Текст книги "Месть и любовь травницы (СИ)"

Автор книги: Эмма Серсанд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 41

Я ждала.

Прошло уже достаточно времени с тех пор, как я в последний раз видела господина Пэя.

Боль в его ноге должна была вернуться, оставалось только ждать, когда господин поймет, что снадобья его лекаря не помогают так хорошо, как мои, и вспомнит о моем существовании...

Я сидела на крыльце и пересматривала свои запасы, перебирая в голове рецепты лекарств, которыми можно еще запастись заранее, мне хотелось быть готовой к любому повороту событий.

Сяо Мэй возилась в огороде, полола грядки и что-то напевала себе под нос, когда я услышала шаги со стороны главных ворот павильона, кто-то не таясь бежал по тропинке через сад.

Я поднялась на ноги и насторожилась, а из-за поворота показалась запыхавшаяся Лань, служанка, что прислуживала наложнице Фан.

– Госпожа Линь! – выдохнула она, падая на колени передо мной. – Господину плохо, у него сильные боли в ноге, лекарства лекаря совсем не помогают. Госпожа Фан послала меня к вам... она сказала, что вы единственная, кто может ему помочь.

Прекрасно… наложница Фан оказалась хитрее, чем я считала, решила сама дать приготовленное мной, и заслужить благодарность господина…

Я не могла показывать свои истинные чувства, только испуг и беспокойство за господина.

– Что с господином? – спросила я, делая шаг вперёд. – Боль сильная?

– Очень, госпожа! – Лань всхлипнула. – Ночью он кричал во сне, а сегодня утром даже не смог встать с постели. Госпожа Фан велела бежать к вам, не мешкая. Господин говорил, что вы делали ему лекарство, которое помогало раньше, может, у вас есть ещё?

Я сделала вид, что задумалась и медленно покачала головой.

– Странно, что господин сам не прислала за мной…

Служанка не умела хорошо врать, отвела глаза потупившись, и только потом сунула руку за спину и достала из-за пояса вышитый кошелек, – он просил вас прийти, но моя госпожа сказала, что госпожа Пэй разгневается, вы ведь наказаны, поэтому предложила не беспокоить вас. Она велела передать вам этот кошель, если вы сразу не согласитесь.

Какая у меня заботливая старшая сестра… И экономная… я взяла тяжелый кошелек, приятно звякнувший в моих руках.

– К тому же, – девушка быстро стрельнула глазами по сторонам, словно нас могли подслушивать в этом забытом всеми месте, – в поместье такое твориться… я слышала, как гневался господин, кто-то подал жалобу в торговую гильдию.

– Жалобу? Ты о чем?

– Какие-то дела господина вызвали недовольство, он в очень плохом настроении, разве вы здесь не слышали ночью шум?

– Мы слишком далеко от главных покоев, мы ничего не слышали.

Глаза Лань загорелись, – ох, госпожа, такое творится, такое, ночью пришли в дом с обыском, они до сих пор еще здесь, главная госпожа слегла, господин в ярости, а тут еще эта боль, так вы дадите лекарство?

Она с надеждой уставилась на меня.

– Конечно, посиди здесь, я сейчас, – попросила я и пошла внутрь павильона, лихорадочно размышляя.

В первые дни после возвращения в мир живых, моя обида и жажда мести затмевали все.

Но сейчас…

Мне нравилась моя новая жизнь, точнее, я поняла, что то, что я считала своей судьбой, единственным вариантом моей жизни… им не было.

И сейчас мне очень хотелось узнать, что же приготовила мне моя судьба на самом деле? Каков будет мой путь.

Я остановилась, достав приготовленный заранее для господина Пэя яд… одна доза, и долгая-долгая смерть в муках, как он того и заслуживает.

Но сейчас я смотрела на лекарство от боли и на яд во второй руке и думала о том, что дом полон стражи.

Яд, добавленный в лекарство, могут определить, наложница Фан выкрутится… и тогда меня ждет смерть, а умирать мне уже не хотелось. Мне хотелось наказать его… а самой стать в этой жизни счастливой!

Я решительно вернула яд на его место в тайник и достала те ингредиенты, что лишали способности иметь потомков.

Я не буду его травить, точнее буду, но поступлю более коварно, ударю по главному закону человеческого тела – балансу между Огнем и Водой.

Тончайший переворот энергий внутри господина Пэя лишит его самого главного удовольствия в жизни и добавит проблем со здоровьем.

Сам по себе обработанный аконит – Фу-цзы – это «абсолютный Ян», чистейший огонь, но в правильных руках и малых дозах, он разгоняет застой дурной крови вокруг раны, согревает тело и за счет этого утоляет самую черную боль. Именно с ним готовили лекарство от болей.

Но изменение пропорций несут в себе безумный, ядовитый Жар.

Если этот огонь ничем не сдерживать, он просто сожжет сердце и убьет человека, так готовили смертельный яд.

Я поступлю умнее, превращу этот огонь в лед, и направлю только на нижнюю часть тела. Мяты у меня было много, а еще был сырой частуховый корень.

Эта трава обладает свойством «открывать нижние пути» и стремительно выводить влагу.

Она сработает как проводник, подхватив силу аконита, и утянет её прямиком в почки, туда, где обитает изначальный Ян и находятся Врата Жизни, отвечающие за мужскую силу.

Мята смягчит вкус и, обладая мощной энергией ветра и холода, заморозит этот ядовитый жар внизу, когда частуха приведет аконит в почки, мое лекарство от боли нанесет целенаправленный удар по почкам и мужской силе господина.

Подумала немного, лекарство само по себе горькое и вызывает легкое онемение во рту и головокружение.

Да, так меня не поймают.

Господин Пэй решит, что ватные ноги и упадок сил – это просто действие сильного лекарства от боли.

Когда он обнаружит, что его мужская сила исчезла, я скажу: «Это из-за тяжелого ранения, господин. Избыток дурной крови и сильные лекарства временно погасили ваш внутренний огонь».

И любой лекарь это подтвердит!

Я спрятала улыбку и вышла во двор.

– У меня есть кое-что, но это не то же самое лекарство, что я давала ему раньше, – я протянула Лань небольшой холщовый мешочек.

– Я приготовила новый рецепт, он иначе действует, но способен унять самую сильную боль, заваривать нужно, как чай, добавляя мёд, чтобы не было горько, и пить маленькими глотками тёплым, боль утихнет.

Я достала из кошеля монетку, протянула Лань, – прибегай поболтать, тут так скучно, никаких новостей, а мне очень интересно, что происходит в поместье.

– Конечно! Завтра же приду, – Лань с благоговением приняла мешочек и монетку, спрятала за пазуху и пулей вылетела за ворота, даже не оглянувшись.

Я смотрела ей вслед, не совсем понимая, что сейчас чувствую.

Сяо Мэй подошла ко мне и взяла за руку.

– Госпожа, у вас такое лицо… вы что-то задумали?

– Да, – я улыбнулась, поглаживая её по голове. – Я задумала кое-что важное, но тебе пока рано это знать. Иди, приготовь нам еды на сегодня.

Девочка нахмурилась, но не стала спорить, убежала в павильон, а я осталась стоять на крыльце, и думать о том, правильно ли я поступила.

Я хотела увидеть его лицо, когда он поймёт, что потерял свою мужскую силу.

Хотела услышать его крик отчаяния и знать, что он ничего не сможет сделать.

Глава 42

Ночь я почти не спала.

Ворочалась на циновке, смотрела в тёмноту и прислушивалась к звукам.

Мне нужно было выбраться из поместья, каллиграф сказал, что через три дня все будет готово, и завтра как раз наступал тот самый срок.

Но теперь, когда я знала, что в доме стража и обыски, выйти незамеченной будет почти невозможно.

Я перебирала в голове все пути, пролом в стене по-прежнему был единственным выходом, но если стража усилила патрули снаружи, меня могли и заметить.

А еще надо было решить, что делать с Юнь, просто бросить ее я не могла, а значит придется с ней поговорить…

Выяснить, чего она хочет теперь, когда ее здоровье постепенно восстанавливается и впереди у нее может быть долгая жизнь. Захочет ли она уйти из этого дома и есть ли куда ей идти? Но как это выяснить, не говоря ей о своих планах?

Я лежала и думала, пока не начало светать, за окном посветлело, а я всё ещё не нашла ответов на вопросы, не дававшие мне уснуть.

Только когда Сяо Мэй проснулась, и тихо вышла, я ненадолго погрузилась в легкую дремоту.

К моему огромному удивлению, когда я вышла умываться, обнаружила наложницу Юнь сидящей на крыльце, она довольно бодро перебирала травы и прислушивалась, а услышав мои шаги, улыбнулась, – Сестра Сюэ, мы приготовили чай, садитесь, я принесу.

Я поспешно остановила ее, – Нет-нет, не надо, я сама.

Я налила себе чай и устроилась рядом с женщиной.

– Вот решила немного помочь, в травах я не разбираюсь, просто убрала сухое и порченное, все какая-то помощь.

Тонкие пальцы Юнь очень осторожно и изящно касались листьев мяты, периодически вдалеке за высокими стенами нашего двора слышались голоса – громкие и взволнованные.

И я решилась.

Тянуть больше нельзя, надо поговорить с госпожой Юнь об этом переполохе, а заодно попытаюсь выяснить, чего она хочет.

– Вижу, вам уже лучше, – начала я издалека, Юнь снова улыбнулась мне и отбросила в мусор лист мяты с коричневым краем.

– Вы спасли мою никчемную жизнь, когда я уже готова была сдаться, – она вдохнула глубоко бодрящий запах мяты и прямо посмотрела на меня.

За стеной раздался резкий окрик и мы обе замерли.

– В доме неспокойно, говорят, нашего господина ложно обвиняют в чем-то, – осторожно сказала я и тут же добавила, – наверняка, это все происки недоброжелателей господина.

Я не знала эту женщину и не была уверена, что могу ей доверять, но она в ответ смотрела на меня с понимающей усмешкой.

– Не думаю, что это наветы, у семьи Пэй припрятано много грязных секретов, – тонкие губы Юнь скривились на секунду недобро.

А я мысленно удивилась такой прямоте, наверное, это отразилось на моем лице, как я ни старалась притворяться невозмутимой, потому что Юнь придвинулась ко мне ближе.

– Я очень чутко сплю, сестрица Сюэ, но вы можете не бояться, я никому не выдам ваши секреты.

– Какие могут быть секреты у простой девушки?

Испуганно пробормотала я. Юнь знала! Знала, что я отлучаюсь по ночам, именно на это она намекала, этот тон, этот взгляд… как давно она поняла?

В то, что кто-то станет хранить мои тайны просто так, я давно не верила, если ей предложат нормальное содержание, она предаст и забудет о том, что я ее лечила.

Мысли метались в моей голове, я придумывала оправдания своего поведения, но озвучить их не успела.

– Я знаю, где старый господин Пэй хранил документы, способные уничтожить эту семью до девятого колена, – наклонившись к моему уху, произнесла Юнь.

Я замерла, забыв как дышать на мгновение, а потом меня затопила такая радость, что я точно не смогла ее скрыть от наблюдательных глаз старой наложницы.

– Расскажи мне свой план и я помогу тебе, чем смогу, ты ведь хочешь не просто сбежать? Тогда бы тебя давно тут не было, значит, ты что-то задумала, доверься мне, а я доверюсь тебе.

Я взвешивала все «за» и «против, мне хотелось верить, что она не врет. И в то же время было страшно, но вспомнив в каком состоянии мы ее нашли, я решилась.

– Если ты хранишь такой секрет, то почему сама им не воспользовалась? Почему ты просто сдалась и умирала здесь одна?

Юнь вздохнула грустно, – Потому что я была глупой. Я много лет была любимицей старого господина, несмотря на то, что не подарила ему детей, знала его секреты, но не смела даже думать идти против него. Тем более, что ко мне он относился как к драгоценности… – она горько усмехнулась и продолжила. – Я заслужила быть здесь, это мое наказание за то, что не пошла к властям сразу же, как обо всем узнала.

– Узнала о чем?

– Сначала пообещай мне, что возьмешь с собой, когда решишь уйти из этого места, – Юнь вцепилась в мою руку, сжала до боли, в глазах горячечный блеск, – я знаю о тайном ходе отсюда, эта семья, они годами нарушали закон! Ход уже был, когда я попала в этот дом, он очень старый и я знаю, где вход, после смерти старого господина, я хотела сбежать, как только заживут побои – главная госпожа велела избить меня, отобрать все и выбросить сюда умирать. Но я так и не оправилась, я становилась только слабее, одна, на жалких подачках с кухни, я была еле жива.

Я смотрела на эту женщину и понимала, даже если бы ее здоровье было отличным, она все равно побоялась бы сбежать.

Даже имея на руках улики против этой семьи, без денег, без поддержки в мире, за этими высокими стенами, она не выжила бы.

Хрупкий садовый цветок, даже скорее лиана, которой чтобы выжить и добраться до солнечного тепла, нужен рядом кто-то сильный.

Только с поддержкой она может жить и цвести…

Усмехнулась своим поэтичным мыслям, тогда я – сорняк… я вернулась даже после смерти.

– Хорошо, я возьму тебя с собой, но будут нужны документы.

Допытываться пока о том, где находится ход, я не стала, не расскажет. Побоится, что уйдем без нее.

Глава 43

Юнь ушла в свою комнату, а я осталась сидеть на крыльце, чувствуя, как внутри прорастает надежда.

Тайных ход. Почему я раньше не подумала об этом? В таких домах они часто бывали, особенно у нечистых на руку людей, если еще отец господина Пэя якшался с преступниками, конечно он позаботился о том, чтобы не быть пойманным! Это беспечный молодой господин думал только о своих удовольствиях, глупец, а его отец нажил состояние, я же слышала эти разговоры, что раньше их род прозябал в нищете, а потом возвысился… но не придавала значения тому, что было давно.

И вот теперь это могло спасти нас.

Но сейчас было не время радоваться, мне нужно было думать о том, что скоро сюда придут.

Я смотрела на небо, где солнце уже поднималось выше, и понимала: возможно у нас есть только этот день, а может и того меньше...

Я поднялась и прошла в комнату, где хранила травы.

Руки привычно перебирали мешочки и коренья, каждый тайник нужно было проверить и забрать все.

Потому что стража обязательно придёт в этот павильон, раз господина Пэя обвиняют в контрабанде, его дом обыщут до последней щели.

Стражники точно придут и если они найдут мои ядовитые травы… Меня снова казнят, но спрятать их – это мелочь, можно было бы просто закопать, посадить корни среди остальных растений, никто не будет проверять огород, стража будет искать мешки с контрабандой или документы, а не перекапывать мои грядки... но!

Они опишут всё имущество.

А нас, наложниц, считают собственностью хозяина, нас тоже пересчитают, как мешки с зерном.

И если вина Пэя будет доказана, всех нас продадут с молотка на государственном рынке рабынь или сошлют на каторгу вместе с его домочадцами…

Я не могла этого допустить.

Я вышла во двор, где Сяо Мэй возилась с травами, и подозвала её.

– Иди в дом. Мне нужно поговорить с тобой и Юнь.

Девочка нахмурилась, но послушно пошла следом, я завела её в комнату и закрыла дверь.

Юнь сидела на циновке, глядя на меня понимающим взглядом, кажется, она знала, что я скажу, ещё до того, как я открыла рот.

– Слушайте меня внимательно, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и твёрдо. – Раз господина Пэя обвиняют в контрабанде и связях с бандитами, то, если его вину докажут, всё его имущество будет конфисковано и продано с молотка.

Это значит, что нас тоже продадут на рынке или сошлют на каторгу в приграничные земли.

Сяо Мэй побледнела, губы задрожали, слёзы выступили на глазах, но она сдержала их, только задышала шумно.

Она была сильной, моя маленькая служанка.

– Что же нам делать, госпожа?

– Мне кажется, мы должны рискнуть и не попасть под опись. Мы должны сделать так, чтобы павильон выглядел заброшенным, убрать все следы нашего пребывания.

Всё, что покажет, что здесь кто-то живёт, а самим пересидеть обыск в укрытии.

Юнь посмотрела на меня внимательно, она поняла то, что осталось между строк.

Я подошла к ней и взяла за руки.

– Я не брошу тебя, Юнь, мы уйдём вместе, все трое.

Потом я повернулась к Сяо Мэй, которая не понимала, что происходит, но и вопросов не задавала, вот уж кто верил мне безоговорочно.

– Мы начнём собирать вещи сейчас, ценности, запас еды и покрывала, столько, сколько сможем легко унести.

Остальное приведем в тот вид, какой был здесь, когда мы появились, в павильоне не должно остаться ничего, что сможет нас выдать. Мы сделаем вид, что это место давно пустует.

Сяо Мэй закивала.

– Я всё сделаю, госпожа, я не хочу, чтобы вас продали.

Первым делом я пошла к огороду.

Мои грядки… Я смотрела на них и напряженно размышляла, вызовут ли они подозрения или достаточно просто убрать ядовитые растения? Кто угодно мог выращивать здесь овощи для себя, для этого не обязательно жить здесь… уничтожать то, что далось нам трудом и потом, очень не хотелось.

Но… нет, я не стану так рисковать.

Всё, что я выращивала, всё, что давало мне силы и надежду на будущее, должно было исчезнуть.

Я опустилась на колени и начала выдёргивать зелень, складывая её в кучу. Редька, редис, молодой лук – всё, что могло показать, что здесь живёт человек, я вырвала с корнем. То, что уже можно было есть, укладывала в корзинку, остальное отнесу и прикопаю в кустах.

Вскопанную землю надо будет разгрести и смешать с мусором из сарая, но главное, надо убрать ядовитые травы.

Я замерла с ножем в руках у плоских приземистых розеток листьев, плотно прижатых к земле.

Красноцветковая стеклянная трава. Так она называлась в книгах.

Крупные, широкие листья продолговатой формы были похожи на вытянутый язык.

Мягкие и бархатистые и как будто войлочные на ощупь. Они были густо покрыты короткими серебристо-серыми волосками.

Из-за этого плотного пушка растение выглядело почти серебристым и сильно выделялось на фоне обычной сочной травы.

Я посадила ее потому, что она могла парализовать человека, если принять ее внутрь, но у этой травы было много свойств.

Примочки и компрессы из отвара помогали снять боль и отек при ушибах и даже переломах. Им промывали язвы и ожоги, а кашицей из листьев лечили артрит.

Но сейчас главным для меня было ее другое свойство – запах.

Если раздавить стебли, трава начинала пахнуть так, что даже крысы обходили её стороной.

Запах был отвратительным – смесь мышиной норы и кошачьей мочи, именно это мне и было нужно.

Я выкопала все растения и велела несчастной Сяо Мэй растереть их листья.

А сама прошла в комнату где мы спали и начала сворачивать оставшиеся циновки.

Всё, что было мягким и тёплым, мы отнесли в старый сарай и засунули поглубже в кучу мусора, до которого, к счастью, еще не добрались мои руки, тут еще оставалась старая трухлявая мебель, какие-то грязные мешки и матрас Юнь, ее подушка, наша посуда – всё исчезло под этой кучей.

Пол в павильоне стал голым и холодным, но слишком чистым.

Я подумала и пошла таскать сухие, прелые листья и немного хлама из сарая.

Юнь тем временем собрала свои немногочисленные вещи, встала на пороге, рассматривая свою комнату,

– Я готова, – сказала она тихо. – Всё, что мне нужно, я взяла.

В ее руках был лишь маленький узелок.

– Госпожа, я все сделала, – в дом вошла Сяо Мэй, а вместе с ней и ужасный запах из плошки с растертой красноцветковой стеклянной травой.

Мы, стараясь не дышать, стали засовывать траву по щелям между половицами и забивая её в углы, где её трудно было заметить.

Запах мгновенно заполнил комнату – острый, тошнотворный и въедливый.

Идеально.

Теперь здесь пахло так, будто здесь годами жили крысы и дикие кошки.

Последним шагом было создать видимость запустения.

Прелые листья, труха от мебели и старая солома, всё это мы разбросали по полу в павильоне, теперь здесь пахло затхлостью, гнилью и мышами.

Сяо Мэй стояла в дверях и смотрела на наши пустые комнаты, холодные, пахнущие сыростью и травой.

– Наш дом... – прошептала она.

– Это не наш дом, Сяо Мэй, – сказала я, подходя к ней. – Это просто стены.

К закату павильон казался пустым и заброшенным. Никакой еды на столе, никакой одежды на верёвках, никаких следов жизни.

Только запах старости, запустения и той самой противной травы, которая отбивала желание даже заходить внутрь.

Я стояла у крыльца, окидывая взглядом двор. Всё было почти идеально.

– Теперь нам нужны лакомства с кухни, – сказала я, поворачиваясь к Юнь и Сяо Мэй. – Сяо Мэй, ты должна будешь упросить тетушку Ван, нам нужно то, на что точно позарится евнух на воротах.

Глава 44

Я проводила взглядом Сяо Мэй, которая скрылась за поворотом дорожки.

В руках у неё была корзинка, накрытая чистой тряпицей, а в кармане маленький мешочек с моим снотворным порошком.

Я научила её, как и сколько сыпать: щепотку на три порции еды, не больше, чтобы стражник просто крепко уснул, а не умер.

– Скажешь тётушке Ван, что я плохо себя чувствую, а ты хочешь порадовать меня, – говорила я, поправляя ей воротник.

– Что у нас есть немного серебра и мы хотим купить вкусностей: мясо, пироги, сладкие лепёшки.

Скажи, что я велела передать ей поклон и что мы будем благодарны, если она поможет.

Когда будешь возвращаться, не торопись, слушай и запоминай все, что сможешь, вдруг удастся узнать, что происходит в поместье.

Сяо Мэй послушно кивала, запоминая мои слова.

– Спрячь за пазуху лепешки, если получится их раздобыть, во все остальное добавь снотворное, когда уйдешь с кухни, стражник наверняка захочет забрать часть. Немного поспорь для вида и отдавай. Но сделай вид, что тебе жалко.

Сяо Мэй кивнула, спрятала мешочек за пазуху и побежала к вратам.

Я смотрела ей вслед, испытывая большую тревогу, слишком много зависело от того, позарится ли евнух на наше угощение.

Если она ошибётся и стражник заподозрит что-то неладное – всё пропало.

Я спряталась в кустах у стены, откуда была видна калитка.

Отсюда я не могла видеть стражника, который стоял у ворот, но могла слышать их разговор. Я затаилась и ждала возвращения своей служанки.

Время тянулось медленно.

Каждая минута казалась часом.

Я смотрела на калитку и перебирала в голове наш не очень надежный план. Слишком многое зависело от случайностей и везения, но больше ничего я придумать не смогла.

Мы спрячемся на сутки, может быть, на двое, домашняя стража ленива, по ночам наш охранник даже не стоит у ворот, а спит в старой беседке неподалёку.

Охраняют заброшенный павильон чисто символически.

Стражник у калитки – это просто старый евнух, которого поставили сюда, чтобы он не мешался под ногами.

Если он проглотит моё снотворное, мы спокойно уйдем днем, пока не начался обыск, наша часть сада далеко от красивых дорожек и прудов с лотосами, по которым гуляют остальные.

А вернемся в ночь, после обыска, когда наш павильон уже обыщут, стражник, даже если его там поставят, уйдёт спать, и мы сможем беспрепятственно вернуться.

К сожалению, когда в павильоне, где по записям должны быть люди, никого не найдут – это не добавит проблем моему любимому господину.

Решат, что нас просто убили, а на это у него право есть. Или мы сами умерли тут от холода и болезней, а запись об этом сделать просто забыли.

Прошло, наверное, около получаса, я уже начала волноваться, когда расслышала шаги Сяо Мэй.

Девочка шла быстро, но я слышала, как она тяжело дышит то ли от быстрой ходьбы, то ли от страха.

– Стоять! – раздался скрипучий голос евнуха. – Куда прешь? Покажи-ка, что в корзинке.

Я прижалась к стене, стараясь дышать тихо, голос был совсем рядом

– Я возвращаюсь с кухни, господин страж, – голос Сяо Мэй дрожал, но она старалась говорить твёрдо. – Тётушка Ван дала мне угощение для моей госпожи. Мы давно не ели сладкого, она больна, и я хотела её порадовать.

– Больна, говоришь? – евнух усмехнулся. – А чего так много? Пироги, мясо, лепёшки... Для больной-то?

– Тётушка Ван пожалела нас, господин страж, в павильоне еды почти нет, а госпожа ослабла.

– Ну, больной много не надо, – я услышала, как он что-то вытаскивает из корзинки. – Это я забираю и это тоже. Остальное можешь оставить, проваливай.

– Но как же... господин страж, это ведь для моей госпожи... – голос Сяо Мэй стал тоньше, почти жалобным.

– А я сказал – иди! – он повысил голос. – Не то я заберу всё и тебя заодно. Скажу, что ты воровала еду из кухни, думаешь, кто-то поверит словам девчонки против моих?

Послышался всхлип, потом торопливые шаги, Сяо Мэй пробежала мимо меня, а я бесшумно двинулась следом, держась в тени.

Сяо Мэй ждала меня дальше по дорожке, сжимая корзинку, из которой торчал только край лепёшки и кусок мяса.

– Он забрал почти всё, госпожа, – прошептала она, и голос её дрожал. – Только немного осталось...

– Это не важно, – я подошла к ней и обняла. – Главное, что он съел то, что мы хотели, ты никого не встретила по пути?

– Нет, все сидят по своим покоям, даже слуги без особой надобности не высовываются, сад пуст.

Мы выждали полчаса, а потом я отправилась проверить, уснул ли страж. Тихо подошла к старым воротам и заглянула в щель.

Евнух сидел на лавке у калитки, жевал пирог и что-то бормотал себе под нос.

Через несколько минут он зевнул и потёр глаза, потом зевнул еще раз, шире, и его голова начала клониться набок.

Я смотрела, не дыша. Снотворное действовало – он качнулся, медленно завалился на бок и затих.

Подала знак рукой остальным и они приблизились.

– Он спит, – выдохнула я. – Надо уходить.

Юнь подошла, тоже посмотрела на спящего евнуха.

– Ты уверена, что он не проснётся?

– Я дала достаточно, чтобы он проспал пару часов, когда проснётся, будет думать, что просто разморило от сытной еды, со стариками такое бывает.

Запор снаружи был просто деревянным бруском, опускающимся в паз, я поддела его ножом через щель в рассохшихся досках, приподняла и тихо толкнула створку.

– Сяо Мэй, иди впереди и подай знак, если кого– то заметишь.