Текст книги "Его сокровище (ЛП)"

Автор книги: Эмилия Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)

Этот роман – полностью художественное произведение. Имена, персонажи и события, изображенные в нем, – плод воображения автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, событиями или местами совершенно случайно.

Не забудьте поблагодарить переводчиков за их труд!

Всем красоткам-инвалидам, которые знают, что они наверняка поставят дона мафии на колени.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

ПРОЧИТАЙТЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ

У главной героини этой книги, Софии, гипермобильный синдром Элерса-Данлоса, редкое генетическое заболевание соединительной ткани. СЭД – сложное и часто неправильно понимаемое заболевание. Хотя гипермобильная СЭД диагностируется чаще всего, существует тринадцать различных типов CЭД, и симптомы могут быть самыми разнообразными. Я постаралась максимально точно изобразить одну из версий СЭД, версию Софии, с осторожностью и точностью. Но ее опыт – всего лишь одна из множества возможных историй и может значительно отличаться от других случаев с СЭД. При большинстве хронических заболеваний и инвалидностей организм может вести себя непредсказуемо и изо дня в день подвергать себя различным испытаниям. Я надеюсь, что каждый, кто сталкивается с хроническими болезнями и инвалидностью, найдет в этой истории частичку себя, даже если путь Софии отличается от вашего.

Эта книга содержит контент для взрослых, включая откровенные сексуальные сцены и такие элементы, как порка, бондаж, разогрев члена и легкое унижение. Вся физическая близость между главной парой происходит по обоюдному согласию.

В этой истории представлены хронические заболевания и инвалидность. Мир мафии в этой книге пропитан эйблизмом¹, как и наш мир. Персонажи используют вредную эйблистскую лексику, в том числе используют эйблистские оскорбления, и придерживаются эйблистских убеждений. В книге также присутствует интернализованный эйблизм – когда люди с инвалидностью усваивают эйблистские убеждения и суждения окружающей культуры, что часто приводит к негативным ощущениям по поводу себя и своих заболеваний.

Другие общие темы книги включают беременность.

Книга со счастливым концом!

ПРОЛОГ

МАТТЕО

Первый выстрел пронзает воздух, и часы начинают тикать.

Раз.

Два.

Три.

Всего один выстрел, за которым следует крик. Он эхом отзывается в моей голове, ужасающей музыкой к моему кошмару. Это был смертельный выстрел?

Или у меня еще есть время?

Четыре.

Пять.

Шесть.

Даже спустя годы я ощущаю вибрации той пули в каждой косточке.

Осознание того, что я виноват, причиняет боль сильнее любой физической раны.

Семь.

Восемь.

Девять.

Каждую ночь я вижу их кровь в своих снах. Это мое наказание за то, что не увидел этого в реальной жизни. Слишком легко представить, как она капает на пол. Я пролил достаточно крови с тех пор, чтобы понять, как она должна выглядеть, как запах железа заполняет воздух.

Десять.

Одиннадцать.

Двенадцать.

Каждая секунда приближает смерть, а я стою, застыв. Затем, маленькая рука Сиенны заполняет мою, и решение уже принято.

Я тяну ее за собой к потайной двери в задней части дома.

Тринадцать.

Четырнадцать.

Пятнадцать.

Второй выстрел рассекает воздух.

Мы едва выбрались живыми, но секунды между этими двумя выстрелами преследуют меня. Было ли у меня время спасти еще кого-то из них? Я никогда не узнаю, потому что бросил своих родителей, наш дом, свое законное наследие.

Мне потребовалось два года, чтобы вернуть его. Два года медленной и мучительной смерти Маттео Росси, сына и брата, чтобы снова стать Маттео Росси, доном итальянской мафии, главой «Пяти семей» в Нью-Йорке.

1

МАТТЕО

Алкоголь обжег горло, когда я сделал еще один глоток.

Очередной дерьмовый день, среди череды дерьмовых недель и дерьмового месяца.

Пострадал еще один наш склад на севере штата. Мертвец в подвале двадцатью этажами ниже наконец подтвердил то, что я давно подозревал: албанцы пытались вторгнуться на мою территорию.

Моя рука сжалась вокруг бокала.

За последние тринадцать лет, будучи главой «Пяти Семей», я расширил наше влияние на север и запад штата. Многие пытались проникнуть на мою территорию – большинство из них с целью наладить торговлю людьми в Нью-Йорке. Албанцы нападали на наши границы последние пять лет, но их атаки участились после смерти их последнего босса. Его сын-идиот Арбен решил, что сможет бросить мне вызов.

Дверь моего кабинета открылась, и вошел мой заместитель, мой брат во всем, кроме крови – Ромео. Он сел напротив, бросив папку на стол.

Я внимательно посмотрел на нее, сделав еще один глоток.

– Это то, о чем я думаю?

– Да. – на лице Ромео не было обычного беспечного выражения. Сегодня было не до шуток, после того как мы потеряли двух наших людей в пожаре на складе.

Я провел рукой по лицу и заставил себя открыть папку. Я уставился на фотографию внутри.

– По крайней мере, она красивая, – сказал он.

Красивая – это мягко сказано. Пронзительные голубые глаза смотрели на меня, обрамленные золотистыми светлыми кудрями. Полные алые губы. Темные брови. Маленький прямой нос. Румяные щеки. София Иванова была самой потрясающей женщиной, которую я когда-либо видел. Чем дольше я смотрел на нее, тем больше странное волнение возникало в моей груди.

Я отвел взгляд.

– Сколько ей лет?

– Недавно исполнился двадцать один.

– Черт. – я отставил бокал. – Она практически ребенок.

– У тебя нет выбора, брат. Если мы хотим, чтобы русские были на нашей стороне, нам нужен союз с Рустиком.

Рустик Иванов был главой Братвы в Чикаго. Напряжение между нами нарастало, и война казалась неизбежной. Тогда он предложил перемирие. Он хотел получить доступ к нашим восточным торговым путям для контрабанды оружия и наркотиков, а взамен русские поддержат нас против албанцев.

– Ты действительно думаешь, что мы должны это сделать? – спросил я.

Ромео колебался, и я выгнул бровь. Он редко сдерживал свое мнение.

– Я думаю, что мы слишком изолированы, – наконец сказал он. – Русские на западе, ирландцы на востоке, а теперь еще и албанцы. У нас сильная позиция в городе, но нам нужны союзники. Это может стать началом.

– Я только не понимаю, почему все должно начинаться с моего брака, – сказал я, снова взглянув на фото Софии. Капо годами шептались о том, что их дон до сих пор не женат. Мне нужны были наследники для укрепления империи, но жена и дети сделали бы меня уязвимым.

Ромео откинулся в кресле, внимательно наблюдая за мной.

– Я знаю, что наступила годовщина. Сиенна пыталась найти тебя сегодня.

Я посмотрел в окно.

– Не начинай. – мне не нужны были его упреки, его осуждение за то, что я трус и прячусь. Я жестом указал на папку. – Что мы знаем о ней?

Мышцы на челюсти Ромео дрогнули, но он не стал настаивать.

– Не так уж и много. Рустик оберегает своих двух дочерей. Они учились дома и редко появлялись на публике. На следующей странице то, что он прислал о ней.

Я переложил фотографию, обнаружив почти пустую страницу. Там был указан возраст Софии, рост и ее увлечения – готовка, выпечка и чтение.

– Ты можешь настаивать на встрече с ней до свадьбы.

Я закрыл папку, чтобы не отвлекаться на фотографию Софии.

– Это не имеет значения, – сказал я. – Мы не будем настоящими мужем и женой.

– Почему?

– Мы будем жить вместе, но не более чем соседи.

У меня было достаточно женщин за эти годы, но ни одна из них не получала больше одной ночи. Я давно решил, что никогда не позволю женщине сделать меня слабым.

Ромео поднял бровь.

– А как же наследники?

Я махнул рукой.

– У нас есть годы, чтобы что-то придумать. Сейчас важно остановить албанцев. – нарастающее напряжение с Братвой требовало слишком много наших сил, отвлекая нас от угрозы Арбена.

Ромео откинулся в кожаном кресле, внимательно наблюдая за мной. Медленная улыбка расползлась по его лицу, когда он скрестил руки на груди.

– Что? – спросил я, нахмурившись.

– Просто интересно, как все пройдет. Непоколебимый Маттео Росси и его милая маленькая соседка.

Мое раздражение росло, чем дольше он улыбался.

– Отвали. Это деловое решение, и ничего больше.

– Как скажешь. – он встал. – Сообщу им, что можно назначать дату.

– Небольшая свадьба, – сказал я. – Проведем ее быстро.

Ромео кивнул и потянулся за папкой.

– Оставь, – рявкнул я.

Он лишь хмыкнул, выходя из моего кабинета.

2

СОФИЯ

Мила прижалась ко мне, как делала в детстве. Она провела больше ночей в моей постели, чем вне ее. В нашем доме всегда было холодно – и по температуре, и по эмоциям, – поэтому мы впитывали все тепло, которое могли получить.

– Ты действительно собираешься выйти за него замуж? – прошептала она, звуча моложе своих девятнадцати лет.

Горло и грудь были напряжены. Отец только что сообщил мне новость. Его точные слова были:

– Когда ты выйдешь замуж за Маттео Росси и укрепишь этот союз с итальянцами, то наконец станешь для меня полезной.

Мама молча стояла рядом с ним.

– Похоже, что так, – прошептала я в ответ.

– Ты что-нибудь знаешь о нем?

– Он глава нью-йоркской мафии.

Мила фыркнула и ударила меня по руке.

– София, будь серьезной.

– Но это все, что я знаю, – возразила я, надув губы и потирая руку.

– Это даже не больно, – сказала она, закатив глаза и схватив наш общий секретный телефон. – Я собираюсь найти его в интернете.

Я открыла рот, чтобы сказать ей не делать этого, но потом передумала. Почему бы мне не узнать что-нибудь о мужчине, с которым я должна буду провести остаток своей жизни?

Мила напечатала его имя в телефоне и ахнула.

– Он такой горячий!

Я схватила телефон и прикусила губу, глядя на фотографию под заголовком статьи «Самый горячий миллиардер Нью-Йорка покидает новогоднюю вечеринку раньше времени». Это было спонтанное фото Маттео возле отеля. Он хмурился в своем идеально сшитом черном смокинге, который обтягивал его широкие плечи. Темные волосы беспорядочно спадали на лицо, а квадратная челюсть была сжата.

В животе у меня затрепетало.

– Полагаю, он… неплох.

– О, он еще как неплох, – широко улыбаясь, сказала Мила.

Она всегда была помешана на парнях. Я не могла сосчитать, сколько раз прикрывала ее, когда она сбегала через окно, чтобы встретиться с очередным бойфрендом, в то время как я побывала всего на одной вечеринке и больше не захотела повторять этот опыт. Я вздрогнула, отгоняя воспоминание, и снова сосредоточилась на фотографии.

– Сколько ему лет? – спросила я.

Он явно был старше меня, раз уже был главой мафии. Мужчина на фотографии еще не достиг возраста, когда можно было бы назвать его «серебряным лисом», но в нем чувствовалась зрелость, которую я могла бы счесть немного сексуальной.

Мила взяла телефон, ее нахмуренное лицо выдало разочарование, когда поиск не дал никаких результатов. После тридцати минут мы, наконец, сдались. Найти личную информацию о Маттео Росси оказалось невозможно.

Мила с раздражением положила телефон. Она повернулась на бок, лицом ко мне.

– По крайней мере, мы знаем, что твой жених горяч.

– Интересно, он добрый? – пробормотала я.

Боже, было так глупо произносить это вслух. Я никогда не видела доброго мужа или счастливого брака в Братве, но я цеплялась за надежду, что Маттео не так ужасен, как мой отец. Может быть, у итальянцев все было иначе. Может, они лучше относились к своим женщинам.

Лицо Милы омрачилось, на лбу появились морщинки.

– Лучше бы так и было. – ее голос звучал свирепо.

Будучи старшей сестрой, я всегда защищала Милу, заботясь о ней, когда родители нас игнорировали, а няни уходили домой. Но с годами, по мере того как мои проблемы со здоровьем становились все серьезнее, она начала защищать меня.

– А что насчет Димы? – спросила Мила.

Наш сводный брат Дмитрий вел жизнь, окутанную тайной. Отец постоянно отправлял его выполнять грязную работу за границей, не в силах долго выносить присутствие сына. Дима слишком напоминал ему его первую жену. Женщину, которую, если верить слухам, он действительно любил.

Я сжала ее руку.

– Уверена, он знает. Может, он приедет на свадьбу.

Мои слова звучали не убедительно. Свадьба должна была состояться через два дня. У Димы не было постоянного номера телефона, поэтому нам всегда приходилось ждать, когда он сам выйдет на связь.

– Как думаешь, Маттео знает о моем… – я жестом указала на свое тело.

Губы Милы приоткрылись.

– Пахан должен был ему рассказать, верно? Маттео, наверное, получил кучу информации о тебе, прежде чем согласился.

Мы перестали называть нашего отца «папой» много лет назад. Для нас, да и для всех в его жизни, он был только Паханом.

Я глубоко вздохнула, почувствовав облегчение.

– Да, конечно.

Тоненькая нить надежды вплелась в мою тревогу. Маттео, должно быть, порядочный мужчина, если решил жениться на мне, несмотря на болезнь. Хотя… может быть, союз с Братвой был слишком заманчивым предложением, чтобы отказаться, даже если это означало принять такую невесту, как я.

– Я буду по тебе скучать, – пробормотала Мила.

Я моргнула, чтобы сдержать слезы. Годы отцовских криков, требующих, чтобы я стала жестче, не смогли заставить меня перестать быть глубоко чувствительной.

– Может, он позволит тебе приезжать в гости, – сказала я.

– Да, может быть.

3

МАТТЕО

Мы с Ромео сидели на заднем сиденье машины, направляясь из аэропорта в церковь. Два джипа, с моими людьми, ехали рядом. Сиенна была в ярости из-за того, что я не позволил ей присутствовать на моей свадьбе. Я недостаточно доверяю русским, чтобы рисковать безопасностью сестры.

Я взглянул на часы. Вечером у меня была встреча в городе, где нужно было осмотреть новую партию оружия вместе с Доменико, моим силовиком, поэтому церемония должна была быть быстрой.

– Ты бы потренировался улыбаться, – сказал Ромео.

Я посмотрел на него с недовольством.

– Нет, нет, наоборот.

– Отвали. Зачем мне улыбаться?

– Чтобы произвести хорошее впечатление на свою невесту.

Ромео только рассмеялся в ответ на мой взгляд. Ублюдок. Он был единственным, кроме моей сестры, кто общался со мной без капли страха.

– Я не задумываясь пристрелю тебя, – сказал я, глядя в окно.

Он только фыркнул.

Мне не нужно производить впечатления на эту женщину. Она будет жить в моей квартире и сопровождать меня на мероприятиях, когда нужно поддерживать видимость крепкого брака. Я не совсем жестокий – у нее будет доступ к деньгам и всем необходимым вещам, но на этом все. Я отказываюсь нарушать строй своей жизни ради нее. Отказываюсь делать что-либо, что дало бы ей преимущество надо мной.

Мы подъехали к церкви, расположенной в северной части города. Традиционно свадьбы Семьи проводились недалеко от моей квартиры на Манхэттене, но Рустик сказал, что если мы настаиваем на католической церемонии, то она пройдет в Чикаго, в его церкви. Это было неудобством для меня, и я уже заранее ненавидел двухчасовой перелет обратно с новой женой.

Рустик Иванов может быть моим новым союзником, но я все равно его презираю. Он пролил немало итальянской крови за эти годы, за что мы отвечали тем же. К этому союзу придется привыкнуть.

Анджело, водитель и один из моих самых надежных солдат, подали сигнал, что наши люди заняли позиции. Я вышел из бронированного джипа и застегнул пиджак. На свадьбу я надел обычный черный костюм. Деловая одежда для делового мероприятия. Глок приятно давил на спину.

Я снова взглянул на часы, когда мы вошли в церковь. Две минуты до начала церемонии.

– Рискуешь опоздать, – пробормотал Ромео.

– Нет смысла задерживаться, – ответил я.

Пожилая женщина, работающая в церкви, проводила нас к алтарю, возле которого ждал священник. Половина моих людей заняла пустые скамьи на стороне жениха, остальные расположились по периметру. Скамьи справа от меня были заполнены гостями невесты. Я был удивлен тем, как мало людей пришло, учитывая настойчивость Рустика по поводу проведения свадьбы в его городе. Пахан сидел на передней скамье и кивнул мне. Я оставил этот жест без ответа. Я ожидал, что он поведет свою дочь к алтарю, но, возможно, у русских другие традиции.

Жена Рустика сидела рядом с ним. Женщина была худой, и в ее глазах читалась пустота, хотя платье заставило меня дважды моргнуть. Единственное слово, чтобы его описать, было «кричащее» – ярко-оранжевое с рюшами на шее. Рядом с ней сидела красивая девушка с темно-каштановыми волосами, вероятно, сестра Софии. Она встретилась со мной взглядом и не отвела его.

Интересно.

Зазвучала музыка, и задние двери церкви распахнулись. Солнце светило через витражное окно, создавая ореол света вокруг молодой женщины, сидящей в инвалидной коляске.

Я сохранял бесстрастное выражение лица, отказываясь смотреть на Рустика, который явно утаил эту информацию о своей дочери. Что еще скрывал этот ублюдок? Думал ли он, что я отверг бы предложение о браке, если бы знал? Я почувствовал присутствие Ромео рядом и почти слышал, как он сказал:

– Может, поэтому тебе стоило встретиться с ней заранее.

София катилась по проходу, ее кружевная фата волочилась позади, а на лице застыла напряженная улыбка. На фотографии она была прекрасна, но вживую от нее захватывало дух. Волосы, подобно золоту, обрамляли нежные черты лица, и я не мог оторвать взгляда от полных губ. Когда ее голубые глаза встретились с моими, я почувствовал странный электрический разряд, такой сильный, что он почти прорвал мою маску бесстрастности.

Платье Софии пышно раздувалось вокруг ее колен, затрудняя управление инвалидной коляской. Странное, неприятное чувство возникло у меня в груди, при виде того, как она в одиночку пробирается к алтарю. Я сказал себе, что это потому, что теперь она королева мафии и должна выглядеть сильной перед моими людьми.

Наконец София добралась до алтаря, и я освободил место рядом с собой. Она бросила на меня робкий взгляд, а затем посмотрела на священника. У меня возникло странное желание потребовать, чтобы она снова посмотрела на меня.

Священнику было приказано провести церемонию как можно быстрее, поэтому вскоре мы перешли к обетам. Он прочистил горло, бросив на меня тревожный взгляд, прежде чем взглянуть на свою бумагу.

– Маттео Росси и София Иванова, пришли ли вы сюда, чтобы вступить в брак без принуждения, свободно и от всего сердца?

– Да, – сказал я.

– Да, – ответила София. Ее голос был нежным и сладким, и я почувствовал странное ощущение в груди.

– Готовы ли вы, следуя по пути брака, любить и уважать друг друга до конца своих дней? – продолжил священник.

– Готов, – сказал я, и София эхом повторила мой ответ.

– Готовы ли вы с любовью принять детей от Господа и воспитать их согласно закону Христа и его Церкви?

Когда я взошел на пост Дона тринадцать лет назад, я знал, что создание наследников – часть моей ответственности. Но перспектива иметь детей никогда не казалась мне такой реальной, как сейчас, когда рядом со мной была прелестная маленькая невеста.

Мы с Софией ответили утвердительно.

Далее последовали клятвы. Когда священник спросил Софию, клянется ли она «любить, уважать и слушаться» меня, ее челюсть сжалась. Ее глаза метнулись к отцу, а затем ко мне. Я видел войну внутри нее, ее глаза были настолько выразительны, что я практически слышал ее мысли.

Священник прочистил горло, и она раздраженно вздохнула, прежде чем ответить:

– Да.

Черт, это было… мило.

Этого почти хватило, чтобы заставить меня улыбнуться.

4

СОФИЯ

– Согласна, – произнесла я.

Вот и все. Пути назад нет.

Настало время обменяться кольцами. Я на мгновение запаниковала, поскольку у меня не было кольца для Маттео, но он достал обручальные кольца для нас обоих. Я улыбнулась ему с благодарностью, и что-то напряглось в его челюсти. Моя улыбка погасла, и меня скрутило от дурного предчувствия. Неужели мой муж уже ненавидит меня?

Священник благословил кольца, и Маттео надел простое золотое кольцо мне на палец. Вспышка разочарования пронзила меня, но я подавила ее. В детстве я часами обводила свои любимые кольца в ювелирных каталогах, которые доставала из мусора после того, как мама их выбрасывала. Я мечтала о кольце в стиле ар-деко с большим бриллиантом в центре и маленькими камнями вокруг. Но в этой свадьбе не было ничего из того, что я представляла в детстве. Ни платье, которое выбрала моя мать, хотя оно и доставляло ужасные неудобства в моей инвалидной коляске. Ни список гостей, состоящий в основном из старых и влиятельных людей Братвы. Ни жених.

Честно говоря, даже если бы у меня был выбор, я не смогла бы выбрать более привлекательного мужа. Фотографии, которые мы с Милой нашли, не передавали всей его красоты. Маттео был невероятно красив. Его темные волосы были небрежно растрепаны, что контрастировало с его строгим и безупречным видом. Его костюм (не смокинг), был безупречно скроен и подчеркивал его высокое мускулистое тело. Но я всегда мечтала выйти замуж за человека, который будет меня любить. Или хотя бы за того, кому я нравлюсь. Я сглотнула комок в горле, надевая простое золотое кольцо ему на палец, ощущая прикосновение его шершавых кончиков пальцев к моей коже.

Я подписала свидетельство о браке твердой рукой, хотя внутри у меня все дрожало. Я решилась взглянуть на своего теперь уже мужа, но он смотрел прямо перед собой с тем же бесстрастным выражением, которое было на его лице с момента моего появления в церкви. У меня никогда не получалось контролировать свои эмоции, что сильно огорчало моего отца. По его словам, я была слишком открытой, слишком уязвимой, слишком жалкой. Я не знала, впечатляться ли мне или бояться способности Маттео скрывать свои чувства.

– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту, – сказал священник, завершая церемонию.

Я застыла.

О нет, о нет, о нет.

Маттео придется наклониться, чтобы поцеловать меня, но это было бы унизительно для дона мафии. Выражение его лица оставалось неизменным, когда он наклонился, взял мой подбородок большим и указательным пальцами и прижался губами к моим. Поцелуй был нежным, едва уловимым, но его прикосновение было электрическим и оставило меня желать большего. Все закончилось слишком быстро. Мой муж кивнул священнику, прежде чем наконец встретиться со мной взглядом, и кивнул в сторону выхода.

– Нам пора.

Я сглотнула. У нас не было запланированного торжества. Мой отец никогда не захотел бы выставлять напоказ свою неполноценную дочь. На церемонию он пригласил только ближайший круг, тех, кто знал о моей инвалидности. Но я все равно надеялась, что у меня будет больше времени на прощание. Я кивнула и повернула коляску, чтобы вернуться по проходу. Остановившись возле скамьи, где сидела моя семья, я протянула руку Миле, которая протиснулась мимо наших окаменевших родителей, чтобы присоединиться ко мне. Маттео шел впереди, пока не понял, что меня нет рядом. Он остановился и повернулся ко мне. Я прикусила губу, не желая его злить, но не могла уйти, не попрощавшись с сестрой.

– Похоже, мы уходим прямо сейчас, – сказала я, крепко сжав ее руку.

Она кивнула, ее подбородок дрожал. Я сильнее сжала ее руку, чтобы сдержать слезы. Она наклонилась и обняла меня.

– Не позволяй ему помыкать тобой, София. Ты слишком добрая для своего блага, – прошептала она.

– Хорошо, – прошептала я в ответ.

Я всегда умела заступаться за Милу, но никогда не могла постоять за себя. Видимо, пришло время научиться.

Я встретилась взглядом с Маттео через плечо Милы. Он посмотрел на свои часы, давая понять, что время вышло.

– Я люблю тебя, – я крепко обняла сестру, прежде чем неохотно отпустить ее.

Я взглянула на маму, но она смотрела прямо перед собой. Брак с моим отцом медленно уничтожил ее, превратив в накачанную лекарствами оболочку. Я глубоко вздохнула и направилась по проходу к своему новому мужу и новой жизни.

Мои руки ныли, каждый толчок инвалидного кресла нагружал запястья и плечи. К счастью, у входа в церковь был пандус, и я проехала по нему к улице, где нас ждали три черных BMW.

– Это наш, – сказал Маттео, указывая на автомобиль посередине. Его взгляд упал на мое кресло.

Мы с Милой часами смотрели видео о том, как пересаживаться из моей инвалидной коляски в машину, а затем ночью тайком тренировались в гараже. Конечно, Маттео выбрал массивный джип, как и мой отец. Это сделало пересадку еще более сложной, так как мне предстояло подняться в салон в пышном платье, но я не собиралась показывать слабость перед этими мужчинами, которые окружили нас с Маттео.

Это было так чертовски унизительно.

Один из солдат вышел вперед. Мои глаза расширились, когда я его увидела. Он был, вероятно, самым крупным мужчиной, которого я когда-либо видела – не меньше двух метров, а может и выше, и невероятно мускулистым. Мое сердце тревожно забилось, пока я не рассмотрела его немного мальчишеское лицо, нежную улыбку и мужской пучок.

– Здравствуйте, миссис Росси, я Анджело. Я могу помочь вам попасть внутрь, если скажете, что делать.

На мгновение я не поняла, к кому он обращается, но, конечно же, теперь я была миссис Росси. Потребуется время, чтобы привыкнуть.

– Я справлюсь, если вы откроете дверь, – он кивнул и сделал, как я попросила.

Я подъехала к машине под нужным углом и поставила коляску на тормоз. Мне хотелось попросить всех отвернуться, потому что я чувствовала себя особенно слабой сегодня и знала, что будет трудно. Я пересела на край коляски и затем переместилась на подножку машины. Теперь оставалось только подтянуться на сиденье. Я схватилась за ручку над окном и использовала ее как рычаг, стиснув зубы от боли в плечах.

– Впечатляет, bella², – сказал Анджело, помогая мне впихнуть подол платья в машину. – Я поставлю вашу коляску в багажник.

Я слегка улыбнулась ему, и Маттео издал звук, похожий на рычание. Его челюсть сжалась, а глаза, казалось, сверкали гневом, прежде чем за мной захлопнулась дверь.

Я закрыла глаза, не позволяя себе заплакать. После того, как я выросла в таком холодном доме, то мечтала выйти замуж и создать семью. Теперь я задумывалась, не обрекла ли себя, подписав это свидетельство, на жизнь в еще одном доме без любви.