Текст книги "Месть и любовь травницы (СИ)"

Автор книги: Эмма Серсанд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 51

Я смотрела на него и думала о том, что мне безразличны его извинения.

В этот раз я ради мести добровольно пошла в поместье Пэй, потеря невинности?

В этой жизни меня такое мало волновало, я шла туда, думая, что не выберусь живой, что отомщу и приму наказание за это…

Страшную казнь, возможно, пытки и смерть…

– Когда мы были с тобой, я не знал о том, кто ты, не знал о твоем высоком статусе, я думал, что могу ,после падения семьи Пэй, выкупить тебя и жениться на тебе… Тогда я еще не знал, что ты дочь моего названного отца.

Он сделал паузу, и я увидела, как дрогнули его пальцы, все еще сжимающие меч.

– В ту ночь я должен был оставить тебя в покое. Но я не смог. И за это я молю у тебя прощение, предлагать тебе брак теперь, когда твой статус так высок, я не смею, поэтому, если решишь, что я должен умереть за этот грех – я приму твоё решение.

– Помолчи, – я вскинула руку, прерывая его признания.

– Ты сказал, что хотел выкупить меня после падения семьи Пэй, – медленно произнесла я, мысленно вспоминая каждую деталь произошедшего.

– Обыски в усадьбе господина Пэя, это твоих рук дело?

– Да, госпожа, – Он поклонился, опустил глаза, – по приказу вашего отца. Это долгая и старая история, думаю, он хотел бы сам вам ее рассказать, я не смею разглашать все. Могу только сказать, что наша встреча в лесу на охоте была случайностью.

Но уже тогда я искал доказательства причастности семьи Пэй к скандалу с поставками в войска, из-за которых ваш отец провел столько лет в изгнании.

Я молчала и думала. Голова шла кругом от всего услышанного.

– И где же мой отец?

– Мы отправимся к нему завтра, после того, как вы отдохнёте, – ответил он, в голосе слышалось облегчение, наверное, от того, что я не взяла его меч.

Я кивнула.

Усталость навалилась на меня с новой силой, и я почувствовала, как ноги подкашиваются.

Слишком много событий, слишком много правды, которую я не знала, как принять.

– Мои спутницы… – начала я.

– Им уже приготовили комнаты, – перебил он мягко. – Они в безопасности, завтра вы увидитесь.

Я кивнула и позволила проводить меня в покои.

Комната была просторной и светлой, с высокими окнами, выходящими в сад.

На кровати лежали свежие простыни, в углу стояла ширма, за которой дымилась большая деревянная кадка с горячей водой.

Я сняла дорожное платье и шагнула в воду.

Тепло разлилось по телу, смывая усталость и грязь долгой дороги, закрыла глаза и позволила себе просто быть.

Не думать о прошлом, не строить планы на будущее. Просто чувствовать тепло и покой.

В эту ночь я спала без сновидений, впервые очень спокойно за многие ночи.

Утром проснулась от света, пробивающегося сквозь щели в ставнях и не сразу поняла, где я.

На стуле у кровати лежала аккуратно сложенная одежда: шёлковое платье с длинными рукавами и вышивкой серебряными нитями по вороту, мягкие туфли и шляпа с вуалью.

Оделась, чувствуя, как дорогая ткань скользит по коже, я смотрела на себя в небольшое бронзовое зеркало и не узнавала.

Женщина, которая смотрела на меня, была не той деревенской травницей и не наложницей из павильона.

Когда я вышла во двор, меня уже ждал Янь Цзинлэй одетый в дорожный халат без доспехов, с коротким мечом на поясе.

Рядом стояла лёгкая повозка, запряжённая двумя лошадьми. Сзади к ней были привязаны несколько вьючных мешков и сундуки.

– Доброе утро, госпожа, – сказал он, кланяясь. – Ваши спутницы останутся здесь под охраной. Я позабочусь, чтобы с ними ничего не случилось. Мы отправимся к отцу, путь займёт два дня.

Я кивнула, взяла его протянутую руку и поднялась в повозку.

Занавески упали, скрывая меня от посторонних глаз, но я оставила маленькую щель, чтобы видеть дорогу и его лицо.

Дорога была пыльной и ухабистой, но я почти не замечала толчков.

Я смотрела на его спину, на то, как он уверенно держится в седле, и думала о том, что знаю его слишком мало, чтобы ему доверять.

– Вы можете задавать вопросы, – сказал он не оборачиваясь, словно чувствуя мой взгляд. – Я отвечу, если смогу.

Я помолчала, собираясь с мыслями.

– Почему мой отец не искал меня раньше? Как я оказалась в той деревне?

Ширэн вздохнул и немного придержал лошадь, чтобы ехать рядом с повозкой.

– Когда твой отец понял, что за ним идут палачи из столицы, у него оставалось мало времени. Он знал, что его семью уничтожат. Твоя мать умерла при родах, поэтому заботиться о тебе было некому. Генерал тайно приказал своему самому верному человеку – бывшему армейскому лекарю – забрать тебя и увезти в его родную деревню.

– Лекарю? – переспросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Да. Он был старым другом твоего отца, служил в его войске много лет. Генерал доверял ему больше, чем кому-либо. Лекарь забрал тебя ночью, пока все спали, и увёз в свою деревню. А чтобы ищейки не нашли тебя, генерал приказал поджечь своё поместье. В огне якобы погибли все его служанки и его маленькая дочь.

Я замерла, чувствуя, как внутри поднимается что-то холодное.

– Он сжёг свой дом?

– Да. Контролирующие чиновники нашли в пепле обгоревшее тело другого младенца, и в имперских архивах официально записали: «Семья преступника погибла в огне возмездия». С тех пор все считали, что ты мертва.

– Но лекарь…

– Лекарь довёз тебя до своей деревни. Но он был стар и болен и через несколько лет умер, оставив тебя на попечение своего брата и его жены. Они знали, кто ты, генерал дал много денег на твое достойное содержание. Когда мы встретились, я этого не знал…

Я хотела рассказать ему, как достойно меня растили… но только смотрела на дорогу, не в силах вымолвить ни слова.

Всё, что я знала о своей жизни, было ложью, я была дочерью генерала, которого предали, уничтожили, но он выжил и всё это время думал, что я живу у верных людей…

– Генерал был уверен в том, что ты живешь счастливо, хотел сначала разобраться со всеми врагами и лишь потом послать за тобой… Когда он отправил за тобой людей, а тебя там не оказалось…

Янь Цзинлэй замолчал, а потом с горечью в голосе продолжил свой рассказ, – он рассказал мне. Это случилось после нашей… встречи в том месте.

Я тихо хмыкнула, мужчина, который набрасывался на меня как зверь, теперь не мог выдавить из себя слова «дом удовольствий»?

– К тому времени я уже был вхож в дом Пэй под именем Гу, я искал по приказу генерала доказательства их причастности к клевете на него.

Только тогда я понял, что ты – это ты. Я бы забрал тебя, увез, но ты больше не приходила.

Значит он знал, что я дочь его генерала, когда мы с Юнь и Сяо Мэй прятались от обыска и думали, как сбежать из поместья Пэй.

– Я не знал, как сказать ему, что ты в руках его врагов, только потому что я помедлил и не поехал за тобой сразу, как того требовало мое сердце. Все пытался забыть о простой деревенской травнице.

Мне хотелось рассмеяться, даже если бы он приехал, я бы не ушла с ним.

Жажда мести, которая сейчас немного утихла, тогда была единственным, о чем я думала.

– Я не знал, что мне делать, любой мой шаг мог навредить тебе. Поэтому я ждал, когда ты снова придешь, я хотел помочь.

Я молчала, переваривая его слова, эти обыски, которые начались так не вовремя, наш страх

– Ты не имел права вмешиваться, – сказала я наконец. – Это моя жизнь, ты ничего обо мне не знаешь, я не хрупкая барышня, которую нужно было спасать, у меня были свои планы, а ты мне их спутал.

Он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза, во взгляде была печаль и непонимание.

Мы ехали ещё долго, я задавала вопросы, на которые он отвечал с готовностью.

Он рассказал мне, что мой отец сейчас стоит с войсками у границы, что его призвали разобраться с угрозой.

Рассказал, что он живёт в простом лагере, несмотря на своё положение, и что он ждал этой встречи много лет.

К вечеру мы остановились у небольшого постоялого двора на границе земель, подконтрольных войскам моего отца.

Янь Цзинлэй помог мне выйти из повозки, и я увидела вдалеке огни военного лагеря.

– Завтра утром вы увидите его, – сказал он тихо, и в голосе его слышалась гордость и надежда.

Я кивнула и позволила ему проводить меня в комнату.

Глава 52

Я лежала на циновке и смотрела в потолок.

За тонкими стенами постоялого двора слышалось, как ветер гуляет в кронах старых сосен, где-то вдалеке перекликались ночные птицы.

Я не спала.

Мысли, как потревоженный рой пчёл, гудели в голове, не давая покоя.

Отец. У меня был отец. И он был жив.

Эту мысль я не могла вместить в себя.

Все эти годы я считала себя сиротой, дочерью падшей женщины и безвестного бродяги.

Я привыкла к этой мысли, срослась с ней, как срастаются с болью, когда она длится слишком долго.

Когда я нашла ба-цзы, я уже догадалась, что мне лгали, но боялась в это поверить до конца.

А теперь все вставало на свои места, оказалось, что всё было ложью.

Меня не выбросили. Меня любили и пытались спасти.

Я перевернулась на бок и посмотрела в тёмное окно.

За ним чернела ночь и только редкие звёзды пробивались сквозь облака.

Где-то там, за этими холмами, стоял лагерь моего отца.

Человека, который приказал сжечь свой собственный дом, чтобы спасти меня.

Человека, который думал, что я живу счастливо у верных людей.

А я жила в нищете, голодала, получала побои и считала себя никчёмной.

Гнев поднимался во мне тёплый и горький, как полынь на языке.

Я не знала, на кого злиться – на отца, который не проверил, на приёмных родителей, которые промотали моё содержание или на судьбу, которая распорядилась мной так жестоко.

Села на циновку и обхватила колени руками, спать не хотелось.

Я накинула плащ и вышла во двор.

Ночь была прохладной, ветер пах хвоей и сухой травой.

Во дворе горел костёр, и у него сидел Янь Цзинлэй… Он услышал мои шаги и поднял голову.

– Не спится? – спросил тихо.

Я подошла и села на бревно напротив него, глядя на огонь.

– Не могу уснуть.

Он не стал спрашивать почему.

Мы сидели молча, глядя на пламя, огонь трещал, выбрасывая снопы искр, и смотря на них, я думала о том, как быстро сгорает всё, к чему привыкаешь.

– Ты злишься на меня, – сказал он наконец.

– Я злюсь на всех, – не глядя на него, ответила я. – На отца, на приёмных родителей, на себя, что была слепа. И на тебя, что вмешался в мои планы.

Он молчал, а я чувствовала, как он смотрит на меня.

– Я знаю, что ты хотел как лучше, – сказала я уставшим голосом. – Но ты не знаешь, что такое жить с одной-единственной мыслью, с одной целью, и вдруг понять, что она больше не нужна. Моя месть была всем, что у меня было, а ты её у меня забрал.

Он не понимал… смотрел на меня невыносимо спокойно и я не выдержала, рассказала ему все. Про свою прошлую жизнь, про то, как низко пала, влюбившись в господина Пэя и позволив ему пользоваться мной. О своем страшном конце и новом пробуждении, и о том, что месть была тем, что вернуло меня в этот мир снова, я жаждала ее больше, чем жить.

Он слушал меня, не перебив ни разу, не удивляясь и не сомневаясь в моих словах, а на моей душе почему-то становилось все легче и легче.

– Ты отомстила, – тихо сказал он, когда я закончила. – То, что не смогла сделать ты, сделала судьба, ты не знаешь, но главную госпожу обвинили в колдовстве.

– Что? Как это возможно?

Янь Цзинлэй помолчал, потом налил рисового вина, протянул мне и тихо продолжил.

–Когда стража обыскала её покои, они нашли странные вещи, старые кости, какие-то травы, куклу с волосами господина Пэя. И ещё записку с его именем. Она говорила, что это не её, что её подставили, но доказательства были неопровержимы.

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

– Что? – переспросила я, отпивая вина. – Какие еще кости?

– Не знаю точно, тогда я не придал этому значения, я искал тебя, и доказательства участия отца господина Пэя в заговоре против твоего отца, мне не было дело до этой женщины, – он пожала плечами. – Главным доказательством колдовства была кукла. Она была обмотана нитками с иголками, и на ней было имя ее мужа. Её нашли в сундуке с её вещами и ещё какие-то травы, зашитые в подушку.

Я замерла.

Неужели судьба действительно мстила за меня? Я не подкладывала ей ничего, никаких костей, никаких кукол, собиралась, но не смогла найти способ пробраться, чтобы подкинуть, и решила оставить это на последнюю ночь перед побегом, да так и не смогла, о чем сильно жалела и вот теперь…

– Неужели она правда занималась тем, в чем обвинила меня когда-то? – ошеломленно пробормотала я, глядя на огонь.

В прошлой жизни она обвинила меня в колдовстве, чтобы избавиться от меня, а теперь она сама попала в ту же ловушку. Только я не подставляла её.

Она сделала это сама.

Я так ненавидела эту женщину, хотела отомстить ей, а она сама уничтожила себя, без моей помощи.

– Ты знаешь, что с ней будет? – спросила я.

– Вызовут в суд, если докажут, что она занималась колдовством, её казнят или сошлют в монастырь до конца жизни.

Я кивнула задумчиво и подняла на него глаза.

– Ты прав… судьба за меня отомстила…

В свете костра его лицо казалось мягче, чем днём, и в глазах горело то же пламя, что и в моей груди.

– Завтра я увижу отца, – сказала я. – И я не знаю, что сказать ему, мне трудно поверить, что он вообще существует.

– Просто не злись на него, – сказал Янь Цзинлэй. – Он сделал все, что мог в тех обстоятельствах, потом много лет был на каторге и выжил чудом, единственный его просчет, что он не послал за тобой в тот же день, что его оправдали… Но он не хотел подвергать тебя опасности, потому что его враги все еще были живы, думал, разберется с ними и заберет тебя.

– Слишком поздно, как все в моей жизни, – шепнула я, голос дрогнул, а в голове почему-то всплыли воспоминания о том, как руки этого мужчины обнимали меня, а губы шептали между поцелуями слова любви...

– Никогда не поздно, – сказал Ширен, точнее Янь Цинлэй, подбрасывая в костер ветку. – Ты жива и твой отец жив, у вас есть время.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого я смотрела на огонь и чувствовала, как внутри понемногу отпускает та ледяная тяжесть, что сжимала грудь последние месяцы.

– Ты прав, наверное, я просто боюсь.

– Чего?

– Что он посмотрит на меня и увидит не дочь, а чужую женщину, что я не оправдаю его ожиданий, что узнав все, он скажет, что я опозорила его.

Янь Цзинлэй усмехнулся, но усмешка была мягкой.

– Ты не знаешь своего отца. Он ждал этой встречи больше шестнадцати лет, приказал найти тебя любой ценой, он не будет смотреть на тебя, как на чужую. Он будет смотреть на тебя, как на единственное сокровище, что у него осталось.

Я подняла на него глаза, пытаясь сдержать слезы, подступающие к глазам.

– Иногда ты слишком сладко говоришь, – сказала я, стараясь улыбнуться.

Он рассмеялся тихо, но тут же улыбнулся мне в ответ как-то грустно.

– Сладко? Да, пожалуй, в твоем обществе во мне просыпается красноречие. Пойдём, я провожу тебя до комнаты, отдохни, завтра будет трудный день.

Я не стала спорить, от вина и тепла костра меня действительно клонило в сон, кивнула и, встав, оперлась на предложенную им руку. Уже у двери я обернулась:

– Цзинлэй, – он вздрогнул, услышав свое имя, – я ничего не скажу отцу о той ночи, что была у нас, не переживай, твоя репутация в его глазах не пострадает.

Глава 53

Я проснулась от стука копыт и шума за окном, снаружи постоялого двора слышались приглушённые разговоры, звон сбруи, ржание лошадей и громкое фырканье буйволов.

Быстро приведя себя в порядок, я вышла во двор, чувствуя себя отдохнувшей и почти спокойной.

Янь Цзинлэй уже ждал, стоял у повозки, проверяя упряжь. Увидев меня, он кивнул настороженно, видимо, не знал, чего от меня ожидать после вчерашнего разговора.

Повозка была готова к отправлению, в ней лежали свежие травы, я заметила их, когда он откинул полог.

Я села и провела рукой по ним, полынь, мята и несколько полевых цветов, свежие, он что нарвал их для меня?

– Хорошо, что вы уже проснулись, я собирался послать за вами служанку, нужно выезжать, до лагеря вашего отца полдня пути, если не будет задержек.

– Что-то случилось, почему мы торопимся? – почему-то стало тревожно на душе, да и Цзинлей был слишком напряжён для человека, который просто собрался в дорогу.

– Ничего, – ответил он слишком быстро. – Садитесь, ваш отец выслал нам навстречу отряд.

– А это что? – я указала ему на травы, показалось, он смутился, но тут же посмотрел на меня.

– Мне показалась, тебе нравится это запах, мята и полынь, – я вынула один из цветов, большой, красный, посмотрела не него, вертя цветок в руках.

– Несколько сорняково случано попались, – он отвел глаза.

Ну раз сорняки…

Я молча вынула каждый цветок из пучка мяты и полыни и выбросила в окно, а потом задернула шторку.

Но долго с закрытыми занавесями я не выдержала и, приоткрыв их немного, принялась наблюдать в небольшую щель.

Дорога вилась между невысоких холмов, поросших диким кустарником и редкими соснами.

Утро было прекрасным, солнечным, но свежий ветерок нес прохладу с гор.

Янь Цзинлэй ехал рядом с моей повозкой, но чуть впереди, так что я видела только его напряженную спину и руку на рукояти меча.

Он не смотрел в мою сторону, поэтому я откинула занавеску полностью и принялась рассматривать уже открыто.

Возница бурчал что-то себе под нос, подгоняя быков идти быстрее, холмы становились все выше и в одном месте тропа стала такой узкой, что Янь Цзинлэю пришлось уехать вперед.

Я наблюдала за ним все время, сравнивая с тем, кого знала как господина Гу.

Он будто был совсем другим человеком, этот горделивый разворот плеч, то, как он поворачивал голову, как всматривался в заросли и вершины холмов.

Мне казалась, что чем дольше мы ехали, тем больше он нервничал, будто ждал чего-то.

Я хотела спросить, но в этот момент я услышала свист, тонкий, пронзительно прорезающий воздух.

Я не поняла, что это, пока не увидела, как Янь Цзинлэй резко пригнулся в седле.

Стрела вонзилась в деревянную стенку повозки, всего в ладони от моей головы.

– Ложись! – закричал он, и я рухнула на дно повозки, прикрывая голову руками.

Следом прилетела ещё одна стрела, потом ещё. Я слышала, как они вонзаются в дерево, как лошади ржут от страха, а возница кричит.

Где-то впереди раздался громкий вскрик и погонщик упал с повозки, но быки продолжали бежать вперёд.

Меня швырнуло о стену и я вцепилась в край окна, пытаясь удержаться.

Занавески разлетелись в стороны, Янь Цзинлэй поравнялся с быками, наклонился, подхватил поводья, останавливая испуганных животных.

А потом помчался куда-то вперед повозки.

Я осторожно выглянула в окно и увидела, что дорогу перед нами преграждают люди.

Человек десять в чёрных одеждах, с мечами и копьями в руках, они уверенно шли навстречу скачущему Янь Цзинлэю.

Стрелы перестали лететь в повозку, а мой единственный защитник спрыгнул с коня, не доезжая до врагов.

Его меч сверкнул в солнечном свете, сбивая в воздухе несколько стрел, летящих теперь в него,

и Янь Цзинлэй ринулся на них, один против десяти.

Я никогда раньше не видал боя и сейчас, забыв обо всем, смотрела во все глаза.

Мне казалось, что все это плод моего воображения. Меч взлетал и опускался, перерубая древки копий, нацеленных на него, легко, словно траву.

Один из убийц упал, даже не вскрикнув. Второй попытался ударить сбоку, но Янь Цзинлэй ушёл в сторону, рубанув того по ногам.

Третий успел подойти ближе, и я увидела, как сталь скрестилась со сталью.

Мечи звенели, и в этом звоне было что-то страшное и прекрасное одновременно.

Янь Цзинлэй двигался быстро и непредсказуемо, но врагов было слишком много.

Я слышала, как он кричит, как воздух рвётся от ударов мечей, видела, как кто-то падает на землю и больше не встаёт.

Я смотрела и впервые в жизни чувствовала себя настолько беспомощной, мои травы и яды ничем не могли помочь там, где все решала сила и воинское умение.

Мне оставалось только ждать и надеяться, что каким-то чудом Янь Цзинлэй устоит.

Я тихо выбралась из повозки и, прячась за ней, продолжала следить за боем, если его убьют, я попытаюсь убежать. Вряд ли у меня получится, но сидеть и ждать смерти я не собиралась.

Еще один его противник упал, он достал его ударом в горло, а еще одного рубанув по руке, заставив выронить оружие, а потом добив ударом в грудь.

Но их всё ещё было много и они наступали, не давая ему передышки.

Я видела, как он уклоняется, как его плечи вздрагивают от каждого удара, как его дыхание становится прерывистым.

Он сражался, как безумный, но даже отсюда я видела, как кровь течёт из его ран, как она заливает его руку.

Тихо вскрикнула, когда меч одного из врагов полоснул его по груди, и тут же зажала рот ладонью.

А потом время будто замедлилось и я увидела, как один из убийц поднимает лук и целится прямо в меня.

Я замерла, не в силах пошевелиться, заторможено наблюдая за казавшимися сейчас медленными движениями рук лучника.

Стрела свистнула, и я уже мысленно прощалась с жизнью, но Янь Цзинлэй метнулся между мной и стрелой, принимая удар на себя.

Я видела, как стрела вонзается в его плечо, пробивает насквозь, как он пошатнулся, но не упал. Он бросился на того, кто в меня стрелял.

– Цзинлэй! – закричала я испуганно.