюсти.

– У тебя есть идеи?

– Я мог бы спеть тебе серенаду словами, – предложил он, беря мою руку и целуя ладонь, ни на мгновение не отрывая взгляда от моего. – Если бы я был поэтом, я мог бы сравнить любовь с твоими глазами. Если бы я был садовником, я мог бы посадить поцелуй на все те места, которые ты в себе ненавидишь, – медленно он потянул меня вниз на себя, прижимая к себе. – Если бы я был писателем, я мог бы слагать эпосы твоим прекрасным губам, – он снова поцеловал меня, и его слова обжигали мои губы. – Если бы я был художником, я бы изучил каждый изгиб и каждую линию, чтобы, когда глаза мне изменят, я нарисовал бы тебя по памяти, – его руки скользнули вдоль моих боков, мягко поглаживая бёдра.

Затем он обвил меня рукой и перекатил на спину, не отрывая губ от моих, нежно снял с меня футболку, я расстегнула бюстгальтер, а он оставил поцелуй на моей левой груди, а затем на правой.

– Прекрасно, – пробормотал он и скользнул языком по моему соску. Мои пальцы зарылись в вереск подо мной.

Я судорожно вздохнула. Он почувствовал, как вздымается моя грудь, и это лишь заставило его положить руки мне на талию и сделать это снова, чтобы я не могла отстраниться.

И, словно художник, он исследовал каждую часть моего тела. Словно писатель, он шептал манифесты моим локтям, коленям, лодыжкам. Словно садовник, он сажал поцелуи на мой живот и под подбородок, во все те места, которые мир говорил мне не любить. И если в моих глазах была любовь, то он был ещё и поэтом.

Я так долго дистанцировалась от любви, убеждала себя, что она мне не нужна, что я её не хочу, что уже не была так уверена, что знаю, как выглядит любовь за пределами книг. Каким-то образом за последние несколько дней я привязалась к этому мужчине. Я привыкла к его кривоватому обаянию и сарказму, и поймала себя на том, что ищу его тень в баре и книжном магазине. И я знала, что всякий раз, когда я думала о той дороге, что ведёт к мосту Чарм, в моём животе оседал тяжёлый камень.

Нет, сейчас я не стану об этом думать, потому что он был здесь и был со мной. Никто другой, кроме меня.

Когда его руки скользнули вниз, я перехватила их.

– Подожди, – прошептала я и проглотила нарастающую в груди тревогу. – Подожди, нам, наверное, следует…

– Верно, – добавил он. Он потянулся к своим влажным джинсам и вытащил бумажник, достав презерватив оттуда, где должны были лежать купюры. Этот жест предназначался его героине, женщине, которую Рэйчел Флауэрс написала для него.

Не мне. Эта сцена, эти поцелуи, они предназначались не мне. Они были для…

– Прости, если это не в твоём вкусе, – сказал он, начиная надрывать упаковку, но я остановила его руки. Он выдохнул: – В Эл… трудно найти другие…

– Нет, нет, дело не в… – я замялась. Сильно прикусила губу. Посмотрела на водопад и спросила: – Ты уверен, что хочешь сделать это со мной?

Его взгляд смягчился.

– Что за вопрос, милая?

Блядь. Я зажмурилась.

– Я просто имею в виду… Меня здесь не должно быть. А у тебя есть кто-то другой – кто-то, с кем ты должен…

– Эйлин, – перебил он едва сдерживаемым голосом, и мой взгляд снова сфокусировался на нём и его красивом лице. Он убрал прядь волос с моего лба, а затем поцеловал его. – Я хочу сделать это с тобой. Ты хочешь этого со мной?

Ох, что это был за вопрос? Я изучала его: его мягкие волосы, угловатое лицо и эти прекрасные мятные глаза.

Я кивнула, чувствуя, как бабочки в моей груди порхают всё неистовее.

– Больше всего на свете.

Его выражение лица стало серьёзным.

– Хорошо, – пророкотал он. Свободной рукой он скользнул пальцем от моей шеи вниз, ложбинкой между грудей. Он склонил голову набок, словно обдумывая что-то в уме. – Но насколько сильно…? – его пальцы скользнули под моё бельё, и он нежно погладил меня одним пальцем, затем двумя.

Я подавила вздох. Ох.

– Я тебя не услышал. Видимо, не так уж и сильно…

Он начал было отстраняться, когда я перехватила его руку и заставила замереть.

– Только не смей останавливаться.

Его брови взлетели вверх.

– Это просьба?

– Требование.

– Маленькая командирша, – пробормотал он и подчинился. Он поглаживал меня своими длинными пальцами, лаская меня мучительно медленно.

– Быстрее, – сказала я.

Но, естественно, он этого не сделал.

– Это не гонка, милая, – с упрёком поцокал он языком, а затем его невыносимые губы изогнулись в ухмылке, и он опустился к моей коже, целуя ложбинку между грудей. – Потому что я хочу узнать, как долго ты продержишься.

Осознание нахлынуло на меня внезапно, когда он всё так же медленно двигался по моему клитору.

– Ты просто невыносим…

– Разве? – он стал двигаться ещё медленнее.

– Андерс…

– Я могу быть ещё невыносимее, – сказал он, и пока он ласкал меня, казалось, будто всё моё тело подбирается всё ближе и ближе к тому, чтобы вспыхнуть пламенем. – Я могу заставить тебя распасться на кусочки. Я могу трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь видеть ничего, кроме звёзд и меня. А теперь помолчи, – произнёс он и опустился ещё ниже, оставляя дорожку поцелуев на моём животе, – и позволь мне пустить в ход свой рот.

Я вцепилась руками в цветы и почувствовала, как содрогается земля, пока он говорил на языке наслаждения своим языком. Я немного умерла в этих полевых цветах, окружённая рёвом воды, влажным мхом и солнечным светом, и впервые в своей жизни почувствовала…

…что я не хочу перескакивать в самый конец, не хочу тянуться к прошлому. Этого момента было достаточно.

И когда мы закончили, обессиленные, и он лежал на вереске рядом со мной, очерчивая веснушки от моих плеч до ключиц, я сказала:

– Я думала, он будет больше.

Он вопросительно поднял бровь.

– Водопад, – пояснила я, указывая на тот самый Киксотик-Фолс. – Я думала, он будет больше.

Он рассмеялся и притянул меня к себе; запах полевых цветов был пьянящим и сладким, и он снова поцеловал меня.

Сантехническая удача

В конце концов мы обсохли, оделись и спустились от водопада.

И в конце концов вернулись в книжный магазин. Мы поужинали в его квартире, распили бутылку вина, а когда в тот вечер он проводил меня обратно в лофт, мы каким-то образом снова оказались в одной постели. Во второй раз секс был ещё лучше – хотя, возможно, это потому, что мы были в кровати, а не на каких-то сорняках на природе, или, может быть, потому, что мы находили ритм друг друга, исследуя тела друг друга, подмечая, от чего другой ахает, от чего мы стонем.

А потом, прямо как в любовном романе, я уснула в его объятиях и не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой живой.

К сожалению, на следующее утро скворцы расшумелись, распевая ту почти знакомую песню. Думаю, я бы узнала её тогда, если бы задумалась об этом чуть больше, но солнечный свет был слишком ярким, было тепло, а время – слишком, слишком ранним. Андерс уснул, обнимая меня, и теперь застонал, зарывшись лицом в мои волосы, пока я прижималась спиной к его груди.

– Я забыл про птиц, – пожаловался он и уткнулся лицом мне в плечо.

Я зевнула.

– Мы можем съесть их позже.

Он фыркнул и со вздохом убрал руки с моей талии. Я перевернулась, чтобы посмотреть на него. Его волосы были растрёпаны, глаза заспанные. Я могла бы смотреть на него часами. Честно говоря, я бы так и сделала, если бы он тоже не смотрел на меня.

– Ты прекрасна, – пробормотал он.

Я покраснела и уткнулась лицом в подушку, чтобы он не увидел.

– Перестань, ещё слишком рано.

– Ладно, тогда ты отвратительна.

Я хохотнула.

– Так-то лучше, – постель была такой тёплой и удобной, что я могла бы остаться в ней навсегда. Если бы не одно «но» –

Моя машина должна была быть готова сегодня. Осознание этого легло камнем в желудке.

Он начал поворачиваться, чтобы встать, когда я схватила его за руку.

– Мы можем полежать так ещё немного? – тихо спросила я, а затем – чтобы он не увидел истинной причины – солгала: – Ты такой тёплый. А мне так удобно.

Он немного поёрзал в постели рядом со мной, и на мгновение мне показалось, что он собирается уйти, но он просто удобнее переложил руку и уткнулся лицом в мои волосы.

– Ещё немного, – согласился он.

Я закрыла глаза, пытаясь солгать себе, что всё в порядке. Что облегчение, которое я испытала, было нормальным для любого, кто не хочет вставать по утрам. Что моё желание остаться здесь, рядом с ним, навсегда, было всего лишь… симптомом Элоратона, а не моим собственным предательским сердцем. Я буду скучать по многому в нём, но больше всего – по тому, как он пах: чёрным чаем, кедром и старыми, забытыми книгами – так, как могут пахнуть только книжные персонажи. И из-за этого он также пах воспоминаниями. Такими хорошими, выцветшими на солнце, где единственный звук – тихий шелест переворачиваемой страницы.

– Она написала тебя таким идеальным, – прошептала я ему в ключицу, пока его пальцы перебирали мои волосы.

Он замер.

– Что?

– Всё в порядке, я знаю. Это должна была быть твоя книга, – сказала я, поднимая взгляд на его лицо, и его мятные глаза расширились от удивления. Будто он и правда думал, что я не догадаюсь. Я была профессором английского языка. Я знала, что такое предзнаменование. Бритва Оккама. Чеховское ружьё. Я играла в «Клуэдо». Читала «Жёлтые обои». – Твоё незаконченное «долго и счастливо».

– Это не моя история, Эйлин.

Конечно же твоя, подумала я. Просто ты этого не видишь. Я сомневалась, что главные герои когда-либо понимали, что находятся в собственной истории, пока она не начиналась, а его истории это ещё только предстояло. Он встретит героиню, которую Рэйчел Флауэрс выбрала для него, и влюбится в неё – могу ли это быть я?

В конце концов, каждому роману нужен счастливый конец. Это правило.

– Я могла бы остаться, – решила я. – Мне не обязательно уезжать, – затем, тише: – Я не хочу.

– Эйлин… – что-то нечитаемое мелькнуло в его глазах. Нет, это не было нечитаемым. Я знала это выражение. Я уже видела такой взгляд раньше: когда сказала Лиаму, что люблю его, а потом снова – выражение его лица в том сарае, под этой нелепой люстрой из оленьих рогов, означавшее, что он хочет чего-то другого.

– Я могла бы работать в книжном магазине, – продолжала я. – Найти квартиру. Я могла бы…

Внезапно он спустил ноги с края кровати и поднялся.

– Прости, – сказал он, надевая джинсы и натягивая рубашку.

Моё сердце упало в пятки. Я встала на колени, кутаясь в одеяло.

– Это было бы так плохо?

– Нет, дело не в… я… мне жаль, – повторил он, но это был не ответ. Мне нужен был ответ.

– Андерс. Андерс, поговори со мной.

– Мне… мне нужно идти, – он на ходу надевал ботинки, направляясь к двери в такой спешке, что едва не забыл закрыть её за собой. Его шаги затихли, половицы скрипели, когда он спускался по лестнице на первый этаж. Я подождала, пока откроется задняя дверь – так и вышло – и снова закроется, и дождалась предательского щелчка замка, прежде чем подтянуть колени к груди и уткнуться в них лицом.

– Я просто хочу остаться, – пробормотала я пустому лофту, но ответом мне была лишь тишина.

Спустя несколько часов я наконец-то вылезла из постели, приняла горячий душ и упаковала все свои вещи в дорожную сумку. Я всё ждала, когда подъедет Фрэнк на «Горошинка», работающей как новенькая, и передаст мне ключи.

Я заняла угловую кабинку в кафе «Грампи Поссум» и заказала самый крепкий кофе, который у них был, и «Медовый сюрприз», но Джейк сказал, что мёд закончился – со вздохом добавив что-то про мятеж, – поэтому я заказала кекс. В любом случае, я больше ничего не могла прочесть в меню.

Джейк проявлял обо мне особую заботу – я предположила, потому что он думал, будто я сотворила какое-то волшебство с его отношениями. Мне просто почему-то хотелось помочь ещё и Джемме с Джуни. Особенно Джуни. То, что гостиница оставалась в таком плачевном состоянии, казалось… чреватым последствиями.

И Майя, о, Майя. Мне хотелось просто затолкать их с Лиссой в комнату и велеть им поцеловаться в знак примирения. Лисса тоже её любила, я была в этом уверена. Разве нет?

Погружённая в свои мысли, я не замечала Майю, пока она не скользнула в кабинку напротив меня.

– Пенни за твои мысли?

Я подняла глаза.

– Андерс сказал, что мне нужно начать брать больше.

Она рассмеялась.

– Инфляция доберётся до всех. Итак, этот день настал.

– Этот день настал, – эхом отозвалась я. Благодаря «бьюику» Андерса, покойся он по частям.

– Как думаешь, у тебя в багажнике найдётся для меня место? – пошутила она.

– Хочешь поехать вместо меня?

Майя нахмурилась.

– Тогда оставайся, если хочешь.

– Не могу.

– Почему?

Потому что Андерс этого не хотел. Потому что, если бы я подумала об этом хоть пару секунд, я бы не смогла. По крайней мере, не со всей ответственностью. Но что бы я на самом деле оставила, если бы это сделала? Работу, которую наполовину ненавидела? Друзей, которые по большей части жили за пятьсот миль от меня? Пру, которая двигалась дальше по жизни, переходя на следующий этап и оставляя меня позади? Я бесчисленное количество раз проверяла телефон, чтобы посмотреть, ушло ли сообщение, но оно так и не отправилось. Я даже не могла посоветоваться с ней, поэтому просто ковыряла свой кекс.

– Ого, что за кислая мина? Ты так расстроена из-за того, что Джемма придумала, как остановить пчелиный мятеж? – спросила Руби, соскальзывая в кабинку рядом с Майей и откидывая солнцезащитные очки наверх. Она была одета в шорты с пятнами краски и рубашку с надписью большими красными буквами: «HONKERS» (сленг. Большая грудь). Она окинула меня взглядом. – Заработаешь морщины, если продолжишь так хмуриться.

Я удивлённо спросила:

– Пчёлы больше не бунтуют?

– Не-а, – подтвердила Руби.

Майя добавила:

– По-видимому, им просто очень не нравились все эти дожди, – а с момента моего приезда дождей стало не так много. Полагаю, я непреднамеренно изменила и это тоже, но… это было не так уж плохо. Затем она сказала Руби: – Она сегодня уезжает.

Руби присвистнула.

– Значит, это прощальный завтрак? Отстой. Если бы я знала, я бы сделала тебе подарок на память.

– Рубс, ты полный отстой в рукоделии.

– Я бы купила его в магазине, – поправилась она, и Майя закатила глаза. – Теперь, когда мы с Джейком во всём разбираемся, у меня уйма времени. Он даже попросился на утреннюю смену, и мы берём все выходные, – она помахала своему парню через всё кафе, поочерёдно загибая пальцы и улыбаясь. Затем она пробормотала себе под нос: – Я заезжу его до смерти.

Я чуть не выплюнула кофе, и Майя пододвинула ко мне несколько салфеток.

Руби помахала кому-то вошедшему, и Джемма с Джуни скользнули в кабинку к нам.

Джемма повесила сумочку на крючок на углу стола.

– Извините, мы немного опоздали, – пояснила она. На ней была униформа магазина «Сладости», волнистые волосы заколоты невидимками. Нетрудно было заметить, что она буквально светится. – У меня сегодня выдалось позднее утро, а Лили нашла себе новое увлечение.

– Позднее утро, – сказала Майя Руби, поиграв бровями.

Я усмехнулась.

– Те книги помогли Томасу подтянуть знания?

Джемма вытащила меню из-за салфетницы и покорно нас проигнорировала.

– Теперь Лили думает, что хочет стать ветеринаром дикой природы.

Джуни спросила, подав знак Джейку, чтобы заказать всем кофе:

– Я думала, она увлекалась тихоходками?

– Это было в прошлом году. В этом году это то, что тебе действительно понравится, Джейк, – добавила она, когда он подошёл с четырьмя кружками и наполнил их кофе. Он стоял как заворожённый, ожидая ответа. И Джемма наконец-то выдала: – Опоссумы.

Джейк застонал и отошёл.

Джемма продолжала:

– Вы знали, что у них отстоящие большие пальцы?

– Да, – невозмутимо ответила Руби. Выражение её глаз было таким, словно она заново переживала военное время.

– А то, что они могут проплыть до пятнадцати футов под водой, не выныривая за воздухом? Лили рассказывала мне историю, где детёныш опоссума вылез через унитаз.

– Это пугает, – мрачно сказала я.

– О, у меня есть история получше. Однажды… – и Руби начала пересказывать их с Джейком первую стычку с ворчливым опоссумом из одноимённого кафе. Я читала эту историю тысячу раз, поэтому мои мысли начали блуждать.

За окном Андерс вышел из своего магазина на утреннюю прогулку и встретился с Лили и Томасом, выходящими из «Сладостей», и я пожалела, что знаю, какой твёрдой была его грудь, какими тёплыми и нежными были его руки, или каков он на вкус – но я знала. И винить в этом оставалось только себя.

Любой, кто жаждал книжного парня, был глупцом.

– Что ж, надеюсь, к следующему твоему приезду гостиница откроется, – сказала Майя, – так что тебе не придётся жить в месте, которое пахнет старыми пыльными книгами.

– Если она вообще уедет, – загадочно заметила Руби.

– Я же говорила ей, что она может остаться, – добавила Джуни.

– Не проклинай её так, – Майя нахмурилась. – Люди редко отсюда уезжают. Это одна из тех вещей – как «Отель Калифорния». И отнюдь не в хорошем смысле.

Руби кивнула.

– Би даже возвращается.

Было бы здорово встретиться и с Би тоже. В интервью Рэйчел всегда говорила, что больше всего похожа на Беатрис Эверли. В неё она вложила больше всего от себя.

Я не могла представить, зачем Би вообще уезжать из Элоратона, ведь я искала способ остаться. Каждое утро было ярким и солнечным, медовые ириски – всегда сладкими, бургеры у Гейл – всегда подгоревшими, запах свежескошенной травы и жимолости на ветру – как знакомый парфюм. Я не могла представить себе более идеального места. Даже сидя в кафе, названном в честь некоего знаменитого грызуна…

Я с грохотом опустила почти пустую кофейную кружку.

О боже мой.

Вот оно.

– Опоссум, – выпалила я.

Девочки посмотрели на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

– Что? – спросила Майя.

– Это место названо в честь него, да, – сказала Руби.

– Нет, нет, опоссумы могут проплыть до пятнадцати футов, не нуждаясь в воздухе.

Джемма кивнула, пытаясь понять.

– Да, я только что это сказала. Лили одержима…

– Я знаю! Вот оно. Вот оно, – повторила я, скорее себе, чем им. – Рэйчел Флауэрс всё же оставила зацепки. Нам просто нужно было их найти!

В этом был смысл. В этом был абсолютный смысл, но никто из них не понимал, о чём, чёрт возьми, я говорю. Это не имело значения. Меня было не остановить.

Я могла исправить ещё одну последнюю вещь перед отъездом, связать последний оборванный конец.

– Джуни, пойдём, – сказала я, поднимаясь на ноги в кабинке, а затем выпрыгивая из неё. Я схватила её за руку и потянула, заставляя встать. – Нам нужно навестить призрака по поводу туалета.

Гостиница «Даффодил Инн» гудела от количества людей. Все бросились на помощь, как только я рассказала Джуни о своём озарении. И когда я это сделала, в её голове словно что-то щёлкнуло, и она тут же позвонила Уиллу, который примчался со всеми разнорабочими, которых только знал, и с миниатюрной женщиной, служившей городским дезинсектором.

Мы прочесали водопровод.

Туалеты наверху. Кухонные раковины. Везде, где была хоть какая-то заминка, странное изменение напора воды, мы прослеживали линию вниз, и если моя догадка была верна, то гнездо находилось бы…

– Там, – сказал Уилл, указывая за унитаз с привидениями.

Дезинсектор подняла ножовку и с торжественным кивком шагнула к стене, распиливая её.

Сначала не было никаких признаков заражения – а потом раздалось шипение.

Женщина-дезинсектор издала победное «Ага!» и сунула руку в перчатке в тёмную, населённую призраками бездну, словно опуская её в духовку, полную раскалённой лавы. Это заняло какое-то время, но когда она вытащила руку обратно, она за что-то держалась. За пухлого опоссума без одного глаза и с опалёнными усами.

Долгое время никто ничего не говорил, а затем Джуни повернулась к Руби, положила руку ей на плечо и сказала серьёзным, слегка надломленным голосом:

– Мы нашли твоего опоссума, Руби.

– И это девочка! – воскликнула женщина-дезинсектор, потому что за большую цеплялись изо всех сил как минимум три детёныша опоссума. Она повернулась к Руби и добавила: – Мазаль тов! (поздравление, которое звучит на важных счастливых событиях и семейных праздниках.)

Воистину.

Когда выводок опоссумов был найден и посажен (в безопасности) в клетку для транспортировки в их новый дом, Майя и несколько друзей Уилла-подрядчиков залатали стену за туалетом с привидениями при минимальных возражениях со стороны Джуни. Хотя, возможно, это было связано с тем, что она всё ещё находилась в шоке от того, что испытание закончилось. Сантехника была починена. Она обошла каждый унитаз и кран дважды и проверила каждый, пока не была удовлетворена, и к тому времени, как она закончила второй обход и вернулась в фойе, дыра в туалете с привидениями была заделана, а Уилл ждал её у входной двери, ухмыляясь до ушей.

– Готово, – пробормотала она с отстранённым взглядом человека, прошедшего через множество битв. – Готово?

Уилл нежно взял её за лицо и прижался лбом к её лбу.

– Да, детка, готово.

– Готово, – повторила она, и в её голосе промелькнула искорка жизни. Надежды.

– Готово, – повторил он с улыбкой.

Из её горла вырвался смех.

– Готово! – выкрикнула она и страстно поцеловала его в губы. Мы с Майей отвернулись, чтобы дать им немного уединиться, но Руби смотрела и кивала, словно оценивая бриллиант.

– Отлично, – пробормотала она, показывая большие пальцы вверх.

Джуни и Уилл оторвались от поцелуя, и он опустился на одно колено. Она улыбнулась так широко, что не смогла сдержаться.

– Ты уже делал это, детка. У меня уже есть кольцо.

Он поднёс её руку к губам и поцеловал помолвочное кольцо.

– Позволишь мне спросить ещё раз?

– Ты уже знаешь мой ответ, – сказала она со смехом, полным любви.

– Это было целую вечность назад, а я хочу быть уверен.

Она взяла его лицо в свои руки.

– Что мой ответ не изменился?

Он улыбнулся, немного неуверенно.

– А он изменился?

– Конечно же нет, глупышка, – ответила она и снова поцеловала его. – Я буду говорить «да» снова, и снова, и снова. И я больше не хочу ждать. Давай сыграем свадьбу – завтра.

– Завтра? – Уилл рассмеялся. – Так скоро.

– И что? Все, кого мы любим, уже здесь. Чего мы вообще ждём?

В ответ он поднял её, закружил и страстно поцеловал в губы.

– Жду не дождусь, Джунибаг.

Я почувствовала, как свело живот, как защемило сердце. Неужели так и выглядела настоящая, долговечная любовь? Потому что это было нечто, что я не могла описать, нечто, чего я никогда не испытывала – ни разу – в своей жизни. А мне так хотелось. Так сильно.

Мы решили дать Уиллу и Джуни немного уединиться после нескольких мучительных часов, а опоссумов нужно было переселить обратно к кафе. Мы ещё не были точно уверены, куда именно их поместить, но Руби сказала, что у неё есть кое-какие идеи.