Текст книги "Необычный любовный роман (ЛП)"
Автор книги: Эшли Постон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)
Фотографии со свадьбы Лиама.
Он был в том же смокинге, который я выбирала вместе с ним три года назад, хотя платочек в нагрудном кармане теперь подходил к платьям подружек новой невесты – красивого лавандового цвета. Свадьба проходила в старом красном амбаре посреди фермы, тюки сена были сложены до самого потолка. Люстры из рогов не было, зато был диджей, и были танцы, и торт был «Красный бархат», и Лиам смотрел на свою теперь уже жену так же, как когда-то смотрел на меня, и –
Я просто больше не хотела здесь находиться. Я хотела потеряться. Я хотела зарыться где-нибудь в лесу со своими любимыми книгами и бутылкой вина и больше никогда никого не видеть. Никогда не иметь возможности встретить кого-то нового. Никогда больше не давать своему сердцу шанса влюбиться.
Потому что, если отпускать так больно?
Я никогда больше не хотела влюбляться.
Я не рассказала Пру о свадебных фотографиях. Она была на седьмом небе от счастья, и мне не нужно было портить это своими ужасными жизненными выборами, поэтому я приняла решение упаковать вещи в Горошинку и отправиться в домик одна, потому что я не могла оставаться в своей тесной квартире в окружении книг, работы и всего того, что говорило мне о том, что я поставила свою жизнь на паузу, потому что это казалось лучше, чем снова рисковать разбитым сердцем.
Я бы не смогла пережить это снова.
В моей голове я буду в другой истории: делиться дерьмовым вином и хорошими книгами, зажигать поминальные свечи и петь песни «Fleetwood Mac» в полнолуние в честь Рэйчел Флауэрс со своими лучшими друзьями.
Это была хорошая мечта.
К сожалению, Пру застала меня в тот день, когда я упаковала вещи в Горошинку, собираясь уезжать. Она увидела спортивную сумку и коробку вина в хэтчбеке, покачала головой и сказала:
– Ты ведь не думаешь всерьёз поехать одна, правда?
– Конечно, почему бы и нет? Будет весело, – ответила я, натягивая улыбку, которая, как я надеялась, не выглядела слишком фальшивой. Я уже с содроганием думала о шестнадцатичасовой поездке на Северо-Восток в одиночестве. – Твой рейс завтра, верно? Не забудь принять «Драмамину» перед…
– Хватит переводить тему, – перебила она, сжимая руки в кулаки. – Ты серьёзно едешь одна? Там же никого не будет, Элси.
– Там буду я, – я понесла свою коробку с книгами и поставила их в багажник, вероятно, с большей силой, чем следовало. – Кроме того, я лучше буду там, чем здесь.
Она вдруг всё поняла.
– Это всё из-за свадьбы того мудака, не так ли? Ты просто убегаешь.
Я поморщилась. Значит, она видела фотографии.
– Я беру отпуск.
Она закатила глаза.
– Конечно берёшь, Элси.
– Правда! Это не потому что… – потому что у них была свадьба, которая должна была быть у меня. Потому что они выглядели такими счастливыми. Я сжала руки в кулаки. – Это не так.
Но Пруденс видела меня насквозь.
– Ты ни с кем не встречалась с тех пор, как он бросил тебя – три года назад! Ты словно заморозила себя и даже не хочешь больше пытаться.
Я повернулась к ней.
– Речь уже не о неделе в домике, не так ли?
– Нет! Не так! Речь обо всём! Думаешь, я не вижу, когда моей лучшей подруге больно? Я всё ждала, когда ты… не знаю… просто доверишься мне! С тех самых пор, как Лиам ушёл! Я просто думала, что тебе нужно время. Но вместо этого ты просто… остановилась. И я скучаю по своей лучшей подруге.
Я всплеснула руками.
– Что ты хочешь, чтобы я сказала, Пру?
– Просто скажи людям, чего ты хочешь!
Не имело значения, чего я хотела в любом случае, поэтому я просто зашагала к водительскому сиденью, завела свою старенькую Пинто и уехала.
Я хотела, чтобы мы делали все эти вещи вместе. Всё на свете. Помолвки. Свадьбы. Дети – ну, может, не дети.
Я хотела, чтобы мы росли вместе.
А теперь я слишком боялась пытаться.
Но я не могла этого сказать, потому что это означало бы признать, что, возможно, маленькая часть меня всё ещё сохнет по Лиаму, который, очевидно, обо мне больше даже не вспоминал. Может быть, я и правда до сих пор иногда следила за его и его новой жены страницей в Facebook, задаваясь вопросом, почему это не могла быть я, но эти секреты оставались между мной и моей историей браузера.
Пру просто не понимала.
Я знала, чего хочу. Знала, чего не хочу.
Я знала, что никогда не хотела чувствовать себя так, как в тот день, когда узнала, что Лиам обручился не прошло и года с нашего расставания. Моё свадебное платье всё ещё висело в шкафу. Список гостей всё ещё был сохранён в моём телефоне. Я никогда не хотела засыпать в слезах на диване, задаваясь вопросом, почему он не захотел этой жизни со мной. Что со мной было не так?
Я знала, что никогда не хотела чувствовать себя такой глупой, такой – такой смущённой – когда-либо снова.
Поэтому я выехала из своего района прежде, чем эти злые слёзы смогли выползти из моих глаз и потечь по лицу, и перестала плакать только тогда, когда выбралась из пробок Атланты по пути на север, полная решимости провести неделю в мире, где существуют только счастливые финалы.
Где никто и никогда не бывает одинок.
Так кто мог винить меня за то, что я хотела остаться в Элоратоне подольше? Я хотела греться в лучах полуденного солнца и наполнять лёгкие летним бризом.
Я хотела затеряться – и остаться здесь.
Неожиданный поворот
И вот я снова оказалась у своей машины, которая отказывалась заводиться, размышляя, что делать. Я забарабанила пальцами по капоту. Он был приоткрыт, и я пыталась понять, смогу ли угадать, какая из больших металлических штук – двигатель. Я подёргала один из шлангов, пнула крыло и вернулась на водительское сиденье, чтобы попробовать завести двигатель ещё раз.
Горошинка зафыркала.
Я прижалась лбом к рулю.
И что, если я и правда хотела пойти к водопаду и поцеловать под ним какого-нибудь незнакомца?
Ты не осознаёшь, насколько жизнь построена на отношениях, пока, будучи недавно одинокой, не окажешься со сломанной лодыжкой, запертой на диване в своей однокомнатной квартире, и тебе не понадобится в туалет. Проблема в том, что ты опрокинула свои костыли, а боль мешает тебе вообще как-либо двигаться. Ты перебираешь в голове картотеку людей, которым можешь позвонить, и у каждого из них есть кто-то более важный, чем ты, в их жизни, о ком нужно заботиться. Тебе приходится взвешивать, насколько сильной обузой ты станешь и насколько можешь на них положиться. (Очевидно, ты можешь положиться на своих друзей. Очевидно, я не говорю, что не можешь, но всегда есть предел того, как много ты можешь просить, прежде чем станешь обузой.)
И в конце концов ты просто… сидишь на диване и плачешь.
По крайней мере, в одиночестве никто не увидит.
Так что с того, если скрытая, слабая часть меня надеялась, что волшебный водопад сможет излечить меня от этого вида одиночества?
Я снова вышла из машины и захлопнула капот. Притворяться, что я знаю, как починить свою машину, явно не срабатывало, и я не была уверена, что ещё предпринять. Андерс исчез после того, как я дала ему пощёчину, вероятно, вернувшись в свой книжный магазин через дорогу. Мне было стыдно вспоминать об этой пощёчине – не знаю, что на меня нашло, – и я сомневалась, что, если я пойду и извинюсь, это принесёт мне какие-то очки.
Думай, Элси. Я упёрла руки в бока, глядя на голубое небо, усеянное облаками. Должен же быть кто-то в одной из книг, кто –
Я выпрямилась. Мысль поразила меня как молния.
Фрэнк.
Я посмотрела на часы. В книгах он закрывал свой автосервис около четырёх по субботам. Было без десяти, так что, возможно, я всё ещё могла застать его. Схватив свою сумочку через плечо, я накинула её и очень быстрым шагом направилась к центру города, а затем на Малберри-стрит повернула налево, и вот он. Прямо как я себе и представляла.
Автосервис Фрэнка располагался в большом кирпичном здании, которое, вероятно, когда-то было какой-то фабрикой. Нарисованные фрески с изображением водопада и окружающих его лесов украшали кирпичные стены, перемежаясь со светящимися светлячками и жужжащими майскими жуками, которые плавно переходили в большую рекламу с надписью «ЗДЕСЬ ПРОДАЮТСЯ КРАСОТКИ ФРЭНКА!». А под ней енот-огнемётчик, служивший логотипом, произносил в облачке с текстом: «ЛУЧШАЯ приправа в Элоратоне!».
Что было шпилькой в огород «Мёда-Мёда».
Фреска была работой Джуни. Шпилька определённо исходила от Фрэнка.
Свет в автосервисе не горел, а на окне висела табличка с надписью «УШЁЛ НА РЫБАЛКУ». Дерьмо.
– Нет-нет-нет-нет, пожалуйста, – пробормотала я, подбегая к ржавой синей двери. Я постучала и подождала. Когда никто не ответил, я постучала снова. – Эй? Мистер Фрэнк?
Если он уже ушёл, то не вернётся до понедельника. Мне было всё равно, нарушаю ли я все правила, установленные Андерсом. Я не могла застрять здесь на все выходные.
А почему бы и нет? – спросил тоненький голосок, играя с этой мыслью, как кот с клубком пряжи.
Потому что.
Потому что…
Я постучала в дверь громче.
– Мистер Фрэнк? Эй?
Всё ещё ничего.
Я тяжело опустилась на бордюр. Ни сотовой связи, ни машины, негде остановиться, а солнце, казалось, имело ко мне личные счёты. Я убрала вспотевшую чёлку с лица. Ладно, думай.
Думай.
Я крепко зажмурилась. Если я умерла, и это какое-то заблуждение моего умирающего мозга, мне не хотелось представлять, в каком состоянии будет моё тело, если меня когда-нибудь найдут. Жуткая мысль, но, честно говоря, наиболее реалистичная из двух вариантов.
А) Моя машина потеряла управление на мокрой дороге, и в данный момент я умирала в какой-то канаве в богом забытой глуши Нью-Йорка.
Или…
Б) Я оказалась в вымышленном городе моей любимой серии любовных романов.
И если это было правдой, и я застряла здесь…
Пока я пыталась не паниковать, робкий голос вырвал меня из моих мыслей.
– Лисса? – спросил голос.
Я приоткрыла один глаз.
На тротуаре стояла веснушчатая молодая женщина, крепко сжимая тонкий ремешок сумочки, в испачканной краской футболке и мешковатых джинсовых шортах. Её пастельно-розовые волосы были стянуты назад в небрежный пучок, ореховые глаза сегодня казались скорее голубыми, чем зелёными, а губы блестели от розового блеска. Её густые, выразительные брови нахмурились, когда она поняла, что я не Лисса.
Джуни Брей.
Та самая Джуни Брей.
Главная героиня «Нарциссовых грёз». Упала с лошади в шесть лет и рассекла бровь, отчего остался шрам. Вязала, когда нервничала. Пекла самые лучшие брауни. Пахла ванилью и акриловыми красками. Носила одни и те же розовые кеды «Converse» с выпускного курса колледжа. Она была блестящей и смелой, и всем тем, чем я хотела бы быть, но так и не смогла, прекрасной и дикой, словно ожившая картина Моне.
И она спасла меня. И не один раз. Когда я была на самом дне, она была рядом, чтобы протянуть руку и вытащить меня из этой ужасной ямы –
Её глаза расширились.
– О… о чёрт, прости, я думала, ты… извини. Вау, как неловко.
Я проглотила ком в горле. Попыталась казаться непринуждённой.
– Дело в волосах, да?
Она сморщила нос, и кожа между бровями собралась в складки.
– Издалека, да и рыжих тут не так уж много.
– Ну, я полностью натуральная. По большей части. Если не считать краску поверх седых волос, – добавила я, и она рассмеялась.
– Как думаешь, почему я крашу свои в розовый? Я бы уже вся была белой с тем, как идёт этот год, – сказала она. – Я полагаю, ты новенькая, которая отвесила Андерсу нехилую пощёчину?
Мои глаза расширились.
– О, чёрт. Люди это видели?
– Всего человека три, – ответила она, и как раз когда я уже собиралась вздохнуть с облегчением, она добавила: – а это значит, скоро об этом будет знать весь город.
Я закрыла лицо руками.
– Конечно.
– Для протокола, я этого не видела, но Майя совершенно точно видела, – сказала она, кивнув в сторону магазина сладостей, – она сказала, что никогда раньше не видела, чтобы Энди кого-то так сильно выводил из себя. В смысле, он часто огрызается на Уилла, но вау, он должно быть сказал тебе что-то реально обидное, – она сошла с бордюра, подходя ближе. – Ты в порядке?
– Я… – мой голос застрял в горле. Я закрыла рот. Нахмурилась. Это был последний вопрос, который я ожидала от кого-либо услышать. – Да, – ответила я, хотя и не слишком убедительно. Я откашлялась и попыталась снова, потому что то, что творилось в моей голове, было моим личным делом. Мне не нужно было втягивать кого-то ещё в свою одиночную вечеринку жалости к себе. – Лучше, чем моя машина, по крайней мере.
Она оглянулась на автосервис, сопоставляя факты.
– Ох. Эта зелёная штука перед баром Гейл – твоя?
– Эй, эта зелёная штука – Горошинка, и она никогда раньше меня не подводила.
– Чертовски не вовремя, – она посмотрела на часы и покачала головой. – Он, наверное, только что ушёл.
– Конечно же, я с ним разминулась.
Джуни поморщилась.
– Да…
– И нет никаких шансов, что он придёт завтра?
– В воскресенье? Конечно, когда ад замёрзнет.
Стоило попытаться. Я перекинула волосы через плечо и дёрнула за них, ломая голову, кто ещё мог бы починить мою машину.
– В городе есть ещё один механик?
– Гарнет уехал с Би, а Лисса не очень разбирается в машинах, так что… – Джуни нахмурилась и села на бордюр рядом со мной. – Не особо. Я упоминала – я Джуни, кстати.
– Элси, – ответила я и глубоко вздохнула. Ладно, значит, Фрэнк отпадает – по крайней мере, до понедельника. – Полагаю, могло быть и хуже.
– Верно, – согласилась Джуни. – Ты могла бы застрять в Покипси, – и она театрально передёрнула плечами.
Я фыркнула от смеха. Это была одна из постоянных шуток в «Кихотик-Фоллс» – все ненавидели Покипси. Все плохие парни были родом оттуда.
На мгновение я обдумала мысль остаться до понедельника. Я могла бы попытаться уйти из Элоратона пешком, подняться по дороге и пересечь мост Шарм, но успею ли я до того, как снова начнётся дождь? Вряд ли сегодня. И даже если я доберусь до главной дороги, кто знает, как далеко до следующего города?
– Полагаю, остаться до понедельника будет не так уж плохо. Кстати, у тебя есть какие-нибудь предложения насчёт того, где можно остановиться? Я как бы дала пощёчину своему единственному варианту.
Она ухмыльнулась, ярко и взволнованно, и от этого её ореховые глаза заблестели.
– Что ж, тогда ты встретила нужного человека. Перед тобой совладелица единственной гостиницы типа «постель и завтрак» в городе.
Я была озадачена.
– Разве там не идёт ремонт?
– В смысле, он почти закончен, – отметила она. – «Почти закончен» означает лишь слегка не закончен.
– А…
Она отмахнулась от моего замешательства.
– Не думай об этом слишком много. Пошли, – добавила она, вставая, и протянула руку, чтобы помочь мне подняться.
Солнечный свет блеснул на полудюжине колец на её пальцах и переливался на её серебряных и золотых браслетах. Я посмотрела на её протянутую руку, а затем вверх, на женщину, о которой читала бесчисленное количество раз – я выделяла маркером отрывки о том, как её сердце билось ярче всякий раз, когда Уилл Кармайкл входил в комнату, – пытаясь найти эти чувства в реальной жизни. Её протянутая рука не была ловушкой, но всё равно ощущалась таковой.
Если я приму её, то останусь здесь до понедельника.
Что самое худшее может случиться?
Поэтому я взяла её за руку, и она потянула меня на ноги.
Сезон дождей
Джуни болтала о местных драмах, пока мы шли обратно к моей машине. О большей части вещей я уже знала из романов – например, о том, как Джемма и Фрэнк в настоящее время ссорятся из-за того, чья приправа будет главной в Элоратоне, или о том, что кафе «Сварливый опоссум» было названо в честь опоссума, который жил под потолком и избегал поимки каждый раз, когда владельцы пытались его схватить.
– Хотя опоссума уже целую вечность никто не видел. Мы все надеемся, что он просто ушёл заводить детей или вроде того, – сказала Джуни. – Мне кажется, он просто где-то прячется, ожидая, когда его найдут. Никому не говори, но Джейк сильно из-за этого переживает.
Кафе «Сварливый опоссум» без опоссума? Я была уверена, что он просто прятался.
Там был небольшой продуктовый магазин, а рядом с ним аптека с настоящей, работающей стойкой с газировкой. Там были маленькие бутики, и универсальный магазин, и магазины одежды, где продавались вещи, которые были в моде, ну, наверное, полвека назад, а большинство магазинов, которые не были важны для книг, были непримечательными, как то недоделанное и размытое меню в кафе.
Мы забрали мою спортивную сумку из машины, и я посмотрела на коробку с книгами на заднем сиденье. Стоит ли мне взять их с собой? Нет, с ними всё будет в порядке и там. В конце концов, кто станет красть кучу книг в мягкой обложке? Я закрыла багажник.
Крупная капля дождя упала мне на нос. Затем ещё одна на лоб. Я подняла глаза – небо было тёмным. Тучи сгустились за считаные минуты.
Джуни протянула руку и наблюдала, как несколько капель дождя собрались у неё на ладони.
– Снова дождь, – пробормотала она. Тучи выглядели так, будто вот-вот прольются. Гроза казалась более сердитой, чем предыдущая, совсем как вчера вечером. – Не думаю, что мы успеем до дождя. Хочешь пойти к Гейл на ранний ужин?
– Отличный план. О! Начинается!
Мы побежали к «Рузту», но к тому времени, как мы юркнули в прохладный бар, обе промокли наполовину. Гейл принесла нам полотенца, пока мы занимали места в центре бара. Мы вытерлись, заказав домашнее вино и подгоревшие бургеры.
– Тебе правда нужно перестать попадать под дождь, дорогуша, – сказала мне Гейл, и я смущённо опустила голову.
– Не знаю, Гейл, попадать под дождь – это так романтично. Просто спроси Руби, – сказала Джуни.
– Это было не так, – быстро заверила я, потому что чуть не сбила человека и совершенно не хотела думать об Андерсе прямо сейчас. Когда Гейл отошла, чтобы передать наш заказ повару, который стоял у окна кухни, Джуни повернулась и спросила меня: – Ладно, так я должна спросить – что привело тебя в эти края? Не хочу показаться странной, но я заметила, что твои номера из Джорджии. Что привело тебя так далеко на север?
– Книжный клуб, вообще-то. Клуб любителей любовных романов.
– О-о-о, – она поиграла бровями. – С перчинкой?
– Разве я похожа на ту, кто читает что-то другое?
Она ухмыльнулась.
– Надеюсь, что нет, – Гейл принесла наше вино и корзинку с жареным арахисом. Джуни сделала осторожный глоток, задумалась на мгновение, а затем решила, что ей нравится. – Так, значит, ты приехала сюда ради книжного клуба?
Я кивнула, раскалывая скорлупу арахиса пальцами.
– Мы начали встречаться в домике в долине Гудзона в тот год, когда Рэйчел… несколько лет назад, – поправила я себя. Встреча с книжным клубом была единственным светлым пятном в худший год моей жизни. – И мы решили продолжать собираться каждый год после этого.
Она вздрогнула.
– О, чёрт, значит, тебя там ждут?
Я поморщилась.
– Ну… нет. Никто не смог приехать в этом году.
– Кроме тебя, – догадалась она.
– Я знаю, это глупо…
Она покачала головой.
– Я думаю, это смело. В смысле, остаться одной в домике на неделю звучит устрашающе.
Я коротко рассмеялась.
– Почему именно долина Гудзона?
– Здесь происходит действие нашей любимой серии книг, – ответила я, надеясь, что она не станет спрашивать о чём-то ещё, – и сюда довольно легко добраться большинству из нас. Это странно, я не думала, что моими лучшими друзьями станут незнакомцы из интернета, но вот мы здесь. Моя мама не совсем это понимает, но она понимает достаточно. Она сказала, что когда ты находишь хороших людей, ты держишься за них, что бы ни случилось, – я нахмурилась, подумав о Лиаме, за которого я пыталась держаться, что бы ни случилось, но он всё равно бросил меня. – Хотя они не всегда остаются.
– Значит, они не были хорошими людьми, – как ни в чём не бывало ответила Джуни.
– Моя мама сказала бы то же самое, – сказала я, поедая арахис. – Она сейчас в круизе по Нилу. Мои родители развелись, когда мне было года четыре, и она никогда не оглядывалась назад. Несколько лет назад она познакомилась с женщиной, чей паспорт был усыпан штампами со всего света. Мама поняла во время разговора с ней, что потратила так много времени, читая о далёких странах, что наконец захотела увидеть их сама. Она решила, что раз та женщина могла путешествовать по миру одна, то почему бы и ей не смочь? Так она и уехала.
– Не могу себе представить. Должно быть, это так страшно, – сказала Джуни, подперев голову рукой. – Путешествовать в одиночку.
– Она бы с тобой согласилась, но она всё равно это делает. Ты делаешь то, чего боишься больше всего.
– Поэтому ты приехала сюда одна?
Я подумала о доме, о посте на Facebook с подробностями свадьбы Лиама и его невесты, о фотографиях места проведения, кольца, цветочных композиций и о том, как невыносимо всё это было.
– Да, – солгала я.
Гейл вернулась с нашими бургерами и картофелем фри и заговорщицки наклонилась над стойкой.
– У меня к тебе вопрос.
– На этот раз без острого соуса, – сказала я.
Она достала из-под стойки бутылку кетчупа.
– Нет-нет, дело не в этом. Это правда?
Я моргнула, в замешательстве забирая приправу.
– Эм… что правда?
Гейл фыркнула, как будто я вообще могла о таком спрашивать.
– Что вы с Андерсом подрались!
– Подра… О нет. Нет-нет-нет, ничего подобного, – быстро ответила я. Джуни хихикнула. Я дала ему пощёчину один раз, а теперь это уже драка? Мне хотелось залезть под камень и умереть. – Я даже не собиралась его бить!
Джуни добавила:
– Но если бы собиралась, то она бы победила.
– Думаешь? – спросила я, а затем задумалась. – Он может оказаться более драчливым, чем кажется…
– О, класс! – мужчина с пыльными волосами, загорелой кожей и кривой ухмылкой подошёл к барной стойке рядом с Джуни и прислонился к ней. Его белая футболка была испачкана краской, как и его пальцы. Если бы я не знала, я бы подумала, что он маляр или какой-то строитель. Но нет: всё было хуже. Моё сердце сделало кульбит, когда я узнала его лицо. Сломанный нос, шрам на верхней губе, мечтательные небесно-голубые глаза, совсем как в книгах. – Ты та самая цыпочка, которая пырнула Энди в бедро, да?
Я всё отрицала, растерявшись.
– Я… я этого не делала…
– Разве она похожа на человека, который бьёт людей ножом в бедро? – спросила Джуни, закатывая глаза. – Честно, милый.
Мужчина ответил, склонившись позади неё и положив подбородок ей на плечо:
– Но, Джунибаг, я стараюсь не загонять людей в рамки.
У меня пересохло во рту. Это был он… это правда был он. Это был…
Джуни коротко поцеловала его в губы.
– Элси, познакомься с Уиллом.
Я знаю.
Я старалась не пялиться, но это было сложно. Как увидеть, как Арагорн сходит со страниц, или узнать, что сидишь рядом с самим искрящимся-кожей-убийцы Эдвардом Калленом.
– Это правда, что ты пыталась выцарапать ему глаза? – спросил Уилл, и Джуни ударила его в руку.
– Серьёзно, Уилл?
– Ой! Что? Я слышал, что она пыталась!
Она закатила глаза.
– Пожалуйста, не обращай на него внимания. Он сегодня надышался краской. Мы заканчиваем кухню в гостинице. Милый, она переночует там сегодня, хорошо?
Он ахнул.
– Что, у нас появится соседка? Потрясающе. Будет приятно принять тебя.
– Я просто рада, что мне не придётся спать в машине, – сказала я.
– Мы бы никогда тебе этого не позволили, – ответил он, скользнув на барный стул рядом с Джуни и стащив картошку фри с её тарелки. – Сердце моего сердца, любовь моей жизни, нарцисс моих глаз, как прошёл твой день?
– Прекрасно. А твой?
– Всё ещё ищу нового сантехника.
В этот момент подошла Гейл с пивом для Уилла.
– Нового сантехника? А что случилось с тем, что был у вас?
– Упал, – ответила Джун. – Он лежит на спине уже шесть недель, и мы не знаем, когда он сможет вернуться к работе, так что, думаю, нам просто нужно найти нового, – она тоскливо вздохнула. – Он был так близок к цели. Нам оставался только туалет с привидениями. Иногда он работает, а иногда просто… заливает всё без причины, и вода оказывается повсюду.
Уилл стащил ещё одну картофелину фри, пока Джуни не отшлёпала его по руке с гневным взглядом.
– Мы не уверены, действительно ли в нём обитают привидения, или это просто протекающие трубы.
– Тсс, мы можем использовать это в рекламе, если там водятся привидения… он может быть с привидениями, – она добавила, обращаясь ко мне: – Ты будешь далеко от него, обещаю.
– Джунибаг, кто приедет в город с населением в двести человек только ради того, чтобы посмотреть на туалет с привидениями? – спросил Уилл, не без доли нежности. В её прозвище сквозило обожание, в каждом слоге. Я задалась вопросом, каково это, когда кто-то называет тебя таким именем.
Джуни вскинула подбородок и ответила совершенно уверенно:
– Ты удивишься, Уильям.
И я подняла руку, чтобы доказать её правоту.
История о привидениях в самом сердце Кихотик-Фоллс? Я чувствовала себя так, словно эта история была написана специально для меня. В этом не было ни единой детали, которой бы я не насладилась сполна.
После того как Гейл приняла заказ Уилла, чтобы он перестал таскать картошку фри у своей невесты, я спросила Джуни:
– Если проблема только в этой мелочи… разве вы не можете открыться без него?
– К сожалению, нет. В нём корень всех наших… проблем с отходами… с самого начала, – призналась Джуни. – Это самый большой ремонт, а другого сантехника в городе нет, так что…
– Остаётся только ждать, – закончил за неё Уилл.
Она согласилась.
– Долгое ожидание.
Уилл поиграл бровями.
– Как и сказала она.
Джуни так устало вздохнула, что казалось, её душа покидает тело. Она положила руку ему на щёку и совершенно серьёзно произнесла:
– Ты ужасен. Я люблю тебя.
– Я знаю, – ответил он.
Пока они шутливо перебранивались, знакомая фигура опустилась на край барной стойки, на то самое место, где он сидел прошлым вечером… и перед этим, и перед этим, и перед этим, я была уверена, – и Гейл принесла ему ужин, даже не взглянув. Как по часам. Он, должно быть, приходил сюда каждый вечер и заказывал одно и то же. Он открыл книгу, загнув уголок страницы, как варвар, и жевал луковые кольца во время чтения, так ни разу и не удостоив никого в баре взглядом.
Я ковыряла кутикулы, раздумывая, как подойти к нему, чтобы сказать, что мне жаль. Мне ведь было жаль, не так ли? Как бы то ни было, мне нужно было повести себя по-взрослому.
Слезши с барного стула, я извинилась перед Уиллом и Джуни, которые обсуждали ремонт гостиницы, и подошла к нему.
Он даже не оторвал взгляда от книги, переворачивая страницу и произнося:
– Гейл сказала мне, что ваша машина сломалась?
Мои плечи расправились. Я уже знала, что это плохая идея.
– Должно быть, она сломалась, когда я уклонялась от вас под дождём.
– О, поверьте мне, – сказал он. – Я сожалею о том, что стоял под дождём так же сильно, как вы, вероятно, сожалеете о том, что промахнулись.
– Ерунда, я не хотела помять свою машину.
Он фыркнул.
Я поморщилась. Почему каждое взаимодействие с ним было похоже на обмен колкостями? Просто находясь рядом с ним, моё тело словно пронизывало электричеством, и мне хотелось бы сказать, что это не вызывает привыкания. Я ненавидела тот факт, что, если бы он не был всегда таким угрюмым, он мог бы быть красивым. Ну, я полагаю, он и так был красивым, но недосягаемым, как кусок льда в морозилке, который никогда не растает. И я ненавидела то, что это вызывало у меня желание узнать его получше. Как головоломка, которую я не могла решить, но я была упрямой. Его белокурые волосы слегка завились от вечерней влажности, его мятные глаза были острыми и яркими, когда он, наконец, перевёл взгляд на моё лицо и изучил его.
– Вы здесь, чтобы пырнуть меня в бедро? – ехидно спросил он. – Вцепиться в горло? Вырезать мне сердце тупой ложкой? Закончить начатое?
– Мы оба знаем, что сердца у вас нет, – я цокнула языком.
Его брови поползли вверх, но спорить он не стал. Его взгляд скользнул за мою спину, к Джуни и Уиллу.
– Помните, что в понедельник вы уезжаете, – сказал он, возвращаясь к книге. – Какую бы волну вы ни подняли, вы не задержитесь, чтобы увидеть, что она смоет. Так что не разрушайте их жизни.
– Так же, как вы думаете, что я разрушила свою?
– Я этого не говорил.
Мои пальцы сжались в кулаки.
– Вы ужасны.
– Да, так и есть, – затем он послюнявил большой палец и перевернул страницу, эффектно отмахнувшись от меня.
Красный след всё ещё виднелся на его щеке, и капля стыда расцвела в моей груди. Как я могла так сильно кого-то ненавидеть и всё равно хотеть извиниться за то, что была ужасной? Однако я подавила это чувство, потому что сегодня он не заслуживал моих извинений. Он был неправ – насчёт меня, насчёт того, чего я хотела от водопада, насчёт моей жизни.
Я вернулась на своё место, и ни Джуни, ни Уилл не задали вопросов о нашем разговоре. Вероятно, они поняли, что он прошёл не очень удачно, так что я ела свой подгоревший гамбургер и слушала, как Джуни и Уилл обсуждают ремонт гостиницы, и пыталась забыть о недавней ссоре или о том, почему его слова всё ещё ранили.
Ты одинока.
Я не была, но он-то точно был.
