Месть и любовь травницы (СИ)

Текст добавлен: 25 сентября 2026, 16:00

Текст книги "Месть и любовь травницы (СИ)"

Автор книги: Эмма Серсанд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Сяо Мэй стояла рядом и пританцовывала от нетерпения.

Юнь вышла следом и молча встала у двери, глядя вдаль.

Отец ехал впереди отряда, я видела, как он устал – плечи опущены, лицо покрыто дорожной пылью, за ним, чуть позади, ехал Цзинлэй.

Когда они подъехали к воротам, я бросилась к отцу, он спрыгнул с коня и обнял меня, прижимая к груди.

– Дочь, я вернулся.

– Отец, – я прижалась к нему, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Я так ждала!

Он отстранился, заглянул мне в лицо и улыбнулся, но улыбка вышла какой-то тревожной.

– Получил твоё письмо уже в пути, мы говорили об этом по дороге. – Он кивнул в сторону Цзинлэя, который уже спешился и подходил к нам.

Он тоже выглядел уставшим, с заросшим лицом и в дорожной пыли, но его глаза, смотревшие на меня, сияли так, что мне стало неловко перед слугами.

– Всё в порядке?

– Я в порядке, – сдавлено выдохнула я, – Теперь, когда вы вернулись.

Отец положил руку мне на плечо.

– Пойдём внутрь, нам нужно поговорить.

Мы вошли в дом, отец тяжело опустился на лавку в главном зале, Цзинлэй сел рядом, они переглянулись.

– Расскажи мне о том, что произошло с родом Чо, – сказал отец. – Я хочу услышать всё с самого начала.

Я рассказала ему о визите управляющего, о его словах. Отец слушал молча, и я видела, как его лицо становится жёстче.

– Это правда, отец? – спросила я. – Ты действительно заключил эту помолвку?

– Да. Род Чо был сильным и влиятельным союзником, я думал, что это обеспечит нам надежное будущее. Но потом меня обвинили, ты... была мертва для всех, а меня сослали на каторгу.

Он замолчал, сжимая руки в кулаки.

– Они не помогли мне, отвернулись сразу же, как услышали об обвинениях, – с горечью сказал отец. – Я надеялся на их заступничество перед императором, это влиятельный род, их слово имеет вес при дворе, но оно не было сказано, а теперь, – он усмехнулся, – они вспомнил о той помолвке?

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается гнев.

– А теперь они пришли, потому что ты вернулся и стал снова сильным, – возмутилась я.

Отец задумчиво покачал головой.

– Мое положение все еще довольно шатко, мне не нравится их поспешность и то, что они так решительно снова хотят породниться… Я скорее поверю, что они хотят получить контроль надо мной, – сказал отец. – Ты – единственный законный ребёнок генерала. Если они смогут женить своего сына на тебе, они получат влияние на твоего отца, а вот зачем им это нужно…

– Если бы они хотели отдать младшего сына в дом генерала, можно было бы говорить о том, что они хотят, чтобы он унаследовал его должность и войска, но они хотят забрать тебя к себе…

Отец нахмурился и посмотрел на Цзинлэя.

– Я тоже думаю, что раз так – дело не в войске, а в прошлом. Мои враги в столице до сих пор живы, они могут использовать род Чо против меня. Я надеюсь на это… надеюсь, что род Чо – лишь пешка в их игре и не имеет отношения к тем лживым обвинениям, от которых мы так пострадали.

Я слушала, а внутри нарастала тревога.

– Что же нам делать, отец?

Отец поднялся и подошёл к окну.

– Я должен разобраться с ними, не позволю им использовать тебя, чтобы добраться до меня. Но я должен быть осторожен. Если я просто откажусь от помолвки, это может быть воспринято как оскорбление, нужно найти способ сделать это так, чтобы не дать им повода для войны. Сейчас я на хорошем счету, только что была большая победа, пришло время подать прошение о пересмотре моего дела.

– Прошение императору? – внутри поднималась надежда.

– Да. Победа на границе дала мне больше веса при дворе. Император мне благоволит, но и ему нужна причина, и сейчас самое подходящее время, чтобы попросить о пересмотре моего дела – очистить своё имя окончательно.

Я подошла к нему и взяла за руку.

Отец глубоко вздохнул и положил свою широкую, покрытую шрамами ладонь на мои пальцы.

– Когда Сын Неба даровал мне амнистию и вернул командование над войсками, он призвал меня на тайную аудиенцию.

Старый император поверил в мою виновность и ничего слушать не хотел, а его сын, нынешний император, меня выслушал и согласился, что старое обвинение в краже армейского имущества пахло заговором, но у него нет причин ворошить прошлое без твердых улик... Тогда он дал мне высочайшее, но тайное дозволение: «Иди, Генерал, и верни себе честное имя. Но действуй скрытно, пока не будешь готов».

Он на мгновение замолчал, а я крепче сжала его ладонь, ловя каждое слово.

– Мои люди искали тех, кто выжил после того суда. Десять лет – долгий срок, враги думали, что время стерло все следы. Но они ошиблись. Мы нашли человека, одного из младших интендантов снабжения северной армии, которого все считали погибшим в те годы. Господин Пэй купил ему жизнь, новое имя и богатую усадьбу на юге за молчание. Мои люди тайно доставили его в столицу, и под страхом казни он дал письменные показания, назвав несколько заговорщиков.

Отец горько усмехнулся, его пальцы сильнее сжали мою руку.

– Но одних слов мало для суда. Нужны были документы. Тот интендант, что хранил несколько копий подлинных отчетов Ведомства снабжения тех лет, сказал что теперь они у рода Пэй.

Я верил, что старый господин Пэй не осмелится сжечь их, оставив как страховку против своих же сообщников при дворе. Там должно быть черным по белому написано, куда ушли государственные средства, и моей подписи там нет.

Я принес все найденые доказательства во дворец, и Сын Неба лично скрепил своей печатью указ на обыск усадьбы Пэй.

У меня перехватило дыхание.

Да, тот внезапный налёт гвардии на дом Пэй, который спутал мои планы мести, был делом рук моего отца, ловушка захлопнулась. Но тут же в сознание яркой вспышкой вернулась другая тревога.

– Но отец... – мой голос слегка дрогнул. – Если господин Пэй и его род уже наказаны, то что насчёт рода Чо? Ты сказал, что они пришли из-за прошлого. Неужели их имя тоже есть в тех похищенных свитках?

Отец помрачнел, его взгляд снова стал холодным, как сталь клинка.

– Род Пэй наказал, но не за то дело, тех документов так и не нашли, зато открылись их новые преступления, а род Чо… Теперь я думаю, род Чо все эти годы получал от Пэя щедрые уступки по торговым налогам и земли на юге – это была плата за их молчание и за то, что они так поспешно отказались заступаться за меня перед троном. Они знали, что меня подставили, и просто нажились на нашей трагедии.

Он поднялся и снова посмотрел в окно, за которым сгущались сумерки.

А у меня в голове билась одна мысль – «старые документы»? Не те ли это бумаги, что мы с Юнь унесли из тайника?

– Вот почему они так спешат связать тебя узами брака. Глава рода Чо, хитрый придворный пёс, узнал про падение рода Пэй и боиться, что тень падет и на них. Им нужно срочно вернуть моё расположение и сделать тебя заложницей, чтобы в случае чего я не посмел ударить по их клану.

– Отец, мне нужно кое-что показать тебе, – я повернулась к слуге, велите позвать тетушку Юнь и попросите ее прихватить с собой те самые бумаги, она поймет, о чем я говорю.

Мужчины смотрели на меня не понимающе.

Глава 62

– Дочь, откуда это у вас? – Отец рассматривал записи одну за другой, а мы с Юнь незаметно переглянулись.

– Отвечаю генералу, я бывшая наложница старого господина Пэй, – Юнь изящно упала на колени и прикоснулась лбом к полу, – прошу о снисхождении и защите.

Отец посмотрел на меня, бровь дернулась…

– У меня в доме беглая наложница?

Отец перевел взгляд на меня.

– Умоляю, отец, позаботьтесь о моей подруге, —

я тоже упала на колени.

Повисла тишина.

– Кто еще об этом знает?

– Только моя служанка Сяо Мэй

– Завтра я предъявлю эти свитки. И если род Чо посмеет заикнуться о старой помолвке, я покажу эти документы главе их клана. Сын Неба не пощадит тех, кто грел руки на предательстве генерала пограничья. Они сами взмолятся о том, чтобы расторгнуть этот договор, лишь бы я не вписал их имена в судебный доклад.

Отец молчал.

Я стояла на коленях рядом с Юнь, чувствуя, как холод камня впитывается в колени, и смотрела в пол.

Тишина в зале была такой густой, что, казалось, её можно было резать ножом.

Я слышала только, как потрескивает масляная лампа да где-то во дворе перекликаются сверчки.

– Встаньте, – сказал он наконец.

Я подняла голову.

Отец смотрел на меня, в его глазах не было гнева, только усталость и что-то ещё, похожее на горькое понимание.

Юнь продолжала стоять на коленях, не смея поднять голову.

– Встаньте обе, – повторил он мягче. – Я не люблю, когда передо мной ползают на коленях. Мы не в тронном зале.

Я поднялась, помогая Юнь встать. Она дрожала, я сжала её руку, стараясь передать ей хоть немного спокойствия.

Отец подошёл к столу и взял один из свитков, которые принесла Юнь. Он развернул его, снова пробежал глазами по строкам, потом другой, третий. С каждым новым свитком его лицо становилось всё более мрачным.

– Торговцы, интенданты, чиновники из Ведомства снабжения. И вот... – он ткнул пальцем в одну из строк. – Чо Цзиньшань. Глава рода Чо. Он получал земли в обмен на молчание.

Вот его подпись под договором о передаче участка на юге.

Он поднял на меня глаза, и я увидела, как в них закипает ярость – холодная, выдержанная, та самая, которая делала его страшным на поле боя.

– Ты знала об этом? – спросил он.

– Нет, – ответила я честно. – Мы нашли эти свитки в тайнике старого господина Пэя. Юнь показала мне, где они спрятаны. Я не знала, что там имя рода Чо, я даже не читала их до конца.

Отец кивнул, потом посмотрел на Юнь.

– Ты знала, что там? – спросил он у неё.

Юнь опустила глаза.

– Я знала только, что там записи старого господина. Он хранил их как страховку от своих сообщников. Он говорил, что если кто-то из них предаст его, он сможет использовать эти бумаги против них. Я не знала имён, генерал.

Отец помолчал, изучая её лицо. Потом медленно кивнул.

– Хорошо. Я верю тебе.

Он снова сел за стол и разложил свитки перед собой. Я видела, как он водит пальцем по строкам, что-то отмечает, что-то запоминает.

Мне показалось, что он делает это не впервые, словно он уже давно ждал чего-то подобного.

– Отец, – сказала я, подходя ближе. – Что ты собираешься делать?

Он поднял на меня глаза.

– Завтра я пойду во дворец, – сказал он. – Я подам прошение о пересмотре моего дела. И приложу к нему вот эти свитки. Я покажу их не только Императору, но и тем, кто может подтвердить их подлинность. Я потребую суда над всеми, кто был замешан в заговоре.

– А род Чо? – спросила я.

– Род Чо получит выбор, – сказал он, и в его голосе появилась сталь. – Либо они отказываются от помолвки и публично признают, что не имеют ко мне никаких претензий. Либо я вписываю их имена в судебный доклад, и тогда их ждёт то же, что ждало меня – каторга, конфискация имущества и позор.

Он встал и подошёл ко мне.

– Ты не выйдешь замуж за их сына, – сказал он твёрдо. – Ты выйдешь замуж за того, кого выбрала сама. Я не позволю никому использовать тебя как пешку в своей игре.

Я почувствовала, как внутри разливается тепло, отец сделает всё, чтобы защитить меня… это было так неожиданно.

– Что мне делать? Я могу вам чем-то помочь? – спросила я.

– Пока ничего, – ответил он. – Ты останешься здесь, в усадьбе. Я возьму с собой Цзинлэя – мне понадобится человек, которому я доверяю. Если всё пойдёт хорошо, я вернусь через несколько дней с указом, который очистит моё имя и разорвёт помолвку.

Он помолчал, потом добавил:

– Я приставлю к усадьбе людей, которым доверяю. Если кто-то попробует войти без моего разрешения, их встретят с оружием.

Я кивнула, чувствуя себя немного спокойней. Отец был рядом и он был готов защитить меня.

Утром следующего дня отец и Цзинлэй уехали. Я стояла у ворот и смотрела, как они скрываются за поворотом дороги.

Цзинлэй обернулся в последний раз, и я подняла руку, прощаясь.

– Возвращайтесь скорее, – прошептала я одними губами.

Юнь подошла и встала рядом.

– Они вернутся, – сказала она. – Твой отец – не тот человек, который проигрывает.

Я кивнула, но внутри всё ещё была тревога.

Дни тянулись медленно.

Я почти не находила себе места, ходила из угла в угол, перебирала травы, вышивала и рисовала, но мысли были далеко.

Юнь пыталась меня отвлечь, Сяо Мэй бегала по поручениям, но тревога не уходила.

На третий день я сидела в саду, глядя на распускающиеся пионы, когда услышала стук копыт. Я вскочила и бросилась к воротам, но это был всего лишь гонец с письмом от отца.

Я развернула свиток и прочла:

«Дочь. Император принял прошение. Он выслушал меня и повелел начать расследование. Род Чо вызван во дворец для дачи объяснений. Я вернусь, когда всё закончится. Жди. Отец.»

Я прижала письмо к груди, чувствуя облегчение. Это был первый шаг к победе.

На пятый день вернулся Цзинлэй, он был один, усталый, но с довольной улыбкой.

– Всё хорошо? – спросила я, бросаясь к нему.

– Всё хорошо, – ответил он, обнимая меня. – Император выслушал твоего отца.

Он был в ярости, когда увидел свитки. Род Чо вызван на допрос, их глава уже дал показания и во всём признался. Он умолял о пощаде.

– А помолвка? – спросила я.

– Расторгнута, – сказал Цзинлэй. – Указом Императора. Ты свободна.

Я не чувствовала, как слёзы текут по моим щекам, даже не знала, что плачу, пока Цзинлэй не провёл пальцем по моей щеке, стирая их.

– Не плачь, – сказал он тихо. – Ты свободна и я тоже, мы можем быть вместе, если ты согласишься.

Я прижалась к нему, его сильные руки обняли меня, и, впервые за долгое время, я позволила себе расслабиться. Всё было кончено. Мы победили.

Отец вернулся на следующий день.

Я выбежала ему навстречу и обняла, не сдерживая слёз.

– Всё кончено, – обнимая меня, сказал отец. – Наш род оправдан, а род Чо получил по заслугам. Твоя помолвка с их родом расторгнута указом Императора. Теперь ты можешь беспрепятственно выйти замуж за Цзинлэя.

Отец посмотрел на него, потом перевел взгляд на меня. – Но свадьбу сыграем через месяц, я хочу устроить грандиозный праздник для вас, дети. Надо подготовить все.

Глава 63

Утро свадебного дня началось для меня задолго до рассвета.

Юнь разбудила меня, когда за окнами ещё стояла непроглядная темень, и я, едва открыв глаза, почувствовала радостное волнение.

Сегодня я стану женой Янь Цзинлэя.

Юнь усадила меня перед бронзовым зеркалом и принялась за мои волосы, она расчёсывала их долго и тщательно, приговаривая нараспев старые пожелания счастья и долгой жизни.

Сяо Мэй помогала, подавая шпильки и ленты дрожащими руками, и улыбалась во весь рот.

– Сегодня ты не невеста, а настоящая богиня, – восторгалась Юнь, закрепляя последнюю шпильку.

Она нанесла на моё лицо белила, подвела брови, нарисовала на лбу цветок хуадянь – тонкий узор из лепестков.

Потом помогла надеть свадебное платье. Зелёный шёлк с золотыми нитями, расшитый пионами и облаками, струился по моему телу, как вода. Сверху я накинула широкую накидку с вышивкой, которая ниспадала до самого пола.

В зеркале отражалась женщина, которая ни была не той деревенской травницей и не наложницей из павильона. Она была невестой, будущей главной женой большого дома, прекрасной, уверенной, счастливой.

– Пора, – сказала Юнь.

Я медленно вышла в главный зал, где уже собрались гости. Отец стоял у входа, и когда он повернулся ко мне – увидел в этом наряде – его глаза подозрительно заблестели.

– Ты так похожа на свою мать, она была такой же красивой в день нашей свадьбы.

Я поклонилась, взяла его под руку, и мы вышли во двор.

За воротами уже слышались звуки приближающегося свадебного поезда. Музыканты играли на флейтах и барабанах, толпа встречающих переговаривалась, ожидая прибытия моего жениха.

Жениха у ворот ждало испытание – «принижение зятя».

Родственники и слуги невесты, вооружившись бамбуковыми палками, встречали жениха у ворот и, не нанося серьёзных ударов, символически колотили его, проверяя его терпение и смирение.

Я очень хотела посмотреть, как выдержит это издевательство мой всегда серьезный жених… К сожалению, пока мне нельзя было выходить наружу.

Испытание хоть и было шуточным, но таило в себе скрытый смысл, жених перед всеми должен был показать, что готов терпеть любые трудности ради своей невесты.

Я слышала, как за воротами поднялся шум, смех и крики. Потом раздался голос Цзинлэя спокойный, уверенный.

Он читал стихи, посвященные его невесте, он должен был своими стихами «уговорить» меня выйти к нему.

Я тихонько рассмеялась, прикрыв лицо рукавом, то, как меня пытались выманить со двора комплиментами, было действительно забавно.

Стихи и правда были красивыми – про весенний ветер, который не может дождаться, пока распустятся цветы, про луну, которая ждёт, пока взойдёт солнце. Я слушала и краска разливалась по моим щёкам, не ожидала такого красноречия от моего воина…

Ворота наконец отворились, и я увидела его.

Он был одет в красный свадебный халат, расшитый золотыми драконами, волосы убраны в высокую причёску, он выглядел так, что у меня перехватило дыхание.

Увидев меня, он тоже замер, и на его лице появилась смущенная улыбка

– Ты прекрасна, – очень тихо сказал он, подходя ближе. – Я знал, что ты будешь прекрасна, но не думал, что настолько.

Отец вложил мою руку в его широкую ладонь, и его пальцы сжали мои ободряюще.

– Береги её, зять, – сказал отец. – Она – моё единственное сокровище.

– Я буду беречь её до последнего вздоха, – ответил Цзинлэй.

Мы вышли за ворота, держась за руки, там нас ждала украшенная повозка, запряжённая двумя лошадьми.

По обычаю, невеста не должна была касаться земли ногами, чтобы не потревожить злых духов, поэтому слуги расстелили передо мной длинные полотнища ткани, я шла по ним, а позади слуги поднимали уже пройденные отрезки и перекладывали их вперёд.

В деревне, где я росла, такого множества обрядов не было, зато Юнь, казалось, знала их все, это она рассказала мне что это называлось «перекладывание циновок».

Каждый обряд она меня по три раза повторить заставила, все боялась, что я растеряюсь или от волнения забуду что-нибудь и не буду знать, как себя вести на собственной свадьбе.

И теперь я шла по этому живому ковру, и с каждым шагом чувствовала, как приближаюсь к новой замужней жизни.

Мы с Янь Цзинлэем сели в повозку, и свадебный поезд тронулся. Музыканты играли, гости шли следом, люди на улицах останавливались и смотрели на нас или тоже присоединялись к нашей процессии.

Это был наш день, и весь город, казалось, праздновал вместе с нами.

Если бы выходила замуж в род жениха, мы ехали бы сейчас в его дом, но у нас именно жених входил в дом невесты, несмотря на это, свадебный поезд должен был совершить символический объезд, чтобы показать, что начинается новый путь, который молодые пройдут вместе.

Мы ехали, Цзинлэй то и дело оборачивался ко мне, в его глазах было столько счастья, что я не могла не улыбаться в ответ.

Но не успели мы отъехать далеко от ворот дома, как дорогу нам перегородила толпа.

Женщины, наши служанки, все, с кем мы успели познакомиться, гостьи, приглашенные на свадьбу и просто горожанки, прибежавшие на звук свадебной музыки – по обычаю требовали выкуп за проезд.

Они смеялись, кричали, размахивали цветущими ветками и требовали денег и сладостей.

Цзинлэй, не теряя достоинства, велел своим людям раздать монеты и сладости.

Но толпа не расходилась, требуя ещё.

Тогда он встал в повозке и прочитал стихотворение про то, как он готов отдать всё, что у него есть, лишь бы поскорее завершить путь и вернуться в дом со своей женой.

Это вызвало новый взрыв смеха и аплодисментов, и дорога перед нами наконец освободилась.

Мы двинулись дальше.

Объехав несколько улиц, мы повернули обратно к дому отца.

Когда показались знакомые ворота усадьбы Шэнь, внутри всё сжалось от волнения.

Это был тот же дом, из которого я вышла сегодня утром, но теперь я возвращалась в него совсем в другом статусе… как жена.

Слуги снова расстелили передо мной полотнища ткани, чтобы я сошла с повозки, не касаясь земли. Цзинлэй подал мне руку, и мы вместе вошли во двор.

Там уже стоял шатёр из синей ткани, его ещё называли «шатёр ста сыновей».

Это был обычай, пришедший от северных кочевников, который прочно вошёл в жизнь знатных семей города.

Шатёр был украшен лентами и цветами, внутри уже горели свечи и пахло благовониями.

На полу лежали циновки, а в центре стоял низкий столик с угощением.

Место для этого шатра было выбранно гадателем как «счастливое»

Омыв руки в одной чаше, мы поклонились предкам – сначала моим, потом его, встали лицом друг к другу, и старый жрец, одетый в тёмно-синий халат с вышитыми золотыми знаками, поднял руки и объявил:

– Небо и земля да будут свидетелями! Предки да благословят! Жених и невеста, склонитесь перед Небом и Землёй!

Сердце в моей груди билось прерывисто, Цзинлэй тоже волновался, но его теплый взгляд немного успокаивал меня.

– Склонитесь перед предками! – тем временем провозгласил жрец.

Мы поклонились снова.

– Склонитесь друг перед другом!

Когда мы выпрямились, он улыбался краешком губ, а глаза блестели.

Женщины, стоявшие вокруг, начали бросать в нас деньги, фрукты и сладости, приговаривая:

– Счастья вам! Богатства! Сыновей и дочерей! Долгой жизни!

Я засмеялась, когда в меня попала горсть фиников, Цзинлэй заслонил меня собой и тоже рассмеялся. Монеты звенели, падая на пол, сладости рассыпались по циновкам, в воздухе витал сладкий запах сушёных фруктов и цветов.

Нам подали одну чашу с рисом и мясом. Жрец объявил:

– Отныне вы будете делить одну пищу, один кров, одну жизнь. Ешьте из одной чаши!

Мы ели по очереди – сначала я, потом он.

Рис был рассыпчатым, мясо мягким и пряным, я чувствовала, как тепло разливается по телу.

И наконец нам подали две половинки тыквы-горлянки, соединённые вместе красной лентой.

Жрец перевязал наши запястья красной нитью и соединил их, а мы стояли так, связанные, чувствуя, как бьётся пульс друг у друга.

Вино было настоянным на лепестках персика и показалось мне очень сладким, я все еще ощущала его вкус во рту, когда жрец отрезал по небольшой пряди наших волос и связал их вместе красной нитью.

Наши волосы соединились навсегда, как и мы теперь.

Я смотрела на Цзинлэя поверх веера, как и положено, прикрывая лицо и тогда он улыбнулся и прочитал последнее стихотворение:

– Луна не должна прятаться за облаками, цветок – за листьями. Покажи мне своё прекрасное лицо, моя госпожа, ибо я не могу больше ждать.

Я медленно опустила веер…

Глава 64

Пир продолжался до глубокой ночи.

Главный зал усадьбы был украшен нашими стараниями, как и подобает на свадьбе знатного рода.

Стены затянули красным шёлком, расшитым золотыми иероглифами «счастье» и «долголетие».

С потолка свисали гирлянды из живых цветов: пионы, персиковые ветви и жасмин. Их аромат смешивался с запахом благовоний из бронзовых курильниц.

На столах горели свечи в красных подсвечниках, их пламя отражалось в лакированной посуде и серебряных кувшинах.

Столы ломились от яств.

На больших блюдах лежали жареные поросята, запечённые в меду, и целые рыбы, фаршированные пряными травами.

Рядом стояли миски с тушёной бараниной, приправленной имбирём и корицей, и блюда с паровыми пирожками, из которых шёл горячий пар. Сладкие рисовые лепёшки с орехами и мёдом, засахаренные фрукты, сушёные финики и грецкие орехи – всё это заполняло столы, и гости с удовольствием брали то одно, то другое.

Вино лилось рекой.

Слуги разносили кувшины с рисовым вином, настоянным на цветах сливы, гости поднимали чаши одну за другой.

Музыканты играли на флейтах, барабанах и струнных инструментах – их музыка наполняла зал радостью.

Гости смеялись, пели песни, рассказывали истории. Кто-то читал стихи, кто-то танцевал, кто-то просто сидел и наслаждался вином и обществом.

Я видела, как отец улыбается, сидя рядом с нами. Он поднял чашу и сказал:

– Сегодня я отдаю свою дочь в руки человека, которого знаю с детства. Я знаю, что он будет беречь её. И я знаю, что она будет счастлива.

Цзинлэй встал и низко поклонился отцу.

– Я клянусь, – сказал он, – что буду защищать её до последнего вздоха. Она – моя жизнь.

Я смотрела на них обоих и чувствовала, что в моей жизни наконец-то всё было правильно.

Всё было так, как должно быть.

Сяо Мэй стояла за моей спиной, держа в руках веер и платок, готовая подать их по первому знаку.

Она выглядела счастливой в новом красивом платье и немного испуганной – слишком много незнакомых и знатных людей было вокруг.

Я сидела рядом с Цзинлэем, и его рука время от времени касалась моей под столом – легонько, будто он хотел убедиться, что я всё ещё здесь.

Я улыбалась ему в ответ, и в эти мгновения весь мир сужался до нас двоих.

– Госпожа, – Сяо Мэй наклонилась ко мне, – вам принести ещё вина?

– Нет, – я покачала головой. – Лучше воды.

Она кивнула и убежала.

Я посмотрела ей вслед и встретилась со взглядом Юнь, она улыбалась, глядя на нас, и я увидела, как она украдкой вытирает уголок глаза.

Подняла чашу и улыбнулась ей, она кивнула в ответ.

Какой-то немолодой мужчина в тёмно-синем халате поднялся и начал произносить тост за здоровье новобрачных.

Я подумала, что, наверное, это один из старых друзей отца, но в нём было что-то, что заставило меня на мгновение насторожиться.

Может быть, слишком пристальный взгляд? Может быть, слишком ровный голос для этого пьяного веселья?

Я отогнала эту мысль.

Гости есть гости.

Двое слуг, молодые парни в одинаковых серых халатах, ловко сновали между столами, разливая вино.

Я не помнила их лиц, но это было неудивительно: слишком много было нанято дополнительных слуг перед свадьбой.

Они двигались быстро и слаженно, я видела, как один из них остановился за спиной отца, держа кувшин наготове.

Отец поднял чашу, приветствуя очередного гостя, слуга налил ему вина.

Рука слуги на мгновение задержалась над чашей, и вдруг я заметила, как его пальцы чуть дрогнули.

Что-то не так, проскочила отчетливая мысль

Отец поднялся, чтобы произнести ответный тост, поднял чашу, обвел взглядом гостей, его глаза на мгновение встретились с глазами того самого гостя в тёмно-синем халате.

Что-то мелькнуло в этом взгляде… подозрение? Удивление?

И тогда всё началось.

Гость в тёмно-синем халате резко встал и швырнул свою чашу на пол.

Звон разбитого фарфора прозвучал как сигнал.

В тот же миг слуги, стоявшие у стен, выхватили из-под халатов короткие мечи и бросились к отцу.

Я закричала, но крик застрял в горле.

Цзинлэй вскочил, опрокинув стол, загораживая меня собой.

– Спиной к стене! – крикнул он, выхватывая меч. – Не двигайся!

Отец тоже выхватил меч, отбил первый удар и отступил на шаг, а я увидела, как двое нападавших окружают его.

Один из них был тем самым гостем в синем халате – теперь его лицо было искажено ненавистью.

– Ты отнял у нашего рода всё! – крикнул он, замахиваясь. – Ты и твоя дочь умрете!

Один из рода Чо? Или кто-то из другой семьи, замешанной в этом деле?

Цзинлэй бросился вперёд, прикрывая отца. Он отбил удар, направленный в спину, и я увидела, как его меч описал дугу, заставив нападавшего отступить.

Из тени выступили ещё трое – двое мужчин и одна женщина, все с оружием.

– Отец! – крикнул Цзинлэй.

Они стояли передо мной, отбиваясь от наседавших врагов, не подпуская их близко. Я видела, как кровь брызнула на пол – кто-то из безоружных гостей, пытавшийся вмешаться, упал и медленно отползал в сторону внутренних покоев.

Женщины кричали, дети плакали, слуги разбегались.

Юнь уже поднялась из-за стола, она испуганно схватила Сяо Мэй за руку и потащила её к боковой двери.

Я побежала за ними, но путь мне преградил один из нападавших, он замахнулся мечом, я отшатнулась, чувствуя, как лезвие рассекает воздух у самого лица.

– Стой! – крикнул Цзинлэй, но он уже был слишком далеко.

Юнь обернулась.

Она увидела, что я в опасности, подтолкнула Сяо Мэй к двери и бросилась ко мне.

– Госпожа!

Нападавший отвлёкся на мгновение, этого мгновения хватило, чтобы Цзинлэй подоспел и сразил его.

Но двое убийц насели на отца с удвоенной силой, отец пошатнулся, кровь потекла по его рукаву. Цзинлэй рванулся к нему, закрывая собой, лезвие со свистом рассекло воздух и вонзилось в плоть.

Цзинлэй застонал и упал на колено.

– Нет! – вскрикнула я, бросаясь к нему.

Но Юнь схватила меня за руку и потащила к двери.

– Не лезь, только помешаешь! Скорей в дом! – крикнула она. – Где Сяо Мэй?!

Я обернулась.

Сяо Мэй стояла у двери, вцепившись в косяк, и смотрела на нас широко раскрытыми глазами. Она была жива.

– Юнь, – прошептала я. – Цзинлэй ранен. Я должна...

– Нет, госпожа! – крикнула Юнь. – Спасайтесь!

Только тогда я заметила бегущих на нас вооруженных людей, Юнь подтолкнула меня к двери и развернулась, вставая между мной и нападавшими.

Она подняла меч убитого Цзинлэем и неумело, но твёрдо наставила его на нападающих.

– Не подходите! – крикнула она.

Лезвие пронзило её грудь, она упала на колени, и кровь разлилась по её платью под мой пронзительный крик.

– Юнь!

– Госпожа, бежим! – кричала Сяо Мэй.

Я не слушала.

Перед глазами стояло лицо Юнь: её улыбка, её последний взгляд и звук пронзающего ее хрупкое тело меча.

А потом те, кто убил ее, тоже упали на пол, в зал наконец-то ворвались воины отца – звон мечей, крики, стоны умирающих, кто-то наклонился ко мне, – Госпожа, вы в порядке?

Я кивнула, оседая на пол, все еще держа за руку Сяо Мэй и не сводя глаз с Юнь.

Она лежала на боку, и кровь растекалась вокруг неё тёмной лужей.

Глаза были закрыты, а на губах застыла лёгкая улыбка, в зале бушевала битва.

Воины отца добивали оставшихся нападавших, но всё это было как будто в другом мире.

Здесь, на полу, возле тела Юнь была только тишина.

– Госпожа, – прошептала Сяо Мэй дрожащим голосом. – Она… она правда мертва?

Я протянула руку и коснулась запястья Юнь, пульса не было.

– Да.

Сяо Мэй заплакала – тихо, беспомощно, уткнувшись лицом мне в плечо.

Я обняла её, чувствуя, как её слёзы впитываются в моё свадебное платье, но сама не могла плакать. Внутри было пусто.

Только холодная, тяжёлая пустота.

Потом я услышала голос Цзинлэя.