Текст книги "Месть и любовь травницы (СИ)"

Автор книги: Эмма Серсанд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 31

На следующее утро, сразу после того как главная жена отпустила нас после утреннего чаепития, её старшая служанка неслышно коснулась моего рукава.

– Госпожа Линь, – голос её был тихим, но в нём слышались приказные нотки. – Госпожа желает видеть вас. Пройдите за мной.

Сяо Мэй, стоявшая у дверей, побледнела, но я успела бросить на неё короткий предупреждающий взгляд, и она замерла на месте, не посмев двинуться следом.

Я пошла за служанкой к резной ширме у дальней стены и, когда та жестом указала на проход за ней, я шагнула внутрь.

Тяжёлая парчовая занавесь опустилась за моей спиной, отрезая меня от внешнего мира.

Покои главной жены были душными от благовоний, заставленными дорогой мебелью из красного дерева.

Госпожа Пэй стояла у окна, спиной ко мне, и в комнате не было ни одной служанки, только она и я.

Тяжёлый запах сандала смешивался с чем-то терпким. Мне показалось, что это запах её гнева, он витал в воздухе, осязаемый, как запах дождя перед грозой.

– На колени, – не оборачиваясь, прошипела главная жена.

Я упала на колени, коснулась лбом холодного деревянного пола.

Паркет был гладким, натёртым до блеска, я даже видела в нём своё отражение, искажённое и бледное.

– Ты знаешь, зачем я позвала тебя? – голос звучал ровно, но я чувствовала, как под этой ровностью бурлит ярость.

– Нет, госпожа, – ответила я тихо. – Я не знаю, чем провинилась.

Она медленно повернулась, и её юбки зашуршали по полу. Подошла ко мне, остановилась так близко, что я видела вышивку на её туфлях, золотые нити, изображающие цветы пиона.

– Встань.

Я поднялась, но продолжала держать голову опущенной. Она взяла меня за подбородок, заставляя поднять лицо, и я увидела холодный прищур ее глаза.

– Фан вчера весь вечер хвасталась перед служанками, – сказала она медленно, смакуя каждое слово. – Хвасталась своей красотой и тем, что у неё есть верная подруга, которая всегда сделает для неё лекарство, даже если это запрещено.

– Госпожа, – я сделала испуганное лицо, захлопала ресницами. – Я не хотела вас ослушаться, но госпожа Фан сказала, что если я не помогу ей, она пожалуется господину. Я испугалась...

– Испугалась? – голос главной жены стал тихим, но от этого ещё более опасным. – Ты испугалась её, а меня – нет?

Она отпустила мой подбородок и отошла к окну. Я смотрела на её прямую спину и ждала.

Я знала, что будет дальше, и знала, что это именно то, чего я добивалась, только вот… слишком рано!

Я успела припрятать серебро и деньги, но мои семена, они все еще зашиты в старом платье. Я рассчитывала подготовиться лучше, я думала, что все рассчитала и у меня есть еще день!

Но глупая Фан разболтала о том, чего еще не было и ускорила ход событий.

– Я – главная жена, я решаю, что делать с наложницами, а не твой господин! Да, он награждает вас, дарит подарки, но он не может перечить мне, если я урежу твое содержание и сошлю в заброшенный павильон для неугодных.

– Госпожа, прошу вас, только не это... Я буду послушной, я не буду больше...

– Решено. Ты уже говорила это, когда я в первый раз разговаривала с тобой, – перебила мои стенания госпожа.

Я изображала страх, хотя госпожа на меня не смотрела, она говорила все это глядя в окно.

– Ты больше не будешь жить в Восточном крыле, я отправляю тебя в старый павильон. Там ты будешь жить и лечить только тех, кого я разрешу. Твою служанку оставлю при тебе, но если я узнаю, что ты снова ослушалась меня...

Она замолчала, давая мне возможность осознать угрозу. Я опустила голову и тихо произнесла:

– Я поняла, госпожа. Благодарю за милость.

Она усмехнулась.

– Ступай и помни мою доброту, за такое тебя стоило бить палками. Собери свои вещи и переезжай сегодня же. Старшая служанка покажет тебе дорогу.

Я поклонилась, пятясь к двери, и выскользнула за занавесь. В приёмной меня ждала Сяо Мэй, бледная, с трясущимися губами.

– Госпожа... – прошептала она, – что случилось?

– Не здесь, – сказала я, беря её за руку и увлекая за собой. – Идём собирать вещи, Сяо Мэй, у нас будет новый дом.

Она хотела спросить ещё что-то, но я покачала головой. Позже. Позже я всё объясню.

Старый павильон для наложниц стоял на самом краю поместья, за густой рощей бамбука.

Когда-то здесь жили наложницы старого господина Пэя. Это были те, кому не повезло не родить ребенка или просто надоесть хозяину.

Теперь павильон пустовал, крыша кое-где прохудилась, а сад вокруг зарос сорняками и диким плющом.

Но я видела в этом только возможности.

Мне разрешили взять всё, что было в моих покоях: сундук с травами, книги, жаровню, одежду и те немногие вещи, что я привезла из деревни.

И это действительно было великой милостью, я не ожидала такого добросердечия от главной госпожи. Наверное, она хотела просто меня немного проучить, а не наказывать по настоящему.

Сяо Мэй тащила корзину с посудой, тяжело дыша и спотыкаясь на камнях.

– Госпожа, – прошептала она, когда мы остановились у покосившейся двери, – я боюсь, это место такое страшное...

– Это глупые сплетни, которыми старшие служанки любят пугать таких девчонок, как ты. Здесь просто давно никто не живет, Сяо Мэй, – ответила я, ступая внутрь.

Павильон оказался больше, чем я ожидала. Три комнаты, одна большая, с разбитым очагом, и две маленькие, с узкими окнами, выходящими на заросший сад.

В углах лежала сухая листва, пахло сыростью и гнилым деревом, но это было поправимо.

– Поставь вещи в углу, – сказала я, садясь на пол. – Завтра начнём убираться.

– А что мы будем есть? – спросила Сяо Мэй, опуская корзину.

– Тётушка Ван будет передавать нам еду, – я достала из-за пояса монеты. – Я заплачу ей, она добрая, не откажет.

Девочка кивнула, но в её глазах всё ещё был страх.

– Госпожа, – сказала она, садясь рядом со мной, – а вы не боитесь? Главная жена так разгневалась...

– Нет, – я посмотрела в окно, на заросли старого сада. – Здесь мы в большей безопасности, чем там.

Сяо Мэй удивлённо моргнула, не понимая моих слов.

Но я не стала объяснять.

Она была слишком юной, чтобы понять: эта ссылка была тем, чего я на самом деле хотела.

Я не хотела быть наложницей.

Я не хотела жить там, где каждое моё слово могли использовать против меня, где каждый взгляд мог стать приговором.

Здесь, в заброшенном павильоне на отшибе, я могла делать то, что было нужно.

Никто не будет следить за мной, никто не будет задавать вопросов. Я могла собирать травы, готовить зелья, и никто не узнает об этом.

Сяо Мэй постелила циновки в самой чистой комнате, зажгла свечу и села рядом, прижимаясь ко мне плечом, как маленький зверёк, ищущий тепла.

– Госпожа, – прошептала она, – вы слышите это?

– Тебе кажется, – я провела рукой по её волосам, – ты такая трусиха, Сяо Мэй. Не бойся, я не дам тебя в обиду.

На самом деле, я тоже услышала, просто не хотела еще больше пугать Сяо Мэй. Тихий стон, шорох… в павильоне кто-то был, помимо нас!

Глава 32

Я провела рукой по волосам Сяо Мэй, пытаясь успокоить девочку, но в груди у самой зашевелился холодный комок тревоги.

Звук повторился – тихий, прерывистый, похожий на стон, доносившийся откуда-то из глубины павильона.

– Госпожа, – Сяо Мэй вцепилась в мой рукав, – может, нам уйти? Может, вернуться в Восточное крыло и умолять главную госпожу о прощении? Вдруг она сжалится?

– Нет, – я поднялась на ноги и стряхнула пыль с платья. – Сиди здесь и не двигайся. Я сама посмотрю.

– Госпожа, не ходите! – она попыталась удержать меня, но я мягко высвободила руку.

– Тихо. Я скоро вернусь.

Я двинулась вдоль стены, стараясь ступать бесшумно.

Пол скрипел под ногами, но я медленно шла, прислушиваясь к каждому шороху.

Звук доносился из дальней комнаты, самой тёмной и запущенной.

Дверь была приоткрыта.

Я толкнула её плечом, и она со скрипом отворилась, впуская меня в небольшую каморку с единственным узким окном, выходящим на заросли бурьяна.

Света было так мало, что я не сразу разглядела фигуру, лежащую на низкой циновке в углу.

Это была женщина.

Она лежала на спине, укрытая рваным одеялом, и её лицо было бледным как воск, с глубокими морщинами и запавшими глазами.

На вид ей можно было дать лет пятьдесят, не меньше. Я подошла ближе, и она открыла глаза.

– Кто ты? – голос у неё был хриплым, как у человека, который давно не говорил. – Зачем ты пришла?

Я выдохнула облегченно, это не призрак, просто человек и опустилась на корточки рядом с ней.

– Меня зовут Линь Сюэ. Меня сослала сюда главная жена, простите, я не знала, что здесь кто-то живёт.

Женщина издала странный звук, я с трудом разгадала в нем сдавленный смешок.

– Живу? Я здесь доживаю, дитя. Уже семь лет.

– Семь лет? – я невольно перевела взгляд на её лицо, на руки с тонкой, прозрачной кожей, на седые волосы. – Но вам... вам сколько лет?

Она помолчала, словно подсчитывая.

– Тридцать пять. Может, тридцать шесть. Я перестала считать.

Я вздрогнула. Тридцать пять – это много для наложницы, не родившей ребенка, но все равно, выглядела она слишком старой для своих лет. Как древняя старуха, согнутая годами и болезнями.

– Как вас зовут? – спросила я, эту несчастную женщину.

– Меня зовут Юнь, – в голосе её слышалась горечь. – Когда-то я была наложницей старого господина Пэя. Любимой наложницей. Я родила ему сына, но мальчик умер, не прожив и года. После этого господин охладел ко мне, а когда он умер, главная жена его сына сослала меня сюда, чтобы я не мозолила глаза его матери.

Она замолчала, и я увидела, как её глаза наполнились слезами.

– Семь лет я живу здесь одна. Служанки приносят еду раз в три дня, если не забывают. Я уже не жду, что кто-то придёт.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается странное чувство, не жалость, нет. Я видела в ней себя.

Такой я могла стать, если бы не учла уроков прошлой жизни.

– Я травница и немного лекарь, – я взяла её за руку. – Позвольте мне осмотреть вас.

Она удивлённо моргнула, но не отняла руки и я прикоснулась к её запястью, чувствуя, как слабо бьётся пульс, и поняла: она была больна.

Не одной болезнью, а многими: голод, холод, одиночество, горе.

Всё это въелось в её тело, сделало её старой раньше времени.

– Я попробую вам помочь, – пообещала я неуверенно. – У меня есть травы и немного лекарств. Не сразу, но вы сможете встать с этой циновки, большего пока не могу обещать.

Она смотрела на меня с недоверием и надеждой, которую я видела когда-то в глазах людей, которым уже нечего было терять, только эту надежду на еще один шанс.

– Зачем? – она отвела глаза, видимо боялась даже надеяться. – Зачем помогать старой, никому не нужной женщине?

– Потому что я знаю, каково это – быть никому не нужной в трудный момент, – ответила я тихо. – И потому что теперь мы здесь вместе, соседи, и я ленюсь рыть вам могилу.

Она долго молчала, потом слабо улыбнулась.

– Соседи... Я не слышала этого слова уже много лет.

– Я позову свою служанку.

Я поднялась и пошла за Сяо Мэй.

Девочка сидела на корточках у входа и дрожала, обхватив себя руками.

– Госпожа, кто там? – спросила она, когда я вышла, – Приведение?

– Там просто женщина. Она живёт здесь уже семь лет и ей нужна наша помощь, Сяо Мэй. Принеси мою корзину с травами, разожги огонь в очаге и вскипяти воды.

Сяо Мэй побледнела, но кивнула и побежала выполнять поручение.

Я вернулась к Юнь и опустилась на колени рядом с её циновкой.

– Я не могу обещать вам чуда, – сказала я, – но я сделаю всё, что в моих силах. Вы будете пить отвары и есть горячую еду. Через месяц вы встанете на ноги, это я могу обещать.

Она смотрела на меня, и в её глазах стояли слёзы.

– Спасибо, – прошептала она. – Спасибо тебе, девочка.

Я сидела рядом с ней и внутри разливалось лёгкое, почти забытое чувство – когда-то я любила лечить людей, любила помогать, просто потому что умела и могла...

Сяо Мэй принесла воду, и я отбросила эти мысли, начав заваривать травы.

Остаток дня мы провели в трудах и это наполнило меня той простой, забытой радостью, которую я не испытывала уже долгое время.

Сначала мы вынесли Юнь на солнце.

Она была лёгкой, как сухой лист, и когда я подхватила её под руки, а Сяо Мэй поддержала за ноги, женщина застонала и открыла глаза.

– Что вы делаете? – прошептала она с испугом.

– Выносим вас на свежий воздух, – ответила я, стараясь говорить бодро. – Вам нужно солнце, госпожа Юнь. Оно лечит не хуже трав.

Мы положили её на старую циновку у двери, прямо в пятне света, пробивавшегося сквозь листву старой сливы.

Юнь зажмурилась, прикрывая глаза ладонью, наверное, она давно не видела солнца, и свет казался ей невыносимым.

– Сяо Мэй, – я повернулась к девочке, которая стояла, вытирая пот со лба, – принеси воды и тряпок. Мы будем мыть её комнату.

Сяо Мэй кивнула и побежала к ручью.

Я осталась рядом с Юнь, присела на корточки и взяла её за руку.

– Вам нужно набраться сил, госпожа. Мы будем кормить вас каждый день, понемногу. Я приготовлю отвар из женьшеня и корня солодки. Через неделю вы почувствуете себя лучше.

Юнь не ответила, только сжала мои пальцы и, кажется, улыбнулась.

Я не была уверена, её лицо было таким изможденным, что улыбка почти не отличалась от гримасы боли.

Но она сжала мои пальцы, и этого было достаточно.

Комната Юнь оказалась в ужасном состоянии. Пыль лежала на всех поверхностях толстым слоем, паутина свисала с потолка, а в углах скопилась сухая листва, принесённая ветром через разбитое окно.

Сяо Мэй принесла воду, и мы принялись за уборку.

Глава 33

– Как же мы будем жить? Тут совсем ничего нет, – всхлипнула Сяо Мэй, оглядываясь по сторонам. – Всё либо сгнило, либо сломано.

Я оглядела павильон.

В большой комнате, где мы должны были жить, стоял старый, покосившийся столик на трёх ногах – вместо четвёртой был подложен камень.

У стены нашёлся сундук с отбитым углом, внутри пусто, но крышка держалась крепко.

И лавка, расшатанная до такой степени, что на неё нельзя было сесть.

– Ничего, справимся, – сказала я, стараясь говорить бодро. – Стол есть, сундук есть, одеяла у нас свои. Остальное выменяем, не переживай.

Сяо Мэй подошла к груде старого хлама в углу и подняла несколько глиняных мисок с трещинами.

– А с этим что делать? Выбрасывать?

– Нет, – я покачала головой. – Их можно использовать для хранения трав. Треснутые – не страшно, главное, чтобы не протекали.

Мы начали разбирать хлам.

Всё, что можно было отмыть и использовать – миски, кувшины, старый глиняный чайник без носика – Сяо Мэй складывала в одну кучу. Мусор, остатки старого тряпья, сломанную лавку и доски – выносила во двор.

– Сяо Мэй, – сказала я, когда мы вынесли последнюю кучу хлама, – возьми покрывала, которые ещё не совсем ветхие, и иди к ручью. Там есть плоский камень – отличное место для стирки.

– А вы? – спросила она, вытирая пот со лба.

– А я начну убирать комнату госпожи Юнь. Отмывать дом. Сначала нужно очистить её комнату, чтобы она могла там лежать.

Девочка кивнула, собрала грязные тряпки, покрывала и старую одежду, что мы сняли с Юнь, и направилась к ручью, который протекал в двадцати шагах от павильона.

Она опустилась на колени, закатала рукава и принялась полоскать ткань в ледяной, прозрачной воде.

А я взялась за уборку.

Сначала я нарезала гибких веток кустарника за павильоном и связала их в веник.

Вернувшись, я смела сухую листву и мусор, скопившиеся в углах комнаты Юнь.

Пыль поднималась столбом, я закашлялась, но продолжала работать, пока пол не стал относительно чистым.

Затем я принялась за стены.

В углу очага нашлась старая зола, я смешала её с водой в глиняной миске и получилась кашица. Я окунула в неё тряпку и принялась оттирать закопчённые и потемневшие от времени стены.

Зола отлично отбеливала дерево, и я видела, как под слоем грязи появляется светлая древесина.

– Госпожа Юнь, – сказала я, не оборачиваясь, – а вы знали, что в этом павильоне есть хорошая зола?

Она лежала у двери на свежей циновке, куда мы её перенесли, и наблюдала за мной с удивлением.

– Нет, – ответила она слабым голосом. – Я никогда не пробовала убираться. Сначала я ждала, что кто-то придёт и поможет. Потом перестала ждать.

Я вытерла пот со лба и улыбнулась. Видимо, госпожа была из благородных и ей даже в голову не пришло попробовать прибраться самой.

Я отмыла все стены, протёрла подоконник и только после этого взялась за пол.

Тёплая вода смывала верхний слой грязи, и в свете очага доски начинали казаться почти светлыми.

Когда Сяо Мэй вернулась с ручья, её руки были красными от холодной воды, а на лице сияла довольная улыбка.

– Госпожа, я всё перестирала! Повесила сушиться на кусты у ручья. К завтрашнему утру высохнет.

– Молодец, – я кивнула. – Давай теперь поможешь мне.

Она присоединилась ко мне, и работа пошла быстрее.

Сяо Мэй мыла пол тряпкой, я собирала оставшийся мусор.

В каждом углу я находила комья пыли, сухих пауков, остатки старого сена.

Всё это мы выносили и сжигали в костре перед павильоном.

Когда комната Юнь стала чистой, я остановилась, опираясь на стену, чтобы перевести дух. Сяо Мэй стояла рядом, запыхавшаяся, но довольная.

– Теперь нужно уложить госпожу Юнь обратно, – сказала я. – Потом займёмся нашей комнатой.

Мы подошли к Юнь, которая всё это время лежала у двери и молча наблюдала за нами.

Я видела удивление в её глазах, она пыталась понять, зачем мы всё это делаем. Но я не собиралась объяснять.

Пусть думает, что ей повезло. В какой-то степени так и было.

– Сейчас мы уложим вас обратно, госпожа, – сказала я, наклоняясь к ней.

Она слабо кивнула.

Я подхватила её под руки, Сяо Мэй поддержала за ноги, и мы перенесли её в комнату.

Юнь была лёгкой, почти невесомой – семь лет одиночества и болезней сделали своё дело.

Мы уложили её на свежую циновку и укрыли чистым одеялом, которое я принесла из Восточного крыла.

Я поправила подушку, набитую нарваной тут же во дворике травой, я сделала мысленную пометку насушить травы или выпросить у чужих служанок свежего сена, а Юнь вздохнула с облегчением, – Спасибо, – прошептала она, и в голосе её послышались слёзы. – Я уже не верила, что кто-то ещё может быть добрым ко мне.

Я сжала её руку и ничего не ответила, слова тут были лишними.

Только когда солнце начало клониться к закату, мы взялись за свою комнату.

Она оказалась не такой запущенной, как у Юнь, точнее, менее захламленной.

– Начнём с пола? – спросила Сяо Мэй, закатывая рукава.

– Нет, сначала стены и мебель, – сказала я, разводя новую порцию золы и воды. – Иначе потом испчкаем чистый пол.

Мы отмыли стены, протёрли столик и сундук с лавкой. Потом Сяо Мэй принялась за пол, она тёрла его жёсткой мочалкой, пока доски не начинали блестеть.

А я во дворе выбивала пыль из одеял и складывала их у ручья.

К тому времени, как за окном начало темнеть, мы смогли развести огонь в очаге и в павильоне запахло дымом, теплом и сухими травами.

– Госпожа, – сказала Сяо Мэй, садясь на корточки у огня и протягивая руки к пламени, – а мы теперь будем здесь жить всегда?

– Не знаю, – я села рядом с ней и взяла её за руку. – Может быть, неделю, может быть, месяц, а может и дольше. Но сейчас это наш дом, и мы должны сделать его уютным.

– А госпожа Юнь? Она останется с нами?

– Останется, куда же ей идти, – я улыбнулась. – Мы будем ухаживать за ней, пока она не поправится, а потом посмотрим.

Сяо Мэй кивнула и закрыла глаза, прижимаясь ко мне плечом, как маленький зверёк, ищущий тепла.

– Спасибо, госпожа, – прошептала она. – Я рада, что я с вами.

Я посмотрела на неё и почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и горькое одновременно.

За окном уже стемнело.

Луна поднималась над старым садом, и в её свете я видела, как колышутся ветви сливы.

Где-то вдалеке лаяла собака, а ветер доносил запах дыма из кухни поместья.

Сяо Мэй уснула, свернувшись калачиком на циновке у огня. Я накрыла её своим старым плащом и встала, чтобы проверить Юнь.

Она тоже спала, её дыхание было ровным, спокойным, и на исхудавшем лице разгладились морщины.

Я постояла в дверях, глядя на неё, и вышла во двор. Воздух был свежим и чистым, пахло мокрой землёй и листвой.

Я глубоко вздохнула и почувствовала, как внутри разливается спокойствие.

В прошлой жизни я слышала разговоры служанок. Они шептались о старом павильоне, о том, что здесь, за густым плющом у северной стены, есть лазейка.

Часть стены разрушилась ещё при старом господине и заросла диким плющом так плотно, что никто не замечал.

Через неё можно было выбраться в город, перелезть через стену поместья.

В прошлой жизни мне не было дела до таких рассказов, я любила господина и никуда не собиралась сбегать, а о павильоне думала только как о страшном месте, куда ссылают старых женщин.

В этой, такие слухи обрели для меня совсем другой смысл.

Я бесшумно спустилась с крыльца и ступила на влажную траву.

Света луны было достаточно, чтобы видеть дорогу, но я шла осторожно, стараясь не наступать на сухие ветки.

Сад за павильоном был диким и запущенным: кусты разрослись, деревья наклонились к земле, а в некоторых местах тропинки совсем заросли крапивой и полынью.

Я обошла павильон и двинулась вдоль стены.

Она была старой, сложенной из серого камня, кое-где поросшей мхом.

Я шла медленно, проводя рукой по прохладной поверхности, и искала то место, о котором слышала в прошлой жизни.

Еще днем я присмотрела это место, но побоялась подходить ближе при Сяо Мэй.

Стена тянулась вдоль зарослей, и я уже начала думать, что придется вернуться днем, когда мои пальцы нащупали крошащийся камень в плотных стеблях плюща.

Здесь стена действительно была разрушена.

Камни вверху стены осыпались, образовав глубокую выщерблену примерно на высоте моей головы.

Плющ оплёл этот пролом так густо, что издалека его было не заметить.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри разливается холодное удовлетворение.

Выход был.

Если понадобится, я смогу уйти отсюда в любой момент.

Никто не будет держать меня в этом павильоне, никто не сможет запереть меня здесь, как заперли Юнь.