Текст книги "Месть и любовь травницы (СИ)"

Автор книги: Эмма Серсанд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 34

Я проснулась до рассвета со счастливой улыбкой на губах.

Теперь у меня есть небольшой шанс начать по настоящему новую жизнь, после того, как с семейством Пэй будет покончено.

Когда я мечтала о мести, мне было безразлично, что будет потом со мной.

Мне столько пришлось перенести… я готова была на самое ужасное наказание, лишь бы все они почувствовали тоже, что и я…

Но теперь, я вдруг поняла, что не хочу умирать вместе с ними, у меня была Сяо Мэй и мое подлинное бацзы, вызывающее много вопросов. Для того, чтобы выжить, мне нужны были деньги и знакомство с «людьми реки и озер». Так звали тех, кто мог изготовить мне фальшивую подорожную грамоту, чтобы я могла покинуть этот город. Мне нужен был подпольный каллиграф или фальшивомонетчик...

Солнце ещё не встало, но за окном уже серело, первые птицы начинали перекликаться в старом саду.

Сяо Мэй спала на своей циновке, свернувшись калачиком, и я бесшумно поднялась, стараясь не разбудить её.

На крыльце я постояла с минуту, глядя на то, как бледное небо начинает розоветь на востоке. Потом пошла к ручью умыться и принести воды.

Вода была ледяной, бодрящей, и она смыла остатки сна.

Я вернулась в павильон, разожгла огонь в очаге и поставила греться кувшин.

– Госпожа, – послышался сонный голос Сяо Мэй, – вы уже встали?

Девочка тёрла глаза, но уже поднималась с циновки.

– Беги умываться, сегодня у нас много дел.

Она кивнула, накинула плащ и выбежала во двор.

А я достала большой ржавый нож, что мы нашли в сарае, и принялась точить его о плоский камень у крыльца.

Не хотелось портить свой, привезенный из дома.

Рука двигалась ритмично, камень царапал металл, и через некоторое время лезвие заблестело, став почти острым.

Когда Сяо Мэй вернулась, розовощёкая от утренней воды, я уже заварила травяной чай и подала ей пиалу.

– Пей, – сказала я. – Сначала завтрак, потом напои Юнь, отваром и будем приводить в порядок участок.

Сад за павильоном был диким и запущенным, но я видела в нём потенциал.

Вдоль старой каменной ограды росла дикая мята, полынь, подорожник и тысячелистник. Я срезала их своим ножом, стараясь не повредить корни, и раскладывала на чистой циновке у крыльца.

Я убрала нож в складки платья и принялась расчищать участок перед павильоном.

Работа была кропотливой, но я чувствовала, как с каждым вырванным сорняком, с каждой убранной веткой место становится чище и уютнее.

Сяо Мэй развесила бельё на кустах у ручья, потом присоединилась ко мне – она собирала колючую сорную траву, которую нельзя было использовать для лекарств или подушек, и складывала в кучу для костра.

Солнце поднялось уже довольно высоко, когда я услышала шаги и подняла голову, настороженно прислушиваясь.

Из-за поворота дорожки показалась женщина в светло-зелёном платье, добротном, но без излишней роскоши. За ней шла служанка с корзинкой в руках.

Это была наложница по имени Су, невысокого статуса, она жила в Южном крыле и редко появлялась при дворе главной жены, постоянно болела.

Говорили, что она была тихой и незаметной, но я знала, что такие женщины часто оказываются самыми умными.

Она остановилась в нескольких шагах от меня и, к моему удивлению, слегка поклонилась – не низко, но с достоинством.

– Госпожа Линь, – сказала она, и голос её был мягким и усталым. – Простите, что беспокою вас. Я слышала, что вы лечите травами. У меня уже неделю как заложен нос и болит голова, лекарь прописал отвар, но он не помогает. Я подумала, может, вы знаете что-то другое?

Я вытерла руки о подол и подошла ближе.

Она была бледной, под глазами залегли тени, и дышала она с лёгким свистом – явно простуда, которая перешла в затяжную.

– Госпожа, позвольте мне посмотреть, – сказала я, протягивая руку к её запястью. Пульс был частым, но не слабым – значит, болезнь ещё не ушла глубоко. – У вас жар?

– По вечерам, – кивнула она. – И ночью плохо сплю.

– Я приготовлю вам отвар из корня солодки, имбиря и мяты, – сказала я, отпуская её руку. – Он снимет жар и поможет уснуть. Пить нужно горячим три раза в день.

Я подошла к циновке, где сушились травы, и быстро собрала нужные коренья, перевязав их сухой травинкой. Протянула наложнице Су, и та приняла пучок с благодарностью.

– Спасибо, госпожа Линь. Я слышала, что у вас здесь трудно с едой, – она кивнула служанке, и та подошла ближе, ставя на землю небольшую корзинку. – Это немного овощей и лепёшек. Я подумала, что вам это пригодится. И ещё, – она замялась, – я принесла горшок с крышкой. Он немного треснутый, но варить в нем можно.

Я посмотрела в корзинку – там лежали несколько свёкол, морковь, горсть сушёных яблок и три пресные лепёшки, а рядом действительно стоял округлый горшок из пористой глины с небольшой трещиной в самом верху, но вполне пригодный.

– Вы очень добры, госпожа, – сказала я, кланяясь. – Благодарю вас.

– Пустяки, – она улыбнулась и развернулась, чтобы уйти, но на мгновение задержалась. – Я слышала, что главная госпожа запретила вам помогать, спасибо что не отказали. Я сохраню это в тайне.

Я кивнула, провожая её взглядом.

Когда она ушла, Сяо Мэй подбежала к корзинке и ахнула.

– Госпожа, смотрите! Свёкла, морковь, лепёшки! И кувшин! Теперь у нас есть посуда!

– Да, – я улыбнулась, – теперь есть, умеешь варить суп?

Сяо Мэй радостно кивнула и, схватив за ручки тяжелый глиняный горшок, потащила его внутрь.

Она занялась готовкой, а я вернулась к работе.

До обеда я расчистила участок перед павильоном – вырвала сорняки, убрала сухие ветки и скошенную сухую траву, которую потом сложила на циновку. Она высохнет, и я набью ею матрас Юнь – он был набит старой, пыльной соломой, которая давно превратилась в труху, я думала его сжечь, но, возможно, просто заменю траву.

Сяо Мэй пристроила на углях в очаге горшок и сварила густой суп из риса и овощей. Мы поели сами, потом отнесли миску Юнь.

Она уже сидела на циновке – не могла встать, но хотя бы приподнялась, опершись на стену.

За день она стала чуть бодрее, хотя это были лишь слабые ростки сил.

– Госпожа Юнь, – сказала я, ставя перед ней миску, – поешьте, а после я дам вам новый отвар, он придаст силы.

Она посмотрела на меня влажными глазами и молча взяла ложку.

После обеда я сидела на крыльце и думала. У нас были семена, что я зашила в подол платья ещё в деревне.

В основном семена лекарственных и ядовитых растений, но я прихватила немного и семян зелени и овощей. Репа, редька, лук и несколько стручков фасоли.

Но чтобы их посадить, нужен был инструмент. Мотыга или хотя бы лопата, голыми руками землю не вскопать.

Я перебирала в памяти людей, которые могли бы помочь. Тётушка Ван? Она была добра, но её мир ограничивался кухней. Наложницы господина тут мне мало помогут.

Евнух Чжоу.

В прошлой жизни он был моим мужем – тем, кто предал меня, но сейчас я знала, что он всего лишь пешка, такая же бесправная, как и я.

И он был тем, кто мог достать садовый инструмент.

Я поднялась и пошла в сад, к зарослям у старой ограды.

Там, среди диких кустов, я заметила длинные плети – дикий ямс.

Я знала о нём только то, что его корни используют в лекарствах для пожилых женщин, когда они входят в пору заката и становятся неспособными зачать, начинаются приступы жара и потливости. А характер ухудшается.

Но сейчас я решила попробовать приготовить из него чай для евнуха Чжоу.

Глава 35

Раз дикий ямс помогал женщинам, то почему бы ему не помочь и евнуху?

Так рассуждала я.

Чай из него уменьшал частоту приливов жара, снимал ночную потливость и возвращал утраченную энергию, частично убирая постоянную вялость.

Все эти симптомы были и у евнухов, я помнила, как страдал мой муж в прошлой жизни, но тогда я была жестока к нему.

Я опустилась на колени и принялась копать землю ножом.

Корни уходили глубоко, я работала долго, пока не накопала целую горсть толстых, сочных корневищ.

Вернувшись в павильон, я вымыла корни, нарезала их тонкими ломтиками и залила кипятком.

К вечеру чай настоялся, стал янтарным и терпким на запах.

Когда солнце начало клониться к закату, я позвала Сяо Мэй.

– Возьми этот кувшин, – сказала я, заворачивая сосуд в чистую тряпицу, – и отнеси его евнуху Чжоу. Ты знаешь, где он живёт?

– В северном флигеле, за кухней, – ответила она с удивлением. – Но зачем, госпожа?

– Скажешь, что это благодарность за то, что он был добр ко мне, когда я шла к господину. Скажешь, что это отвар, который придаёт сил. И пусть он выпьет его сегодня вечером, пока горячий. Сяо Мэй взяла кувшин и побежала.

– Не попадайся никому на глаза! – крикнула я ей вслед, думая о том, что если Чжоу почувствует действие чая, он придёт ко мне.

А когда он придёт, я смогу попросить его о том, что мне было нужно.

Мотыга, лопата, любой инструмент, чтобы вскопать землю под семена и тогда я смогу вырастить свой огород.

После ухода Сяо Мэй, к павильону пришли ещё двое – старый садовник с больной спиной и молодая кухарка, у которой опухли руки от постоянной работы в холодной воде.

Я объяснила, что сейчас у меня нет нужных трав, но скоро появятся, а пока помогла просто советом.

Пока моя служанка отсутствовала, я занялась приготовлениями, проверила Юнь, а потом откопала немного серебра, что было припрятано под сливой, собрала свою корзинку и хорошенько осмотрела пролом в стене.

Проверила прочность оплетавших его лоз, меня точно выдержат.

Вечер опускался на павильон мягкими сумерками, и я чувствовала, как время ускользает. Нужно было успеть до темноты.

Я зашла в павильон и принялась за ужин. В горшке ещё оставался суп, я разогрела его на углях, добавив немного трав для запаха.

Пока еда грелась, я достала из потайного кармана мешочек с белым порошком, сонный мак, растёртый в пыль. Совсем немного, чтобы просто крепко спали, без сновидений и беспокойства.

Я насыпала щепотку в миску Сяо Мэй, немного в суп для Юнь.

Сама я есть не собиралась – мне нужно было быть бодрой этой ночью.

Когда девочка вернулась, запыхавшаяся и раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, я уже разливала суп по мискам.

– Госпожа, – выдохнула она, – евнух Чжоу удивился, но отвар принял. Сказал, что благодарит и передаёт вам низкий поклон.

– Хорошо, – я кивнула, подавая ей миску. – Ешь, Сяо Мэй. Сегодня мы ляжем рано, я устала и тебе нужно отдохнуть.

Девочка с благодарностью принялась за суп, я смотрела, как она ест, чувствуя лёгкий укол совести.

Но это было необходимо.

Потом я отнесла миску Юнь, она поела с аппетитом, выпила отвар и уже через несколько минут начала клевать носом.

– Отдыхайте, госпожа, – сказала я, укрывая её одеялом. – Завтра вам будет лучше.

Когда я вернулась в нашу комнату, Сяо Мэй уже сидела на циновке, протирая глаза.

– Госпожа, я что-то тоже устала сегодня...

– Ложись, – я погладила её по голове. – Спи спокойно.

Она свернулась калачиком и через минуту её дыхание стало ровным и глубоким. Я постояла над ней, прислушиваясь, потом вышла на крыльцо.

Ночь была тёмной, безлунной, идеальной для того, чтобы остаться незамеченной.

Я переоделась в своё старое платье из деревни, что привезла из дома. Сверху накинула тёмный плащ, который почти сливался с ночной темнотой.

На поясе висел маленький нож, а за спиной небольшая корзина с теми травами, что мы нарвали вчера.

Я не собиралась их продавать, они были нужны для вида. У травницы был шанс пройти мимо патруля, даже если меня заметят.

Я бесшумно спустилась с крыльца и двинулась вдоль стены к тому месту, где вчера нашла пролом. Ночь была страшной, деревья казались чудовищами, ветки хватали за одежду и каждый шорох заставлял сердце биться быстрее.

Я двигалась на ощупь, руки скользили по холодным камням, пальцы нащупывали знакомые лозы плюща.

Я забрала узелок с серебром и перелезла через разрушенную стену.

Вдалеке виднелись огни и я ускорила шаг, кутаясь в плащ и опустив голову.

Ночной город был совсем другим.

Если днём здесь кипела жизнь, то ночью улицы казались вымершими.

Только изредка проходили запоздалые путники, низко надвинув шляпы на глаза, или слышались пьяные крики из переулков.

Я шла быстро, стараясь держаться тени, и каждый раз замирала, когда вдалеке показывались огни патруля.

Они шли с факелами, громко переговариваясь, и я прижималась к стенам, вжимаясь в ниши и задерживая дыхание.

Если меня поймают без мужчины-сопроводителя, сочтут бродяжкой или преступницей и тогда прощай свобода.

Я свернула в тёмный переулок, где пахло гнилью, и двинулась дальше, точной дороги я не знала, только направление.

Из темноты донёсся крик, потом брань, кто-то дрался в соседнем дворе. Я ускорила шаг, стараясь не смотреть по сторонам.

А потом я увидела зарево…

Сначала оно было слабым, едва заметным, но чем ближе я подходила, тем ярче становилось.

Квартал развлечений горел сотнями ярких бумажных фонарей – красных, жёлтых, розовых. Здесь было светло, как днём.

Пахло дорогим алкоголем, жареным мясом, приторными духами, слышались смех, пьяные песни и громкая музыка.

Я остановилась на краю этого света, чувствуя, как темнота позади меня отступает.

Мне было страшно ходить там, поэтому я не стала выбирать, пошла к первому же замеченному дому удовольствий.

Двухэтажное здание с красными фонарями у входа и открытыми окнами, из которых доносились женские голоса.

У дверей стояла толпа. Гости в дорогих шелках, слуги с корзинами, рикши, ожидающие своих хозяев.

Привратник, дородный мужчина с цепким взглядом, отгонял прочь назойливых нищих и пьяных.

Я подошла ближе, стараясь держаться в тени, и стала наблюдать.

Слуги бегали туда-сюда, кто-то кричал изнутри, а на лицах гостей читалось любопытство.

Привратник уже собирался отмахнуться от меня, когда я шагнула к нему и, низко поклонившись, сказала:

– Господин, я травница, вижу, у вас суета. У меня есть настойка, которая за пять минут успокоит любого буяна. Или если у кого-то разболелась голова от веселья...

Он посмотрел на меня с недоверием, но я видела, как дрогнул его взгляд. Внутри снова кто-то закричал, и привратник чертыхнулся.

– Жди здесь, – буркнул он и скрылся внутри.

Я стояла у входа, чувствуя на себе взгляды прохожих.

Секунды тянулись бесконечно.

Но через минуту дверь снова открылась, и привратник махнул мне рукой.

– Иди за мной. Хозяйка хочет тебя видеть.

Я шагнула внутрь, меня накрыло волной шума, музыки и запахов.

Но я не смотрела по сторонам, я шла за привратником по длинному коридору, заставленному дорогими вазами и шёлковыми ширмами, и думала только о том, что этот визит очень поможет мне.

Хозяйка встретила меня в полумраке задней комнаты, затянутой тяжёлыми шёлковыми занавесями.

Женщина лет сорока, одетая в тёмно-пурпурный халат, расшитый золотыми пионами, в руках держала веер и нервно обмахивалась им.

– Ты травница? – спросила она, не тратя времени на приветствия. – Мне сказали, у тебя есть средство от буйных гостей?

– Есть, госпожа, – я низко поклонилась, стараясь говорить ровно и уверенно. – Есть один порошок, если добавить его в вино, любой буян успокоится за несколько минут. Если и не уснёт, то станет тихим и покладистым.

Хозяйка прищурилась, изучая меня.

– А от головной боли?

– Тоже есть, – я сделала шаг вперёд и поставила корзину на пол. – Но мне нужно знать для кого он, если головная боль от похмелья, то зелье будет одно, а если от усталости и стресса, то другое.

Она молчала, и я чувствовала, как она взвешивает каждое моё слово.

Потом резко махнула веером.

– Хорошо. У меня сейчас в верхней комнате один гость перебрал вина и буянит. Кричит, что его обманули, грозит разбить всё, что видит. Мои вышибалы не могут с ним справиться не покалечив, а он из знатных военных, сильный, пьяный и злой. Если ты сможешь его утихомирить, я заплачу.

Я кивнула, – мне нужно подойти к нему и пусть кто-нибудь принесёт вино.

Хозяйка на мгновение задумалась, потом повернулась к служанке, стоявшей у дверей.

– Принеси вино и отведи эту девушку наверх.

Служанка низко поклонилась и жестом указала мне следовать за ней.

Она сбегала за подносом и мы пошли по узкой лестнице. С каждым шагом шум становился громче.

На втором этаже было ещё более оживлённо – смех, звон посуды, женские голоса, поющие под аккомпанемент лютни.

Но всё это перекрывал один злой голос.

– Вы все – мошенники! Где эта тварь? Она украла мои деньги!

Я остановилась у двери, за которой бушевал скандал, и взглянула на служанку с подносом.

Та протянула мне его, фарфоровый кувшин-чжиху, утопленный в чаше с горячей водой, чтобы рисовое вино не остывало, несколько закусок и чаша.

Я отлила немного в маленькую пиалу, добавила в неё немного своего порошка, потом перелила все обратно в кувшин.

– Откройте дверь, – сказала я.

Служанка толкнула дверь, и я шагнула внутрь.

В комнате было светло, горели свечи, а на столе стояли остатки пиршества.

Посреди комнаты стоял мужчина лет тридцати, широкоплечий, в дорогом халате, но растрёпанный и с красным лицом.

Он обернулся на скрип двери и уставился на меня с яростью.

– Ещё одна! – заорал он. – Все вы одинаковые! Хотите меня обмануть!

Я опустилась на колени, держа поднос обеими руками.

– Господин, я всего лишь служанка, принесла вам в подарок вино. Хозяйка просит прощения за недоразумение и дарит вам лучшее из её коллекции.

Он замер, глядя на меня с подозрением. Я подняла голову и встретила его взгляд, стараясь говорить мягко и спокойно.

– Хозяйка уже ищет ту девушку, она вернёт ваши деньги.

Он переводил взгляд с меня на поднос и обратно. Потом, внезапно успокоившись, шагнул вперёд, взял кувшинчик и залпом сделал три огромных глотка.

– Если ты врёшь... – начал он, но я только улыбнулась.

– Я не вру, господин, присядьте, отдохните, все будет хорошо.

Он посмотрел на меня ещё мгновение, потом тяжело опустился на стул.

Его плечи расслабились, дыхание выровнялось и через несколько минут он уже сидел, положив голову на стол, тихо бормоча что-то неразборчивое.

Я выскользнула из комнаты и закрыла за собой дверь. Служанка смотрела на меня с уважением.

– Он спит? – спросила она.

– Нет, пока просто дремлет, проследите, чтобы его уложили спать на бок, это очень важно.

Я вернулась вниз, и Хозяйка уже ждала меня у лестницы, на её лице сияла довольная улыбка.

– Ты справилась, – сказала она, протягивая мне маленький холщовый мешочек, который звякнул монетами. – Вот твоя плата. И если тебе ещё понадобится работа... у нас здесь всегда найдётся клиент, который перебрал вина.

Я взяла мешочек и низко поклонилась.

– Благодарю, госпожа. Я запомню вашу доброту.

Она кивнула, уже отворачиваясь к другим делам, и я поняла, что аудиенция окончена.

Глава 36

Главная жена дала мне время оценить новые условия жизни и только через неделю прислала ко мне служанку.

– Госпожа велит приготовить тебе то средство, что ты делала для Фан, – Надменная девушка швырнула мне в лицо мешочек серебра. А потом и пайцзы.

– Разрешение на выход для твоей служанки, – Сяо Мэй подняла все и настороженно посмотрела на меня.

Я медленно кивнула и она прицепила бирку на пояс.

– Я должна предупредить. Госпоже не следует пользоваться этим средством, оно опасно, – звонкая пощечина обожгла мою щеку.

– Как ты смеешь решать, что следует, а что не следует делать госпоже!

Я молча поклонилась.

Когда служанка госпожи ушла, я добавила к серебру еще из своих запасов, нельзя упускать такой шанс приобрести что-то для себя.

К сожалению, на бирке было указано, что служанка идет за ингредиентами и травами, так что купить что-то по мимо этого я не могла.

Стража на воротах проверит покупки.

Но всегда можно что-то придумать.

Поэтому я добавила в список несколько самых дешевых ингредиентов типа гусиного жира, их продавали в керамических плошках и горшках, по крайней мере мы больше не будем есть из одной чаши…

Лекарство я приготовила и без сожалений добавила в него то, что не даст госпоже забеременеть. Больше она не сможет казнить ни повитуху, ни служанку, присматривающую за младенцем.

В прошлой жизни она винила всех, хотя на самом деле виноватых не было…

Она всегда рожала раньше срока, и дети были слабыми и больными.

Дни шли один за другим, я договорилась с лекарем из дома удовольствий и он снабжал меня простыми необходимыми мне лекарствами.

Евнух Чжоу, оценив эффект моего чая, тайно снабжал меня всем необходимым.

Чая он брал много, видимо, выменивал или продавал другим евнухам, но мне это было на руку, я не хотела, чтобы посетители ко мне ходили весь день.

Взамен он ни разу не отказал мне в просьбе и я смогла посадить свой огород.

Я привыкла к новому ритму жизни: утром – травы и уборка, днём – приём посетителей, вечером – ужин и сонный порошок для Сяо Мэй и Юнь. А ночью – побег в город.

Я ходила в дом удовольствий три-четыре раза в неделю.

Хозяйка, которую все звали госпожа Чэнь, уже привыкла ко мне и встречала без лишних вопросов.

Я лечила девушек – у кого болел живот, у кого была лихорадка, у кого начиналась простуда. Иногда я успокаивала буйных гостей, иногда просто сидела на кухне и заваривала травяные чаи для уставших куртизанок.

Дом удовольствий был удивительным местом. Днём он казался обычным зданием – тихим, закрытым, с зашторенными окнами.

Но ночью он превращался в кипящий котёл страстей, денег и тайн.

Здесь можно было услышать всё, что угодно: от сплетен о столичных чиновниках до слухов о заговорах при императорском дворе. Достаточно было сидеть тихо и слушать.

Я слушала и присматривалась к людям, которые задерживались в тени, не пили, не веселились, а просто ждали.

Такие люди всегда что-то знали.

Однажды, на третью неделю, ко мне подошла одна из девушек – Ли. Ей было около двадцати, она была красивой, с глазами, в которых застыла усталость. Я лечила её от головной боли, и она была благодарна.

– Госпожа Линь, – сказала она тихо, оглядываясь по сторонам, – я слышала, вы ищете людей, которые умеют работать с бумагами.

Я замерла, но постаралась не выдать волнения.

– С чего ты взяла?

– Вы слишком много слушаете, – улыбнулась она. – Я тоже раньше много слушала. И знаю, что вам нужен каллиграф. Вон тот человек, – она незаметно кивнула в сторону мужчины, сидевшего в углу с чашкой рисового вина, – он учитель. Раньше он работал в канцелярии, но его уволили за пьянство. Если у вас есть деньги, он сделает любую бумагу. Даже такую, которой не существует.

Я посмотрела на мужчину.

Он был невзрачным, с сединой в волосах и мутными глазами. В руках он держал чашку и медленно потягивал вино, ни на кого не глядя.

– Спасибо, Ли, – я накрыла её руку своей. – Ты мне очень помогла. Как я могу отблагодарить тебя?

– Никак, – она покачала головой. – Вы лечите нас, а мы поможем вам. Это справедливо.

Я кивнула и убрала улыбку.

Потом подошла к мужчине и села рядом, делая вид, что просто отдыхаю после работы.

– Ты учитель? – спросила я тихо, не глядя на него.

Он повернул голову и посмотрел на меня мутными глазами.

– И что с того?

– Мне нужна бумага, – сказала я, понижая голос. – Хорошая бумага. С печатями. Которая будет выглядеть настоящей.

Он усмехнулся и покачал головой.

– Такие вещи дёшево не стоят.

– У меня есть серебро, – я достала из-за пазухи мешочек и показала ему несколько монет, – и ещё будут травы, которые помогут тебе спать по ночам без кошмаров. Я вижу, ты давно не спал спокойно.

Он смотрел на меня долго, тяжело, потом вздохнул.

– Приходи завтра в то же время. Я скажу, сколько это будет стоить и сколько времени займёт.

Я кивнула и встала, чувствуя, как внутри разливается холодное спокойствие.

Теперь у меня был каллиграф.

Осталось только собрать нужные деньги и ждать подходящего момента.

В павильон я вернулась уже под утро, когда небо начинало светлеть. Сяо Мэй и Юнь спали крепко – сонный порошок действовал безотказно.

Я переоделась, зарыла мешочек с серебром в старом горшке и легла на циновку, глядя в потолок.

Через две недели у меня будут новые документы.

А ещё через неделю – новый город.

Я закрою глаза и увижу тот день, когда смогу уйти отсюда, оставив позади господина Пэя, главную жену, наложницу Фан и весь этот дом с его интригами и страхами.

В эту ночь в доме удовольствий было особенно шумно.

Когда я вошла через служебный вход, меня встретила запыхавшаяся Ли.

– Госпожа Линь, хорошо, что вы пришли! – она схватила меня за руку и потянула за собой. – У нас сегодня важные гости – компания военных из столичного гарнизона. Хозяйка сказала, что если кто-то из них переберёт, вы должны быть рядом.

Я кивнула, снимая плащ и пряча его за корзину у входа.

– Где они?

– В большом зале на втором этаже. Девушки танцуют, играют на инструментах, но некоторые уже пьяны. Хозяйка боится, что будет драка.

Я поднялась по лестнице и остановилась у входа в зал, скрытая шёлковой ширмой.

За ней было светло и шумно. Горели десятки свечей, на низких столиках стояли кувшины с рисовым вином, а на циновках сидели мужчины в военных халатах.

Они смеялись, кричали, хлопали девушек по бёдрам.

Одна из куртизанок играла на пипе, другая танцевала с веером, третья разливала вино. В углу двое военных уже спорили о чём-то, размахивая руками.

Но один из них привлёк моё внимание.

Он сидел отдельно от всех у самого окна, спиной к стене.

В отличие от остальных, он не пил и не смеялся. Он просто смотрел на танцующих девушек и своих друзей с холодным, оценивающим взглядом.

Его руки лежали на коленях, он не прикасался к кувшину с вином, стоявшему рядом.

Вдруг он повернул голову, свет упал на его лицо.

Я замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

Гу Ширэн.

Тот самый военный, что был с господином Пэем на охоте.

Тот, кто помогал нести меня, когда я упала в обморок после того, как вытащила господина из-под коня.

Я помнила его лицо – суровое, с острыми скулами и тёмными глазами.

Тогда он был почти добр ко мне, хотя и не сказал ни слова.

Я отшатнулась за ширму, прижимаясь спиной к стене.

Сердце бешенно колотилось, он узнает меня, если заметит среди этих ярких шелков и пьяных лиц ту самую девушку из деревни, которую господин Пэй сделал своей наложницей.

Но потом я взяла себя в руки.

Он видел меня тогда мельком, сейчас я была в другом платье, с убранными волосами. Вряд ли он узнает меня. Вряд ли он вообще запомнил лицо деревенской травницы.

Я выдохнула и выглянула из-за ширмы.

Гу Ширэн по-прежнему сидел у окна, не двигаясь, он выглядел скучающим, даже немного раздражённым.

Я заметила, что он не сводит глаз с одного из своих товарищей – того, что сидел в центре и уже заметно пьянел.

– Госпожа Линь, – раздался голос Ли за спиной. Я вздрогнула. – Хозяйка велела быть наготове. Вон тот, – она кивнула в сторону пьяного военного, – уже начал приставать к нашей лучшей танцовщице. Если он начнёт буянить...

– Я поняла, – прошептала я, пряча руку с мешочком порошка в складках платья. – Я буду рядом.

Я отошла в тень, откуда могла видеть всё происходящее, но оставаться незаметной.

Девушка танцевала, плавно качая бёдрами, а пьяный военный хлопал в ладоши и кричал что-то неразборчивое.

Гу Ширэн вдруг поднялся и подошёл к товарищу. Он положил ему руку на плечо и наклонился к уху.

Я не слышала, что он сказал, но пьяный военный тут же успокоился и сел на циновку, опустив голову.

Гу Ширэн вернулся на своё место.

Он снова посмотрел на зал, потом его взгляд скользнул в мою сторону.

Я замерла, не дыша. Но он не задержался на мне – его глаза прошли мимо, как будто я была пустым местом.

Я медленно выдохнула.

Он не узнал меня или не заметил.

Вечер тянулся бесконечно.

Гу Ширэн сидел в углу и пил чай из маленькой пиалы, когда вокруг лилось вино рекой.

Я исподволь наблюдала за ним, и чем дольше смотрела, тем больше понимала: он был здесь не ради веселья.

Он следил за своими людьми, возможно, начальник, которого отправили присматривать за подчинёнными, чтобы те не натворили бед.