Текст книги "Необычный любовный роман (ЛП)"

Автор книги: Эшли Постон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Единственная дорога отсюда

Женщина у парадных ворот заметила нас и помахала.

– Всем привет. Кажется, я немного опоздала на вечеринку.

У неё была добрая улыбка и щербинка между передними зубами. Она несла с собой чемодан и сумку, перекинутую через плечо, и едва не бросила их на землю, как только вошла в калитку.

Андерс быстро подошёл к ней, чтобы взять сумку.

– Позвольте помочь…

Она подняла руку.

– О нет, я в порядке. Но спасибо, – она поправила сумку, затем оглядела его с ног до головы и протянула руку. – Я Би.

– Андерс, – ответил он, пожимая её руку.

Я наблюдала за ними из тени сада, чувствуя, как моё сердце одновременно наполняется радостью и сжимается. Рэйчел Флауэрс однажды сказала в интервью, что редко вписывает себя в романы. Она сравнивала разных персонажей с надеванием разных париков и примеркой чужой обуви.

– Никто из них не я, – сказала она однажды интервьюеру, когда её спросили, какой персонаж больше всего на неё похож. Но затем она на секунду замолчала и задумалась. – Но если бы мне пришлось выбирать, я бы сказала, что Би ближе всех – хотя не просите меня ничего шить! – со смехом добавила она, и выражение её лица сменилось довольной улыбкой. – Она живёт той жизнью, которую я бы с радостью прожила, если бы не оказалась в этой. Но эта мне тоже слишком нравится.

Даже в историях они нашли друг друга.

Андерс и Би смотрели друг на друга чуть дольше положенного в мягком и тёплом свете гостиницы, словно видели друг друга во сне.

Би с улыбкой спросила:

– Простите, мы знакомы?

– Я… так не думаю, – ответил он сдавленным голосом.

– Просто вы кажетесь таким знакомым, вот и всё, – добавила она, а затем перевела взгляд на меня. – Привет.

– Привет, – ответила я, помахав рукой. В груди всё сжалось. Я едва могла дышать. – Все внутри. Они ещё не разрезали торт.

– О, отлично! Обожаю эту часть, – добавила она, обходя Андерса и бросив на него последний долгий взгляд, прежде чем подняться по ступенькам и распахнуть входную дверь. Мгновение спустя раздались радостные возгласы и крики «Би!» и «Ты приехала!», когда все бросились обнимать её и приветствовать дома, словно потерянного члена семьи, вернувшегося в родные пенаты.

Приём продлится до глубокой ночи. Я могла бы остаться и посмотреть, что будет. Будут ли Майя и Лисса танцевать вместе, разрешат ли Гейл и Фрэнк наконец свою войну приправ, куда исчезли Руби и Джейк, что там с Беатрис…

В горле встал ком.

Нет, не думаю, что хотела это знать, хотя это было сродни тому, чтобы закрыть книгу прямо перед последней страницей.

– Думаю, мне пора, – сказала я, принимая решение в этот самый момент.

Андерс одарил меня растерянным взглядом.

– Не хочешь увидеть, чем всё закончится?

– Нет. Ты идёшь? – спросила я.

Он помедлил, бросив взгляд через открытую дверь на свадьбу, на Беатрис, и это был весь ответ, который мне был нужен. Это был единственный ответ, который он мог дать.

Я одарила его улыбкой, означавшей, что всё в порядке – потому что всё действительно было в порядке, потому что это отличалось от того раза, когда мне разбили сердце. Этот мужчина был добрым, и он был печальным, и если он мог найти счастливый финал в своём прошлом, то кто я такая, чтобы его останавливать?

– Иди к ней, тигр.

В ответ он поцеловал меня в лоб так горько-сладко, как это всегда бывает при прощаниях.

– Найди меня в отделе любовных романов, – прошептал он.

И я приготовилась к тому, что моё сердце разобьётся –

Но этого не произошло.

Может быть, я была сильнее, чем сама о себе думала. Или, может быть, то, что я оставляла позади, стоило того, ведь впереди меня ждала Пру, книжный клуб и моя история.

Был ли у этой ночи счастливый конец или нет, меня здесь не будет, чтобы это узнать. Возможно, так было к лучшему. Возможно, в некоторых историях финал не так важен, как само путешествие. В конце концов, это был любовный роман.

У всех у них в конечном итоге бывает счастливый конец.

Не оглядывайся, – напомнила я себе, оставляя туфли Руби у парадных ворот и устремляясь по тротуару к книжному магазину. Я сняла платье Джеммы и попрощалась с Баттерскотчем.

Пора было уезжать.

«Горошинка» стояла точно там же, где Фрэнк припарковал её вчера. Он даже отполировал царапины, которые я получила в пробках Атланты. Верный своему слову, в бардачке лежали две бутылки «Острятины Фрэнка» вместе с запиской —

Было приятно поработать над этой старушкой! Счастливого пути!

Я сунула записку обратно в бардачок, положила дорожную сумку на пассажирское сиденье и устроилась за рулём. Поправила зеркало заднего вида. И вставила ключ.

Я повернула ключ зажигания.

Машина заурчала и ожила.

Я выехала с парковочного места и свернула на единственную дорогу, ведущую в Элоратон и из него.

Я старалась не оглядываться.

Когда красный крытый мост приблизился, я потянулась к зеркалу заднего вида, чтобы посмотреть, смогу ли я повернуть его так, чтобы увидеть город – но затем остановила себя.

Я доехала до моста и пересекла его.

И перевернула страницу.

Истинная любовь

Я припарковалась на гравийной стоянке, которая в любой другой год была бы забита белым «Приусом» и арендованным внедорожником, но в этом году она пустовала. А-образный домик темнел в тени луны. Это был великолепный дом. Оливия нашла его несколько лет назад, и с тех пор мы останавливались здесь. На задней террасе, с которой открывался вид на зелёные холмы Катскилл, стояло джакузи.

Я заглушила двигатель.

Глубоко вздохнула.

За пределами Элоратона всё выглядело немного иначе. Чуть громче, чуть ярче. Город уже начал казаться сном, в котором я помнила лишь обрывки, и с каждой милей, оставленной позади, терялась ещё одна мелкая деталь. Запах дождя на влажной траве. Пение скворцов по утрам. И каждый раз, когда я пыталась удержать эти воспоминания, эти моменты, ощущение тёплого солнечного света на коже – это начинало звучать как шелест бумаги, пахнуть старыми книгами и ощущаться как страницы между пальцами.

Единственное, что осталось – единственное – это Андерс. Его вкус, его прикосновения, раскаты его смеха. Я была права с самого начала, не так ли? Из него выйдет мечтательный герой, как только он найдёт своё «долго и счастливо».

И я тоже наконец найду своё.

Отстегнув ремень безопасности, я вышла из машины и достала свои вещи из багажника. Книги снова стали чёткими, слова вернулись на страницы. Я пролистала «Мечты Даффодил» и остановилась на странице с первым упоминанием имени Джуни, когда она гадала, сможет ли когда-нибудь вписаться в этот маленький городок Элоратон. Я улыбнулась, вспомнив её и Уилла, озарённых мягким светом их свадьбы, в окружении целого города любящих её людей, и подумала –

Это был хороший конец. Или, может быть, начало.

В любом случае, он был хорош.

Раздался звук открывающейся двери, что было неправильно – я знала, что это неправильно, – потому что здесь никого не было, и мы арендовали домик ещё на один день. Медведь? – подумала я, но медведи ведь не умеют открывать двери… верно?

– А я-то думала, что ты так и не появишься, – произнёс знакомый голос, и моё сердце подпрыгнуло к горлу. Я поспешно закрыла багажник, и там, в дверном проёме домика, стояла моя лучшая подруга, всё в той же выцветшей университетской толстовке и протёртых штанах. Её грязноватые светлые волосы были собраны в хвост, засаленные после поездки, а глаза выглядели уставшими, словно она только что сошла с ночного рейса.

Так оно и было.

Я не могла в это поверить. Я моргнула пару раз, просто чтобы убедиться.

– Пру… но – но как же Исландия?

– Она никуда не делась, – ответила она. Она подняла руку, и на её пальце сверкнуло помолвочное кольцо. – Я бы всю жизнь кусала локти, если бы пропустила эту неделю с тобой.

Я шагнула к ней, а она сбежала по ступенькам. Она была здесь, она была здесь, моя лучшая подруга –

Мы столкнулись и крепко обняли друг друга, и она начала плакать, и я заплакала вместе с ней, потому что всё не было идеально, а финалы не всегда бывают счастливыми, но ведь не всегда важен только пункт назначения.

Важно было именно это.

Пру, и книжные клубы, и подгоревшие бургеры, залитые острым соусом, и малолюдные авторские встречи, и дешёвое шардоне, и громкая музыка, и летние поездки по просёлочным дорогам с опущенными стёклами, и вечеринки в честь помолвки, и ночи с вином, джакузи и хорошими книгами.

Имел значение не конец, а каждое слово, ведущее к нему.

Монтаж в конце

На следующее утро мы ехали домой с самым сильным похмельем в жизни Пру. К счастью, у меня это случилось ещё в начале недели, и, видимо, мой организм решил, что мне нужен перерыв от ощущения себя полумёртвой. Пру сравнила это с той ночью, когда Лиам разорвал нашу помолвку, но это больше походило на то, что было несколько дней назад, после девичника. Вернувшись домой, она написала в соцсетях о помолвке с Джаспером, показала всем кольцо и рассказала, как он сделал предложение —

На айсберге, как я и предсказывала.

(Как выяснилось, пока Пру летела в Нью-Йорк, он вернулся домой в Атланту и нервно расхаживал туда-сюда в их крошечном домике в Мариетте, пока мы не приехали.)

Через неделю после возвращения из домика Пру спросила, всё ли со мной в порядке.

– Потому что, понимаешь… – она не знала, что и как сказать, – мы всегда… мы всегда всё делали вместе.

– И до сих пор делаем, – ответила я. – Я всегда буду рядом с тобой на каждой годовщине, дне рождения, новоселье, свадьбе – где угодно. Мы всё ещё вместе.

Она склонила голову набок. Мы сидели в багажнике «Горошинка», с открытой задней дверью, и смотрели Mamma Mia! на киномарафоне «ПРИВЕТ, ЛЕТО!» в местном автокинотеатре.

– Что изменилось?

Хотела бы я ей рассказать – правда хотела, – но знала, как прозвучит моя история. С другой стороны, лгать ей я тоже не могла. Не могла сказать, что любовные романы с Фабио на обложке и плейлисты со Стиви Никс, поющей о мужчинах, которые не заслуживают второго шанса, вытащили меня из той ямы, в которой я сидела после ухода Лиама. По правде говоря, я всё ещё была в ней, но училась сажать лианы, чтобы по ним выбраться.

– Что-то произошло на той неделе, пока тебя не было в домике, – продолжила Пру. – Я же тебя знаю. Ты что-то недоговариваешь.

– Вряд ли ты мне поверишь.

Она казалась озадаченной. На экране парни танцевали на пирсе, высоко задирая ноги.

– Когда такое было?

Тут она меня подловила.

– Так что случилось? – снова спросила она.

Всё и ничего.

Я устала стоять на месте, подумала я. Я снова хотела быть главной героиней в своей собственной жизни.

А в глубине души я всё ещё ужасно скучала по Элоратону. Я возвращалась к серии, иногда пролистывала её и улыбалась, вспоминая, как Джуни оказалась в городе, как Руби влюбилась в Джейка, как Джемма поцеловала Томаса под звёздами, и как Би уехала в закат с «пока-что-счастливым-концом», только чтобы вернуться домой, когда её приключение закончилось. Иногда я останавливалась на странице с посвящением.

А.С.

Я надеялась, что у Андерса всё хорошо.

Я надеялась, что он нашёл свой счастливый финал.

– Хорошо, – сказала я Пру, – но я тебя предупредила. Помнишь ящики с острым соусом, которые ты нашла в моей машине?

– Да. Там должно было быть вино. А при чём тут это? – она повернулась ко мне и терпеливо ждала. Мы видели этот фильм тысячу раз, и всё равно никого рядом не было. Так что я достала ещё два винных напитка из сумки-холодильника на заднем сиденье и глубоко вздохнула —

И рассказала ей о городе, которого не существует.

Сначала Пруденс мне не поверила. Она подумала, что либо у меня были галлюцинации, либо то, что произошло на самом деле, было настолько ужасным, что мой мозг выдумал новую историю. По крайней мере, она так думала, пока полтора месяца спустя, в первые дни осеннего семестра, я не пошла на своё первое свидание после Лиама. Мужчина был красив, преподавал английский на моей кафедре – и как только он оказался в моей квартире и увидел книжную полку, он рассмеялся.

– Ты же разворачиваешь их, когда приходят гости, да? – спросил он, указывая на пылкие объятия и сладострастных женщин на обложках. Он снял с полки одну книгу – винтажный исторический любовный роман с Джейсоном Бака на обложке, в нескольких сантиметрах от того, чтобы провести языком по шее женщины. – Этот Фабио – не Чак Паланик, это уж точно.

– Это не Фабио.

– Моя ошибка, они все на одно лицо.

Я вздохнула.

– Ну, как жаль.

– Почему?

– Потому что тебе пора уходить. Если ты забыл, дверь вон там.

Он нервно усмехнулся.

– Я не… Ты же шутишь.

– Нет. Я не осуждала тебя, когда ты сказал, что коллекционируешь мечи. Ты ведь не убираешь их, когда приходят гости? К тому же любовные романы продаются лучше любого другого жанра – намного лучше, и их продажи продолжают расти, в то время как во всех остальных жанрах падают. Только в США ежегодно продаётся около девятнадцати миллиардов любовных романов, – я выхватила книгу у него из рук. – Можешь рассказать об этом в своём бойцовском клубе. А теперь – дверь вон там.

Когда я в следующий раз встретила его в коридоре, он даже не посмотрел мне в глаза. Впрочем, может, оно и к лучшему.

Это можно было бы списать на единичный случай, но затем я сказала заведующей кафедрой, что больше не буду брать те утренние пары английского для первокурсников в 8 утра, которые она всегда на меня спихивала. Я предложила отдать их кому-нибудь из новых преподавателей, и она, казалось, была просто ошарашена.

И Пру тоже, когда я ей рассказала.

Так что она знала – что-то происходит. И она наконец сказала мне об этом, когда на следующей неделе – в день книжного клуба – мы встретились за ужином и разделили большую порцию «Начо Суприм» перед встречей в Zoom. Она всё ещё искала работу – снова. Для неё это было каким-то проклятием, вечной задачей.

– Элоратон тебя изменил, – заметила она, зачёрпывая чипсом побольше сыра и отправляя его в рот. – Научной среде стоит поберечься.

– Я просто устала постоянно жертвовать собой, – ответила я. – Я чувствовала себя как то Щедро дерево, отрубая от себя всё больше и больше кусков, и, думаю, наконец поняла: если так пойдёт и дальше, в конце концов от меня останется только пень.

Она сморщила нос.

– Думаю, из тебя бы получилось отличное кресло.

Я одарила её взглядом.

– Настоящее красное дерево. Винтаж. Ты была бы классикой.

– О, спасибо, – сказала я, похлопав ресницами.

– Для моей лучшей подруги – только лучшее, – ответила она и положила голову мне на плечо. – Приятно видеть, что ты вернулась. Я скучала по тебе.

– Я всегда была здесь.

Она покачала головой.

– Нет, не была. Не после Лиама.

Мысли о нём иногда всё ещё причиняли боль, но это больше не парализовывало меня. Я так долго прятала голову в историях, что забыла, как жить в реальности. Я влюбилась в Лиама из моей головы, в историю о том, кем мы могли бы быть вместе, в эту возможность. Всё остальное я игнорировала.

Пока больше не смогла.

Я пожала плечами.

– Думаю, я просто наконец-то поняла, как выглядит настоящая любовь.

Любовь – это когда мужчина по утрам варит для меня кофе, хотя сам предпочитает чай, и в точности помнит, какой именно кофе я люблю. Любовь – это когда едят мои пересахаренные спагетти, держат зонтик над моей головой в дождь и просят прощения, зная свою неправоту. Любовь любознательна, внимательна и – где-то под ворчливой оболочкой – нежна. Любовь заставляет тебя обманом делать то, чего ты не хочешь, потому что ты любишь человека, который этого хочет.

Любовь состояла из множества мелочей, которые складывались в нечто большее.

Любовь – это когда тебя ценят. И принимают.

Такой, какая ты есть.

Это когда ты никогда не чувствуешь, что тебя слишком много или недостаточно, хотя часто бывает и то, и другое, потому что Любовь всё равно любит тебя. Не вопреки, а благодаря этому.

Пруденс долго изучала меня, а потом наконец произнесла:

– Я так зла, что ты позволила ему уйти. То есть, он мог бы открыть книжный в Декейтере. Там уже тысяча таких – но он мог бы открыть ещё один.

Я закатила глаза.

– Может, он взял бы меня на работу, – добавила она со вздохом. – Из меня вышла бы милая продавщица. Ты закончила? – спросила она, вставая с дивана и указывая на свой контейнер навынос. Я отдала его ей и пошла положить остатки в холодильник на завтрак, захватив свой ноутбук. Через пять минут у нас была встреча в Zoom, и я твёрдо решила хотя бы раз не опаздывать.

В голове начала зарождаться идея. Безумная, но чем больше я о ней думала, тем больше задавалась вопросом… а почему бы и нет?

Когда она снова села и накинула плед на свою мятую юбку, в которой ходила на собеседование, я посмотрела на неё задумчивым взглядом.

– Почему бы нам не…? – спросила я её.

– Нам не что?

Я толкнула её плечом.

– Почему бы нам не открыть книжный магазин?

– Ты шутишь, – она рассмеялась. – Нам?

– А почему не нам?

Смех застрял у неё в горле, и она задумалась.

– Я… хм. А почему не нам? – эхом отозвалась она.

– Это может стать приключением, – сказала я.

– А может обернуться катастрофой, – ответила она.

Я ухмыльнулась.

– Звучит заманчиво, – мы зашли в Zoom и оказались в комнате первыми. – Кстати, ты дочитала книгу для клуба?

– Да, в ожидании собеседования. Возненавидела концовку.

– Почему?

Она нахмурилась.

– Призраки должны оставаться мёртвыми. Это была дешёвая отмазка. И они влюбились друг в друга слишком быстро. Для меня это была слишком уж внезапная любовь. И потом, никто больше не говорит слово «догго» (пёсель).

– Я говорю «догго», – ответила я.

Она поморщила нос.

– Иронично?

– Ессесно…

Оливия зашла в Zoom и сказала:

– Есть разница между внезапной любовью и внезапной страстью. Многие их путают.

Пруденс нахмурилась и посмотрела на экран.

– Ты хочешь сказать… О боже, Лив! – ахнула она, закрыв экран рукой. – Ты что, в ванной?

– Ничего же не видно, – ответила Оливия, накидывая на грудь ещё больше пены. – Она с запахом лаванды.

В Zoom зашли ещё двое: Адити и Мэтт. Их совершенно не смутил вид Оливии.

– Доброе утро – или день, где бы вы ни находились, – поздоровалась Адити, а Мэтт с ворчанием помахал рукой. – Бенджи ещё нет?

– Пока нет, – ответила я.

– Это так волнительно, – сказал Мэтт, надевая очки, чтобы наконец-то всех разглядеть. – Посмотрите на эти лица! И, э-э, другие части. Слишком много времени прошло. В следующем году все будем в домике. И никаких «но»!

– Уже занесла в календарь, – сказала Адити.

– И взяла отгул, – добавила Джанель, которая зашла в Zoom, судя по всему, из своей машины. Она шумно втягивала лапшу быстрого приготовления, всё ещё будучи в медицинской форме. Должно быть, это была её ночная смена.

Затем к беседе присоединился ещё один участник. Бенджи, в очках, спущенных на нос, и рядом с ним его невеста. Оказалось, она была литературным гострайтером известной Энн Николс, а мы все клялись, что не будем читать Энн в книжном клубе. Поэтому вместо этого мы прочитали последний роман этого литературного гострайтера —

– А вот и сама автор! – радостно воскликнула Оливия. – Во-первых, я просто хотела сказать, какой у тебя прекрасный стиль и слог, Флоренс.

Блондинка покраснела.

– О-о, большое спасибо.

Бенджи придвинулся к экрану, прищурившись. Потом он откашлялся.

– Лив, ты что…

Женщина взяла что-то за кадром – это оказался огромный кувшин для маргариты с зонтиком и закрученной трубочкой. Она сделала долгий глоток и сказала:

– Пью? Однозначно. У меня три приёмных котёнка, и у двоих сегодня был разрывной понос.

– Нет, я имею в виду… – начал Бенджи, но невеста толкнула его локтем в бок. – Отличный выбор, Лив.

В ответ женщина отсалютовала ему и опустилась чуть ниже в ванну. Мэтт хлопнул в ладоши и посмотрел в свои записи.

– Итак, кто хочет начать…

Адити закатила глаза.

– Кто на этот раз сделал Мэтта главным?

– Ну, а ты хочешь вести обсуждение?

– Ни за что на свете.

Пруденс наклонилась вперёд.

– Ладно, ладно, прежде чем мы начнём, можно я вас кое о чём спрошу?

Все выжидающе посмотрели на неё. Бенджи даже приспустил очки, чтобы выглядеть внимательнее.

Пру придвинулась к краю дивана и спросила:

– Как вы думаете, что если мы откроем книжный магазин?

Бенджи моргнул.

– С чего вдруг?

– Мы просто разговаривали, – начала я, но Пруденс перебила меня.

– Парень, в которого Элси влюбилась в Гудзонской долине, был владельцем книжного магазина, и это навело нас на мысль…

Мэтт поднял руку.

– Стоп. Парень, в которого Элси…

– Влюбилась? – закончила Оливия, садясь в ванне чуть прямее и прихватывая с собой пену. – В смысле, по-настоящему влюбилась?

– О да, – подтвердила Пруденс, предательница.

Вздох, вырвавшийся из динамиков, был таким громким, что микрофоны затрещали. Я метнула гневный взгляд на лучшую подругу, а она одарила меня взглядом «раз уж тебе всё равно, то нам нет», откупорила вино, которое принесла, и сделала большой глоток прямо из бутылки. И посыпались вопросы, и никто в тот вечер не обсуждал книгу, вместо этого задавая важные вопросы вроде —

– Он умеет готовить?

(Нет, но он съел мои ужасные спагетти.)

– Он симпатичный?

(Что за вопрос вообще?)

– У него есть где-нибудь шрам…?

(Есть. И я провела по нему языком пару раз.)

– Как был секс?

(Идеальным, под водопадом.)

– Подождите, вы занимались сексом под водопадом?

(Это длинная история.)

– И ты позволила ему уйти?

Конечно, позволила. Какой у меня был выбор: вцепиться в него так, чтобы побелели костяшки, чтобы задушить в нём любовь? Нет, любовь – это не ловушка, из которой потом нужно выбираться. Если ты любишь что-то – кого-то – иногда нужно позволить им уйти. И если они тоже любят тебя, они вернутся.

Любовь – истинная любовь – всегда возвращалась.