Текст книги "Долгое жаркое лето (ЛП)"

Автор книги: Эша Патель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Мокрая волна волос падает ему на лицо, когда он передает ведро в мою сторону, большие карие глаза останавливаются на мне. – Продолжай.

– Это похоже на мошенничество...

‘ Что, если ...? Он поднимает задумчивый взгляд, затем снова смотрит на меня с улыбкой, которая могла бы осветить кромешно-темную комнату. И тут угроза приближается и раскачивает мою лодку – в буквальном смысле – так сильно, что мне кажется, я вот-вот вывалюсь за борт.

‘О, ты и твои ...’ Этого достаточно, чтобы я отомстил. Я прихожу разгоряченный со следующим ведром воды.

Взвизгнув, Род тянется за своим ведром. ‘ Это война? Ты собираешься воевать со мной прямо сейчас?

‘ Ты сам напросился на это. И нет. Это хуже, чем война’. Я хватаюсь за переднюю часть его каноэ и, приложив небольшое усилие, подтягиваю его к себе. Он роняет дурацкое ведро с краской, широко раскрыв глаза, когда я забираюсь в его каноэ и отталкиваю свое. "Это удачно".

‘ Больше не боишься "больших водоемов”? Замешательство Рода сменяется ухмылкой, и он отбрасывает ведро в сторону, в бассейн.

– Просто приятно отвлекся на что-то другое в данный момент.

Это is довольно приятно. Он подтягивает меня к себе, и я оседлываю его, расставив ноги по обе стороны. Наши губы соприкасаются друг с другом – привычка, пристрастие.

Однако самое худшее в пагубных привычках заключается в том, что вам приходится возвращаться за добавкой. И не важно, как сильно я этого хочу, в конце концов, мне придется остановиться.

Обычно я могу. Я останавливался раньше.

Обычно это несложно.

Обычно.

Глава Двадцатая

Тарантелла

Род

T

запах знаменитой пасты Амато алла Норма доносится через двор из открытых задних дверей, распахнутых настежь, чтобы мы все могли выйти из дома прямо на вечеринку с primo, первым блюдом. Наши гости, вероятно, в какой-то момент взорвутся этим вечером, и, судя по гордой улыбке на лице Бьянки, когда они с Тали разносили пасту к столу, она была бы рада, если бы они это сделали. Мы заработали примерно столько, что хватило бы накормить пару больших слонов для прощального ужина Биа, но на самом деле наша клиентура сегодня – это почти весь район. Ребекка здесь со своими детьми и внуком, а Джейк, его сестра Лайла и их родители тоже присоединились к нам. Всего у нас около шестидесяти человек за огромным столом для пикника, все смеются и буквально преломляют хлеб вместе. Тем не менее, мой взгляд обегает стол. Единственного человека, которого я ждал, здесь нет.

‘ Она занятая женщина, Род, – напевает Бьянка, возвращаясь в дом, чтобы взять себе тарелку. ‘ Дай ей минутку. Она будет поблизости.

Я заставляю себя улыбнуться. Ее отсутствие совершенно не влияет на меня. С чего бы это?

В глубине двора Тали, Джейк и Лайла бегают с собаками. Скаут пытается полностью врезаться в Тали своей задницей, а она просто разражается хихиканьем.

‘ Кого это вы все на посту ждете? Как будто немедленно заменяя мою старшую сестру, Дженни подбегает ко мне в манере, которая, как мне кажется, должна быть непринужденной. Ее пустая тарелка с макаронами подсказывает мне, что ей, вероятно, не терпится посплетничать в перерыве между блюдами, и я закатываю глаза, когда она складывает руки в притворном терпении.

‘ Никто, ’ лгу я. Очень плохо, потому что мой взгляд скользит к воротам в заборе, как только я это говорю.

Дженни одаривает меня широкой улыбкой с ямочками на щеках, ее каштановый хвост подпрыгивает. ‘ О, это ты. Ты ждешь ее. Что, черт возьми, Биа сказала тебе такого, что это все исправило? Мне нужно наесться всего этого".

‘ Прекрати это, ’ ною я, пытаясь использовать свою семейную привилегию по отношению к ней. Естественно, это не удается, потому что она со смехом толкает меня в плечо и указывает на мою полную тарелку на столе.

– Ешь, – многозначительно говорит Дженни, но ее улыбка становится только шире, когда она смотрит куда-то за мою спину.

Мы обмениваемся взглядами, как братья и сестры, и я немедленно разворачиваюсь на скамейке у стола для пикника. Дыхание, которое я сдерживала, наконец-то покидает мою грудь, за исключением того, что когда я вижу Джордана, оно снова наполняется.

Ее миндалевидные глаза радостно прищуриваются, в уголках образуются маленькие морщинки. На ней длинный бледно-зеленый сарафан, усеянный белыми цветами, который колышется на слабом ветерке, и мой взгляд поднимается к облегающему торсу платья, которое изо всех сил обтягивает ее тело, затем к золотому кулону, который косо лежит у ее ключицы. Она откидывает назад волну длинных черных волос. Ее взгляд не отрывается от моего. Я надеюсь, она не может понять, как сильно я хочу сорвать с нее это платье и ...

Брови Джордан с любопытством приподнимаются, когда она рассматривает наш абсолютно огромный стол, уставленный макаронами со всех сторон. – Ты действительно думал, что я пропущу это?

– Я немного волновалась, что ты можешь пропустить это, – практически выдыхаю я.

‘ Итальянский семейный ужин? Она кивает в сторону еды, наваленной на мою заметно просевшую тарелку из пенопласта. Не знаю, сможет ли это занять несколько секунд. – Совершенно не упускаю этого из виду.

Биа уводит ее как раз в тот момент, когда я обдумываю свои следующие слова, болтая о пасте, пока отыскиваю Джордан место между двумя другими женщинами в сарафанах. Как обычно, она легко вписывается в разговор, и разговор завязывается почти сразу. Джордан смеется, широко раскрыв глаза, когда Биа накладывает себе на тарелку обильную порцию, пока она не начинает сворачиваться от густого соуса. Еда – язык любви моей сестры как ресторатора. Это во многом наследство от нашей мамы, учитывая, что папа ни хрена не умеет готовить, да и Дженни тоже. Я справляюсь достаточно хорошо, чтобы прокормиться.

Я наблюдаю, как Джордан задает Биа вопрос, в котором я не сомневался. Я слышу ее обеспокоенное "Без глютена?", которое, как я знаю, вызвано больше чувством вины перед собой, чем чем-либо другим за то, что она причиняет нам неудобства. Биа ободряюще кивает. Конечно, я рассказала Биа. Я хотела убедиться. Несмотря на мои неважные кулинарные навыки, я изо всех сил старалась помочь сестре приготовить отдельную сковороду без глютена. Я также взял с нее обещание не говорить Джордан, что я что-то сказал, не придавать этому значения, но по благодарной улыбке, которую Джордан бросает в мою сторону, я могу сказать, что моя сестра определенно нарушила свое обещание.

Меня вполне устраивает стоять, но с озорством в глазах Биа протягивает руку, обхватывает своими железными пальцами мое запястье и дергает меня на скамейку рядом с Джорданом. Я прочищаю горло, толкая сестру локтем под ребра. ‘ Биа. Что это?

Семейный ужин. Продолжай! – фыркает она без дальнейших объяснений и улетает готовить secondo, второе блюдо. Кто-то ставит перед нами бокалы с вином, уже наполненные просекко.

– Будут еще? – Недоверчиво произносит Джордан, делая щедрый глоток вина, прежде чем взять вилку. – Думаю, нам лучше идти.

‘ Подожди, смакуй это. ’ Я не совсем осознаю, что держу ее за руку, пока не опускаю взгляд и не замечаю это, убирая свою с неловким кашлем. Я с трудом сглатываю, встречаясь с ней взглядом. ‘ Это... это было в нашей семье буквально столетия назад. Паста действительно вкусная.

‘ О, понятно. Несмотря на всю мою неуклюжесть, Джордан, кажется, не смущена, просто забавляется, когда откусывает первый кусочек. Она приподнимает бровь. ‘ Ладно, по-крупному. Я делаю это. Держись за трусики.

Я чуть не давлюсь собственной пастой, которая такая же вкусная, какой я ее помню. Когда Джордан пробует ее, она явно соглашается. Ее глаза закрываются от удовлетворения. Я стараюсь не позволять своим нечестивым мыслям поглощать итальянский семейный ужин. "Святая корова", – восклицает она, недоверчиво качая головой, прежде чем набросить еще одну порцию на вилку. "Это феноменально. Вы сказали, столетней давности?"

Я не в своей тарелке, но киваю, странно мотая головой. – Да, э-э, мама всегда готовила это для нас. Ее семья с Сицилии, это традиционный рецепт. Но когда я переехала, я так и не приготовила его сама. Это сделала Биа. Есть причина, по которой именно она заняла место у Амато.

– У Амато?

– Семейный ресторан, о котором на днях говорили мои сестры.

Джордан проглатывает еще кусочек пасты, прежде чем в шоке поднимает руку. ‘ Боже мой, и еда настолько вкусная? Род, я надеюсь, мы все-таки пойдем.

– Я тоже! – бесполезно кричит Дженни с другого конца стола, указывая пальцем в мою сторону.

‘ Не твое дело! – Кричу я в ответ, и весь стол взрывается смехом. Джордан, прижав руку ко рту, сдерживает смешок.

Ближе к вечеру солнце начинает садиться, когда Биа готовит на десерт свой знаменитый эспрессо-тирамису. После второго блюда десерт полностью насыщает нас всех. Я нахожусь во дворе с Тали, сидящей у меня на плечах, когда знакомая веселая песня гремит из массивного динамика Bluetooth, который мои сестры установили на крыльце. Биа приглашает всех к себе, хлопая в ладоши с широкой улыбкой на лице, вокруг нее раздаются одобрительные возгласы. Ее большой конский хвост, немного распушенный спереди, практически подпрыгивает в такт. -Андиамо!– радостно восклицает она.

‘Что происходит? ’ спрашивает Джордан, стоя на коленях в траве рядом с собаками. Скаут сразу оживляется, Бу немного более нерешителен.

‘ Тарантелла, ’ отвечаю я, приседая, чтобы Тали могла спуститься. Она тут же подбегает прямо к Биа, маленькой предательнице, и, хихикая, берет мою сестру за руку. По мере продолжения тарантеллы начинает формироваться огромный круг, занимающий половину заднего двора.

Все остальные встают, и нас втягивают в круг, плечом к плечу. Даже несмотря на чрезмерно возбуждающий грохот басов в динамике, я отчетливо чувствую, как пальцы Джордана нерешительно переплетаются с моими рядом со мной.

‘ Налево! ’ кричит Дженни, и мы все двигаемся влево, отскакивая и пиная ногами. Рука Джордан касается моей, ее смех одновременно нервный и радостный, когда она следует за мной в своих босоножках.

‘ Род, ’ говорит она между шагами, глядя на меня снизу вверх с самым ярким румянцем на лице. – Это прекрасно!

Так и есть. На каждом семейном сборище, на каждой свадьбе, на каждой вечеринке со стороны мамы, на которой мы были, они делают это, и меня никогда не перестает удивлять, как эта потрясающая часть нашей культуры сохранилась так долго. Это определенно красиво. Просто не это привлекает мое внимание в тот момент.

Ее волосы струятся по плечам, щеки раскраснелись от вина, тарантеллы и жары. Ее ладонь теплая на моей. Она улыбается во весь рот, ослепительно, беззаботно.

– Так и есть, – говорю я ей.

Она хихикает, но постепенно ее улыбка превращается из безудержной радости в пытливую, с любопытством, когда ее шоколадные глаза изучают мои. Винный румянец на ее щеках только усиливается, и она кивает, поворачиваясь налево, пока мы продолжаем танцевать, наш круг в тарантелле вращается, пока солнце не опускается за горизонт.

Глава Двадцатьпервая

Амбары

Иордания

W

шляпа. Что за черт?

Я не устраиваю семейных посиделок. Я не посещаю семейные посиделки во время моих летних увлечений. Технически это часть определения ‘увлечения’. Так что же, черт возьми, я делал на большом итальянском семейном ужине?

Мне потребовалось примерно на пятнадцать минут больше, чем следовало, чтобы выйти от Ребекки и решиться зайти к Роду, потому что я буквально стояла на пороге, одной ногой входя, другой высовываясь, оглядываясь взад-вперед, входя и выходя, пока, наконец, не решила стиснуть зубы и просто сделать это. Как друг.

Я пропалываю грядку с лавандой, в результате проявляя излишнюю агрессию по отношению к указанным сорнякам. Прополка – феноменальный способ выместить весь свой гнев на чем-то, что, по мнению любого садовода, в корне этого заслуживает. Я обхватываю рукой в перчатке по-настоящему длинную и тяну стиснутыми зубами. К сожалению, вырывание его из земли дает мне не больше ясности, чем было до этого.

Мне не становится легче, когда мой телефон перестает воспроизводить мою музыку и вместо этого начинает воспроизводить мелодию звонка iPhone по умолчанию. Я ворчу про себя, снимаю перчатку и проверяю, кто это, прежде чем поднять трубку.

‘¿Que pasó?’

Что случилось? Я понимаю. Странный способ начать телефонный разговор. Но моя мама никогда не звонит мне первой. Никогда. У нее такая политика: "Ты звонишь, когда сможешь’. Я думаю, это глупо. Она должна звонить мне, когда захочет. Вместо этого она слишком занята, хватаясь за свой меч и стараясь не беспокоить меня. Я пытался сказать ей, что она никогда не сможет беспокоить меня. Поскольку она такая же упрямая, как и я, она не послушалась.

‘Nada. Я просто хочу, чтобы ты знала, прежде чем я это сделаю, доченька. Мы собираемся снести старые амбары для скота.

Я буквально с трудом подбираю слова, как сломанный разбрызгиватель. Никакого перехода? Только это?

– Куда ты направляешься? – спросил я.

– Все в порядке, ’ успокаивает она меня. Я слышу лязг и крики позади нее. Они уже этим занимаются. Естественная хрипотца в ее голосе доносится из динамика. ‘ У нас есть деньги. Пришло время. Они годами нуждались в ремонте, ты это знаешь. Все ранчо нуждается. Мы можем делать это постепенно, привести все в порядок. Тут и там сарай, и к следующему году все будет новым".

‘Ма ...’ Я готов в отчаянии швырнуть телефон. Я зажмуриваю глаза и беззвучно кричу, сжав руку в кулак, прежде чем вернуться к ней. – Мам, – говорю я медленно и обдуманно, – эти деньги предназначались тебе.

"А что мне с этим делать, кроме этого?" – парирует она.

Черт возьми, мама. Когда я перевел на ее банковский счет значительную часть аванса по контракту с командой Rhode Island Reapers по лакроссу, я хотел, чтобы она немного переделала дизайн своего дома. Съезди в отпуск. Бля, сделай педикюр. А не строй новые амбары.

Я массирую лоб, поднимаясь на ноги. ‘ Мам. Пожалуйста, подумай об этом еще раз.

– Учитывая, что главный сарай сейчас в основном обшит деревянными досками, я думаю, это уже в прошлом, доченька.

Я собираюсь взорвать несколько предохранителей. Часть меня понимает это. У нас всегда было от ста до двухсот голов молочного скота. Я понимаю. Это требует обслуживания. Это непростая операция. Но гнев побеждает, и я врываюсь в дом в поисках какой-нибудь проблемы, которую я могу решить здесь. ‘Послушай, я возвращаюсь домой. Я задержусь на несколько дней. Просто дай мне собрать свои вещи.

‘Джордан, ’ твердо говорит мама. Ты же знаешь, это плохо, когда она бросает "дочу’ на растерзание волкам и веревкам от официального имени. Я замираю на месте. ‘ Ты не вернешься домой. Это время для тебя, детка. Я с этим разберусь.

‘ Ладно, но... Я чуть не смеюсь, не веря своим ушам. ‘ Тогда почему ты не можешь оставить что-нибудь и для себя? Эти деньги?"

–Баста, Джордан, – наконец рявкает она. ‘ Хватит. Мы строим амбары, и все. Ты же знаешь, что это ранчо – источник средств к существованию. Содержание окупится.

‘ Да, да, ’ бормочу я. Мне далеко за двадцать, и тот резкий тон, который она приберегает для того, чтобы я капризничал, все еще ставит меня на место. "Люблю тебя, мама".

– Люблю тебя больше, доченька.

В полном шоке я вешаю трубку. Является ли сейчас подходящей реакцией швырнуть телефон о кирпичную стену массивного дома Ребекки? Может быть.

Словно почувствовав мое надвигающееся не очень умное решение начать внедрять технологии, раздвижная стеклянная дверь во внутренний дворик открывается, и Ребекка просовывает голову внутрь. – Ты в порядке, дорогая?

Я смотрю на нее с видом ПОМОЩИ.

Она приглашающе машет рукой. – Тогда пошли.

Вместо своего обычного пирога Ребекка приготовила для нас обоих кое-что покрепче: виски, которое она наливает мне в очень красивый, очень дорогой хрустальный бокал. Я обращаюсь с ним особенно осторожно, когда делаю свой первый глоток.

‘Это моя мама", – говорю я ей. ‘Она не умеет ставить себя на первое место. И она упряма в этом".

– Я понимаю, откуда ты это взял.

Не ошибаюсь. Я раздраженно вздыхаю. – К сожалению.

‘ И что она сделала? – Спрашивает Ребекка, делая глоток виски из своего стакана.

‘ Помнишь, я говорил тебе, что мы живем на ранчо? Я криво улыбаюсь. ‘ Это не проходит бесследно. Например, когда дерьмо требует починки. Амбары определенно могли бы подождать. Я отдал ей часть своего чека по контракту на лакросс, чтобы она могла заняться чем-нибудь для себя, а вместо этого она потратила его на эту штуку с сараем.

– Хм. ’ Мой домовладелец-лайф-коуч задумчиво откидывается на спинку стула. – Что еще?

‘ Что еще? Я повторяю, с сомнением. Что еще? Кроме того, что моя мать принимала неправильные решения за свой счет? Может быть, я злюсь, потому что в этих молочных сараях я научился доить свою первую корову, там я вырос, работая. ‘Она сказала, что это было бы полезно для бизнеса. Но старый был вполне исправен. Я просто волнуюсь. Типа, мне нужно, чтобы у нее был личный день. Личная неделя.

– А почему бы и нет?

‘ Я не знаю. Потому что это все, что она знает? Заведение не работало бы, если бы она не надрала задницу после того, как мой отец ушел. Я практически издеваюсь, возможно, даже глумлюсь. Я не заговариваю о нем, если могу удержаться. Любой мудак, который оставляет свою жену и маленького ребенка на ободранном, умирающем ранчо, полном долгов, чтобы он мог уехать и начать новую жизнь со своей любовницей, не стоит того, чтобы его воспитывали.

‘ Ей это нравится, ’ как ни в чем не бывало говорит Ребекка. ‘ И она любит тебя. Должно быть, это все, что она знает. Делать то, что, по ее мнению, лучше для тебя. Даже если ты будешь предоставлен самому себе.

Требуется еще один глоток виски, чтобы выдавить из себя следующие слова. – Вот этого я и боюсь.

– Что ты уйдешь, а она продолжит работать?

Я киваю.

Я опускаю ужасную вторую половину этого заявления. Да, я боюсь того, что с ней случится, если я уйду. Она заслуживает передышки после того, как жизнь заключила с ней сделку. Но я так же боюсь, что независимо от того, как далеко я зайду, даже если сбегу в Новую Англию, я сделаю то же самое, что сделала она. Нахожу что-то, что кажется реальным, смотрю, как все это рушится у меня на глазах, а потом застреваю в бесконечном круговороте боли и изнурительных усилий.

Как я уже сказал. Я не устраиваю семейных посиделок. Я отказываюсь позволять себе начинать сейчас.

Глава Двадцать вторая

Эффект Деклана

Род

C

боевой корабль anoe, похоже, сотворил свое чудо, потому что за три недели до большой игры у ребят уже все получается намного лучше. Мы заставляем их выполнять отработанный пас – они выстраиваются в две линии, каждая отдает пас партнеру, затем делают шаг дальше друг от друга, и если они отбрасывают мяч, им приходится начинать все сначала с первого очка. Это способствует как хорошей здоровой конкуренции, так и хорошей командной работе.

‘Это так мило!’ Щебечет Джордан, опрокидывая свой огромный стакан для чая. Она такая же бодрая, как всегда, но я замечаю некоторую сдержанность в ее улыбке, настороженный взгляд в мою сторону, прежде чем она надевает солнечные очки.

Я делаю то же самое. "Да, это уже выглядит намного лучше, чем на прошлой неделе".

Она просто одаривает меня такой же натянутой улыбкой. Может быть, мы не настолько близки, но я практически выплескиваю слова. – С тобой все в порядке? – спросил я

‘ О? Выражение ее лица меняется. Значит, она определенно не в порядке. Однако то, что она мне говорит, говорит об обратном. ‘Я в порядке", – говорит она прерывающимся голосом. ‘Просто кое-какие дела на ранчо дома. Мама слишком много делает".

– Это совершенно не касается.

Джордан давится смехом, но больше ничего не говорит в качестве объяснения.

Я неловко прочищаю горло. Что я вообще могу сказать? Липкое, болезненное "Мы все еще друзья, ты знаешь, ты можешь поговорить со мной"начинает подкатывать к моему горлу, но я тут же проглатываю это. Друзья не смотрят друг на друга так, будто я тону, а она – на сушу. Даже если Биа была права и лучшее на самом деле еще впереди, это маловероятно. Джордан уедет через три недели, и это лето останется миражом, воспоминанием о том, что «совершил что-то безумное», о чем можно вспоминать в баре с единственной целью охать и ахать.

У меня нет возможности что-либо сказать. Пока дети тренируются, в наш разговор врывается чей-то голос.

– Родни Уилсон. Не знал, что этим летом тебе помогали!

Мы с Джорданом оба поворачиваемся направо. С другого конца поля Бенни выглядит таким потрясенным, что, клянусь, отсюда я вижу белки его глаз.

‘ Деклан Харрис. Я сияю, стараясь, чтобы это не превратилось в гримасу. – Какого черта, – я оглядываюсь на детей, -мира вы оказались в Уиттейкере?

‘ Пошли. ’ Он одаривает меня мегаваттной улыбкой, которая, должно быть, была создана косметическим стоматологом, когда с важным видом подходит к нам. "Вы наняли тренером слабого игрока Высшей лиги и думали, что я не приду посмотреть?"

Моя челюсть грозит отвиснуть. Он действительно знает, как достать тебя там, где больно. Я буквально стою прямо здесь.

Затем он поворачивает свою ослепительную улыбку к Джордану. – Род-Айлендские жнецы, да?

Джордан оглядывает его с ног до головы, невозмутимый, с насмешкой, за которую я сразу же благодарен. – Да.

Между прочим, Деклан, как правило, производит довольно сильное впечатление в любой комнате, куда входит. Он подтянутый, шести футов ростом, с идеальными чертами лица, пока еще целым носом и практически золотистыми волосами. Он играл выпускника колледжа в Калифорнийском университете и выглядит соответственно роли. Тем не менее, одна вещь, над которой я молча злорадствую, – это мой профессиональный статус, которого Деклан так и не достиг. Вероятно, именно поэтому боль поражения ощущается особенно сильно каждый раз, когда мы проигрываем ему в "Кросс Кэмп" – потому что мы определенно не должны проигрывать ему.

‘ Может быть, это, наконец, поможет тебе. ’ Он хлопает меня по плечу непрошеной рукой, а затем разражается необычайно громким смехом. ‘ Помогу тебе снова проиграть! Это забавно".

‘ Ты видишь, как я смеюсь? Я сохраняю невозмутимое выражение лица.

За миллисекунду веселье Деклана превращается в яростный взгляд. Да, это Деклан. Типичная двуличная змея. ‘ Подготовь своих детей к тому, чтобы они съели это через несколько недель, Родни. Тебе нужно подготовить их к слезам.

– О, ради Бога. ’ У Джордан такой вид, будто она вот-вот врежет парню, но вместо этого она только раздраженно вскидывает руки. – Они дети. Вырастите пару. Ворота– ’ она указывает на выход, – в той стороне. Пожалуйста.

Несмотря на ее пронзительный взгляд, Деклан просто выдирает еще одну искусственную улыбку и вкладывает карточку в поднятую руку Джордан. ‘ Моя визитная карточка. Знаешь, на случай, если ты решишь, что хочешь быть на правильной стороне в этой игре до того, как она провалится.

‘ Ты сейчас, черт возьми, не на той моей стороне, болван. Она поднимает карточку и щелчком языка разрывает ее пополам. – Я никуда не собираюсь уходить.

‘ У нее зуб на зуб, ’ хихикает Деклан, кивая в мою сторону. ‘ Осторожно. Затем, обращаясь к Джордану: ‘Ты понимаешь, что Род создает команду-неудачницу, не так ли? Команда, финансирование которой сократится на пару тысяч в конце всей этой ситуации? Если они продолжат проигрывать, это тонущий корабль, и ты пойдешь ко дну вместе с ним".

Джордан закатывает глаза. ‘Боже. Ты, должно быть, увлекался театром в старших классах. Не дай воротам задеть тебя на выходе, Деклан.

Я нахально машу ему рукой, когда он выезжает через указанные ворота, все еще насмехаясь над нами, когда въезжает на парковку. Я бросаю взгляд в сторону Джордана. "По-моему, это был совершенно другой Джордан".

‘ Я не всегда солнечный свет и радуга. Ее глаза сужаются при виде удаляющейся спины Деклана. – Не тогда, когда дело доходит до полных стаканов ржавых гвоздей, как у того парня.

‘Черт возьми. ’ Мои брови поднимаются в ... шоке? Я вспоминаю свое первое впечатление от Джордана этим летом – розовый галстук-бабочка, блестящие глаза, в руках стакан для чая. Это полная противоположность.

‘ Да. ’ Она пренебрежительно качает головой. ‘ Он мне кое-кого напоминает. Но это неважно. Он имел в виду эту фразу про тонущий корабль? Я имею в виду, Бенни сказал мне, что это косвенный фактор финансирования, верно. Но это не так уж плохо, не так ли?"

А. Вот мое "Я не в порядке".’ Мне нужно найти тренировочный мяч для лакросса, лежащий рядом с трибунами, и схватить его, чтобы было что сжимать покрепче. Признаваться в наших денежных проблемах – это не совсем то, к чему я стремлюсь. ‘Это ... почти так плохо. У нас определенно не все хорошо".

–Насколько не...хорошо у нас идут дела?

‘ Э-э-э. – Теперь у меня побелели костяшки пальцев на этом мяче. – Не настолько хорошо, чтобы этот Кросс-Кэмп мог стать последним гвоздем в крышку гроба.

Джордан просто кивает с широко раскрытыми глазами. Она упирает руку в бедро. ‘ Оу. Значит, Деклан не просто любитель театра".

‘ Нет, это он. В старших классах он играл в театре.

‘ Справедливо. Справедливо, но его угроза была... ’ Джордан рассеянно почесывает щеку, глядя на детей, нахмурив брови. – В этом были свои достоинства.

Это заявление звучит у меня в голове, когда мы заканчиваем дневные тренировки и собираем вещи, чтобы отправиться домой. Внезапное появление Деклана, безусловно, потрясло всех нас троих, тренеров. Объективно это ужасно, потому что наша главная цель – чтобы дети всегда получали удовольствие. Когда деньги и конкуренция прокладывают себе дорогу в жизнь, эта цель становится намного более размытой, что бы мы с этим ни делали.

‘ Расслабься. ’ Джордан тычет меня в ребра концом своей клюшки после уборки. Она машет в сторону пустого поля. ‘ Давай поиграем в мяч. Пошли.

Мы рассредоточиваемся на поле, как только дети уходят и все оборудование убирается. Моя собственная игровая клюшка пережила самые разные дни. Как и в прошлый раз, когда я играла с Джорданом, наклейки со свинкой Пеппой вызывают у меня смех. Я так и не сняла их. Это приятное напоминание о том, за что – или с кем – я играю.

Кстати, о приятных напоминаниях. ‘ Кого бы тебе напомнил Деклан? – Небрежно спрашиваю я, делая первый пас, и мяч попадает прямо в набалдашник клюшки Джордана.

Она совершенно очевидно смещается на свое место напротив меня. Когда она передает мяч обратно, в нем появляется немного больше резкости. "Папа".

‘ Ох. ’ Я с трудом сглатываю. Настолько определенно банка с червями, что я не уверен, стоит ли ее открывать. – Прости, – говорю я вместо этого, что, я понимаю, может показаться неуместным. Черт. Как мне ударить себя рукоятью палки как можно скорее?

‘ Это не твоя вина. Она ловит мой выпад, поджимая губы. – Мы можем согласиться, что некоторые люди просто отстой.

‘ Что мы можем. Я готовлюсь отправить мяч, который она мне вернула. ‘ Знаешь, это не твоя вина. Дерьмовые люди".

Ее губы все еще поджаты, как будто она что-то подавляет, какие-то эмоции, когда она кивает. ‘ Я знаю. Просто это ... тяжело. Убеждать себя.

Я знаю это слишком хорошо. Был момент, и до сих пор бывают моменты, подобные этому, когда я думаю, что я один из тех людей, которые отстой. Что я считаю себя плохим отцом, потому что я сорвался, когда Шарлотта ушла, а затем потому, что я позволил ей вернуться в жизнь Тали, которая явно сложилась не лучшим образом. Убедить довольно сложно.

С этой вспышкой между нами я беру паузу или две, чтобы подумать. Есть кое-что – одна вещь, – которая раньше возвращала меня из спирали. Мне было трудно поделиться этим с кем-либо. Называйте это гейткипингом, но я бы предпочел, чтобы "Мое счастливое место" не становилось точкой доступа TikTok. Теперь, однако, я чувствую, что, возможно, этим стоит поделиться с Джордан. Кто знает, что это такое между нами? Кто знает, вспомнит ли она что-нибудь из этого через десять лет? В последнее время я начал понимать, что она стоит риска. По крайней мере, я хочу, чтобы она была такой.

‘ Знаешь что ... Мой голос звучит так, будто я полный придурок, пытаясь пригласить на танцы самую симпатичную девушку в классе. Я успокаиваю нервы. Давай, братан. ‘Мне бы не помешал перерыв. Думаю, я знаю это место – оно довольно милое. Я хожу туда, когда полностью погружен в свои мысли. Вроде как все распутывает.

– Распутывает, – недоверчиво повторяет Джордан, но слабая улыбка мелькает на ее лице. ‘ Могу я быть уверена, что ты не похитишь меня или что-нибудь в этом роде? Или, что еще хуже, встанешь на одно колено?

Надеюсь, я краснею не так сильно, как чувствую. Эта женщина слишком хорошо знает, как найти щели в моей броне и копать изо всех сил. Я прочищаю горло. ‘ Ничего из вышеперечисленного. Я обещаю.

‘ Извини. Она поджимает губы, но затем кивает, и слишком драматичный вздох покидает мои легкие. ‘ Я соглашусь. Спасибо вам.

Я хочу сказать, что вовсе нет. Спасибо.