Текст книги "Месть и любовь травницы (СИ)"

Автор книги: Эмма Серсанд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 17

Мать рухнула на колени так резко, что я услышала, как хрустнули ее старые кости.

– Господин! – запричитала она. – Какая честь для нашего убогого дома! Мы не смели и надеяться! Чем мы можем служить? Линь Сюэ! Почему господин стоит на жаре? Немедленно тащи сюда стулья, воду, вино...

– Матушка, – перебил ее господин Пэй, даже не взглянув на нее, он смотрел только на меня. – Твоя дочь спасла мне жизнь и я приехал, чтобы выразить благодарность.

– О, господин, она всего лишь немного помогла лекарю, сделала то, что должна была! Эта девка... – мать залепетала что-то еще, но Пэй жестом заставил ее замолчать и она тут же захлопнула рот, поняв, что перегнула.

Он прошел мимо нее, не глядя, и остановился передо мной, трость, на которую он опирался при каждом шаге, оставляла маленькие ямки в пыли.

– Я много думал о том, как наградить тебя, Линь Сюэ, – сказал он, понизив голос так, что слышали только я, Чжоу, стоящий в двух шагах, и Сяо Мэй, замершая у калитки. – У тебя есть редкий дар и я не могу оставить такой талант в этой глуши.

Он замолчал, ожидая, что я скажу в ответ.

В прошлой жизни я упала на колени, залилась краской и лепетала что-то про "великую честь" и "недостойность". Сейчас я стояла прямо, смотрела ему в глаза и молчала.

Выдержка и терпение это самая трудная наука.

Чжоу, стоявший позади, беспокойно заерзал, я заметила, как он переводит взгляд с меня на господина, обратно, и в его глазах мелькнуло непонимание и легкая тревога.

– Я забираю тебя в столицу, – наконец произнес Пэй. – Ты станешь моей... – он запнулся на секунду, и в его глазах мелькнуло то, что я не заметила бы в прошлой жизни, слишком наивной и глупой была тогда – расчет и похоть. – Младшей наложницей.

Чжоу вздрогнул, я услышала, как он сглотнул, и поняла, он удивлен тем, что невесту, которую ему обещали, забрали у него из-под носа. Но он не посмел возразить, кто он против господина Пэя?

Мать охнула и схватилась за сердце, а брат, стоявший у стены, вытаращился на меня с таким выражением, будто увидел привидение. Его никчемная сестра и наложница? Такого не могло быть.

Отец молчал.

Он смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом, и в его глазах было странное выражение.

– Я... – я сделала вид, что поражена, прижала ладони к щекам, опустила глаза. – Господин, эта ничтожная не смеет и мечтать о такой чести... я всего лишь деревенская девка, я недостойна...

– Я сказал, значит ты достойна, – перебил он и улыбнулся улыбкой, которую я так любила в прошлой жизни: теплой, с легким прищуром. – Ты спасла мне жизнь – это дороже любого происхождения.

Он сделал шаг ко мне, взял за подбородок, приподнял мое лицо, рассматривая, пальцы у него были холодными.

– А еще ты красива, – добавил он тихо, так, чтобы только я слышала. – Намного красивее, чем я запомнил в бреду, куда красивее, чем должна быть деревенская девушка.

Я не отвела взгляд, я смотрела на него и думала: «Ты еще не знаешь, господин, как дорого ты заплатишь за эту красоту».

– Я благодарна господину за милость, – произнесла я, опускаясь на колени. – Если господин позволяет... у меня есть одна просьба.

– Говори.

Я указала на Сяо Мэй, которая стояла у калитки, белая как мел, но с прямой спиной, как я ее учила.

– Эта девочка служила мне верой и правдой. Позвольте мне взять ее с собой, господин, она будет моей служанкой и не доставит хлопот.

Пэй скользнул по Сяо Мэй равнодушным взглядом, для него она была мебелью, тенью, пустым местом.

– Бери кого хочешь, – махнул он рукой. – Мне без разницы.

Я поклонилась до земли.

– Благодарю господина за щедрость.

Мать рыдала в голос, когда я зашла в дом за своими вещами, изображая горе, наверное, рассчитывала поживиться чем-то еще.

– Моя единственная дочь! – кричала она. – Я тебя вырастила, я тебя кормила, ты не должна меня бросать, как же твоя матушка теперь без тебя? Я пойду к господину, я скажу...

– Скажешь что, матушка? – я обернулась к ней, и она осеклась.

– Скажешь, что я твоя приемная дочь? Что вы подобрали меня возле какого-то борделя, только чтобы я работала на вашу семью? Что ты била меня каждую неделю и не кормила по три дня? – я говорила тихо, почти шепотом, но каждое мое слово падало как камень в воду.

– Господин Пэй не захочет тебя слушать, а если захочет... – я улыбнулась. – Я расскажу ему, что ты просто набиваешь цену.

Мать побелела.

– Ты... ты не посмеешь...

– Я уже давно все посмела, матушка, – я подхватила узелок с вещами: маленький и легкий, потому что все ценное было уже на мне, в поясе и в потайных кармашках. – И еще кое-что.

Я подошла к ней вплотную, она была выше меня, но сейчас словно съежилась, стала маленькой, жалкой.

– Если ты когда-нибудь подойдешь к дому Пэй и попробуешь просить денег или услуг, я узнаю и настрою господина Пэй против тебя. Ты меня поняла?

Она не ответила, только часто, мелко закивала, и я увидела, как по ее щеке скатилась слеза.

Мне не было ее жаль, она заслужила такое отношение.

Я вышла из этого дома, не оглядываясь, здесь никто меня не любил, только использовали, пора было просто принять это и перестать пытаться заслужить их любовь.

Сяо Мэй ждала меня у паланкина, бледная, но внешне спокойная, я положила руку ей на плечо.

– Держись рядом, – шепнула я. – Не отходи ни на шаг.

– Да, госпожа.

Господин Пэй уже сидел внутри, откинувшись на подушки, растерянный евнух Чжоу стоял снаружи, не зная, куда себя деть, его место было в седле, среди слуг, но он все еще надеялся, что что-то изменится.

Ничего не изменится, я была в этом уверена, не зря же судьба дала мне второй шанс.

Я забралась в паланкин, села напротив господина, скрестив руки на коленях, Сяо Мэй устроилась снаружи, на запятках, вместе с одним из слуг.

Пэй смотрел на меня с хищным интересом как кошка смотрит на мышь, прежде чем поиграть с ней, он думал, что я его добыча.

– Ты – удивительная девушка, Линь Сюэ, – сказал он, когда паланкин тронулся.

– Почему господин так думает?

– Ты не плачешь, не прощаешься, не бросаешься на шею родным, как будто тебя здесь ничего не держало.

Я подняла на него глаза.

– Потому что здесь меня ничего не держало, господин, эта деревня – не мой дом, эти люди – не моя настоящая семья. Я была здесь в клетке, а вы открыли дверцу.

Он усмехнулся, довольный сравнением.

– Интересно, что ты скажешь, когда поймешь, что дом господина Пэя тоже клетка, только золотая.

– Ничтожная знает свое место, – ответила я, опуская ресницы. – Я буду благодарна за кров и заботу, как была благодарна этой семье.

Он замолчал, но я чувствовала его взгляд скользкий, оценивающий, он явно уже прикидывал, когда и как придет ко мне в первую ночь и чем мы будем заниматься на брачном ложе.

Я спрятала улыбку в складках рукавов платья.

Паланкин мягко покачивался на ухабах, за тонкой тканью проплывали поля, леса, редкие деревни. Столица была в двух днях пути.

Я закрыла глаза и позволила себе улыбнуться, в этой жизни я не буду женой евнуха, но и наложницей господина Пэй я не собиралась быть…

Глава 18

Наложница.

Бесправное существо… это не были жены, их просто покупали у родителей, оформляя купчий договор, в котором указывалась сумма, которую господин заплатил за девушку.

По закону, теперь я приравнивалась к полусвободному имуществу дома господина… я не имела права на имущество господина, а наши дети, если бы я позволила себе их родить, по закону считались бы детьми Главной жены, а не моими собственными.

Господин Пэй имел право продать меня другому мужчине, подарить другу или отдать слуге, но ничего из этого меня больше не пугало.

Паланкин мерно покачивался, колёса поскрипывали на ухабах, и за тонкой тканью стенок проплывали поля, леса и редкие деревушки. Господин Пэй почти всё время молчал, изредка бросая на меня быстрые изучающие взгляды, он думал, что я не замечаю.

– Линь Сюэ, – сказал он наконец, когда мы отъехали от очередной деревни и впереди показался густой сосновый лес.

– Да, господин?

– В моём доме ты должна будешь соблюдать правила.

Я опустила голову, изображая внимание.

– Я слушаю.

Он помолчал, собираясь с мыслями, потом заговорил тихо, но весомо, как человек, привыкший, что его слова не обсуждаются:

– Моя мать и жена не знают, при каких обстоятельствах мы встретились и я не хочу, чтобы узнали. Для них ты просто очередная девка, купленная для моей услады, не смей хвастать перед остальными своей услугой.

Он сделал паузу, проверяя, как я восприняла его слова, я сидела неподвижно, с каменным лицом, на котором не было ни одной эмоции.

– Перед ними ты – младшая из наложниц, – продолжил он. – Кланяйся низко, говори тихо, если ты устроишь суету во внутреннем дворике, я не посмотрю на то, что твои руки вытащили меня с того света.

Он смотрел на меня холодно.

– Я всё поняла, господин, – ответила я, заставив свой голос дрогнуть, словно от испуга. – Эта ничтожная будет помнить своё место.

Он удовлетворённо кивнул и отвернулся к окну, а я смотрела на его точеный профиль, такой красивый и хищный, и думала о том, как же легко он забывает о долге.

Как легко он забыл про свою спасённую жизнь.

На ночлег мы остановились в небольшой гостинице при тракте, господин Пэй занял лучшую комнату, слуги разместились в общем зале, меня же с Сяо Мэй определили в крошечную каморку рядом с кухней.

– Госпожа, – прошептала Сяо Мэй, когда мы остались одни, она сидела на циновке, сжавшись в комочек, как маленький зверек, и смотрела на меня широко раскрытыми испуганными глазами. – А что будет в столице? Я боюсь.

– Не бойся, – ответила я, развязывая узелок с вещами, просто держись рядом и никому не верь, если кто-то будет предлагать тебе сладости или деньги и просить следить за мной…

– Что вы, госпожа, я лучше умру, чем предам вас! – девочка сжала кулачки, клятвенно уверяя меня в своей верности.

Я похлопала ее по плечу успокаивая, – Нет, милая, ты все возьмешь и будешь благодарить, – я улыбнулась ничего не понимающей девушке, – а потом тут же доложишь обо всем мне. Поняла?

Девочка удивленно кивнула, ее руки еще дрожали, но в глазах уже мелькали хитринки.

Я довольно улыбнулась, умненькая девочка.

Наутро мы продолжили путь раздельно, не пристало господину ехать с наложницей в одном паланкине.

Для меня и Сяо Мэй наняли простой закрытый паланкин, в котором мы едва помещались.

К полудню показались окраины столицы, я прилипла к единственному небольшому окошку, разглядывая редкие дома, потом всё чаще, выше и богаче.

Улицы наполнились шумом, криками торговцев и звоном колокольчиков на повозках, я смотрела на всё это и чувствовала странное спокойствие.

В прошлой жизни я тоже въезжала в столицу, но тогда я была напуганной деревенской девчонкой, которая еще не понимала, куда попала.

Теперь я внимательно рассматривала каждую улицу, каждый переулок.

В прошлой жизни я хорошо знала только дом Пэй, где находится задняя калитка, через которую сбегают слуги, как устроены сады и какие дворы каким наложницам принадлежат. А вот внешний мир оставался для меня загадкой.

Паланкин остановился у боковых ворот и в душе всколыхнулось странное чувство…

Я постаралась его подавить, если бумаги, что я нашла у матери, верны, я – дочь благородного рода, и мое законное место – быть Главной женой в подобном дворце.

Позорный въезд через «грязные» задние ворота без музыки и праздника – это невероятно унизительно. Если бы… Если бы мне уже не пришлось пережить намного большие унижения.

Створки распахнулись и я увидела длинную дорожку, выложенную серым камнем, аккуратно подстриженные кусты, пруд с золотыми рыбками. Дом Пэя встречал меня во второй раз, но на этот раз я входила в него с открытыми глазами.

Я спустилась на землю, Сяо Мэй, покряхтывая, вышла следом за мной. Слуги смотрели на нас с любопытством, но никто не подошёл, не предложил помощи.

Господин Пэй, прибывший немного раньше, шел ко мне, опираясь на трость, но старался делать вид, что хромота его не беспокоит, только увидев, что он встречает меня лично, слуги засуетились.

Он остановился у начала дорожки, поманил меня рукой и мы поспешили к нему.

– Господин, – я упала перед ним на колени, коснулась лбом дорожки и замерла.

– Будет, поднимайся, мне не нравится, когда редкие цветы валяются в пыли.

Пыли здесь не было, он произнес это для окружающих, давая понять, что я ценна для него и прошёл вперёд, не оглядываясь, а я пошла за ним, держа спину прямо.

На пороге главного зала нас встретила женщина в богатых одеждах – жена господина Пэя.

Внутри все сжалось от ненависти и я заставила себя опустить глаза, не смотреть на нее, чтобы не выдать себя этим взглядом.

– Очередная наложница? – спросила она, даже не взглянув на меня.

– Да, – ответил господин Пэй. – Линь Сюэ. Она будет жить во внутреннем дворе.

Жена скользнула по мне равнодушным взглядом, задержалась на лице, на фигуре, и в её глазах мелькнуло что-то вроде усмешки.

– Хороша, – сказала она. – Только слишком просто одета, увидит кто, скажут, что наш дом совсем обеднел, – фыркнула женщина.

Господин Пэй ничего не ответил. Он взял меня за руку холодными пальцами и повёл вглубь дома, в ту часть, которую я знала так хорошо.

– Пока ты будешь жить здесь, – сказал он, открывая дверь в небольшую комнату с окном во внутренний сад. – Если будешь правильно себя вести, переедешь в покои побольше.

– Я благодарна господину, – ответила я, опускаясь на колени.

Он взял меня за плечо, поднимая с колен, и улыбнулся. Я смотрела в его красивое лицо, в глазах горело желание, которое я видела ещё в паланкине. Я знала этот взгляд, он, как и в прошлом, хотел меня. Он хотел меня так сильно, что это почти причиняло ему боль. Его пальцы на моем плече сжались немного, разгладили тонкую ткань.

– Отдыхай, – сказал он наконец, резко отстранясь. – Вечером я пришлю за тобой и помни, что я сказал в дороге.

– Я помню, господин.

Глава 19

Господин Пэй ушёл, а я осталась в небольшой комнате с соломенной циновкой и глиняным кувшином для воды. Сяо Мэй стояла у двери, бледная, но с любопытством разглядывая все вокруг, для нее, после нашей деревни и нищеты ее семьи, это уже были роскошные хоромы.

– Госпожа… – начала она.

– Не сейчас, – перебила я. – Иди умойся и приведи себя в порядок, мне нужно осмотреться, она кивнула и выскользнула за дверь.

Я подошла к окну и посмотрела в сад. Камни, бамбук, маленький пруд – просто, но все равно красиво, по телу прошла легкая дрожь… сегодня важный день, первая ночь с господином, я ступаю на неизведанную тропу и должна все сделать идеально.

Служанки пришли за мной, когда солнце уже село за высокую ограду сада.

Три молчаливые женщины в тёмно-зелёных халатах, с гладко зачёсанными волосами, старшая, та, что шла впереди, даже не представилась и не поклонилась.

– Госпожа Линь, следуйте за нами, – произнесла она ровным, ничего не выражающим голосом.

Я встала с циновки, поправила платье и кивнула Сяо Мэй, чтобы оставалась на месте, девочка смотрела на меня перепуганными глазами, но я ничего не сказала. Она должна была учиться ждать.

Купальни внутренней половины дома располагались в отдельном здании, соединённом с женскими покоями крытой галереей. Я помнила эту дорогу с прошлой жизни, я ходила сюда, как законная жена, пусть и ничтожного евнуха.

Служанки не смотрели на меня, они просто выполняли свою работу: готовили очередную наложницу к первому свиданию с господином. Пресмыкаться передо мной или унижать меня, они решат только завтра, посмотрев какие подарки пришлет мне господин после ночи, проведенной с ним. Именно от этого будет зависеть мое положение в этом доме и от того, насколько часто он будет ко мне приходить.

В купальне было жарко и влажно, в воздухе пахло можжевельником, розовой водой и дорогими маслами, которые могли позволить себе только богачи.

– Раздевайтесь, – приказала старшая служанка.

Я подчинилась без лишних слов, стянула с себя платье, и осталась нагой, стоя под взглядами трёх женщин.

Они не пялились, но я чувствовала, что они видят каждую царапину, каждый шрам, каждую мозоль на моих руках, к счастью, в этот раз моя кожа была почти идеальной.

– В воду, госпожа, – коротко бросила старшая.

Я вошла в деревянную кадку с горячей водой, и служанки тут же принялись за меня, тёрли мою кожу жёсткими мочалками, ароматными солями и маслами, сдирая с меня запах дыма, трав и той жизни, которую я вела в деревне.

Они тёрли до скрипа, до красноты, до тех пор, пока я не перестала чувствовать свою кожу.

– Волосы распустите, – сказала одна из них и старшая, взяв в руки длинный гребень из чёрного дерева, принялась расчёсывать мои пряди.

Я смотрела на свои волосы, они падали в воду тяжёлыми чёрными волнами, блестя в свете масляных ламп.

В деревне я всегда носила их убранными под платок. Распущенные волосы женщины – это символ интимности, знак того, что она находится перед своим мужчиной, и никто другой не должен видеть её такой.

Служанки расчёсывали меня долго, терпеливо, прядка за прядкой. Я не чувствовала боли, только странную отрешённость, будто смотрела на всё это со стороны.

Когда волосы высохли, они заставили меня выйти из воды и вытерли мягкими полотенцами. Потом нанесли на кожу масло жасмина и к горлу подкатила тошнота. Ненавистный запах.

– Одевайтесь.

Мне подали легкий халат из тончайшего шёлка цвета слоновой кости. Я взяла его в руки и поняла, что под него не надевают нижнего белья.

В прошлой жизни я бы покраснела, сжалась, попыталась прикрыться, сейчас я просто накинула халат на плечи, завязала пояс и подняла глаза на старшую служанку.

– Я готова, – сказала я.

– Ждите здесь, за вами придут слуги.

Я стояла босиком на холодном полу, распущенные волосы падали на плечи, шёлк халата скользил по голой коже при каждом движении.

Я ждала недолго, вскоре дверь отворилась, и вошли двое слуг, они, не гладя на меня, накинули на мои плечи лёгкий плащ, завернули в него и один подхватил меня на руки.

Меня несли через закрытые галереи, когда усадьба уже засыпала, сердце готово было выпрыгнуть из моей груди, оно билось так громко, что казалось разбудит весь дом.

В прошлой моей жизни ничего этого не было. Только тайные встречи подальше от чужих глаз.

О том, что в богатых домах наложница не шла сама к господину, я узнала намного позже...

Идти самой через дворы считалось неприличным, будто сама предлагаешь себя. Наложницу приносили, завёрнутую в шёлк, как драгоценный подарок...

Так, как сегодня несли меня.

Меня внесли в покои господина Пэя и поставили на пол у огромной кровати под балдахином.

– Господин скоро придет, – тихо сказал один из слуг, и они вышли, закрыв за собой дверь.

Я села на край кровати, как полагалось, на самый краешек, показывая свою покорность. Шёлк халата разошёлся на бедре, но я не стала его поправлять. Я сложила руки на коленях и стала ждать.

Он пришёл не сразу.

Я услышала его шаги сначала в коридоре, трость ритмично стучала по каменным плитам. Потом дверь отворилась, и господин Пэй шагнул внутрь.

Он был в домашнем халате, тёмно-синем, расшитом серебряными облаками. Длинные белые волосы распущены, он опирался на трость, но старался держаться прямо.

Увидев меня на краю кровати, он остановился и замер.

Глава 20

Я знала, что сейчас выгляжу хорошо, распущенные чёрные волосы, бледная кожа, светящаяся после масел, тонкий полупрозрачный шёлк, сквозь который угадывается обнаженное тело.

Я сидела смирно и чувствовала на себе его болезненно жадный взгляд.

– Линь Сюэ, – произнёс он тихо, внезапно севшим голосом.

– Да, господин? – пролепетала я, изображая скромность, положенную невинной девушке и опуская ресницы.

На самом деле невинным сейчас было только мое возродившееся тело, а вот разум… Я уже знала и чувствовала раньше то, чего знать нельзя, чтобы сохранить девичьи иллюзии. Он сам научил меня всему в прошлой жизни, хоть и теперь не знал об этом. И сейчас я намного лучше понимала мужчин и их желания.

Господин Пэй подошёл ближе, трость стукнула о ножку кровати и он отставил её в сторону, тяжело опустился, садясь рядом со мной.

Я почувствовала его частое дыхание и руку на своей щеке, теплые пальцы, скользнувшие по скуле, по шее, задевшие край халата.

– Ты пахнешь жасмином, – сказал он. – Это дорогие масла, я специально велел купить их для тебя.

– Благодарю, господина, – ответила я, прекрасно зная, что он врет, он любил казаться любящим и заботливым со своими игрушками, а сам даже покормить нас с Сяо Мэй не распорядился.

Господин наклонился ближе, с наслаждением вдохнул запах моих волос, я сидела неподвижно, позволяя ему делать всё, что он хочет.

Он прикоснулся к моей талии, рука скользнула выше, нетерпеливо сжала грудь.

– Твоя красота сводит с ума, – пробормотал он, и медленно перевел взгляд с груди на мое лицо, потянулся за поцелуем, его рука скользнула ниже, к поясу халата, я медленно подняла глаза, встречаясь с ним взглядом.

Он смотрел на меня с жадностью и нетерпением, но я видела и другое, что-то злое промелькнуло в его глазах, наверное, его уязвлённая гордость. Он хотел меня, но пока еще помнил, чем мне обязан и прекрасно понимал, что обманул меня, наивную деревенскую девушку.

Остатки совести, видимо, еще были в нем живы, но он старательно избавлялся от них.

– Ты жила в такой нищите, а теперь, как моя наложница, будешь купаться в подарках, – сказал он, будто напоминая это самому себе. – Ты должна быть благодарна, я подарю тебе богатую жизнь.

– Я благодарна, господин, – ответила я, чуть наклоняя голову.

– Тогда…

Он не договорил, потянулся ко мне, но я мягко, почти незаметно отстранилась, ровно настолько, чтобы его руки не нашли того, что искали.

– Господин, – сказала я тихо, кланяясь. – Позвольте мне сначала позаботиться о вас.

Он замер удивлённый.

– Обо мне?

– Ваша рана ещё не зажила полностью, – я посмотрела на его ногу, на то место, где под халатом скрывалась повязка.

– Я видела, лекарь приготовил вам травы от боли, позвольте мне приготовить для вас питьё?

Он хотел отказаться, я видела это по его лицу, хотел грубо схватить меня, повалить на кровать и взять своё, доказывая себе, что он здесь хозяин, а я принадлежу ему полностью. Эти травы притупляли боль, но делали его сонным.

И я поспешно добавила, потупившись, – Я просто не хочу, чтобы боль в ноге отвлекала вас от меня этой ночью, не бойтесь, я не дам вам уснуть, – я улыбнулась самой соблазнительной улыбкой на какую была способна.

Он кивнул и я встала, подошла к маленькому столику у стены, где стояли чайные принадлежности, и начала заваривать чай. Лекарь поил его обычным чаем от боли, кора ивы, мята и корень люань, все лекари используют этот рецепт.

Мои движения были плавными, медленными, почти танцевальными. Я чувствовала его горячий взгляд на своей спине, на своих распущенных волосах, на бёдрах, которые просвечивали сквозь тонкий шёлк, когда я наклонилась.

– Выпейте, господин, – сказала я, подавая ему чашку на коленях. – Это согреет вас и успокоит боль.

Он взял чашку, не сводя глаз с моей груди, видневшейся в запахе халата, а я смотрела на его длинные пальцы – холёные, с аккуратно подстриженными ногтями. Он поднёс чашку к губам и отпил.

Я облегченно выдохнула, все еще сидя перед ним на коленях, халат слишком разошёлся на груди, но я не прикрылась.

– Ты – странная наложница, – сказал он, отставляя чашку. – Другая на твоём месте уже бросилась бы на кровать, желая поскорее подтвердить свой статус.

– Другие не травницы, господин, – ответила я, поднимаясь. – Они не знают, что для того чтобы удовольствие было долгим, тело должно быть здоровым.

Я подошла к нему, встала так близко, что он мог чувствовать тепло моего тела, потом медленно, очень медленно, провела руками по его плечам, распахивая халат на его груди.

Он тяжело дышал, я чувствовала, как колотится его сердце от моих прикосновений.

– Ложитесь, господин, – прошептала я. – Позвольте вашей ничтожной служанке позаботиться о вас.

Он лёг, наблюдая за мной, а я погасила лампы, оставив только одну, самую маленькую. В полутьме я подошла к кровати, опустилась рядом и начала медленно гладить его плечи, грудь, руки.

Я целовала его в шею, в ключицы, в уголки губ, но каждый раз, когда он пытался притянуть меня ближе, я мягко ускользала.