Текст книги "Месть и любовь травницы (СИ)"

Автор книги: Эмма Серсанд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Главный ужас начался через два часа, когда стали приносить первых тяжелораненых.

Их несли на импровизированных носилках: плащах, натянутых между копьями, несли на руках другие воины с более легкими ранениями.

Некоторые были без сознания, другие стонали, прижимая руки к животу или груди.

Я помогала лекарю, заменяя тех, кто уже валился с ног от усталости.

– Нож! – крикнула он, и я подала. – И горячее железо. Он просто протянул руку не глядя, а я, осмотревшись, вдруг поняла, что кроме меня никого рядом нет…

Поэтому просто подала, что он требовал, разрезала ткань вокруг раны, раненый кричал, но лекарь уже прижигал рану раскалённым железом, чтобы остановить кровь, и он потерял сознание от боли.

А я промыла и наложила повязку, лекарь одобрительно кивнул и больше меня от себя не отпускал, мы перешли к следующему тяжело раненому, а потом к следующему.

Так продолжалось несколько часов.

Раненые поступали непрерывно.

Я видела лица, которые уже не могла запомнить, и слышала молитвы разным богам.

Кто-то из воинов перед смертью шептал имя матери или жены, а я сжимала их руки, чтобы они не чувствовали себя одинокими.

К вечеру я поняла, что перестала чувствовать время.

Были только раненые, кровь и запах лекарств. Мои руки онемели от работы, спина болела, но я продолжала, потому что знала – если я остановлюсь, я начну думать, а думать было страшно.

Один из лекарей подошёл ко мне и протянул миску с супом.

– Госпожа, вы должны поесть, иначе скоро упадете от усталости.

Я покачала головой, кусок не лез в горло в этом месте, но он настоял и я сделала несколько глотков, чувствуя, как суп обжигает горло.

А потом снова вернулась к раненым.

К ночи поток раненых уменьшился. Бой, видимо, стихал, и я знала, что это значит – либо победа, либо отступление.

Но сил думать об этом у меня уже не было. Я сидела на коленях у последнего раненого, перевязывала его ногу, смотря на свои дрожащие от усталости руки.

– Госпожа, – сказал санитар, подходя ко мне. – Вам нужно отдохнуть.

Я подняла на него глаза и хотела отказаться, но тело не слушалось, медленно кивнула и, опираясь на его руку, поднялась.

Лагерь постепенно затихал.

Костры догорали, воины, вернувшиеся с поля боя, сидели у огня, перевязывали раны, пили вино.

Я прошла мимо них в своем окровавленном платье, чувствуя на себе взгляды, и направилась к своему шатру.

Вошла внутрь, опустилась на циновку и почувствовала, как слёзы текут по лицу.

Я не знала, кто из них жив, кто мёртв, среди раненых не было ни отца, ни его… Я не знала, вернется ли Янь Цзинлэй.

За стенами слышались голоса, где-то смеялись, кто-то тихо стонал и плакал, а я сидела и смотрела на огонь в центре шатра, даже помыться у меня не было сил.

И вдруг я услышала шаги.

Тяжёлые, но уверенные. Кто-то подошёл к моему шатру и остановился у входа, я подняла голову и увидела силуэт, который узнала бы из тысячи.

– С отцом все в порядке, легкая рана на руке, – сказал хрипло Цзинлэй.

А я вскочила на ноги и бросилась к нему, не думая о том, что он может быть ранен и о том, что я все еще вся в чужой крови, не думая ни о чём. Обняла его, чувствуя его руки и сердцебиение.

Он сжал меня в ответ, прижал к себе и его дыхание коснулось моего уха.

– Я вернулся, – прошептал он. – Как и обещал.

Я плакала, уткнувшись в его плечо, а он гладил меня по голове, пальцы осторожно касались моих волос .

– Ты ранен? – опомнилась я наконец, отстраняясь.

– Царапины, – ответил он. – Не переживай, я жив и я здесь.

Я смотрела на его лицо, покрытое пылью и кровью, на глаза, которые смотрели на меня с теплотой и каким-то странным спокойствием.

– Ты вернулся, – повторила я.

– Я всегда буду возвращаться, – сказал он. – Пока ты ждёшь меня.

Глава 58

Я сидела у входа в свой шатёр и смотрела на лагерь, который постепенно возвращался к жизни.

Янь Цзинлэй сидел рядом, привалившись спиной к столбу, мы молчали – слова были лишними.

Он вернулся, отец был жив, и это было всё, что имело значение.

– Ваньтин, – послышался голос отца. Я подняла голову и увидела его – он шёл к нам, держа раненую руку на перевязи. – Я должен поговорить с тобой.

Он остановился напротив и долго смотрел на меня, потом перевёл взгляд на Цзинлэя.

– Враг отступил, но это лишь передышка, они вернутся, и снова будет бой. Я не могу рисковать тобой. Ты поедешь в мою усадьбу – туда, где ты будешь в безопасности и сможешь готовиться к свадьбе.

Я хотела возразить, но отец поднял руку, останавливая меня.

– Я знаю, что ты хочешь остаться, но я не могу позволить тебе рисковать, я не потеряю тебя снова.

Я посмотрела на Цзинлэя, он кивнул, в его взгляде я увидела согласие с отцом.

– Не спорь, он прав, я тоже не буду спокоен пока ты здесь. Поезжай, приведи в порядок усадьбу, готовься к свадьбе.

Я смотрела на них обоих и чувствовала, как слёзы подступают к глазам, они правы. Но оставлять их было тяжело.

– Хорошо, – сказала я. – Я поеду. Но вы обещаете мне, что вернётесь как только сможете?

Отец усмехнулся.

– Я уже однажды вернулся из ада, дочь. Вернусь и на этот раз, а этот – он потрепал по плечу Цзинлэя, – конечно, опять увяжется за мной, не переживай.

Сборы были недолгими.

Отец выделил небольшой отряд воинов, чтобы сопровождать меня до усадьбы и охранять потом.

Цзинлэй и отец стояли у ворот лагеря и смотрели мне вслед. Я не оборачивалась, потому что знала – если я обернусь, то не смогу уехать.

Дорога до города заняла два дня. Чем ближе мы подъезжали, тем оживлённее становилось вокруг – на дороге появлялись повозки, купцы с товарами, крестьяне с корзинами.

Городские ворота были высокими и массивными, сложенными из серого камня, и стража у входа, взглянув на наши документы, пропустила нас без лишних вопросов.

Мы въехали в город.

Узкие улочки, вымощенные камнем, были полны народу – торговцы кричали, зазывая покупателей, носильщики пробирались сквозь толпу с тяжёлыми тюками, женщины в ярких платьях переходили дорогу, придерживая шляпы.

Пахло жареным тестом, пряностями и свежей рыбой.

Никогда раньше я не видела такого большого и шумного города.

Повозка свернула на более тихую улицу, где стояли богатые дома с высокими стенами и резными воротами.

Я поняла, что мы приближаемся к усадьбе, пожалованной императором отцу.

Когда повозка остановилась, я вышла и замерла.

Усадьба была прекрасна.

Двухэтажное здание из красного дерева с черепичной крышей цвета тёмной зелени, с резными колоннами и расписными карнизами. Стены были украшены изящной резьбой – изображениями драконов, цветов и птиц.

Вокруг усадьбы был разбит сад, но он был запущен – дорожки заросли травой, кусты разрослись и только старые деревья ещё хранили следы былой красоты.

Слуги уже ждали меня у ворот.

Их было немного: старый привратник, женщина в тёмном платье, низко кланявшаяся, и несколько слуг помоложе – и все настороженно смотрели на меня.

Я, чувствуя робость, прошла через ворота и ступила во двор своего нового жилья по ровным каменными плитами.

Внутри дома было светло и просторно. Высокие потолки, большие окна, пропускающие много света, резные деревянные балки и тяжёлые дубовые двери.

Мебели почти не было, но я видела, что дом когда-то был богатым и красивым, и он снова мог стать таким.

– Госпожа! – раздался внезапно знакомый голос, и я резко обернулась, Сяо Мэй бежала ко мне, а следом за ней шла Юнь.

– Сяо Мэй! – я обняла радостно свою маленькую служанку. – Ты здесь! Как вы добрались?

– Нас привезли еще вчера, – сказала она, вытирая глаза. – Мы так боялись, что с вами что-то случилось, эти воины вашего отца такие молчаливые, ничего не рассказывают, слова из них не вытянешь!

Юнь подошла ближе и тоже обняла меня.

– Мы слышали о битве и переживали, – сказала она. – Но теперь вы здесь, и мы снова вместе.

– Да, – ответила я, сжимая её руку. – Мы снова вместе и теперь у нас есть настоящий дом, который опять надо приводить в порядок, судя по тому, что я уже увидела.

Сяо Мэй хихикнула.

А я обвела взглядом зал, полупустые комнаты, запылённые окна и запущенный сад.

– Кажется, нам опять придется многое сделать, – сказала я, поворачиваясь к Юнь и Сяо Мэй. – Привести в порядок дом, обустроить сад, нанять слуг.

Я уже представляла, как буду здесь жить, как мы будем собираться в главном зале за большим столом, как будем пить чай в саду.

Я представляла, как вернётся отец, как приедет Цзинлэй и как мы начнём новую жизнь.

– Начнём завтра, а пока накормите меня чем-то кроме лепешек и сушеного мяса, – взмолилась я, гладя на своих подруг, – и расскажите, как вы жили без меня все это время.

Следующий день в усадьбе начался для меня с того, что я проснулась лежа на циновке, глядя в потолок, и не сразу поняла, где я.

Потом память вернулась – я в безопасности, в усадьбе, которую император подарил моему отцу и мои подруги по всем несчастьям тоже здесь!

Медленно села, чувствуя, как ноет спина после долгой дороги.

За тонкой стеной слышались шаги – кто-то уже ходил по дому, я накинула ханьфу и вышла в коридор.

В главном зале я застала суету, несколько слуг, которых я ещё не знала, уже работали – кто-то подметал пол, кто-то протирал окна, и только старый привратник стоял у входа с важным видом и наблюдал за происходящим. Увидев меня, он низко поклонился.

– Доброе утро, госпожа. Меня зовут старый Чжан, я здесь привратником. – Госпожа Ли просила передать, что ждёт вас в малой гостиной.

Отец упоминал эту старую экономку перед моим отъездом, которая знала управление домом и должна была помочь мне освоиться. Я кивнула и направилась в малую гостиную.

Это была небольшая комната с окнами, выходящими в сад, на столе лежали стопки старых книг, а рядом с ними сидела женщина лет шестидесяти, худая, с острыми глазами и тонкими пальцами, которые сжимали кисть. Увидев меня, она поднялась и поклонилась.

– Госпожа Шэнь, меня зовут тетушка Ли. Ваш отец просил меня помочь вам обустроиться, раньше я служила вашей семье, а потом много лет жила в деревне, но я знаю, как вести дом.

Она поклонилась, а я села напротив и смотрела на неё, чувствуя, как она оценивает меня.

Молодая, неопытная, в старом платье, но я не собиралась показывать ей свою неуверенность.

– Благодарю вас, госпожа Ли, – сказала я. – Мне нужна ваша помощь. Отец сказал, что если меня все устроит, я могу вас оставить в усадьбе.

Вот так, пусть сразу поймет, кто тут хозяйка, бороться за власть в собственном доме желания у меня никакого не было. Взгляд женщины тут же изменился, а я спокойно продолжила.

– Я хочу понять, в каком состоянии дом, сколько нам нужно слуг, сколько денег уходит на содержание, отец любит порядок, да и я тоже.

Госпожа Ли кивнула, и в её глазах мелькнуло одобрение.

– Тогда начнём с книг, – сказала она, пододвигая ко мне старую хозяйственную книгу. – Вот записи за последние два года. Здесь всё: доходы, расходы, жалованье слугам. Но я должна предупредить: до моего появления многие записи велись небрежно, и не всё можно проверить, усадьба отошла вашему отцу только два месяца назад и я приехала тогда же.

Я открыла книгу.

Иероглифы были мелкими, аккуратными и я с трудом разбирала их.

Пробежалась по строкам: закупки зерна, муки, масла, жалованье слугам, налоги.

Всё выглядело разумным, но цифры не сходились. Я пересчитала, потом ещё раз, и почувствовала, как внутри закипает раздражение.

– Госпожа Ли, – сказала я, поднимая глаза. – Расходы на продукты за прошлый месяц слишком велики, здесь есть еще люди, о которых я не знаю?

Она наклонилась, посмотрела в книгу и покачала головой.

– Нет, госпожа, всех слуг вы видели, генерал приказал выделять на содержание дома столько же сколько при бывших хозяевах.

Я вздохнула и отложила книгу.

– Отец слишком щедр, при прежних хозяевах, вероятно, и слуг было больше, чем сейчас, давайте прямо сейчас с этим разберемся. Пришлите ко мне старшего повара и человека, который отвечает за закупки.

Вскоре в комнате стояли двое: повар – грузный мужчина с жидкой бородкой, и его помощница – худощавая женщина с глазами, которые бегали из стороны в сторону. Я строго смотрела на них.

– Я просмотрела книги, – не повышая голоса, произнесла. – И нашла несоответствия. Объясните мне, почему мы закупаем муки в два раза больше, чем нужно, и тратим на масло столько же, сколько на всё остальное вместе?

Повар замялся, переглянулся с помощницей, потом ответил, опустив глаза:

– Госпожа, мы всегда закупали столько… Прежний управляющий говорил, что надо, чтобы запасы были.

– Прекрасно, значит нам не понадобится это покупать еще месяца три?

Он промолчал. Помощница покраснела и отвела взгляд.

Я не стала кричать. Вместо этого я взяла чистый лист бумаги, кисть и начала писать новый список закупок, комментируя каждую строку:

– Мука: десять мер в месяц. Масло: три кувшина. Рис: пятнадцать мер. Я знаю, сколько едят люди, потому что я сама жила в доме, где каждый кусок на счету. Если вам нужно больше – скажете мне, и я решу. Но я не буду платить за то, что просто пропадает. Запасы будете делать, если я прикажу.

Госпожа Ли стояла у двери и кивала, едва заметно.

– Вы можете идти, – сказала я, откладывая кисть. – И завтра утром я хочу увидеть эти самые запасы.

Когда они вышли, я почувствовала, облегчение, кажется, мне удалось показать, что я не просто барышня, которая сидит в своих покоях и ждёт, пока ей принесут чай.

После разговора с поваром, я вышла в сад. Он был большим и запущенным – кусты разрослись, дорожки заросли травой, кое-где валялись сухие ветки.

Но я видела, что когда-то он был прекрасным. В центре сада стояла старая беседка, увитая диким виноградом, а у стены росла большая слива.

Я прошла по саду, чувствуя на щеках легкий ветерок.

Где-то в углу я заметила старого садовника. Он сидел на корточках у заросшего куста и что-то делал с корнями. Увидев меня, он поднялся и поклонился.

– Госпожа, – сказал он низким голосом. – Меня зовут старый Сун. Я здесь садовником уже много лет. Сад запущен, я один не справляюсь, старый уже, но я знаю, что здесь растёт, и что можно сделать.

Я подошла ближе и присела рядом.

– Покажи мне, что здесь есть, – сказала я. – Какие деревья, какие кусты. Я хочу, чтобы сад снова стал красивым.

Вечером, когда я вернулась в дом, Юнь уже ждала меня в гостиной, она сидела у огня и вышивала.

– Я слышала, ты разговаривала с поваром, – сказала она, не поднимая глаз. – И с садовником. Ты хорошо начала.

– Я не хочу, чтобы здесь всё шло как попало, – ответила я. – Мне нужно, чтобы дом был настоящим домом.

Юнь отложила вышивку и посмотрела на меня.

– Тогда тебе нужно подумать и о себе, – сказала она. – Ты – дочь генерала и не можешь ходить в старом платье. Нужно сходить, найти в городе портниху, которая шьёт для знатных дам. Завтра сходим вместе.

Я хотела возразить, но она подняла руку.

– Это не каприз. Люди смотрят на то, как ты одета, если ты будешь выглядеть, как бедная родственница, тебя не будут уважать.

Я вздохнула, понимая, что она права.

– Хорошо, завтра.

Глава 59

Утром я проснулась от непривычной тишины, ни ржания лошадей, ни звуков военного лагеря. Городские звуки доносились приглушённо, словно через толщу воды, и только где-то вдалеке слышался перестук колёс по каменной мостовой.

Я полежала немного, прислушиваясь к дыханию дома, и вспомнила, что сегодня мне предстоит прогулка по городу.

За завтраком я рассказала Юнь о своём решении.

– Ты права, – сказала я, отламывая кусок лепёшки. – Мне нужны новые платья. Но я хочу сама выбрать ткани и не хочу тратить больше, чем нужно.

Юнь одобрительно кивнула.

– Тогда собирайся, пойдём на Западный рынок – там лучшие ткачи и швеи.

Через полчаса мы уже вышли из дома, до рынка было совсем недалеко, а мне хотелось посмотреть на прилегающие улицы.

Западный рынок шумел и переливался красками, огромное пространство, разделённое на ряды: ткацкие, красильные, шёлковые, лавки с пряностями и сушёными травами.

Я шла мимо прилавков, женщины в ярких платьях переходили дорогу, придерживая шляпы, торговцы кричали, зазывая покупателей, дети бегали между взрослыми, все было так мирно и спокойно.

Мы остановились перед небольшой лавкой, у входа в которую висели куски тканей – тёмно-синий шёлк, золотистая парча, невесомый, почти прозрачный батист.

Старая женщина в чистом тёмном платье стояла у порога и перебирала рулоны. Увидев нас, она подняла глаза и улыбнулась.

– Госпожа, проходите, вы ищете что-то особенное?

Я сняла шляпу и кивнула.

– Мне нужны платья. Не слишком нарядные, но достойные положения дочери генерала Шань.

Портниха обрадовано подвела меня к прилавку, где лежали образцы тканей.

Я провела рукой по шёлку, чувствуя его гладкость и прохладу.

Четыре оттенка сразу привлекли моё внимание: глубокий синий – цвет вечернего неба; оливково-зелёный, напоминающий лесные травы; приглушённый вишнёвый и мягкий серый, похожий на утренний туман.

– Этот синий, – сказала я, касаясь ткани. – И зелёный. Из них мы сошьём повседневные платья. А из вишнёвого и серого – что-то для особых случаев.

Портниха одобрительно кивнула и достала большой свиток с рисунками – модные каталоги, как объяснила она.

Я перелистывала страницы, рассматривая фасоны: платья с высокой талией, которые подчёркивали фигуру, и широкие юбки, ниспадающие мягкими складками.

– Это называется юаньлин, – сказала портниха, показывая на один из рисунков. – Круглый воротник. Очень популярен сейчас. А это – с отложным воротником, больше подходит для прохладной погоды.

Я выбрала три фасона: два повседневных с круглым воротником и широкими рукавами и один праздничный, и вышивку к ним.

Портниха записала мои пожелания и начала снимать мерки, ловко двигая руками.

Я стояла неподвижно, чувствуя, как она касается моих плеч, талии, запястий.

– У вас хорошая фигура, госпожа, – сказала она, отступая. – Платья будут сидеть идеально.

Юнь, стоявшая рядом, подошла ближе.

– Ещё украшения, – напомнила она. – Нужны шпильки и серьги серебряные или нефритовые.

– Я помню, – тяжело вздохнула я, все эти покупки, которые, казалось, окружающим доставляли удовольствие, меня утомляли и казались ненужными тратами.

Портниха, услышав наш разговор указала на соседнюю лавку, где продавали украшения.

Мы зашли туда и долго разглядывали украшения.

Серебряные шпильки с цветами, простые серьги-капли, маленький гребень для волос – всё, что мы выбрали, было простым и изящным.

К полудню мы закончили.

Портниха обещала, что через неделю мне принесут готовые платья, а украшения я уже держала в руках.

На обратном пути мы зашли в лавку с сухими травами – я хотела купить немного мяты и имбиря для дома.

Торговец долго рассматривал меня, прежде чем спросить:

– Госпожа знает травы?

– Знаю, – ответила я, протягивая деньги за покупку. – Я выросла среди них.

Когда мы вышли на улицу, Юнь взяла меня под руку.

– Сегодня вы вели себя слишком скромно для такой благородной барышни, но, наверное, это не плохо.

Мы вернулись с Западного рынка, когда солнце уже начало клониться к закату.

В руках у меня был свёрток с украшениями, Юнь несла пакеты с сушёными травами, и мы обе чувствовали приятную усталость после долгой прогулки.

– Завтра нужно будет заказать свадебные ткани, – сказала Юнь, когда мы вошли в дом. – И подумать о приданом.

Я вздохнула, опускаясь на лавку.

– Даже не знаю, с чего начать.

Юнь села напротив и посмотрела на меня с сочувствием, помолчала, собираясь с мыслями.

– Свадьба – это сложный обряд, но в твоём случае, поскольку Цзинлэй входит в дом жены, всё будет немного иначе.

– Меня не готовили к статусу законной жены, да и к статусу наложницы тоже, я умею вести дела аптечной лавки и дома, да и то только потому, что никто больше этим не занимался.

Юнь довольно улыбнулась.

– Ну наконец-то, хоть чем-то смогу тебе отплатить, меня то как раз к этому и готовили.

Юнь улыбнулась немного грустно, но тут же прогнала печаль прошлого из своих глаз.

– В день свадьбы жених приезжает в дом невесты с музыкантами и подарками. По пути его могут задерживать – это называется «чжанчэ», когда люди перегораживают дорогу и требуют выкуп. Потом он должен прочитать невесте стихи, чтобы она вышла из своих покоев.

И только после этого начинается главная церемония.

Я слушала её и пыталась представить всё это. Музыканты, стихи, подарки, толпа народа...

Это было так далеко от той жизни, которую я вела раньше, что казалось почти нереальным.

– А что потом? – спросила я.

– Потом невесту выводят из дома, и она садится в экипаж. Но в твоём случае, поскольку церемония проходит в доме невесты, ты никуда не уезжаешь, просто ждёшь жениха в главном зале.

Она помолчала, потом добавила:– Жених и невеста должны быть одеты в красное и зелёное. Красный – для мужчины, зелёный – для женщины. Это символизирует единство неба и земли, они проходят обряд «умывания рук», потом приносят жертвы предкам. И только после этого наступает главный момент, когда молодожёны едят и пьют вино из одной чаши, перевязанной красной лентой.

Я слушала и чувствовала, как внутри разливается тепло.

Всё это было так красиво, так правильно. Я никогда не думала, что у меня будет такая свадьба.

Мы сидели молча, и я представляла, как Цзинлэй стоит рядом со мной, как он смотрит на меня, как наши волосы связывают вместе.

– Я очень хочу, чтобы всё было красиво, – призналась я тихо. – Я хочу, чтобы он запомнил этот день и я запомнила.

В прошлой жизни у меня этого не было, и теперь мне очень хотелось соблюсти все положенные церемонии, чтобы моя новая жизнь началась правильно.

– Конечно он запомнит, – рассмеялась Юнь. – Он будет ждать этого дня, как ждал встречи с тобой.

На следующее утро мы начали подготовку. Госпожа Ли принесла списки того, что нужно для свадьбы: ткани, украшения, угощения для гостей, подарки для музыкантов и прислуги. Я просматривала списки, чувствуя, как голова идёт кругом.

– Нам нужен хороший портной для свадебного наряда, – сказала Юнь. – И нужно выбрать день. Астролог скажет, какой день самый благоприятный.

Без астролога не обходилась ни одна свадьба, нужно было выбрать день и час, когда небеса будут благосклонны к нашему браку.

Я вздохнула, понимая, что это серьёзно. Я не привыкла к таким сложностям, но знала, что это важно для отца и для Цзинлэя.

Через несколько дней к нам пришёл астролог. Он долго сверял наши гороскопы, что-то записывал, шептал и наконец объявил:

– Через три недели будет самый благоприятный день. В этот день небеса будут благосклонны к вашему союзу.

Три недели.

Времени было достаточно, чтобы подготовиться, но и слишком мало, чтобы сделать всё идеально.

Мы работали каждый день. Я выбирала ткани для свадебного наряда – зелёный шёлк, расшитый золотыми нитями. Юнь помогала мне с вышивкой, Сяо Мэй бегала по городу, заказывая угощения и подарки. Госпожа Ли управляла слугами, которые готовили дом к празднику.

И с каждым днем я волновалась все больше и больше. Через три недели я стану женой Янь Цзинлэя.

Глава 60

Дни летели незаметно. Усадьба постепенно оживала, наполняясь голосами, запахами и движением.

Каждое утро начиналось с того, что я выходила в сад и проверяла, как старый Сун обрезает сухие ветви, как расчищает дорожки.

Сад преображался на глазах. Там, где ещё недавно была запущенная чаща, теперь появлялись аккуратные клумбы, и я с удовольствием представляла, как скоро здесь зацветут пионы.

Мы с Юнь и Сяо Мэй большую часть времени проводили в доме.

Комнаты на первом этаже постепенно приобретали жилой вид.

Мы купили на рынке несколько простых резных шкафов для одежды, низкие столики для чаепитий, глиняные сосуды для трав.

Сяо Мэй настояла на том, чтобы добавить в комнаты яркие подушки, расшитые цветами, и я не стала ей отказывать.

Всё это делало дом уютнее.

Особое внимание я уделила кухне.

Госпожа Ли помогла мне найти хорошую посуду – глиняные горшки для варки, фарфоровые чашки для чая, деревянные доски для разделки овощей. Я сама проверила каждый горшок, каждый кувшин, чтобы убедиться, что они не дают трещин.

– Госпожа придирчива, – заметила однажды госпожа Ли, наблюдая за мной.

– Я хочу, чтобы всё было правильно, – ответила я. – Дом не станет домом без хорошей утвари.

Параллельно я начала учиться вышивать. Юнь вызвалась быть моей наставницей, и каждый вечер мы сидели при свете масляной лампы, она показывала мне, как правильно держать иглу, как выводить узоры.

Сначала мои стежки были кривыми и неловкими, я то и дело колола пальцы и злилась на себя, но с каждым днём руки становились увереннее. Через неделю я уже могла вышить простой цветок на лоскуте ткани.

– У тебя талант, – сказала Юнь, рассматривая мою работу. – Не сразу, конечно, но ты быстро учишься.

– Мне нужно, чтобы моё свадебное платье было красивым, – ответила я. – Я хочу вышить его сама.

Мы выбрали ткань для свадебного наряда – плотный зелёный шёлк с золотистым отливом, и я принялась за вышивку.

Это была долгая, кропотливая работа, но я находила в ней странное удовольствие. Каждый стежок казался мне обещанием новой жизни.

Свадебное платье росло на моих глазах.

Юнь помогала мне с кроем и подгонкой, я вышивала ворот и рукава золотыми нитями, изображая цветы и облака.

Госпожа Ли приносила мне кусочки шелка и нитки, которые я просила, и дом постепенно наполнялся свадебным настроением.

Но однажды утром всё изменилось.

Я сидела в главном зале, когда услышала громкий стук в ворота. Сяо Мэй побежала открывать, а через минуту вернулась с растерянным лицом.

– Госпожа, там… какие-то люди. Говорят, что они из благородного рода Чо. Они хотят вас видеть.

Я нахмурилась.

Род Чо? Я ничего не слышала о таком роде. Я отложила вышивку и поднялась.

– Пусть войдут.

Впереди шёл мужчина лет пятидесяти, с длинной седой бородой и очень важным лицом. За ним двое слуг, несущих подносы с подарками.

Старший поклонился мне с достоинством.

– Госпожа Шэнь, – сказал он, выпрямляясь. – Меня зовут Сун Вэнь, я управляющий рода Чо. Мы пришли подтвердить помолвку, которая была заключена между вашим отцом и нашим родом ещё до вашего рождения.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

– Помолвку? – переспросила я, стараясь сохранять спокойствие. – Я ничего не знаю о помолвке.

– Это неудивительно, – управляющий слегка улыбнулся. – Ваш отец заключил её, когда вы ещё были младенцем. Вы должны были стать женой нашего молодого господина, Чо Юй, когда достигнете совершеннолетия. Мы думали, у генерала больше нет детей, но услышали, что вы живы и находитесь в этом городе.

Я смотрела на него, не зная, что ответить.

Мой отец никогда не говорил мне об этой помолвке. Я чувствовала, как растерянность сменяется гневом.

– Простите, но я не могу решать такие вопросы без отца, а он сейчас далеко, на границе. Я ничего не знаю об этом договоре и не могу принимать решений без него.

Управляющий Чо слегка нахмурился.

– Госпожа, помолвка была заключена в присутствии свидетелей. Это законный договор, который ваша семья должна выполнить. Если вы откажетесь, это будет позором для вашего рода и для рода Чо. Мы не хотим скандала, мы хотим, чтобы всё было сделано правильно.

– Я понимаю, – ответила я, сдерживая закипающее внутри раздражение. – Но я не могу принимать решение без отца, я не родная дочь генерала, с которой у вашей семьи помолвка, отец удочерил меня. Приезжайте через несколько недель, когда он вернётся. Тогда мы и обсудим эту помолвку.

Управляющий помолчал, потом поклонился.

– Как скажете, госпожа. Мы подождём. Но вы – единственный законный ребенок генерала, остальное не важно, и помните – наш род не привык ждать долго.

Он развернулся и вышел, оставляя меня стоять в центре зала.

Сяо Мэй подошла ко мне с испуганным лицом.

– Госпожа, что это было?

Я покачала головой, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

– Я не знаю.

В ушах всё ещё звучал голос управляющего: «Вы – единственный законный ребёнок генерала, остальное не важно…» Слова застревали в горле, и я не могла вымолвить ни звука.

– Госпожа, – Сяо Мэй подошла ближе и коснулась моего рукава. – Вам плохо? Вы побледнели.

Я покачала головой, собираясь с мыслями. Потом повернулась к Юнь, которая стояла у окна и молча смотрела на меня, в её взгляде было понимание.

– Мне нужно написать отцу, – сказала я. – Немедленно.

Юнь кивнула и бесшумно вышла из комнаты, а через минуту вернулась с бумагой, кистью и тушью.

Я села за стол, взяла кисть, но рука замерла над бумагой.

С чего начать?

Как писать отцу о помолвке, о которой он, возможно, не счёл нужным сказать мне? Нет… Он не мог так поступить!

Я начала писать.

«Отец мой.

Сегодня, когда солнце уже клонилось к закату, у ворот нашей усадьбы появились посланники из рода Чо. Они пришли с дарами и объявили, что в те давние годы, когда я ещё не помнила себя, вы скрепили с их домом договор о моей будущей помолвке. Слово ваше было дано, но я, к стыду своему, ничего не знала об этом.

Я приняла их с почтением, но ответила, что не смею решать такие дела без вашего отцовского благословения. Они удалились, но оставили надежду на скорое возвращение.

Прошу вас, отец, просветите меня. Как мне поступить? На что мне опереться в этом деле, если не на вашу мудрость и волю? Я буду ждать вашего письма, как ветер ждёт весны.

И ещё одно слово, отец.

Лишь покинув вас, я поняла, что моё сердце уже отдано вашему названному сыну Янь Цзинлэю. Я хочу идти по жизни с ним, разделяя и радость, и беду.

Если вы позволите мне избрать свой путь, я буду благодарна вам до скончания дней.

Ваша почтительная дочь, Шэнь Ваньтин».

Я свернула письмо, запечатала его воском и передала Сяо Мэй.

– Отправь это с самым быстрым гонцом, – сказала я. – И скажи, чтобы ждал ответа.

Сяо Мэй взяла письмо и выбежала из комнаты.

А я осталась сидеть за столом, чувствуя тяжесть усталости, навалившейся на плечи.

Юнь подошла и села рядом.

– Ты сделала правильно, – сказала она тихо. – Ты не могла принять такое решение без отца.

– Я знаю, – ответила я. – Но я боюсь, что он может сказать, что я должна выполнить этот договор. Что честь рода важнее моих чувств.

Юнь положила руку на мою ладонь.

– Твой отец любит тебя, он не станет делать то, что сделает тебя несчастной. Ты должна верить в это.

Я кивнула, но внутри меня всё ещё была тревога.

Каждый день я выходила к воротам, надеясь увидеть гонца, но вместо этого видела только пыльную дорогу.

Я продолжала вышивать свадебное платье, но мысли были далеко, где-то там, на границе, вместе с отцом.

Однажды утром Сяо Мэй вбежала в комнату с криком:

– Госпожа! Едут!

Глава 61

Я выбежала за ворота, едва успев накинуть на плечи лёгкую накидку.

Сердце колотилось где-то в горле, из-за поворота дороги показались всадники, поднимая пыль. Стук копыт – сначала тихий, становился всё громче.