Текст книги "Его сокровище (ЛП)"

Автор книги: Эмилия Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

22

СОФИЯ

Боль разбудила меня среди ночи. Лодыжки, колени и бедра кричали от болезненных спазмов, а голова раскалывалась. Я всхлипнула, закрывая лицо рукой, проклиная себя за то, что во время покупок использовала ходунки вместо инвалидной коляски. Я была глупа и самоуверенна, но Сиенна была такой идеальной и красивой. После дня, проведенного с ней, я не могла представить, что она осудила бы меня за использование коляски, но в начале знакомства этого нельзя было знать наверняка.

Теперь я расплачивалась за свое решение.

Я схватила телефон, прищурившись от яркого света экрана, и простонала, увидев, что было всего два часа ночи. Я нуждалась в лекарствах и грелке, но для этого нужно было встать с постели. Я почти заплакала, осознав, что оставила грелку в кухонном ящике. Я использовала ее вечером и, по какой-то необъяснимой причине, решила оставить там.

Не знаю, сколько прошло минут, прежде чем я набралась мужества сесть. Я вытерла слезы, поскольку движение усилило боль в суставах. Ходунки стояли рядом с кроватью, но коляска была у стены. С тех пор, как меня измерили для новой коляски, старая казалась еще громаднее и неудобнее.

Боже, какая же ты глупая.

Ну, ничего не поделаешь. Я протянула руку и схватила ходунки, поднимаясь на ноги. Я не смогла удержаться от крика, когда боль затмила зрение. Я сделала неуверенный шаг, снова всхлипнув. Коляска была всего в нескольких шагах, что казалось непреодолимой пропастью.

Перестань быть ребенком. Просто продолжай идти.

Пот стекал по спине, когда я сделала еще один шаг. Колено было на грани вывиха, но прежде чем я успела решить, стоит ли пытаться сесть на пол и ползти к коляске, лодыжка подвела, и я рухнула на пол. Ходунки отлетели, ударившись о коляску с таким громким металлическим звуком, что я почувствовала, как он отдается в моих костях.

Подняться не было сил, поэтому я свернулась на полу, слезы стекали по моему лицу. Я вела себя как ребенок, но во время тяжелых обострений со мной всегда была Мила, и я отчаянно скучала по ней.

Дверь спальни с грохотом распахнулась, и я вскрикнула. Я повернула голову, чтобы увидеть, кто это. Свет из коридора осветил крупную мужскую фигуру. Сердце застучало в страхе, пока я не поняла, что это Маттео.

Он включил верхний свет, и я зажмурилась, когда яркость пронзила голову.

– Что, черт возьми, происходит? – прорычал он.

Мне следовало извиниться за то, что разбудила его, за то, что создала столько шума, но я знала, что если открою рот, то смогу лишь всхлипнуть. Поэтому я стиснула зубы и мысленно умоляла его уйти.

– Черт. Ты упала?

Я приоткрыла глаза и увидела, как Маттео присел рядом. Должно быть, он пришел домой после того, как я легла спать, потому что я не видела его с утра. Его грудь была обнажена и покрыта татуировками, хотя зрение было слишком размытым, чтобы разглядеть их. Темные спортивные штаны висели низко на бедрах.

– София, – сказал он строгим голосом, – ты упала?

Моя нижняя губа задрожала, но я сумела прошептать «да».

– Хорошо, давай вернем тебя в кровать. – Сильные руки обняли меня, поднимая с пола и осторожно укладывая на матрас.

Мое лицо пылало от стыда, что он нашел меня в таком состоянии.

– Прости, – прохрипела я.

Боже, это не лучший способ завоевать симпатию мужа.

– Что ты делала?

– Пыталась сходить за грелкой и лекарствами.

Он нежно убрал волосы с моего лица.

– Где они?

– Лекарства в ванной, а грелка на кухне. В ящике у холодильника.

Он кивнул, затем взглянул на лампу на прикроватной тумбочке. Он включил ее и направился к двери, выключив верхний свет. Мои веки сомкнулись в облегчении от более мягкого света.

Спустя пару минут он вернулся с лекарствами и грелкой в руках. Он молча поставил стакан воды на прикроватную тумбочку и подключил грелку. Я поморщилась, когда попыталась сесть, и Маттео тут же подскочил, чтобы помочь, подложив несколько подушек мне под спину.

– Спасибо, – хрипло произнесла я, принимая пакет с лекарствами.

Он лишь хмыкнул.

Я приняла обезболивающие и мышечный релаксант, затем отложила пакет в сторону.

– Теперь мне будет лучше, – взглянув на молчаливого мужа, добавила: – Можешь вернуться в постель. Прости, что снова причиняю неудобства.

Он скрестил руки на своей мускулистой груди. Он практически светился в теплом свете, и я почувствовала желание провести пальцами по его коже. Быстро отвела взгляд, чтобы не смутить себя еще больше. Почему он должен быть таким чертовски привлекательным?

– Почему ты упала?

Я закусила губу.

– Я сглупила и оставила коляску слишком далеко. Суставы болят, и лодыжка подвела, когда я пыталась дойти до нее.

Маттео окинул взглядом несколько шагов между кроватью и коляской.

– Тебе больно?

Мне, наверное, послышалось напряжение в его голосе. Это был не лучший момент рассказывать, что я практически всегда чувствую какую-то боль, поэтому я просто кивнула.

– Что еще помогает?

Я моргнула.

– О, я не знаю. – Увидев его строгий взгляд, вздохнула. – Горячая ванна с английской солью иногда помогает.

– Хорошо.

Я приподняла бровь.

– Ладно. Прости за то, что нарушила твой сон. Увидимся завтра?

Маттео бросил на меня еще один недовольный взгляд и направился в ванную. Мое удивление возросло, когда я услышала звук воды. Неужели он действительно набирает мне ванну?

Он ворвался обратно в комнату, бросив на матрас передо мной охапку средств для ванны.

– Я не знаю, что такое английская соль. Подойдет что-нибудь из этого?

Передо мной лежали цветные бомбочки и масла в красивых, дорогих упаковках.

– Уверен, что мне можно их использовать? Они выглядят дорогими.

Маттео закатил глаза.

– Выбирай, София. – Он выглядел и звучал раздраженно, но я наклонила голову, наблюдая за ним, и задумалась, не ошибаюсь ли я. Он мог бы легко оставить меня одну, но все еще был здесь… Словно заботился обо мне.

Я выбрала маленькую баночку с цветочной и золотой солью для ванны.

– Эта подойдет, – сказала я, протягивая ему.

Он кивнул, и прежде чем я успела понять, что происходит, оказалась у него на руках. Я вскрикнула и схватилась за его плечи.

– Как будто я тебя уроню, – пробормотал он, заходя в ванную.

– Немного предупреждения не помешало бы, – огрызнулась я.

Он просто усадил меня на тумбочку, облокотившись на нее с обеих сторон руками.

– Ты сможешь сидеть здесь? Или упадешь?

Я нахмурилась.

– Я не упаду.

Он провел пальцем по моему лбу.

– Как скажешь.

Мои губы приоткрылись, когда он повернулся к почти наполненной ванне, чтобы добавить соли. Я могла поклясться, что заметила легкую усмешку на его губах, как будто он дразнил меня. Я не понимала своего мужа. Он был таким холодным и замкнутым, но за короткое время, что я здесь, он был добрее ко мне, чем большинство людей в моей жизни. Кто, кроме моей сестры, вообще так заботился обо мне?

Он выключил воду и повернулся ко мне.

– Поднимай руки.

– Что?

– Ты обычно принимаешь ванну в одежде?

– Но ты здесь, – возмущенно сказала я.

– Верно, я здесь. Руки вверх, София. – Он встал между моими ногами, его пальцы слегка касались края моей рубашки.

Я скрестила руки.

– Ты не увидишь меня голой.

Он тяжело вздохнул, провел рукой по волосам, которые беспорядочно падали на лицо. На его челюсти была легкая щетина.

– Ты моя жена, а я твой муж. Тебе больно, и я собираюсь это исправить.

– Ты сказал, что мы просто соседи по комнате, – возразила я.

Никогда бы не осмелилась так разговаривать с отцом, и не понимала, почему делаю это сейчас, когда Маттео пытается позаботиться обо мне. Но мысль о том, что он увидит меня обнаженной, в моем самом уязвимом состоянии, когда я не уверена, что он даже нравится мне, была слишком тяжела.

Он лишь встретил мой взгляд своим строгим и молчаливым. Как я могла понять все это, если он молчал?

Волна эмоций нахлынула на меня, и я не смогла удержаться от того, чтобы наклониться вперед и опереться головой на его грудь. Я так устала, а лекарства еще не подействовали.

– Я так запуталась, – прошептала я.

Руки Маттео обвились вокруг меня, и он притянул меня ближе.

– Давай, tesoro. Мне не нравится видеть, когда тебе больно.

Нежность в его голосе вызвала комок в горле. Я подняла руки вверх, и слезы покатились по моим щекам. Он медленно снял с меня рубашку, не отрывая глаз от моего лица.

Мои щеки горели от стыда в ожидании его осуждения, но он просто обхватил мое лицо ладонями и вытер слезы. Моя грудь прижимались к его груди, пока он осторожно снимал с меня шорты и нижнее белье. И вот я впервые сидела полностью обнаженная перед своим мужем.

Это была далеко не самая выгодная поза. Мои складки на животе были видны, бедра расплющились по тумбочке, и я не побрила… Ничего. Последний раз я брилась утром в день свадьбы. После его разговора о «соседстве по комнате» я не видела смысла продолжать. Но теперь он смотрел на меня, и я не могла понять его выражение. Его лицо всегда было таким ужасно непроницаемым. Считал ли он меня некрасивой? Привлекательной? Думал ли он о всех тех гадостях, которые говорили о моем теле подруги моей мамы? Его челюсть напряглась, когда он смотрел на меня, и я больше всего на свете хотела спрятаться.

Я вздрогнула, когда он осторожно провел пальцами по синяку на моей ноге.

– Откуда это?

– Я не знаю. Я легко получаю синяки.

Он кивнул, затем отступил назад и одним движением снял спортивные штаны. Оказывается, он не носил нижнее белье, потому что теперь передо мной был совершенно обнаженный Маттео. Мой взгляд привлек его член – твердый и внушительный. Когда я осознала, что смотрю, то быстро отвела взгляд, щеки горели от стыда.

Маттео лишь нежно поцеловал меня в лоб.

– Считай это предупреждением. – Его голос был низким и чувственным. Прежде чем я успела понять его слова, он вновь поднял меня на руки и опустил в ванну. Я застонала от того, как горячая вода облегчила мои ноющие суставы.

– Сядь вперед, – сказал он.

– Что?

– Сядь вперед.

Я двинулась вперед, и Маттео сел позади меня. Я сидела неподвижно, его тело обнимало мое. Самая большая физическая близость, которую я когда-либо испытывала. Это одновременно пугало и возбуждало меня.

Его дыхание коснулось моей головы, когда он обвил меня руками, помогая мне лечь обратно на его грудь.

– Что мы делаем, Маттео?

– Я забочусь о тебе.

Я ждала, что он скажет что-то еще, но мой загадочный муж оставался молчаливым. Я глубоко вздохнула и позволила себе расслабиться в его объятиях.

– Хорошая девочка, – прошептал он. – Вода помогает?

У меня в животе все перевернулось. Хорошая девочка? Искра возбуждения пронзила мой живот. Я не могла понять, как могла быть возбуждена, испытывая боль.

– София? – Его губы скользнули по моей щеке.

– Да, помогает. Спасибо.

– Тебе часто бывает так плохо?

Я провела пальцами по воде.

– Нет, но сегодня я больше ходила, чем обычно.

– Ты не взяла коляску? – В его голосе слышался упрек.

Я пожала плечами.

– Почему?

– Я не хотела быть обузой или смущать Сиенну.

Маттео издал звук, похожий на рычание.

– Ты должна заботиться о себе. Иначе мне придется сделать это за тебя. – Он провел пальцем по моему плечу. – Но, возможно, я был бы не против.

Он произнес последние слова так тихо, что я подумала, что ослышалась. Я попыталась повернуться, чтобы увидеть его лицо, но он крепко держал меня.

– Просто отдохни, tesoro.

Это было то же слово, что он использовал раньше.

– Что значит это слово?

Он молчал, и я уже решила, что он не ответит.

– Сокровище, – наконец сказал он.

Улыбка тронула мои губы. Лекарства начали действовать, вызывая сонливость и смягчая сильную резкую боль в суставах. Я закрыла глаза, чувствуя удивительное спокойствие в объятиях мужа.

23

МАТТЕО

Мне казалось, что я попал в какую-то параллельную вселенную. Единственное объяснение того, как я оказался в ванне со своей спящей женой.

Моей спящей, обнаженной женой.

Прижавшейся к моему обнаженному телу.

Я сидел в гостиной, смотрел на город с бокалом виски в руке, пытаясь убежать от своих кошмаров, когда услышал громкий шум из комнаты Софии. Я не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал такой острый приступ паники. Я бросил бокал, не обращая внимания на то, как он разбился о пол, и побежал к ней. Сердце бешено колотилось, когда я распахнул дверь ее комнаты, представляя ее покрытой кровью. Но крови не было. Лишь она, свернувшаяся калачиком на полу. Но я не расслабился, не мог расслабиться, когда увидел слезы на ее щеках. София говорила, что часто испытывает боли в суставах, но видеть ее в таком состоянии… В груди что-то перевернулось.

Я ненавидел быть беспомощным. Я не мог защитить ее от собственного тела. Но прикосновение ее кожи к моей успокаивало меня. Я откинул голову, опираясь на край ванны. Не помню, когда в последний раз чувствовал себя так расслабленно… По крайней мере, с тех пор, как умерли мои родители.

София тихо застонала во сне, и я прижал ее ближе, проводя рукой по ее ребрам. Я старался не смотреть на ее тело – не стоило возбуждаться, когда она испытывала боль, – но я не мог не заметить ее идеальную грудь с розовыми сосками и светлые волосы, что манили к ее киске. Мой член был твердым, как железо, прижавшись к ее спине.

Я старался держаться от нее подальше, но с каждым днем – с каждой минутой – София все сильнее и сильнее обвивала меня вокруг своего пальца.

Осознание обрушилось на меня, как тонна кирпичей: я хотел свою жену.

Это было физическое влечение, не больше, но, возможно, мне стоит перестать сопротивляться. Мы были обречены быть вместе, и рано или поздно мне понадобится наследник. Будет ли она заинтересована в физической близости со мной? Я не мог не заметить, как ее взгляд задерживался на моей обнаженной груди, когда она думала, что я не вижу.

На данный момент я был просто доволен тем, что держал ее в своих объятиях.

Через некоторое время вода остыла. Мне нужно было уложить ее в постель.

– София? – Я нежно сжал ее, пытаясь разбудить. Но она лишь недовольно застонала и еще сильнее прижалась ко мне.

Мне удалось вытащить нас обоих из ванны, и она проснулась, чтобы помочь мне вытереть ее. Потом она снова оказалась в моих руках. Я отнес ее обратно в постель и неохотно накрыл ее обнаженное тело одеялом. Я посмотрел на нее и с облегчением увидел расслабленное выражение лица. Надеюсь, ей больше не больно.

Мне следовало оставить ее и пойти в свою постель. Она не должна ничего для меня значить. Лишь фигура на шахматной доске в игре, которую мы с Рустиком ведем с албанцами. Но по какой-то необъяснимой причине я не хотел ее оставлять.

Мое тело двигалось само по себе, ложась рядом с женой. Может, я останусь всего на несколько минут, чтобы убедиться, что она не проснется и ей что-нибудь не понадобится. Было бы очень неудобно, если бы она снова разбудила меня громким шумом. Логично остаться.

Я не был уверен, какая логика заставила меня притянуть ее к своей груди и обнять, но когда она удовлетворенно вздохнула, узел, который был у меня в груди всю ночь, полностью развязался.

24

СОФИЯ

Я проснулась на чем-то мягком, словно паря на облаке, после самого лучшего сна в моей жизни. Мне не хотелось открывать глаза, поэтому я еще сильней закуталась в свою невероятно удобную постель. Затем что-то позади меня сдвинулось – нет, кто-то. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули. Они были туманными, окутанными сонливостью и болью, но то, как Маттео держал меня в ванне, было слишком прекрасно, чтобы быть всего лишь сном.

Его руки все еще крепко обнимали меня, его колено было зажато между моими ногами. Это была идеальная поза, чтобы снять напряжение с бедер, словно он моя личная лечащая подушка.

Я старалась дышать как можно тише и ровнее, не желая его беспокоить. Будет ли он снова держать дистанцию, или это начало наших отношений как настоящих мужа и жены?

Я почувствовала, когда он проснулся. Он напрягся позади меня и быстро отодвинулся. Я снова закрыла глаза от разочарования.

– Доброе утро, – сказала я, пытаясь сесть, опираясь на изголовье кровати. Маттео уже вставал с постели.

– Чувствуешь себя лучше? – спросил он, стоя ко мне спиной.

– Гораздо лучше, чем прошлой ночью, да. Спасибо за помощь. – Я хотела сказать больше, хотела сказать, как много для меня значила его забота, но слова застряли в горле. Он уже стоял у двери, как будто хотел как можно скорее убежать от меня.

Он открыл дверь спальни и на мгновение замер.

– Пользуйся сегодня инвалидной коляской. – Затем он вышел, громко закрыв за собой дверь.

Я медленно готовилась встать, стараясь быть осторожной с телом после трудной ночи. Когда я наконец оделась и выехала на кухню – в инвалидной коляске, – я заметила что-то на столе. Это была черная кредитная карта с моим именем и записка.

– Пользуйся. Она безлимитная.

Я аккуратно сложила записку и сунула ее в карман вместе с кредитной картой с улыбкой на лице.

25

СОФИЯ

Мы с Анджело заехали в подземный гараж квартиры. Я была измотана, но воодушевлена после встречи с доктором Амато. Наконец-то у меня появилась возможность узнать о СЭД. Все случайные кусочки головоломки симптомов, которые у меня были все эти годы, собрались воедино, и, хотя это ничего не исправило, это заставило меня чувствовать себя несумасшедшей.

Еще я провела время с Катей и Стасей. Мы смотрели фильм, и я научила их некоторым словам на английском языке. Девушки все еще выглядели испуганными, они были тихими и нервными, но были моменты, когда казалось, что мы просто три девочки, которым весело вместе. Это заставило меня почувствовать, будто я полезна.

Это было хорошее чувство.

Анджело обогнул машину с инвалидной коляской и открыл мне дверь. Когда я уже садилась, рядом с нами остановился еще один черный внедорожник. Мое сердце начало колотиться, когда оттуда вышел Маттео. Его темный взгляд был устремлен на меня, когда он застегнул пиджак и провел большим пальцем по нижней губе. В животе то-то затрепетало, и мне захотелось, чтобы он обнял меня и поцеловал.

– Где ты была? – спросил он жестким голосом, а его глаза метнулись к Анджело. Я закусила губу. Он был в таком настроении из-за меня?

– В клинике, – сказала я, ненавидя нотки нервозности, проскользнувшие в голосе.

Маттео сглотнул.

– Как все прошло?

– Хорошо.

Он колебался, словно хотел услышать больше, но затем повернулся к человеку, стоявшему между ним и Ромео.

– Это Доменико. Мой головорез.

Доменико был почти такого же роста, как Маттео, и мускулистым, чего я и ожидала от головореза. Он подошел ко мне, наклонился и взял мою руку, чтобы поцеловать ее. Его костяшки пальцев были покрыты шрамами.

– Приятно познакомиться, миссис Росси.

– Мне тоже приятно познакомиться, – сказала я, хотя то, как он смотрел на меня, вызывало у меня чувство беспокойства. Я вырвала руку из его.

– Вы получили какую-нибудь новую информацию от девушек в клинике?

– О, нет, на самом деле я не пыталась получить, хм, информацию.

Доменико хрустнул костяшками пальцев.

– Они могут скрывать информацию, которая поможет нам разоблачить сеть торговли людьми в целях сексуальной эксплуатации. Нет предела развращенности этих албанцев.

– Я не думаю, что они что-то скрывают.

Мне не понравился намек. Стася и Катя стали жертвами всего этого.

Выражение лица Доменико было полно снисхождения.

– Возможно.

Анджело встал позади меня, и я черпала силы в его поддержке.

– У нас есть дела, – сказал Маттео, поворачиваясь на пятках и направляясь к лифту. Ромео подмигнул мне, прежде чем они с Доменико последовали за доном.

– Черт, ненавижу его претенциозную задницу, – пробормотал Анджело, когда двери лифта закрылись.

Я повернулась к нему и засмеялась.

– Ах, да?

– Он пытался заставить нас всех называть его Il Diavolo, – он закатил глаза. – Дьявол.

Я ухмыльнулась.

– Мафия так драматична с этими прозвищами.

– Да-да. Давай поднимем тебя наверх. Ты голодна?

– Хочется перекусить. О, Маттео дал мне кредитную карту. Я могла бы заказать нам что-нибудь, – сказала я, жуя губу. – Думаешь, он не будет возражать, если я ею воспользуюсь?

Анджело фыркнул, когда мы вошли в лифт.

– Думаю, его банковский счет выдержит заказ еды на вынос.

Он помог мне скачать приложение, после чего мы сделали заказ на гамбургеры, картошку фри и молочные коктейли. Мне нужна была любимая вредная еда.

Я отправила Миле сообщение, пока Анджело спускался в вестибюль за едой. Мои сообщения ей были внезапными, поэтому я не ожидала, что она ответит, но все же смотрела на экран, ожидая, что что-нибудь получу. Я вздрогнула, когда зазвонил телефон. На экране высветился неизвестный номер, и я некоторое время колебалась, прежде чем ответить. Может быть, Мила звонила с нового номера?

– Привет?

– София?

– Дима, – выдохнула я с облегчением, голос брата вызвал у меня слезы на глазах. Каждый день я испытывала беспокойство за него. – Где ты был?

Прежде чем Дима ответил, стояло молчание.

– Ты знаешь, я не могу сказать. Я позвонил, как только смог. Блять, София. Маттео Росси?

– Да, знаю. Все это часть блестящего плана Пахана. Торговые договоренности и все такое.

– Я не знаю, во что он играет, – пробормотал он. – Росси тебя обидел?

Оставалось только надеяться, что никто не подслушивает звонок.

– Нет, он не обижает меня, – я жевала губу, не зная, что ответить на следующий вопрос. – Что ты знаешь о нем? – почему-то запросить информацию о муже было похоже на предательство, но мне нужна была вся возможная помощь, чтобы разобраться в нем.

Дима вздохнул, и я представила, как он ходит взад и вперед. Он никогда не мог усидеть на месте.

– Никогда не встречал его, и кто знает, насколько из того, что о нем говорят, правда. Его дядя убил его родителей и занял пост Дона. Росси было всего двадцать три года, когда их убили, но он смог повести за собой достаточно людей, чтобы убить дядю и вернуть себе город. Его прозвище – Ангел Смерти.

Мне хотелось закатить глаза, услышав еще одно драматичное прозвище.

– Ты знаешь что-нибудь о его личной жизни? Я имею в виду… как ты думаешь, он будет хорошим мужем?

Наступило долгое молчание.

– Не знаю, может ли кто-нибудь из нас стать хорошим мужем. Но если он причинит тебе боль, то я прикончу его, обещаю тебе это.

Тяжело сглотнув, я прошептала:

– Скучаю по тебе.

Дима вздохнул.

– Я тоже по тебе скучаю. Просто… будь осторожна, ладно? Я слежу за слухами о торговле людьми в целях сексуальной эксплуатации. Торговля проститутками не нова, но она сосредоточена на северо-востоке. Были некоторые предположения, что в этом замешаны итальянцы.

По мне пробежал холодок.

– Нет, это не правда. Это албанцы.

– Больше, чем просто албанцы, – сказал Дима. – Но Росси традиционно был против торговли проститутками в Нью-Йорке, так что, возможно, ты права. Мне нужно разобраться с Финнеганом, – он пробормотал последнее предложение. – Несмотря ни на что, тебе нужно оставаться начеку.

Анджело вернулся с двумя большими бумажными пакетами в руках.

– Буду осторожен, – мои щеки покраснели под взглядом телохранителя, как будто меня поймали на чем-то неправильном. – Могу ли я связаться с тобой по этому номеру?

– Нет, – сказал Дима. – Но я позвоню, когда смогу. Оставайся в безопасности.

А потом линия оборвалась.

– Кто это был? – спросил Анджело, ставя еду на прилавок.

– Мой брат.

В том, что я разговаривала с Димой, не было ничего плохого, но, услышав, что он с подозрением относится к моему мужу, я почувствовала тревогу, как будто скрывала какой-то секрет.

Анджело вытащил еду из сумки, внимательно наблюдая за мной.

– Все в порядке, принцесса?

Я натянула улыбку на лицо.

– Да, все в порядке. Я просто скучаю по брату и сестре.

Хотелось спросить Анджело о торговле людьми, но что-то удержало меня. Мне никогда не разрешали задавать вопросы о бизнесе Семьи, и я не хотела, чтобы Маттео выплеснул гнев на Диму. Я отказываюсь верить, что Маттео участвует в торговле людьми. Он спас Катю и Стасю, делал все возможное, чтобы выяснить, кто виноват. Но происходило что-то большое. Меньше всего мне хотелось, чтобы мой муж думал, что я пытаюсь влезть туда, где мне не место.

– Все в порядке, – сказала я, выхватывая у него одну из сумок.

– Давай просто поедим.

Анджело наклонил голову, его глаза были мягкими и не давили меня, и я выкинула этот разговор из головы.