Текст книги "Месть и любовь травницы (СИ)"

Автор книги: Эмма Серсанд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 48

Город просыпался медленно, и первые лучи солнца лениво золотили крыши, пробиваясь сквозь утреннюю дымку.

Улицы были еще пустынны, только редкие торговцы уже открывали свои лавки, сонно переругиваясь с носильщиками.

Воздух пах дымом – в домах уже разжигали очаги, скоро улицы наполнятся народом, я оглядела своих спутниц.

Сяо Мэй, одетую мальчиком, Юнь в тёмном платье, с волосами, аккуратно собранными в пучок, все выглядело в порядке.

Рынок находился в одном квартале к югу от квартала удовольствий, мы дошли до него быстро, держась в тени ещё спящих домов.

Уже на подходе стал слышен гул голосов, звон монет, крики зазывал и ржание лошадей. Восточный рынок просыпался, и это пробуждение было шумным и пёстрым, пахнущим пряностями и жареным тестом.

Мы вошли в главные ворота рынка, и нас окончательно накрыла волна звуков и запахов.

Справа тянулись ряды с тканями – пестрели разноцветные рулоны шёлка, хлопка и конопли. Торговцы хвалили свой товар, перекрикивая друг друга.

Слева располагались ряды с посудой, где были выставлены глиняные горшки и бронзовые чаши.

Где-то в глубине слышался стук молотков – кузнецы правили подковы.

– Идёмте, – шепнула я, беря Сяо Мэй за руку. – Сначала достойная одежда.

То, что было на нас сейчас, не вызывало подозрений, если стража на рынке проверит наши документы.

Но на пропускном посту все иначе, наш наспех подобранный гардероб не подойдет.

Поэтому мы направились к ифу-хань – ряду готовой одежды.

Здесь тоже было тесно и шумно, на длинных бамбуковых шестах висели халаты всех цветов и фасонов.

Я подошла к полной торговке в синем переднике, перебирающей стопку тканей.

– Мне нужны два дорожных платья – жуцюнь, без вышивки.

Женщина окинула меня цепким взглядом, потом кивнула и принялась рыться в своих закромах. Через несколько минут она выложила передо мной два комплекта.

Для меня – платье из плотной конопляной ткани цвета тёмного ореха, с длинными широкими рукавами и юбкой с высокой талией. Для Юнь – тёмно-коричневое одеяние из шершавого, но добротного шёлка-чжоу, без единой вышивки, скромное и строгое.

– И ещё две шляпы вэймяо, – добавила я. – С вуалью, чтобы закрывала лицо от пыли в дороге.

Торговка принесла и шляпы с широкими полями, опушёнными тёмным шёлком, от которых свисала длинная вуаль, почти до плеч.

В городе такие носили замужние женщины или вдовы, выходя из дома, чтобы скрыть лицо от посторонних, а путешественницы надевали в дорогу.

Я заплатила, передала покупки Сяо Мэй и мы пошли дальше, в ряды с мужской одеждой.

Здесь я купила два коротких халата дуаньпао из грубой неокрашенной ткани для Сяо Мэй, чтобы она выглядела как мальчик-слуга.

Ткань была жёсткой, сероватой, но прочной. К ним я добавила холщовые штаны и плетёные соломенные сандалии с кожаными ремешками – такие носили бедные крестьяне и слуги.

Она взяла одежду с серьёзным лицом, старательно изображая мальчика, а я повернулась к торговцу обувью и купила пару кожаных туфель для себя и мягкие тапочки для Юнь.

Следующим был ряд муци-хань.

Здесь продавали деревянные изделия, пахло лаком, повсюду стояли сундуки, шкафы, деревянные подносы и резные шкатулки.

Я выбрала два дорожных сундука сянцзы.

Один подороже, с медными замками и накладками, обтянутый кожей по углам. Второй был попроще, из сосны, но тоже с надёжным замком.

К ним я взяла несколько больших платков из грубого шёлка – для дорожных узлов баого.

– И сколько всё это будет стоить с доставкой на подворье? – спросила я, торговец, прикинув, назвал цену.

Я заплатила, тяжело вздохнув, а он кликнул двух носильщиков, которые тут же взвалили сундуки на плечи.

На выезде из города наш багаж будут осматривать, не только мы, но и наши вещи не должны вызвать подозрений, а значит нам предстояло забить вещами эти сундуки.

Голова шла кругом, я никогда раньше не бывала на таком большом рынке и не тратила столько денег.

Каждую монетку я отрывала от сердца, ведь даже если мы сбежим, нам придется устраиваться на новом месте, а без денег это будет сложно.

Я купила всё, что должно было лежать в сундуках уважающей себя вдовы: набор бронзовых шпилек для волос, зеркальце в оправе, гребень, несколько керамических пиал – для чая и воды, складной веер, мешочки под мелкие монеты.

Ещё я взяла сухой паёк – лепёшки, вяленое мясо и рис, завернутые в чистую ткань.

Все покупки носильщики несли за нами, и к середине утра мы уже стояли на краю рынка, где нанимали повозки.

Смуглый погонщик сидел на облучке своей повозки и лениво перебирал вожжи.

– Мне нужно доехать до соседнего города, – сказала я, протягивая ему монету. – Две женщины и мальчик. Сколько возьмёшь?

Он окинул нас взглядом, прикинул что-то в уме и назвал цену.

Я немного поторговалась, и мы сошлись на сумме, которая была мне по карману, а он согласился заехать за багажом на торговое подворье.

– Держись, тетушка Юнь, – я тихонько сжала руку явно уставшей женщины.

– Ничего, отлежусь в повозке, главное, чтобы все было как надо, не думай обо мне.

Я окинула взглядом наши покупки, хватит ли этого? – Пора на торговое подворье, повозка приедет за нами туда, а нам нужно еще переодеться.

Торговые подворья находились сразу на границе рынка, мы пошли в первое же двухэтажное здание с широкими воротами, во дворе которого сновали люди.

Я арендовала небольшую каморку на час, заплатив привратнику несколько медяков. Носильщики внесли сундуки и покупки.

– Теперь переодеваемся, – сказала я, стоило им уйти. – Через час мы должны быть готовы, надо распаковать все вещи и сложить их так, чтобы не было заметно, что все это совсем новое.

Сяо Мэй натянула мужской халат и штаны, подпоясалась верёвкой и надела сандалии. Я взглянула на неё – ни дать, ни взять – мальчишка-слуга.

– Теперь укладываем вещи, – сказала я.

В один сундук мы сложили запасную одежду и шляпы с обувью, во второй все остальное.

Старые платья, в которых мы пришли, взятые в долг, я сложила в один узел, – Найду посыльного, – сказала я. – Отправим это обратно в дом удовольствий, за одно посмотрю, не приехал ли наш погонщик.

Выйдя во двор подворья, я нашла мальчика-подмастерья, который сидел у ворот, и протянула ему медяк.

– Отнесёшь это в дом удовольствий, – велела, указывая на узел. – Скажешь, что это от травницы с благодарностью.

Мальчик кивнул, схватил узел и побежал, а я заметила как из-за поворота выезжает наша повозка.

Два быка – серый и соломенно-жёлтый – неторопливо переставляли ноги, их копыта мягко стучали по утрамбованной земле.

Погонщик лениво постукивал длинной палкой по бокам животных, направляя их к воротам.

Я поспешила в каморку.

Сяо Мэй уже сидела на одном из сундуков, болтая ногами, Юнь прилегла на лавку, прикрыв глаза, но, услышав мои шаги, открыла их.

– Всё готово, – сказала я, окидывая взглядом комнату. – Сундуки закрыты, вещи уложены. Пора.

Погонщик уже слез с повозки и стоял рядом, постукивая кнутовищем по ладони.

Он окинул нас взглядом и кивнул на сундуки.

– Это ваше добро?

– Наше, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Помогите погрузить.

Он молча подошёл к сундуку, легко поднял его, словно тот был пустым, и поставил на повозку. Второй сундук он загрузил так же быстро, привязал все, оглядел нас и покачал головой.

– Две женщины и мальчик, – буркнул недовольно. – И два сундука, едете к родне?

– Да, – я кивнула, не вдаваясь в подробности. – В Линчуань.

Он не стал расспрашивать дальше, только махнул рукой на повозку.

– Садитесь, дорога неблизкая, завтра к вечеру будем на месте.

Повозка была именно такой, как надо, простая, но надёжная, для небогатых путешественников.

Деревянный настил, на котором мы должны были сидеть, был покрыт тонким слоем сухой соломы. Над ним возвышался полукруглый навес из сплетённых бамбуковых циновок.

Сверху его обтягивал грубый конопляный холст, пропитанный вонючим тунговым маслом для защиты от дождя.

Спереди и сзади проёмы закрывали шторки из выцветшей серой ткани, на завязках.

Снаружи повозка выглядела неказисто, но для небогатой вдовы, возвращающейся к родне, она подходила идеально – скромно, но достойно.

Я помогла Юнь забраться внутрь – она была слабее, чем хотела показать, и я видела, как дрожат её руки. Сяо Мэй легко запрыгнула сама, устроившись на соломе.

Я села последней рядом с Юнь, опустив вуаль так, чтобы она закрывала лицо.

Снаружи шторка упала, и мы оказались в полумраке – только узкие щели между циновками пропускали тонкие лучи света.

Погонщик щёлкнул языком, и повозка медленно тронулась.

Мы выехали с торгового двора, миновали лавки и ряды, и скоро оказались на широкой улице, ведущей к городским воротам.

Чем ближе мы подъезжали к воротам, тем сильнее билось моё сердце.

Я старалась дышать ровно, не выдавать страха. Сяо Мэй сидела рядом, и я чувствовала, как она дрожит.

Юнь сжала мою руку, она тоже боялась, но старалась держаться.

Ворота были высокими и массивными, сложенными из серого камня.

Над ними возвышалась двухъярусная башня с черепичной крышей, а у входа стояла стража – человек десять, с копьями и в кожаных доспехах.

Один из них, самый старший, с короткой бородой, сидел за деревянным столом и перебирал какие-то бумаги.

Я спустилась с повозки, стараясь не спешить, и протянула ему свёрток с подорожной грамотой. Он взял её, развернул, пробежался глазами по строкам.

Я не дышала, каждая секунда казалась мне вечностью.

– Вдова Ван, – прочитал он вслух. – Едете к брату в соседний город, с вами тётушка и слуга.

– Да, господин страж, – ответила я ровно, – Мой муж умер, и я возвращаюсь к семье.

Он снова посмотрел на меня, потом на Юнь и Сяо Мэй.

Я видела, как он оценивает нас – одежду, осанку, то, как мы сидим и молилась про себя, чтобы он не решил, что мы не вписываемся в образ вдовы и её родственницы.

– Откройте сундуки, – велел он, возвращая мне грамоту.

Я кивнула и повернулась к повозке, стараясь двигаться неторопливо и достойно, как положено вдове.

Погонщик снял верёвки и открыл первый сундук.

Стражник подошёл и заглянул внутрь – там лежала аккуратно сложенная одежда, он кивнул и перешёл ко второму сундуку.

Я смотрела, как он откинул крышку, посмотрел, закрыл сундук и выпрямился.

– Можете ехать, – он махнул рукой. – Но по пути будет ещё один пост, там тоже покажете документы.

– Благодарю, господин страж, – я поклонилась и, стараясь не спешить, забралась обратно в повозку.

Погонщик щёлкнул языком, и быки снова двинулись вперёд.

Повозка медленно выехала за ворота, и я услышала, как за нами с лёгким скрипом закрылась калитка.

Я смотрела вперёд, туда, где за стенами города начиналась дорога.

Впереди был новый город, новая жизнь, новые имена и свобода.

– Мы выбрались из клетки, – прошептала я тихо, так, чтобы никто, кроме моих спутниц, не услышал. – Мы выбрались.

Глава 49

Мы еще не успели отъехать, как на воротах поднялась суета и крики.

Я приоткрыла шторки, оглядываясь назад, над городом поднимался узкий черный столб дыма, отчетливо видневшийся в безоблачном небе.

– Что там? – Юнь смотрела на меня с беспокойством.

– Все хорошо, просто пожар, – я задумчиво смотрела на столб темного дыма, мне показалось, что он находится над тем местом, где должна была находиться усадьба семьи Пэй.

Повозка мерно покачивалась на ухабах, каждый толчок отдавался в моей спине.

Деревянные колёса тяжело перекатывались по пыльной дороге, и скрип их был таким же ровным и монотонным, как дыхание спящей рядом Сяо Мэй, она уснула почти сразу, как мы выехали за ворота.

Привалилась к моему плечу, и её дыхание стало глубоким и ровным, этот ребенок столько ел и спал, что я только диву давалась.

Юнь сидела напротив, привалившись спиной к плетёной стене повозки, её дыхание было слишком неровным, а пальцы слегка подрагивали.

– Ты как? – спросила я тихо, чтобы не разбудить Сяо Мэй, – что-то болит?

Юнь посмотрела на меня, в темноте повозки её лицо казалось болезненно бледным и усталым.

– Нет, просто чувствую себя странно, – сказала она, – Я столько лет мечтала выйти за эти стены, а теперь, когда я здесь, мне кажется, что это страшный сон.

Я кивнула, понимая её чувства.

Сама я тоже не могла до конца поверить, что мы выбрались, что позади остались стены поместья Пэя, запах сырости в павильоне, и моя месть, ради которой я жила.

Что делать теперь, я не знала… Просто жить?

– Мы скоро будем в Линчуане, – сказала я. – А оттуда отправимся дальше, найдём тихое место, где нас никто не будет искать.

– Тихое место, – печально усмехнулась Юнь. – Я всю жизнь жила в очень тихом месте…

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Я знала, что она имеет в виду, тишина поместья Пэя, была тишиной страха и беспомощного ожидания.

– Просто подумай, что бы ты хотела делать, когда мы найдём это место. – Мне хотелось отвлечь Юнь от грустных мыслей.

– Я умею только быть наложницей, – пожала она плечами. – И терпеть, больше я ничего не умею.

Я протянула руку и сжала её ладонь. – Наверняка, есть что-то еще, но даже если нет, ты умеешь выживать – это главное. Устроимся, откроем лавку с травами, если захочешь, будешь мне помогать.

Юнь посмотрела на меня с благодарностью, кивнула, и я увидела, как на её лице появилась лёгкая улыбка.

– Лавка с травами, – медленно повторила она. – Звучит почти как сказка, там будет пахнуть мятой и полынью, а ты будешь сидеть на крыльце и перебирать коренья...

– И ты будешь сидеть рядом, – добавила я. – И помогать мне, если захочешь.

Она не ответила, но пальцы сжали мою руку чуть крепче.

Повозка снова подпрыгнула на ухабе, и я услышала, как снаружи погонщик что-то пробормотал, постукивая палкой по боку быков. Свет, просачивающийся сквозь щели в циновках, начал меняться – из золотистого он становился оранжевым, потом красноватым. Солнце клонилось к закату.

– Скоро остановимся на ночлег, – сказала я, выглядывая в щель между циновками. – Погонщик говорил, что до следующего города ещё полдня пути. Значит, заночуем в придорожной гостинице.

Юнь кивнула, и я заметила, как она напряглась.

– Я никогда не ночевала в гостинице, – призналась она. – Только в поместье.

– Там просто, – я улыбнулась. – Комната с циновкой, ужин из похлёбки и тишина, я ночевала в таком месте, когда меня везли в поместье Пэй из моей деревни.

Вскоре повозка остановилась.

Я отодвинула шторку и выглянула наружу. Мы стояли у небольшой гостиницы – деревянного двухэтажного здания с покосившейся крышей и вывеской, на которой было написано «Постоялый двор У Старой Сосны». Во дворе пахло дымом и варёным мясом.

– Приехали, – сказал погонщик, слезая с облучка. – Заночуем здесь, а завтра с утра тронемся.

Я помогла Юнь выбраться из повозки, разбудила Сяо Мэй и взяла с собой только маленький узел с документами и деньгами. Сундуки остались на повозке – погонщик обещал присмотреть за ними, сам он, кажется, собирался спать внутри нее.

Внутри гостиницы было тепло и шумно.

За длинным столом сидели путники, было даже несколько женщин, как и мы, в дорожных платьях.

Все они ели, пили и разговаривали, не обращая на нас никакого внимания.

Хозяин гостиницы подошёл к нам, окинул взглядом.

– Комнату? – спросил он.

– Да, одну, – ответила я. – На троих.

Он кивнул и показал на лестницу.

– Вторая дверь налево. Ужин будет готов через час.

Мы поднялись по скрипучей лестнице и вошли в маленькую комнату с тремя циновками на полу и масляной лампой в углу, маленькое окошко выходило во внутренний двор.

Юнь сразу опустилась на одну из циновок и закрыла глаза, усталость взяла своё.

– Ложись, – сказала я, подкладывая ей свёрток с одеждой вместо подушки. – Завтра будет долгий день.

Юнь кивнула, но не сразу закрыла глаза. Она легла на циновке, глядя в потолок, я тоже легла, прислушиваясь к звукам за окном – голосам путников и ржанию лошадей.

Всё было чужим, непривычным, но это была та самая свобода, ради которой я так долго боролась.

Через час нам принесли еду и, поев, Юнь наконец-то смогла уснуть, а я задремала, только когда за окном уже совсем стемнело.

Сон был чутким и тревожным, я то и дело просыпалась от малейшего шороха, но снова проваливалась в дрёму.

А потом я услышала шум.

Сначала он был далёким, едва различимым – стук копыт по пыльной дороге.

Потом стал ближе и громче, в этом топоте было что-то угрожающее.

Я села на циновке, испуганно прислушиваясь, рядом завозилась Юнь, открыла глаза и Сяо Мэй.

Я протянула руку и легонько коснулась её плеча, – Тихо, наверное просто проедут мимо.

Но внизу раздался грохот – кто-то с силой распахнул входную дверь.

Послышались громкие голоса, лязг металла, топот множества ног.

Я встала и бесшумно подошла к двери, прижалась ухом к щели.

– Приказ Главнокомандующего! – раздался голос зычный и властный, от которого у меня по спине пробежал холод.

– Перед вами Чжунланцзян Янь Цзинлэй, командующий личной гвардией Цзедуши округа Шоуфан, генерала Ли! Явился по особому мандату для поимки беглых преступников государственного значения. Всем оставаться на местах! Хозяину двора немедленно представить гостевые книги и подорожные грамоты постояльцев! За укрытие – казнь всего клана!

Я замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Беглые преступники.

Сжала кулаки, стараясь дышать ровно, но страх сковал тело, я стояла, не в силах пошевелиться от ужаса.

Неужели нас нашли?

Внизу послышался дрожащий голос хозяина гостиницы:

– Господин Чжунланцзян, вот книги, вот подорожные грамоты... все постояльцы на месте, никто не уходил, клянусь...

Хозяин заикался от страха, потом раздались шаги, тяжёлые и уверенные, они начали подниматься по лестнице.

Я отшатнулась от двери и прижалась спиной к стене, Юнь села на циновке, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

Шаги прошли по коридору, двери открывались одна за другой, голоса, вопросы, испуганные ответы постояльцев.

А потом шаги остановились прямо перед нашей комнатой, дверь дёрнулась, кто-то попытался открыть её, но дверь была заперта изнутри на хлипкий деревянный засов.

За дверью послышался недовольный голос:

– Заперто. Кто здесь? Открывайте!

Я молчала, сердце колотилось так громко, что я боялась, что его слышно через дверь.

– Отвечай, кому сказано! – голос стал жёстче.

Я сделала шаг к двери и, стараясь, чтобы голос не дрожал, произнесла:

– Здесь вдова с больной тётушкой и слугой. Мы едем к родне, простите, что не открываю – тётушка больна, мы боимся вас заразить.

На мгновение за дверью наступила тишина, а затем ее просто выбили и в комнату шагнул высокий воин в доспехах.

– Господин, здесь девушка, подходящая под описание! – Громко крикнул он и все мои надежды на долгую тихую жизнь где-нибудь в глуши рухнули в этот миг.

Глава 50

Огонь масляной лампы метнулся от сквозняка, выхватывая из темноты жёсткое лицо воина с глубокими морщинами у глаз и короткой чёрной бородой.

Он окинул нас быстрым взглядом – меня, прижавшуюся к стене Юнь, сидевшую на циновке с широко открытыми глазами Сяо Мэй, которая вжалась в угол и дрожала, потом взгляд снова вернулся ко мне.

– Господин, здесь девушка, подходящая под описание! – громко крикнул он, обернувшись назад, а у меня подкосились ноги.

Снова раздался топот тяжелых сапог, в проеме появилась, казавшаяся пугающей, огромная фигура в дорогих доспехах.

– Да, это она, действуйте, – раздался искаженный маской голос.

Я отвела глаза от пронзительного мужского взгляда в прорезях, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

Всё кончено.

Сейчас нас отвезут обратно в поместье, и тогда казнь или хуже.

Сжала кулаки, пытаясь унять дрожь, но пальцы не слушались.

– Выходите! – громко приказал воин голосом не терпящим возражений.

Я сделала шаг вперёд, заслоняя собой Юнь и Сяо Мэй.

– Это какое-то недоразумение, наши документы в порядке – сказала, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и уверенно.

Воин посмотрел на меня с удивлением, потом усмехнулся.

– Не бойтесь, госпожа, если это недоразумение мы разберемся. – в голосе его послышалась странная интонация, почти успокаивающая.

Он шагнул в сторону, довольно вежливо пропуская нас к выходу, взглянула на Юнь, на Сяо Мэй, выбора у нас все равно нет.

Мы молча спустились по лестнице, внизу было шумно – несколько военных стояли у входа, держа факелы.

Хозяин гостиницы сидел на полу, низко опустив голову, и не смел поднять глаз.

За длинным столом замерли путники, их любопытные и испуганные взгляды провожали нас до выхода.

Я ожидала увидеть повозку с решётками, стражников, цепи или колодки, в которые нас закуют.

Но вместо этого во дворе стоял паланкин – лёгкий, обитый тёмно-синим шёлком, с занавесками, расшитыми серебряными облаками. Мы удивленно переглянулись с Юнь.

Рядом с ним стояли четыре носильщика в одинаковой одежде, я замерла, не веря своим глазам.

– Садитесь, – воин указал на паланкин, тот, что в маске уже восседал впереди целого отряда сопровождающих нас воинов.

Я обернулась к нему, пытаясь понять, что происходит, потому что это было совсем не то, что я ждала.

Не цепи, не позор, не возвращение в поместье. Этот паланкин был таким, в котором возят дорогих гостей.

– Кто вы? И куда нас увозят? – дрогнувшим голосом спросила я.

– Я не уполномочен отвечать на ваши вопросы, – коротко ответил он. – Садитесь, не задерживайте.

Я помогла Юнь подняться, взяла Сяо Мэй за руку и шагнула внутрь.

Внутри паланкина было мягко и тепло – на сиденье лежали шёлковые подушки, в углу стояла бронзовая курильница, из которой поднимался тонкий аромат сандала.

Я села, прижав к себе Сяо Мэй, и занавески упали, скрывая нас от внешнего мира.

Паланкин подняли, он плавно качнулся и мы двинулись не понятно с кем и не понятно куда.

Я сидела в темноте, слушая мерный стук шагов носильщиков, и пыталась понять.

Если бы нас нашли как беглых наложниц, нас бы связали и повезли обратно в поместье, да и воины… весь этот отряд был не похож на простых стажников.

Если бы нас искали как преступниц, нас бы бросили в тюремную повозку, а не усадили в роскошный паланкин.

Юнь сидела напротив с ничего не понимающим лицом, – Что это значит? – прошептала она едва слышно. – Почему они так обращаются с нами?

– Я не знаю.

Сяо Мэй прижалась ко мне и, обняв её, я почувствовала, как она трясется от ужаса, паланкин двигался ровно и плавно, явно носильщики были опытными, я чувствовала только, как они изредка меняют направление.

Поворачивают то в одну, то в другую сторону.

Так нас несли несколько часов, а когда наконец мы остановились, занавески раздвинулись, и я увидела рассвет.

Паланкин стоял перед большим зданием, обнесённым высокой стеной.

Я не знала этого места.

– Выходите, госпожа, – тот же воин, что нас нашел, стоял рядом с паланкином, я снова увидела его лицо, теперь спокойное, даже кажется почтительное.

– Пусть ваши спутницы подождут здесь.

Воин провёл меня к дверям, ветер коснулся моего лица, принося запах цветущих деревьев.

– Прошу вас, госпожа, – сказал он, открывая дверь. – Вас ждут.

Я шагнула внутрь.

В большой комнате возле окна стояла фигура их командира, те же роскошные доспехи, но маска, маску он держал в руках.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё рушится и пытается заново сложиться в новую картину мира.

– Госпожа, вы все время были быстрее меня, ускользали буквально за несколько часов до нашей встречи, – сказал Гу Ширэн, а потом шагнул ко мне и медленно опустился на колени.

– Янь Цзинлэй, командующий личной гвардией Цзедуши округа Шоуфан, генерала Ли Иньфэна, Приветствует законную наследницу генерала и молит о наказании, – пальцы сжали рукоять меча, висящего на поясе.

Он вытащил клинок из ножен – лезвие блеснуло в утреннем свете, разнося звон металла по тихой комнате.

– Вот мой меч, – сказал он, протягивая его перед собой.

– Янь Цзинлэй, названый сын вашего отца, совершил тяжкий грех против своей госпожи.

Он опустил голову, протягивая мне мечь вытянутыми над головой руками.

– Я готов принять смерть, если ты прикажешь мне смыть этот позор кровью – я приму это с благодарностью.

Я смотрела на него, замершего на коленях, на лезвие, блестящее в его руках, в голове все окончательно перепуталось.

Гу Ширэн стоял на коленях передо мной, и в этом было что-то неправильное, неестественное.

Этот человек, которого я привыкла видеть сильным и уверенным, сейчас склонил голову и ждал моего слова, а я смотрела на него и не могла произнести ни звука.

Слова застряли в горле, а в голове билась одна единственная мысль: «Законная наследница генерала». Что это значит?

Мир вокруг меня рушился и заново складывался в новую картину, и я не знала, как на это реагировать.

– Не понимаю, ты говоришь, что я дочь генерала, – сказала я, обходя замершего на полу Гу Ширена, или точнее того, кого знала под этим именем, подходя к окну.

– Встань, – сказала я наконец. – Объясните мне, что происходит.

Ширэн медленно поднялся, но не сделал шага ко мне, замер посередине комнаты, и свет утра падал на его лицо, делая его черты резче и старше.

В его глазах было сожаление и вина.

– Ты имеешь право знать правду, я все объясню, – сказал он тихо. – Но сначала я должен вымолить у тебя прощения, за то, что произошло в ту ночь.

Я отвела взгляд.

Та ночь.

Я помнила её слишком хорошо и запах благовоний и его руки на моей талии, его голос, шепчущий что-то бессвязное.

Я старалась не думать об этом, но сейчас его слова вернули всё обратно.

– Мы оба были под действием зелья, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безразлично. – Это был просто... несчастный случай.

– Нет, – он качнул головой, голос стал твёрже. – Это не было случайностью, для тебя – может быть. Для меня – нет. Если бы на твоем месте была другая, такого бы не случилось, но ты…

Тебя я хотел сделать своей с того самого дня, как увидел в лесу, думая… что ты просто деревенская травница. И когда я увидел тебя в доме удовольствий, я не смог противиться этому.

На его серьезном лице промелькнула растерянность.

– Когда мы впервые встретились, я выполнял одно поручение генерала, – он посмотрел на меня, отвел глаза, но все же продолжил.

– Я не могу рассказать тебе об этом без разрешения отца, я скрывал свое имя и не мог перечить этому мерзавцу Пэю.

Имя «Пэй» он произнес с нескрываемым отвращением.

– Я не знал, кто ты, ты вела себя так странно, я все время думал о тебе… ждал, что это пройдет, потому что никогда не верил, что можно полюбить вот так, просто увидев. Но мои чувства не прошли и тогда я вернулся за тобой.

Я смотрела на него непонимающе. Вернулся? Но ведь я подслушала их разговор, господин Пэй сказал ему, что сделает меня своей наложницей.

– Зачем возвращаться, ведь вам было прекрасно известно, какую благодарность приготовил господин Пэй для своей спасительницы, – я хотела сказать это насмешливо, но прозвучало все равно горько.

– Нет, мы говорили с ним, я намекнул ему, что могут пойти нежелательные слухи о его поступке и он согласился отступить, сказал, что наградит вас золотом.

– И вы поверили? Этому лжецу?

Гу Ширэн опустил покаянно голову, – тогда я еще не мог представить, что кто-то может быть настолько гнилым внутри.