Текст книги "Месть и любовь травницы (СИ)"

Автор книги: Эмма Серсанд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 28

Через три дня, когда действие крема проявилось в полную силу, Фан проснулась с таким сияющим лицом, что даже служанки ахнули.

Сыпь исчезла полностью, словно ее и не было, а кожа стала гладкой и нежной.

Губы налились яркостью, глаза заблестели живым, здоровым блеском, наложница Фан выглядела так, будто расцвела за одну ночь.

Господин Пэй, увидев её в таком виде, потерял покой, даже обо мне не вспоминал.

Он приходил к ней каждый вечер, забыв о главной жене, о других наложницах, обо всём на свете.

Он дарил ей шёлк, украшения, редкие вина из южных провинций.

Слуги шептались, что господин словно помешался на красоте наложницы Фан.

А она, глупая, не понимала, что её красота – это всего лишь отвар, который я добавила в мазь.

Через месяц действие закончится, и она снова станет обычной.

Но пока она была счастлива, и она не забывала, кому обязана этим счастьем.

На пятый день ко мне пришла служанка Фан. В руках она держала поднос, на котором лежали два слитка серебра, отрез узорчатого шёлка и несколько пиал с ещё тёплыми блюдами, мясо в пряном соусе, паровые лепёшки и сладкий рисовый пудинг.

– Госпожа Фан просила передать вам это в благодарность, – сказала служанка, низко кланяясь. – Она очень довольна тем, что вы для неё сделали. И просила передать, что если вам понадобится что-то, она всегда готова помочь.

Я упала на колени, поблагодарила с искренней, почти подобострастной радостью.

Когда служанка ушла, Сяо Мэй подбежала к подносу и ахнула.

– Госпожа! Серебро! И шёлк! И еда! – она понюхала мясо и зажмурилась от удовольствия. – Как вкусно пахнет!

Я улыбнулась, но радости не было.

Это была плата, плата за то, что я сделала Фан красивой для его утехи.

Но это было лишь начало.

Через час после того, как служанка ушла, в мою дверь снова постучали. На этот раз стук был тихим, но настойчивым.

– Госпожа Линь, – раздался голос пожилой служанки. – Главная госпожа желает видеть вас.

Сяо Мэй побледнела, но я спокойно поправила платье и вышла в коридор.

Покои главной жены были самыми роскошными в доме, тяжёлые парчовые занавески, статуэтки из белого нефрита, бронзовые курильницы с дымящимися благовониями.

Главная жена сидела в резном кресле, положив руки на колени, и смотрела на меня немигающим взглядом, как змея на мышь.

Я упала на колени, коснулась лбом холодного пола.

– Ничтожная приветствует главную госпожу.

– Встань, – голос был ровным, без эмоций.

Я поднялась, опустив глаза в пол, и замерла в ожидании.

Главная жена молчала долго, ровно настолько, чтобы я начала нервничать.

Потом она медленно поднялась с кресла, подошла ко мне и остановилась так близко, что я почувствовала тяжелый запах её духов, сладкий, почти приторный.

– Говорят, ты вылечила Фан, – сказала она.

– Да, госпожа, – ответила я тихо.

– Говорят, она теперь красивее, чем была, – голос главной жены стал чуть холоднее. – И господин теперь не выходит из её покоев, а мне он не сказал ни слова за последние семь дней.

Я промолчала.

Оправдываться было глупо, отрицать ещё глупее.

– Я спросила тебя, – она взяла меня за подбородок, заставляя поднять голову, больно сжимая его холодными пальцами.

– Ты помогла ей?

– Да, госпожа, – я сделала самое невинное лицо, на которое была способна.

– Но вы же сами просили меня показать, на что я способна. Вы сказали, что хотите проверить мои умения травницы, а тут как раз госпожа Фан заболела, ну я и помогла.

Я говорила сбивчиво, с лёгким испугом в голосе, как наивная деревенская дурочка, которая не понимает всей сложности дворцовых интриг.

Я хлопала ресницами и смотрела на главную жену так, будто она была для меня самым важным человеком в мире.

– Я думала, что угожу вам, госпожа, – добавила я с надеждой в голосе. – Вы же хотели убедиться, что я не бесполезная, что могу приносить пользу дому. Вот я и принесла.

Главная жена долго смотрела на меня, пытаясь разглядеть ложь. Но я была слишком хорошей актрисой, в прошлой жизни меня обманывали столько лет, что я научилась обманывать в ответ.

Наконец, она отпустила мой подбородок и отошла к окну.

– Дурочка, – сказала она, и в голосе её послышалось облегчение. – Ты ведь правда не понимаешь, что сделала?

– Я вылечила госпожу Фан, – ответила я с искренней растерянностью. – Разве это плохо?

Главная жена усмехнулась, но в усмешке не было злости, только презрение ко мне.

– Иди, – махнула она рукой. – И в следующий раз, прежде чем кого-то лечить, сначала спроси меня.

– Как прикажете, госпожа, – я отвесила низкий поклон и, пятясь, выскользнула за дверь.

Когда я вышла в коридор, Сяо Мэй бросилась ко мне с перепуганным лицом.

– Госпожа, она ничего вам не сделала?

– Нет, – я покачала головой. – Главная госпожа мудра и добродетельна, разве станет она наказывать такую простую девушку как я?

Сяо Мэй облегченно кивнула и мы пошли обратно в наше Восточное крыло.

Я знала, что это не конец.

Главная жена теперь будет следить за мной, но она не будет бояться меня. А если не боится, значит недооценивает.

А недооценённый враг – это самый опасный враг.

Я смотрела вперёд и думала о том, что будет дальше.

Фан теперь на пике своей красоты, но надолго её не хватит.

Главная жена злится, но пока не видит во мне угрозы, злится она в основном на наложницу Фан. Господин Пэй доволен, потому что у него есть красивая наложница, которая снова радует его взгляд.

Всё шло по плану.

Оставалось только ждать.

Глава 29

Дни в поместье Пэй пока текли медленно и спокойно, но я не позволяла себе расслабляться.

Каждое утро начиналось с одного и того же ритуала: я вставала до рассвета, умывалась ледяной водой из колодца, приводила в порядок волосы и одевалась в самое скромное платье, какое у меня было.

Сяо Мэй спала на циновке у моей двери, свернувшись калачиком, и я старалась не шуметь, чтобы не разбудить её раньше времени.

Наши покои в Восточном крыле были просторнее прежней каморки, но роскошью здесь и не пахло. Глиняные стены, грубый деревянный пол, узкое окно, выходящее во внутренний сад с замшелыми камнями.

В углу стояла старая жаровня, на которой я грела воду для чая, и маленький столик, где я хранила свои самые простые травы и книги.

Жизнь наложницы низшего ранга была полна ограничений.

Я не имела права выходить за пределы женской половины без разрешения главной жены.

Не могла принимать гостей, особенно мужчин. Не могла носить яркую одежду или драгоценности – только скромные серые и синие халаты, которые выдавались всем младшим наложницам.

Даже мои волосы я должна была убирать в строгий пучок, без украшений и лент.

Но главной обязанностью каждой наложницы был утренний визит к главной жене. Ровно через час после рассвета все женщины гарема собирались в приёмной покоев госпожи Пэй, чтобы засвидетельствовать своё почтение.

Это был старый ритуал, и нарушать его не смела ни одна наложница.

Поэтому каждое утро я брала Сяо Мэй и шла через весь дом в главные покои.

Я вставала в очередь среди других наложниц, опускала глаза в пол и ждала, когда главная жена соизволит заметить меня.

Главная жена сидела в своём резном кресле, разодетая в пурпурные и золотые ткани, и медленно пила чай, пока наложницы одна за другой подходили к ней, кланялись и произносили традиционное приветствие.

Некоторые получали в ответ короткий кивок, другие только холодный взгляд. Мне же она уделяла не больше секунды, махала рукой и отворачивалась.

Я была для неё пустым местом, но я не жаловалась.

Тишина и незаметность были моими лучшими союзниками.

Первые несколько дней я посвятила тому, чтобы изучить распорядок дома.

Я запоминала, в какие часы слуги приносят воду, когда главная жена выходит в сад, когда господин Пэй обедает в своих покоях, а когда уезжает по делам.

Я знала все тропинки внутреннего двора, все задние калитки и потайные переходы, которыми пользовались служанки.

В прошлой жизни я не замечала много из этого, потому что была слишком наивна и доверчива. Теперь я видела всё.

Сяо Мэй быстро привыкла к новому порядку. Она прислуживала мне с утра до вечера, подавала воду, убирала комнату, ходила на кухню за едой и все равно считала, что эта жизнь намного легче, чем та, что была у нее до этого.

Я научила её немногому: никогда не смотреть в глаза старшим служанкам, всегда кланяться при встрече с главной женой и её приближёнными, не болтать с другими наложницами.

И ещё… не задавать лишних вопросов.

Ей было всего тринадцать, она была слишком юной, чтобы знать всё, что я делала по ночам.

– Госпожа, – прошептала она однажды вечером, когда я перебирала травы у жаровни. – Я сегодня слышала, как служанки говорили о вас.

– И что же они говорили? – спросила я, не поднимая глаз.

– Что вы тихая и незаметная. Что господин Пэй почти не приглашает вас, а если и приглашает, вы быстро уходите. Что вы, наверное, надоели ему, и он скоро совсем забудет о вас.

– Пусть так думают, – ответила я спокойно. – Это хорошо.

Сяо Мэй помялась, явно хотела спросить ещё о чём-то, но я жестом остановила её.

– Ступай спать. Завтра будет новый день.

Она кивнула и послушно легла на свою циновку, укрывшись старым одеялом.

Я смотрела на неё и думала о том, как много ей пришлось пережить в свои годы.

Она была сильной, но слишком молодой, я не хотела втягивать её в свои интриги. Чем меньше она знала, тем в большей безопасности была.

Через несколько дней я начала замечать, что моя жизнь в поместье становится чуть более сносной. Главная жена, убедившись, что я не представляю для неё угрозы, перестала обращать на меня внимание.

Она была занята своими интригами, следила за Фан, которая всё ещё сияла в лучах благоволения господина, и пыталась вернуть его внимание к себе. Меня же она считала безобидной и это было мне на руку.

Я завела знакомства с несколькими служанками. Старшая кухарка, тётушка Ван, оказалась доброй женщиной, которая с удовольствием делилась со мной новостями из дома в обмен на горсть сушёной мяты.

Я рассказывала ей о болезнях и давала простые советы, как заварить чай от кашля, как облегчить боль в спине или приготовить настой от бессонницы.

Она была благодарна и иногда подкладывала мне лишнюю порцию еды, когда главная жена была в плохом настроении и урезала рационы наложниц.

Сяо Мэй иногда спрашивала, почему я так много времени провожу с кухаркой, но я всегда отвечала уклончиво:

– Хорошие отношения с теми, кто кормит, никогда не бывают лишними, Сяо Мэй. Запомни это.

Девочка кивала и, хотя в её глазах читалось любопытство, она больше не спрашивала.

Была ещё Лань – девочка-служанка, которая помогала наложнице Фан.

Мы почти не разговаривали при людях, но иногда она забегала ко мне на пару минут, оглядываясь по сторонам, и шептала о том, что происходит в Западном крыле.

Я никогда не говорила Сяо Мэй, о чём мы беседуем, и девочка перестала спрашивать, привыкнув к моей скрытности.

– Госпожа Фан становится всё капризнее, – Лань с удовольствием сплетничала, когда на столе были сладости. – Она требует, чтобы ей подавали только самые дорогие вина и бранит служанок за каждую мелочь. Главная жена присылает ей подарки, но она выбрасывает их и говорит, что это не те подарки, которые она заслуживает.

Я кивала и слушала.

Фан сейчас была на пике своей красоты и власть над господином, видимо, ударила ей в голову. Она не хотела верить, что эта красота всего лишь мой отвар, что через месяц она увянет и господин снова охладеет к ней.

Но пока она наслаждалась и я радовалась этому.

Иногда я выходила в сад.

Это было единственное место, где я могла дышать полной грудью, не чувствуя на себе чужих взглядов. Я часто сидела под старой сливой и смотрела на пруд, где плавали золотые рыбки, или перебирала травы, разложенные на коленях.

В саду было тихо, только ветер шумел в ветвях и птицы перекликались где-то высоко над крышами.

В такие моменты я позволяла себе думать о прошлом.

Вспоминала приёмную мать, её злые глаза и тяжёлую руку, приемного отца и его уроки. Тот день, когда господин Пэй пришёл в дом и забрал меня в столицу. И каждый раз я думала о том, что путь, который я выбрала, был правильным.

Я не собиралась оставаться наложницей. Я не собиралась быть женой евнуха. Я не собиралась умирать в этом доме, как в прошлой жизни. У меня был план и я выполняла его шаг за шагом.

Для Сяо Мэй я была просто госпожой, которая перебирает травы и изредка лечит служанок, для остальных – мимолетной прихотью господина.

Однажды утром, когда я перебирала свои запасы, Сяо Мэй принесла мне письмо. Оно было написано на тонкой рисовой бумаге и на обороте стояла печать служанки из Западного крыла.

– Это от Лань, – сказала Сяо Мэй, передавая мне письмо. – Она принесла его через заднюю калитку, пока я носила воду.

Я взяла письмо и прочитала. Лань писала, что госпожа Фан снова заболела, на этот раз у неё начались сильные боли в животе, которых не было раньше.

Она лежала в постели и требовала, чтобы я пришла к ней, потому что больше не доверяла домовому лекарю.

Я свернула письмо и убрала его за пояс.

– Что там? – спросила Сяо Мэй с любопытством.

– Ничего важного, – ответила я спокойно. – Просто одна из служанок просит травы от головной боли.

Сяо Мэй кивнула, хотя я видела, что она не совсем поверила мне, но промолчала.

– Госпожа, – сказала она, помедлив, – можно мне сегодня вечером сходить на кухню? Тётушка Ван обещала угостить меня сладкими лепёшками.

– Иди, – разрешила я. – Только не задерживайся допоздна.

Она кивнула и побежала к двери.

Я смотрела, как она исчезает в коридоре и думала о том, что уже скоро она перестанет быть такой наивной. А пока у меня было время, чтобы закончить приготовления.

Месяц – срок, который дал мне господин Пэй – подходил к концу, слуги принесли все запрошенные мной ингредиенты и скоро я должна буду предстать перед ним с эликсиром в руках.

Я сидела на коленях у жаровни и думала о предстоящей ночи.

Через три дня я должна буду встретиться с господином и преподнести ему свой подарок, а еще постараться изменить всё.

Я достала из тайника маленькую баночку с белым порошком и поставила её рядом с другими сосудами.

Завтра я пойду к Фан и увижу, что она задумала, а пока я буду ждать своего часа, скрывая свои настоящие намерения даже от тех, кто был мне предан.

Глава 30

На следующее утро, сразу после визита к главной жене, я отправилась в Западное крыло. Лань встретила меня у входа в комнату госпожи Фан, низко поклонилась и безмолвно указала на дверь.

Фан лежала на кровати, откинувшись на подушки, бледная, но накрашенная: тонкий слой белил, розовая помада на губах.

Она выглядела красивой, но в ее глазах было какое-то тревожное и лихорадочное выражение. Завидев меня, она приветливо улыбнулась и слабым голосом произнесла:

– Сестрица Линь, как хорошо, что вы пришли. Мне так плохо, я едва держусь.

Я склонилась в поклоне и подошла ближе.

– Госпожа, что случилось? Лань сказала, у вас боли в животе?

Фан театрально вздохнула и прижала руку к животу.

– Да, сестрица. Такая боль, такая боль... Не знаю, что и думать. Наверное, завистницы не дремлют, – она многозначительно посмотрела на меня. – Может, кто-то сглазил, а может, и в еду что-то подсыпали. В нашем доме ведь всякое бывает.

Я изобразила сочувствие, опустила глаза и покачала головой.

– Как страшно, госпожа. Вы думаете, вас могли отравить?

– Не знаю, не знаю... – Фан вздохнула ещё глубже и протянула ко мне руку. – Но я так боюсь, сестрица Линь. Вы ведь травница, вы разбираетесь. Может, дадите мне что-то, чтобы боль прошла? Я заплачу, сколько скажете.

Она сделала паузу, потом будто вспомнила о чём-то и жестом подозвала служанку.

– Лань, принеси угощения, которые господин прислал вчера. Я ведь не смогла их съесть, живот так болел, а сестрица Линь, наверное, проголодалась с дороги.

Лань быстро принесла поднос с изящными пирожными и маленьким чайником.

Сладости были красивыми, с узорами из сахарной глазури и присыпкой, от них пахло мёдом и кунжутом. Фан улыбнулась и кивнула на поднос.

– Угощайтесь, сестрица. Это мне господин прислал в знак любви, но я, увы, не могу. Живот болит, ни кусочка в рот не лезет, а вам будет полезно, вы так много для меня сделали.

Я смотрела на сладости и чувствовала, как внутри разливается холод. Я знала этот запах, сладкий, приторный, с едва уловимой горчинкой.

Так пахла пудра из корня боана. В малых дозах она вызывала расслабление и желание говорить. Её часто использовали, чтобы выведывать чужие секреты.

Фан хотела, чтобы я разговорилась?

Я улыбнулась, изображая доверчивую радость.

– Вы так добры ко мне, госпожа! Как я могу отказаться от такого угощения?

Я взяла одно пирожное, откусила маленький кусочек и притворно зажмурилась от удовольствия.

Сладкий вкус растекся по языку, но я знала, что делать.

– Какая вкуснота! – воскликнула я, отпивая такой же приторно сладкий чай, щедрость наложницы Фан поражала, корень был и в нем... – Госпожа, – я потупилась смущенно, – это слишком сладко, я не привыкла к таким изысканным вкусам, можно мне лимонной воды?

Фан кивнула, не подозревая подвоха.

Когда воду подали, я жадно сделала два больших глотка. Кислота моментально нейтрализовала действие боана и я почувствовала, как лёгкое головокружение, уже начавшее подкрадываться, отпускает.

– Очень освежает! – сказала я. – Вы не хотите попробовать, госпожа? Это помогает от тошноты.

– Нет-нет, – Фан отмахнулась, – я не могу. Живот болит.

Она улыбнулась и подалась вперёд, снова беря меня за руку.

– Сестрица Линь, я так благодарна вам за ту мазь. Вы сделали меня такой красивой, что господин теперь глаз не отводит. Но я боюсь... а вдруг эта красота пройдёт? Вдруг я снова стану обычной? Может, вы дадите мне ещё немного того средства? Я заплачу, сколько скажете.

Я покачала головой, делая встревоженное лицо.

– Госпожа, я не могу. То средство, что я дала вам – его нельзя использовать повторно в течение года. Оно очень сильное, и если применить его снова слишком рано, оно может навредить вашей коже, подорвать ваше здоровье. В лучшем случае появится сыпь, которая не пройдёт месяцами. В худшем кожа начнёт шелушиться и покрываться язвами. Я не хочу, чтобы с вами случилось такое, госпожа, к тому же… – я понизила голос, – главная госпожа запретила мне помогать без ее разрешения.

Фан нахмурилась и в её глазах мелькнула досада.

– Но ведь должен быть какой-то способ, сестрица! Я не могу снова стать обычной, я не могу потерять внимание господина!

Она повысила голос и я увидела, как её лицо исказилось от гнева, но она тут же взяла себя в руки и снова надела маску доброй и ласковой госпожи.

– Сестрица, – она наклонилась ко мне и голос её стал вкрадчивым, почти угрожающим. – Я ведь теперь любимица господина. Если я скажу ему, что вы отказали мне... ну, вы понимаете. Господин разгневается и вам несдобровать, а может, и главной жене тоже. Я ведь могу сказать, что это она запретила вам помогать мне.

Я сделала испуганное лицо, захлопала ресницами, изображая растерянность. Мои руки дрогнули, я поставила пиалу на стол и опустила глаза.

– Госпожа, но я... я не могу нарушить природу трав. Если я сделаю это снова, ваша красота не вернётся, а только навредит вам, я не хочу, чтобы вы пострадали!

– Так найди другой способ! – Фан сжала мою руку так сильно, что я почувствовала боль. – Ты травница, ты должна знать! Придумай что-нибудь! Или я пойду к господину и скажу, что ты отказала мне – любимице его сердца!

Я изображала сомнение: теребила край рукава, опускала глаза, потом тяжело вздохнула, будто сдаваясь.

– Хорошо, госпожа. Я подумаю. Есть один рецепт... но он сложный и требует редких ингредиентов. Мне нужно время.

– Сколько? – Фан подалась вперёд, её глаза заблестели от нетерпения.

– Два дня, – сказала я. – Я сделаю для вас новое средство, оно не такое сильное, как первое, но поддержит красоту. Однако я должна предупредить, его тоже нельзя использовать часто.

– Хорошо, хорошо, – Фан закивала, явно не слушая моих предупреждений. – Два дня. Я буду ждать, вот тебе на расходы, – изящным жестом наложница бросила на столик тяжелый вышитый кошелек, явно красуясь передо мной своим богатством.

Я поклонилась, сунула его за пояс и выскользнула за дверь, на лестнице меня догнала Лань, которая провожала меня до самого выхода из Западного крыла.

– Госпожа, – прошептала она, – вы правда сделаете ей это средство?

– Правда, – я опустила голову, словно расстроена. – Конечно сделаю, наложница Фан имеет больше влияния, чем главная госпожа, я не могу ее ослушаться.

Вернувшись в свои покои, я застала Сяо Мэй за уборкой. Девочка подбежала ко мне с вопросительным взглядом.

– Госпожа, всё хорошо?

– Да, Сяо Мэй, – я подошла к сундуку и достала все подарки, которые мне дарили, серебро, украшения, высыпала монеты из кошелька, оставив только на ингредиенты.

– Спрячь серебро и украшения в корзинку.

Сяо Мэй удивилась, но послушно убрала подарки.

– Вечером, до темноты, ты пойдёшь в ту часть сада, где старая беседка, – я наклонилась и шептала ей это на ухо. – Знаешь, где павильон для старых наложниц?

Сяо Мэй отстранилась удивленно, даже побледнела слегка.

– Там же темно и страшно, госпожа. Там, говорят, привидения.

– Это всего лишь слухи, там давно никто не живет, – я взяла её за плечи и заглянула в глаза. – Ты закопаешь это под старой сливой у ручья в их дворике. Только смотри, чтобы никто не увидел и никому не рассказывай. Поняла?

Девочка кивнула, хотя её руки дрожали.

– Хорошо, госпожа.

Я протянула ей кошелек.

– Я напишу тебе список, сбегаешь сегодня днем в лавку, кошель незаметно выбрось в городе, поняла?