Текст книги "Месть и любовь травницы (СИ)"
Автор книги: Эмма Серсанд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Глава 37
Служанки подавали новые угощения, принесли кувшины с вином взамен опустошенных и расставляли новые курильницы с благовониями.
Мужчины пили, девушки кокетничали, и их поведение становилось все откровеннее.
Я наблюдала, оставаясь незамеченной, господин Гу хоть и не пил как остальные, но, к моему удивлению, атмосфера действовала и на него.
Я хорошо видела его лицо из своего укрытия, немного расфокусированный взгляд, большие расширенные зрачки и нездоровый румянец, окрасивший его шею и щеки.
В комнате стоял тяжёлый, сладковатый запах благовоний, он смешивался с ароматами подогретого вина и духов девушек.
Стоило мне сделать вдох, как у меня сильнее забилось сердце, а к щекам прилила кровь. Этот запах не просто приятно пах, он заставлял кожу гореть и бесстыдно призывал к раздеванию.
Я с трудом сосредоточилась, тяжелый, животный, невероятно теплый запах. Мускус… я узнала его мгновенно: это вещество будоражит кровь и пробуждает животные инстинкты.
Сливочно-древесная нотка и сладковатый аромат сандала для расслабления тела и снятия внутренних запретов.
И серая амбра… этот солоноватый, морской запах с табачным оттенком пробуждает плотское желание.
Экзотический сбор, созданный только для одной цели – разжигать чужую похоть.
Принюхавшись, я осмотрелась.
В углу зала, за ширмой, стояла бронзовая курильница, из которой поднимался тонкий, едва заметный дымок.
В доме удовольствий часто использовали особые благовония или добавки в вино для того, чтобы удержать клиентов, но сегодня кто-то явно допустил ошибку.
Запах был слишком сильным, опасно густым, моя кожа уже горела желанием, хотя я стояла в стороне.
Я перевела взгляд на мужчин.
Они становились всё более возбуждёнными, прижимали к себе девушек более настойчиво. Слишком громко смеялись и уже смотрели на танцовщиц с откровенным животным вожделением.
Даже те военные, которые вели себя довольно сдержанно, начинали терять контроль.
Гу Ширэн тоже изменился.
Он сидел неподвижно, но я видела, его пальцы на коленях дрожали, он часто дышал и его взгляд окончательно потерял свою холодность.
Он пытался держать себя в руках, но благовония делали своё дело.
Мне тоже стало не по себе.
Голова закружилась сильнее, в груди разлился жар, а мысли начали путаться.
Нужно открыть окно – иначе здесь все перестанут себя контролировать и вечер закончится дракой или чем-то похуже.
Я, опустив глаза, бросилась к ближайшему окну, распахнула створки, впуская свежий воздух.
Но было поздно.
Я уже успела надышаться этим дурманом и он начал действовать. Тело стало тяжёлым, а в груди разлилось странное, томное тепло.
Я оперлась о подоконник, пытаясь прийти в себя, вдыхая прохладный ночной воздух.
И в этот момент кто-то схватил меня сзади.
Я обернулась.
Один из военных смотрел на меня мутными, пьяными глазами. Крупный, с грубым лицом и тяжёлыми руками, он прижимался ко мне и хватал за руки.
– Откуда такой пышный цветок? – прорычал он, притягивая меня к себе. – Я тебя раньше не видел иди сюда, красавица...
Я попыталась вырваться, но его хватка была железной.
Он прижал меня к себе, от него пахло вином, потом и сладким дурманом, который бил в голову.
– Пустите! – прошипела я, пытаясь ударить его свободной рукой, но он только засмеялся и притянул меня ещё ближе.
Вдруг его руки разжались.
Кто-то схватил его за ворот и с силой отшвырнул в сторону, а я упала на колени, подняла голову и увидела перед собой Гу Ширэна.
Он стоял надо мной, тяжёло дыша, глаза горели, а в них капля беспокойства и море горячего желания.
– Афродизиак в благовониях, – тихо шепнула я, но, кажется, он меня не услышал.
– Вставай, – сказал хрипло, протягивая руку.
Тело слушалось его голоса, а не моего рассудка, я взяла его за руку, а он, подхватив меня на руки, зашагал прочь из зала.
По коридору, вниз по лестнице, в какую-то комнату, где было тихо и царил полумрак.
Дверь за нами закрылась, и мужчина опустил меня с рук, прижимая к себе.
Его частое дыхание на моей шее распространялось по коже мурашками возбуждения. Руки на моей талии гладили, лихорадочно дергали пояс.
Я пыталась вспомнить кто я, зачем я здесь, и что мне нужно делать, но всё это исчезло, растворилось в том сладком, тягучем тумане, который заполнил мою голову.
– Ты... – прошептал он дрожащим голосом. – Ты так похожа на неё... Я думал о тебе, не смог забыть твое лицо...
Я хотела спросить, узнать, действительно ли он говорит обо мне, но мысли не складывались в слова, из горла вырывались лишь тихие хриплые стоны.
Его руки сжимали меня, притягательный запах его кожи заставлял прикасаться к ней губами и вдыхать снова и снова.
Тяжесть его дыхания на мне, длинные пальцы сжавшие грудь, прикрытую жесткой тканью моего платья.
– Мы не должны, – прошептала я, но в этот момент наши губы нашли друг друга, страстно слились в пылком поцелуе, жадно лаская.
Я не отталкивала его, целовала в ответ поспешно и смело, а он умело и настойчиво целовал меня.
Мы сходили с ума…
Плавились от желания в неистовых объятиях и смелых касаниях, одежда упала на пол, его обнаженное тело прижалось к моему изнывающему от желания, даря секундное облегчение.
– Линь Сюэ, как может быть дочь простого аптекаря быть так прекрасна? – Внезапно очень отчетливо произнес он, но в следующий момент его глаза снова затуманились страстью.
Голова шла кругом и я не заметила, как мы оказались на циновке.
Это действие зелья, пронеслось в моей голове, я понимала это, но противиться не могла.
Мужские руки скользили по моему телу, мои пальцы впивались в его широкие плечи, он шептал что-то бессвязное в мои волосы. Жар и его голос, который повторял: «Ты... это ты...»
Снова и снова он проводил руками по моей коже, повторяя изгибы от бедра по талии и к груди, сжимая, поглаживая…
– Морок... – хрипел он мне в губы, в его голосе отчаяние и надежда. – Лисица-оборотень... Зачем ты приняла ее обличье? Не мучай меня.
Напряженные, тренированные мышцы трепетали под моими руками в отчаянной попытке сдержать животный напор, вызванный зельем.
Но я не хотела, чтобы он сдерживался.
Зелье лишило меня всякого стыда, выжигая изнутри заповеди о женской благодетели.
Я видела его колебания, эту благородную попытку сдержать себя, и от мыслей, что он сможет устоять, становилось невыносимо.
Я потянула его на себя, заглядывая в глаза туманные от дурмана, откидываясь на циновку, увлекая его за собой.
– Мой генерал... – голос сорвался на хриплый, умоляющий шепот. – Не мучай нас обоих, моя кровь горит, этот яд убивает меня. Стань моим лекарством... погаси этот огонь, возьми меня, умоляю, Ширэн.
Он замер, нависая надо мной, опаляющее дыхание было рваным, напрочь лишенным благородной сдержанности.
Сильное тело дрожало от напряжения, воля воина сломалась под натиском страсти, которую он больше не мог и не хотел сдерживаться.
Глава 38
Возбуждение от действия благовоний то накатывало сильней и тянуло меня в чувственный омут, то отступало немного.
Но даже тогда мужские руки на моей талии, жаркое дыхание на моей шее, не давали мне вырваться. Только где-то глубоко внутри вспыхивала искра рассудка, которая кричала: беги, пока он не узнал тебя, но тут же гасла.
Я не могла сбежать и не хотела.
Пальцы Ширэна вцепились в мои плечи, он отстранился, на мгновение застыв надо мной.
В полумраки я видела как он лихорадочно всматривается в мои черты.
– Ты... – прошептал дрогнувшим голосом, в нём было желание, но вопрос прозвучал жёстко, даже требовательно. – Чья ты?
Я молчала, только вдыхала его запах и гладила пальцами волосы, тянулась к нему как лиана. Обвить, притянуть к себе…
Но он грубо схватил мои запястья, прижал их к циновке, и медленно провел по ладони рукой. Подушечки его пальцев касались моей кожи, он не ласкал, а ощупывал мои руки, проверяя насколько они ухоженные.
– Кожа нежная... но…
Даже сквозь возбуждение и тягу к нему меня пронзил острый страх.
Я окаменела.
Нет, он не сможет понять, мои руки теперь не такие мягкие и нежные как у наложниц, и не руки травницы, в мозолях и порезах, но он проверял меня! Искал подтверждения своим подозрениям...
– Отвечай, – голос стал злым и он резко опрокинул меня навзничь, нависая сверху.
– Чья ты, я спрашиваю. Из какого дома?
Его лицо было так близко, но я видела только глаза, тёмные и горячие, в которых смешались желание и подозрение.
Я сглотнула судорожно, пытаясь прогнать туман из своих мыслей, – я всего лишь девушка, которая работает здесь.
Кажется он мне не поверил, челюсть дернулась, пальцы на моих запястьях сжались сильнее.
– Ты лжёшь.
Я зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями, а он наклонился ниже, вдыхая запах моей кожи, словно надеялся его узнать.
– Отвечай, – повторил он, хриплым от напряжения голосом. – Твой хозяин отпустил тебя сюда или это мой собственный ад воплотился в реальность?
Я собрала остатки воли и прошептала:
– Я не знаю, о чем вы говорите.
Пальцы ослабили хватку, но рук он не убрал. Я видела, как он колеблется между желанием поверить и подозрением.
Потянулась к нему и прикоснулась губами к напряженной шее, он не смог устоять.
Тихо застонав, опустился на меня тяжестью своего тела.
Вспышка. Я выгибаюсь навстречу его движению и острое чувство болезненного удовольствия поглощает все.
Волна облегчения прокатывается по нашим телам, оставляя чувство единения и правильности происходящего.
– Даже если это видение насланное дурманом, я не хочу просыпаться, – бормотал Ширэн
Он двигался резко, несдержанно наполняя меня собой до конца, целуя опухшие губы почти до боли. Вел себя совсем не так как положено, но… мне нравилось.
– Ширэн, Ширэн, – умоляюще повторяла я снова и снова.
Его имя казалось само слетало нежным шепотом с моих губ, заставляя его каждый раз напрягаться, замирать, а потом набрасываться на меня с удвоенной силой.
– Я так часто думал о тебе, так хотел…
Я тоже хотела этого всем своим существом, не долгих ласк и чувственных прелюдий, а этого решительного напора и бешеного ритма.
Мои душа и тело объятые дурманом и желанием хотели именно этого, жар кожи, ставшей слишком чувствительной, утихал только когда он прикасался ко мне.
Только его поцелуи приглушали мою жажду и только вес его тела на мне не давал окончательно раствориться в опасном забвении.
Еще одна яркая вспышка и мое тело взорвалось ярким фейерверком эмоций и ощущений, мой крик утонул в победном рычании Гу Ширэна, а потом наступила темнота.
Я проснулась от того, что мерзла спина.
За окном уже серело, и первые лучи солнца пробивались сквозь щели в ставнях.
Я лежала на циновке в объятиях мужчины, прикрытая лишь тонкой простыней.
Свернувшись почти клубочком на его широкой груди и всё тело болело и ломило.
Ширэн спал, расслабленное красивое лицо, распущенные черные волосы разметались вокруг головы темным ореолом.
Я медленно сползла, осторожно выбравшись из его объятий. Он что-то прошептал недовольное, но не проснулся, перевернулся на бок.
Стараясь не шуметь, я краснея собрала разбросанную одежду, натянула платье, завязала пояс и пригладила волосы.
Внутри все кричало, что нужно бежать, пока он не проснулся, пока окончательно не рассвело и моего отсутствия не заметили в поместье Пэй.
Я бесшумно, на цыпочках двинулась к двери, но у самого выхода обернулась.
Он все еще спал, грудь медленно вздымалась, я смотрела на него несколько секунд, а потом выскользнула за дверь и побежала.
Я бежала по пустынным утренним улицам, не разбирая дороги, в голове была только одна мысль: он помнит меня. Он сказал, что не смог забыть моё лицо.
Я зажмурилась, пытаясь прогнать эту мысль. Мне нельзя было думать о нём, у меня были планы – месть, побег, документы, новый город. Но этот голос звучал в моей голове: «Ты так похожа на неё...»
Я перелезла через стену, пробираясь обратно в павильон, когда уже совсем наступило утро, и выдохнула только упав на колени у ручья.
Умылась ледяной водой, пытаясь прийти в себя.
Сяо Мэй спала, Юнь тоже, никто не узнал, что меня не было.
Я не знала, что мне делать, не понимала, что чувствую.
Глава 39
– Госпожа, – раздался сонный голос Сяо Мэй, девочка вышла на крыльцо, протирая заспанные глаза. – Вы уже встали?
– Давно, – я улыбнулась, изображая бодрость. – Иди умойся, сегодня у нас много дел – нужно закончить уборку во дворе, расчистить дорожки, навести порядок и огород прополоть и полить.
Сяо Мэй принялась за дела, а я сидела в комнате, смешивала простые смеси от простуды, а заодно и средство, что предотвращает от зачатия и думала о том, что же произошло этой ночью.
Куртизанки постоянно нуждались в услугах подпольных лекарей, им требовались средства от нежелательного зачатия, лечение от грязных болезней, притирания для сохранения молодости кожи, зелья для прерывания беременности и настойки для снятия боли.
Знающего лекаря, тем более женщину, найти было трудно, а значит маловероятно, что благовония были испорчены специально.
Не стала бы хозяйка этого дома специально делать такое со мной… Или стала?
На щеках выступил непрошенный румянец. Я не ожидала, что зелье так сильно подействует на меня. Я столько лекарств на себе перепробовала, думала… мой организм более устойчив к действию любых препаратов.
После нашей последней встречи я вспоминала господина Гу только пару раз, вспоминала с горечью и смехом выражение его лица, когда он говорил мне:
– Ты спасла ему жизнь, Линь Сюэ, семья Пэй этого не забудет.
Он правда верил в это, даже не представлял, что за человек этот господин Пэй.
И то как он смотрел потом, когда господин Пэй озвучил при нем свою награду... будешь сыта и одета – за спасение жизни.
За такое брали в жены! А он сделал меня низшей наложницей, рабыней. И слова господина Гу, которые я подслушала, когда вышла за водой.
– Она тебя от смерти спасла. Не пристало так… с девушкой.
– Я и сказал – награжу. Чего тебе ещё? – ответил тогда господин Пэй.
Дальше я не расслышала, да и не хотела слушать. Что он мог сказать?
Я не знала, что связывает этих двоих людей, но испытывала к нему неприязнь уже просто потому, что они были вместе.
И вот теперь… Он снова появился в моей жизни и стал моим первым мужчиной!
Если размышлять трезво, мне это было даже на руку, несколько ночей с господином Пэй, а я все еще невинна?
О беременности я не беспокоилась, я знала надежный рецепт, но как ни старалась размышлять холодно, не могла не чувствовать стыд.
За себя и свое бесстыдство, за мужчину, что предстал передо мной в таком непристойном виде. За его слова и действия, дикие и неподобающие благородному.
И страх, страх разоблачения раньше времени пропитывал все мое существо.
Что если он придет к господину Пэй?
Что если расскажет?
И даже если нет, как мне снова идти в дом удовольствий? А идти было нужно!
Дома радости и удовольствий были не просто местами плотских утех, а заведениями, где пересекались люди, которых в обычной жизни не найти.
Туда приходили и поэты, и чиновники, контрабандисты и лидеры тайных обществ. Именно поэтому я и пошла туда работать.
Для документа, что был мне нужен, использовалась специальная бумага.
Преступники либо крали чистые бланки из канцелярий, либо искусно смывали текст со старых, просроченных подорожных грамот.
Другие люди искусно вырезали дубликат нужной печати из мягкого дерева, чтобы оттиск выглядел старым и смазанным, скрывая огрехи.
Затем каллиграф вписывал фальшивое имя, я должна была стать вдовой торговца шелком, возвращающейся в родную провинцию к брату с мальчиком слугой. Сяо Мэй, еще не округлившаяся в нужных местах, вполне могла сойти за симпатичного мальчика.
Мне нужны были эти люди!
Нужно было попасть в дом удовольствий еще хотя бы два раза, отнести задаток, а потом забрать готовый документ.
Перед глазами встало лицо господина Гу, одержимость и желание в его взгляде… Я боялась, что это не минутный каприз, что он действительно будет искать меня после того, что случилось.
Четыре дня я никуда не ходила.
Сидела в павильоне, перебирала травы, ухаживала за огородом, поила Юнь отварами.
Каждую ночь я лежала на циновке и смотрела в тёмный потолок, вспоминая его руки на своей талии и слова. «Я так часто думал о тебе...» – эти слова звучали в моей голове снова и снова, я не могла их заглушить.
На пятый день Сяо Мэй вернулась с едой злая, как никогда.
Она швырнула корзину на крыльцо и опустилась рядом со мной, тяжело дыша.
– Госпожа, они совсем обнаглели! – выпалила она, и я увидела, как дрожат её губы. – Даже то жалкое содержание, что выделила нам главная госпожа, воруют слуги! Я видела, как одна из кухарок перекладывала часть нашей еды в свою корзину, а когда я попыталась возмутиться, она сказала, что если я буду жаловаться, они вовсе еду перестанут нам давать.
Я вздохнула и погладила её по голове.
– Я знала, что так будет, Сяо Мэй, я для них никто – брошенная наложница, о которой забыли. В таких домах слабых обижают, если думают, что могут остаться безнаказанными, а нас они считают слабыми.
– Но ведь так не честно! – возмущенно смотрела на меня девочка. – Что же нам делать?
– Будем жить на том, что есть, у нас есть огород, есть травы, есть люди, которые приносят нам еду в благодарность за помощь, мы справимся.
Сяо Мэй кивнула, но её глаза всё ещё были полны обиды. Я хотела сказать что-то ещё, но она вдруг встрепенулась и понизила голос:
– Госпожа, я ещё кое-что видела. Когда я возвращалась, я проходила мимо главного сада, и там гулял господин Пэй. С ним был какой-то важный гость – военный, судя по одежде. Я спряталась за кустом, чтобы меня не заметили. Господин Пэй был очень учтив, а тот военный выглядел так грозно, что я испугалась.
У меня внутри всё похолодело.
– Ты видела его лицо? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Нет, госпожа. Только со спины, он был высокий, широкоплечий, с длинными чёрными волосами, собранными в хвост.
Я закрыла глаза.
Гу Ширэн. Это был он.
Я знала это с той же уверенностью, с какой знала, что солнце встаёт на востоке.
– Госпожа, – Сяо Мэй вдруг насторожилась, – вы побледнели, что с вами?
– Ничего, – я заставила себя улыбнуться. – Просто устала.
Девочка не поверила, но не стала спрашивать. Она поднялась и пошла разбирать принесённое, а я осталась сидеть на крыльце, глядя в пустоту.
Он не постеснялся прийти!
Я знала, что он не мог просто так войти в женскую половину, но сам факт того, что он находился в поместье, заставлял сердце биться быстрее.
Вечером, когда солнце уже садилось, я вышла во двор, чтобы проверить, высохли ли травы.
Сяо Мэй была занята внутри, кормила Юнь и рассказывала ей что-то смешное.
Я слышала их тихий смех и на миг почувствовала себя почти спокойно.
Подошла к старой сливе, чтобы собрать ветки для костра, и вдруг заметила нечто белое на земле – маленький свёрток из грубой бумаги, перевязанный нитью.
Я оглянулась. Никого, только ветер шумел в ветвях.
Подняла свёрток дрожащими пальцами, развернула бумагу.
Внутри было несколько строк, написанных аккуратным почерком:
«Когда весенний ветер стихнет в час ночной,
И месяц спрячет свет за облаков грядой,
Там, где бамбук шептал с речной волной,
Найдёшь ты тишину – и рядом буду я…»
Внизу не было подписи, но я и так знала, кто это написал.
Я перечитала записку три раза.
Слова были осторожными, если бы эту записку нашёл кто-то чужой – стражник, служанка, главная жена – они бы не поняли, о чём речь.
Но я знала, что это Ширэн.
Я спрятала записку за пояс и вернулась в павильон. Сяо Мэй уже укладывала Юнь, и я помогла ей, не говоря ни слова.
Когда девочка уснула, я вышла на крыльцо и села, глядя на луну.
Он ждёт меня.
И я должна была решить, пойду ли я.
Глава 40
Я сидела на крыльце, глядя на луну, и пальцы всё ещё сжимали записку. Ширэн ждал меня. И я знала, что должна пойти. Не ради него – ради себя. Ради документов, ради побега, ради новой жизни.
Но прежде чем идти, нужно было всё продумать.
Даже с идеальной фальшивой грамотой на заставе нас могли поймать.
В подорожных грамотах писали не только имя, но и подробные приметы: рост, цвет лица, особые отметины.
Шрамов ни у меня, ни у Сяо Мэй не было, к счастью, но этого было мало.
Но стражники привыкли запоминать лица, особенно женщин, путешествующих без мужчин.
Я должна была изменить нашу внешность.
Сок ядовитых и красящих растений, грецкий орех – чтобы сделать кожу немного темнее. Простые женщины не привлекают внимания.
Или просто использовать травяные мази, вызывающие временную сыпь и покраснение на лице.
Стражники будут брезговать вглядываться в мои черты. От вида больной женщины любой отведёт взгляд, да и опухшее лицо будет совсем на мое не похоже.
Я перебирала в голове рецепты.
Кора дуба и грецкий орех давали стойкий тёмный оттенок. От корня лопуха с мёдом, если нанести их на лицо, через час появляется мелкая красная сыпь, похожая на заразу.
Она не опасна, но выглядит отталкивающе, а через три дня проходит без следа.
Тихо, чтобы не разбудить Сяо Мэй, я поднялась и прошла в комнату, где хранила свои травы. Наощупь нашла нужные коренья, отложила их в отдельный мешочек. Завтра я начну готовить, но сначала надо идти в дом удовольствий.
Я вернулась на крыльцо и посмотрела на небо, луна стояла высоко, если хочу успеть, нужно идти сейчас.
Я накинула плащ, проверила нож на поясе, сунула за пазуху мешочек с травами и монетами.
В корзинку положила несколько склянок с настойками на всякий случай, и бесшумно двинулась к пролому в стене.
Перелезла через стену и пошла через пустынные переулки, город спал, только в домах удовольствий горели огни, и музыка доносилась до самых окраин.
Я вошла через служебный вход.
Ли, которая дежурила у дверей, удивлённо подняла брови.
– Госпожа Линь! А мы уж думали, вы больше не придёте, четыре дня вас не было, хозяйка волновалась.
– Я болела, – коротко ответила я. – Где каллиграф? Он здесь?
– Здесь, – Ли кивнула в сторону кухни. – Сидит в углу, пьёт своё вино. Ждёт вас, кстати, и вчера приходил тоже.
Я прошла на кухню. Каллиграф сидел в тени у очага, и в руках у него была привычная чашка с рисовым вином, увидев меня, он поднял голову и усмехнулся.
– Я уж думал, ты передумала. Готова заплатить?
Я достала мешочек с серебром и протянула ему, мужчина взвесил его в руке, удовлетворённо кивнул и спрятал за пазуху.
– Через три дня приходи. Бумага будет готова. Имена, печати, всё как надо.
– Ты уверен, что бумага выдержит проверку? – спросила я, понижая голос.
– Я своё дело знаю, – усмехнулся он в ответ. – Делал такие бумаги для людей и пострашнее тебя, никого ещё не поймали.
Я кивнула и уже хотела уйти, как меня окликнула маленькая служанка:
– Госпожа травница, вас разыскивает один человек, он просил передать, что ждёт вас в той же комнате. Сказал, что это... по важному делу.
Я кивнула и вышла из кухни.
Дом гудел и смеялся, но я шла по коридору, не замечая никого вокруг, да, я решила еще один раз поверить благородному господину и встретиться. Мне нужно было попытаться убедить его, что я не та, за кого он меня принял или, если не получится как-то уговорить не выдавать меня господину Пэй…
Дверь в комнату была приоткрыта, и я увидела его профиль в свете свечи.
Ширэн ждал, держа в руках чашку с чаем, и смотрел в одну точку.
Я шагнула внутрь.
– Ты пришла, – произнес он с облегчением, едва заслышав мои шаги, узнал, даже не обернувшись.
Потом повернулся и посмотрел на меня.
В его взгляде не было той дикой, жадной страсти, что я видела в прошлый раз, он был спокоен и собран.
– Я не знал, как иначе связаться с тобой. Я не мог прийти к тебе в павильон – это было бы слишком опасно. Для нас обоих.
– Я не понимаю о чем вы, служанка дома передала мне, что какой-то господин хочет встретиться с лекарем, поэтому я пришла, я подрабатываю в этом доме. Что вы хотели господин?
Я низко поклонилась и замерла.
Он усмехнулся и покачал головой.
– Просто хотел убедиться, что ты цела и сказать, что я не расскажу господину Пэю о том, что видел тебя здесь. Ты можешь не бояться.
– Ничтожная не понимает речи благородного господина, – упала на колени и сделала вид, что ударила лбом об пол.
– Ничтожная… – по слогам просмаковал слово господин Гу и издал едва слышный смешок. – И господин Пэй попадался на твои уловки, хитрая женщина?
Он встал, подошел ко мне и стоял, сверля взглядом мой склоненный в поклоне затылок. Сердце сделало скачок, а потом забилось быстро-быстро.
– Благородный господин ошибается, я всего лишь травница, которая зарабатывает как может. Я не знаю, о ком вы говорите.
Ширэн издал странный звук.
– Я хорошо помню твоё лицо, – сказал он тихо. – С дня нашей встречи, я запомнил его и знаю, что не ошибся.
– Вы просто обознались, господин.
– Обознался? – он резко наклонился ближе, рывком поднял меня с колен и, сжав пальцами подбородок, уставился на мое лицо.
– Говоришь, я обознался? Я помню твой голос, то, как ты двигаешься и запах твоей кожи.
Я сжала пальцы в кулаки, пряча руки в складках платья.
– Я не знаю, о чём вы говорите, – повторила я, встречая его взгляд. – Я всего лишь бедная девушка. Если вы не нуждаетесь в моих услугах, позвольте мне уйти.
Он смотрел долго, взвешивал мои слова, потом медленно качнул головой.
– Хорошо, – произнес тихо, пронзительный взгляд его темных глаз казалось видел меня насквозь. – Если ты говоришь, что это не ты, значит, я ошибся. Я не буду тебя удерживать.
Он отпустил меня, я быстро, испуганно поклонилась и, пятясь, двинулась к двери, но когда я уже взялась за дверную ручку, его голос догнал меня:
– Но если ты передумаешь и захочешь, чтобы тебе помогли – просто пошли мне записку, я сделаю для тебя все.
Я не обернулась.
Выскользнула в коридор и, не оглядываясь, пошла к выходу.
Шла по темным переулкам, а внутри против воли разрасталось что-то тёплое и пугающее одновременно.
Я не хотела доверять ему, не имела права верить, но его слова застревали в душе, и я не могла изгнать их оттуда.
Сяо Мэй спала, и я тихо опустилась на циновку рядом с ней.
Всё шло по плану.
Документы будут готовы через три дня. Ещё немного, и мы исчезнем из этого города, и господин Гу перестанет меня волновать.
