Текст книги "Его сокровище (ЛП)"

Автор книги: Эмилия Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

14

СОФИЯ

Мне было некомфортно, пока я возилась на кухне. Я использовала ходунки, чтобы сохранять равновесие, но было трудно опираться на руки после вчерашней тренировки. Я надеялась, что упражнения окупятся в долгосрочной перспективе, потому что сейчас боль меня просто раздражала. Я приняла обезболивающее, но знала, что боль, вероятно, никуда не денется… еще как минимум неделю, если мне не повезет.

Ничто из того, что я пробовала, чтобы облегчить симптомы, казалось, не помогало. Некоторое время назад Мила увлеклась «оздоровлением», убежденная, что сможет вылечить меня, если мы будем следовать инструкциям и делать все правильно. Мы пили экстракт зеленых кофейных зерен, медитировали и занимались йогой. Когда я в последний раз занималась йогой, моя коленная чашечка вывихнулась, и я упала на Милу. Мы так смеялись, что я даже обмочилась, что рассмешило нас еще больше.

Наша вынужденная изоляция в особняке Пахана в последние несколько лет была мучительной, но было в ней и то, чего мне не хватало. Мы с Милой так долго были против всего мира, а теперь я осталась одна.

Я съела банан из вазы с фруктами, пытаясь придумать, чем заняться в течение дня. Кухня была полностью укомплектована. Улыбнувшись, я решила заняться выпечкой и готовкой. Конечно, только чтобы убить время. Не для того, чтобы тайком впечатлить мужа своим единственным навыком. Мне просто нужно было найти рецепты, которые не требовали бы слишком сильной физической нагрузки.

Стук в дверь отвлек меня от мыслей о кулинарных планах. Я прикусила губу. Должна ли я отвечать? Я все еще чувствовала себя на иголках в этой красивой, огромной квартире, боясь сделать что-то не так и нарваться на крики.

Стук повторился. Я взяла ходунки и медленно направилась к входу. Посмотрела в глазок и увидела своего телохранителя.

– Доброе утро, синьора Росси, – сказал Анджело с широкой улыбкой на лице, когда я открыла дверь.

– Доброе утро. И, пожалуйста, зовите меня просто София.

– Не уверен, что Боссу это понравится.

Я склонила голову набок.

– Но ты мой телохранитель, верно? Так что я не знаю… разве я не имею права голоса?

Анджело рассмеялся. Его смех был теплым и глубоким и мгновенно успокоил меня.

– У вас с боссом много работы, не так ли? – Он подмигнул мне. – Хорошо, София. Как хочешь.

Он с изяществом поклонился, заставив меня фыркнуть.

– Хочешь зайти?

– Нет, спасибо, bella. Мне просто нужно передать тебе это.

Он протянул новенький мобильный телефон класса люкс.

Мои глаза расширились.

– Правда? Для меня?

– Конечно. Все необходимые номера уже вбиты. Есть я и Энцо – он работает в ночную смену, охраняя квартиру. Также Ромео, заместитель Босса, и Доменико, его исполнитель. В случае экстренной ситуации, если ты не сможешь связаться со мной или с Боссом, можешь звонить любому из них.

В моих руках телефон был гладким и прохладным.

– Разрешено ли мне звонить другим людям? Например, своей сестре?

– Конечно.

– И… могу ли я пользоваться интернетом и все такое?

Последние пару месяцев у нас с Милой был телефон – старая модель, которую Николай пронес контрабандой. Я оставила его Миле и надеялась, что найду способ связаться с ней, но никак не ожидала, что так просто заполучу телефон.

Его бровь нахмурилась.

– Ты здесь не пленница, София.

Его голос был тихим, и он наклонился так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Ты замужем за Доном. Это дает власть, статус. Понимаешь?

Он заметил мое растерянное выражение и вздохнул.

– Я вижу, что ты еще этого не осознала, но со временем поймешь. Ты привыкнешь к своей роли, и я уверен, что справишься с ней прекрасно.

– Спасибо, – прошептала я.

Это была одна из самых приятных вещей, которые мне когда-либо говорили, хотя конкуренция не была большой. Однако это было еще одним холодным напоминание о том, что я здесь только для исполнения роли.

– Тебе еще что-нибудь нужно? – спросил Анджело.

Я покачала головой.

– Нет, все хорошо, спасибо. Я собираюсь испечь что-нибудь.

Его глаза загорелись.

– Ааа, тирамису?

Улыбка тронула мои губы.

– Я еще не решила.

Было здорово иметь полную свободу действий на кухне, телефон для поиска рецептов и людей, которые хотели попробовать то, что я приготовлю.

– Что ж, с нетерпением жду возможности попробовать твой десерт, – сказал он, подмигнув.

Я вернулась на кухню и несколько минут потратила, чтобы настроить телефон. Возможно, я могла бы купить для него чехол. Я видела несколько симпатичных в Интернете.

Когда все было настроено, я набрала номер Милы. Мы ставили телефон на беззвучный, чтобы никто не нашел его и не наказал нас, поэтому я зажмурилась, молясь, чтобы она ответила.

– Привет?

Мила слегка запыхалась. Услышав ее голос, у меня на глазах выступили слезы.

– Мила, – выдавила я.

– О боже, София! Я ждала и надеялась, что ты позвонишь. Ты в порядке? Я очень по тебе скучаю.

– Я тоже скучаю по тебе, – сказала я, всхлипнув. Я вытащила из-под раковины бумажное полотенце и вытерла слезы.

– В чем дело?

Ее голос был свирепым, и я могла представить выражение ее лица, как появляется маленькая морщинка между ее бровями, когда она нервничает.

– Я просто рада слышать тебя. У меня все порядке, клянусь. У меня новый телефон, так что мы можем разговаривать, когда захотим.

– Черт, я доводила Николая до безумия, беспокоясь о тебе. Как твой муж? Он хорошо с тобой обращается? Ты, ты знаешь… Вы уже сделали это?

Мои щеки покраснели.

– Маттео… ну, не знаю, сбивает с толку? – сказала я, уклоняясь от ее вопроса.

– Не то чтобы у меня большой опыт общения с мужчинами, но его действительно трудно понять. Не думаю, что я ему очень нравлюсь.

Я вытащила из кладовки пакет шоколадной стружки. Весь персонал моего отца был в восторге от моего печенья с шоколадной крошкой, так что для первого раза на новом месте это казалось безопасным. На кухне стоял миксер, а значит, мне не пришлось бы напрягать запястье, замешивая тесто.

Прежде чем Мила ответила, воцарилась тишина.

– Почему ты так думаешь? Он тебя обидел?

– Нет, совсем нет. Но он сказал, что просто хочет, чтобы мы жили как соседи. Большую часть времени его нет, и у нас раздельные комнаты.

Я не собиралась рассказывать ей о своем идиотском недоразумении – о том, как я весь день пряталась в спальне из-за страха быть наказанной. Я выглядела жалко.

Также не собиралась рассказывать о том, как руки Маттео задержались на моей коже в спортзале… или о нашем разговоре на крыше.

Я практически могла слышать хаотичные мысли Милы.

– Хочешь просто жить по соседству?

Я достала яйца и масло из холодильника.

– У меня нет выбора. Возможно, я бы выбрала другую жизнь, но эта неплоха. Маттео … милый.

Я съежилась, уткнувшись лицом в ладони.

– Серьезно? Глава мафии милый?

– Ладно, это неподходящее слово для его описания. Но он не причинял мне боль даже словесно.

Я взглянула на кухонный остров, вспомнив, как Маттео боялся, что я упаду, если он отпустит меня, пока я сижу на столешнице. На секунду мне даже показалось, что между нами возникла какая-то искра.

– Что ты мне не договариваешь? – подозрительно спросила Мила.

– Ничего, – сказала я слишком быстро. – Нечего рассказывать.

– Угу… Итак, что ты сейчас делаешь?

Я вздохнула с облегчением, что она не стала допытывать меня.

– Я подумала, что приготовлю печенье. А потом, возможно, что-нибудь итальянское на ужин.

– Ужин и десерт. Похоже, ты пытаешься произвести впечатление на своего мужа.

Я замолчала, а мои щеки горели.

– София! – ахнула Мила. – Ты так и делаешь. Я знаю.

Волнение было ощутимо в ее голосе и напомнило мне, что ей всего девятнадцать.

– Могу поспорить, он более чем мил с тобой. Он слишком чертовски сексуален, чтобы быть просто соседом.

Я хмыкнула.

– Он не заинтересован во мне в этом плане.

– Ты же понимаешь, что я не поверю в это.

– Ну, я не знаю, что тебе сказать. Он обозначил все очень ясно.

За исключением некоторых моментов. Например, когда он носил меня на руках, или выглядел разъяренным, узнав, как мой отец обращался со мной, или сидел со мной на крыше.

Прежде чем Мила успела сказать что-нибудь еще и усилить мое замешательство, я сменила тему.

– Ты слышала что-нибудь от Димы?

Мила вздохнула, понимая, что я сменила тему, но все равно ответила.

– Нет.

– Думаешь, с ним все в порядке?

– Он знает, как о себе позаботиться, – сказала Мила, но наше общее беспокойство явно чувствовалось в телефоне. Дима был единственным членом нашей семьи, кто действительно любил нас с Милой, и я очень скучала по нему.

– Как думаешь, он все еще за границей? – спросила я.

– Полагаю, да. Может, мне спросить у Пахана?

– Нет, – прервала я. – Не надо. Он все равно тебе ничего не скажет.

Паника охватила меня так сильно, что я вынуждена была сесть на ходунки. Я дышала сквозь головокружение. Наш отец никогда не бил Милу, и она не знала, что он когда-либо бил меня. Но теперь, когда меня нет рядом, я боялась, что он обратит свой гнев на нее.

– Хорошо, – фыркнула Мила. – Не буду.

– Просто… просто держись от него подальше, ладно? И если Дима позвонит, передай ему мой новый номер и скажи, чтобы он мне позвонил.

– Конечно.

Мила рассказала мне о своей жизни. Отец теперь позволял ей чаще выходить из дома, раз меня там больше не было. Чувство вины заполнило меня – из-за меня она была заточена в этом доме, из-за меня, из-за того, что мое тело опозорило бы мою семью на людях.

– Как твои боли? – спросила она.

– Нормально, – солгала я, отмеряя муку и соду.

– София, – в голосе Милы прозвучал укор.

– Ладно, не очень. Но мои колени стали сильнее с дня свадьбы. Я использую ходунки по квартире.

– Тебе нужно, чтобы Дон отвел тебя к врачу. Уверена, есть лекарства получше или что-то, что поможет тебе. Я не доверяю ни одному из врачей Пахана.

– Не беспокойся обо мне, Мила. Я старшая сестра. Моя обязанность защищать тебя.

Мила раздраженно выдохнула.

– Я всегда буду о тебе беспокоиться, потому что люблю тебя, София. Хотелось бы, чтобы ты позволила другим любить тебя. Ты так уверена, что должна делать все для всех, но люди, которые действительно тебя любят, не требуют этого от тебя.

Слезы выступили у меня на глазах.

– Не думаю, что этот список длинный.

– Меня бы это разозлило, если бы я не знала, что ты действительно в это веришь. Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видела. Ты добрая, талантливая, и у тебя есть эта энергия, которая притягивает всех в твою орбиту. Думаю, поэтому он и спрятал тебя. Ты затмеваешь всех нас.

Я рассмеялась.

– О чем ты говоришь? Наш дорогой отец всегда испытывал ко мне только презрение.

– Возможно, – согласилась Мила. – Но я думаю, что за его ненавистью скрывается нечто большее.

Я прижала щеку к прохладной мраморной столешнице, и мы молчали некоторое время.

– Я скучаю по тебе, – наконец сказала я.

– И я по тебе, – голос Милы дрожал, как будто она плакала, и у меня по щеке скатилась слеза. Моя сестра редко плакала. Она говорила, что моих слез хватает на двоих.

– Тебе будто бы стало легче, – прошептала она.

Я вытерла слезы.

– Я чувствую себя лучше. За пределами восточного крыла существует целый мир.

– Можешь начать вычеркивать пункты из списка.

Я улыбнулась.

– Уже вычеркнула первый пункт. Мы вернулись в Нью-Йорк на частном самолете. Было так круто.

Мы продолжали говорить и мечтать о нашем списке, пока Мила не сказала, что ей пора идти. Пахан пригласил ее на обед с женами Братвы. Я боялась, что он уже подумывает выдать ее замуж. Ничто не заставляло меня чувствовать себя такой беспомощной, как невозможность защитить Милу от всего плохого.

– Ты должна писать и звонить мне все время, София. Я хочу знать, что происходит.

– Обещаю. Ты тоже, ладно?

– Да. – Я услышала стук в дверь с ее стороны. – Черт, Николай уже здесь, а я еще не оделась. Придется прислать тебе фото платья, которое мама заставила меня надеть. Оно ужасное.

У нашей матери было худшее чувство стиля из всех, кого я когда-либо встречала. Мы не могли понять, были ли ее нелепые наряды каким-то заявлением, маленьким бунтом против Пахана, или она действительно считала их красивыми.

– Люблю тебя. Береги себя, – сказала я.

– И я тебя люблю.

Тишина на кухне давила на меня после того, как я повесила трубку. Я нашла музыкальное приложение и выбрала случайный плейлист с поп-музыкой. В динамике зазвучали оптимистичные ноты. Мы с Милой всегда старались не шуметь. Безопаснее было молчать. Несмотря на то, что песня играла тихо, она все равно вызывала во мне трепет страха и волнения, потому что я нарушаю тишину, занимаю пространство.

Таймер духовки сработал, и я вытащила первую партию печенья и посыпала их морской солью. Я поставила следующую партию в духовку, а затем открыла браузер на телефоне, чтобы найти итальянские рецепты. Мне хотелось приготовить потрясающий ужин.

15

МАТТЕО

Джузеппе сразу привлек мое внимание, как только я вошел в вестибюль «Звезда». Он слегка запыхался, когда встречал меня у частного лифта. Невысокий и коренастый менеджер «Звезды» сегодня был одет в сине-белый костюм в тонкую полоску. Абсурдный наряд для настоящего мужчины, как и его жизнерадостная улыбка.

– Добрый вечер, босс.

Я коротко кивнул ему.

– Вам как обычно или что-то новое?

– Удиви меня.

Я стучал пальцами по ноге, нетерпеливо ожидая чертового лифта. Наконец-то он зазвенел.

– Очень хорошо. Я сейчас же пришлю ее, – сказал Джузеппе. – И позвольте поздравить вас с новой женой.

Я стиснул челюсти, но двери закрылись, спасая меня от необходимости отвечать.

Я поправил рукава. У меня было полное право быть здесь, делать то, что я хочу. Но странное, напряженное чувство в желудке не исчезло, когда я вошел в свой личный пентхаус.

Я налил себе стакан виски и посмотрел на свой город. Город, ради которого я проливал кровь и убивал. Ничто не может быть важнее семьи. В молодости я мог бы подумать иначе, но того Маттео убили вместе с моими родителями.

Я обернулся, когда дверь открылась и вошла женщина. Она была высокой блондинкой, черное платье подчеркивало ее длинные ноги. Я выпил еще. Джузеппе обычно присылал темноволосых итальянок. Было ли это совпадением, или он пытался найти кого-то, похожего на мою жену?

Вот только женщина была совсем не похожа на Софию. Ее губы накрашены красной помадой, выражение лица было уверенным и знойным, когда она подошла ко мне.

– Мне сказали, что ты красавчик, – сказала она, подойдя так близко ко мне, что ее большие сиськи коснулись моей груди. – Но красота – не подходящее слово.

Она провела пальцами по моей челюсти.

Обручальное кольцо давило мне на палец.

Мой отец был верен маме. Он всегда говорил: «Жизнь Семьи вращается вокруг Дона. Жизнь Дона должна вращаться вокруг его жены». Ни для кого не было секретом, что он позволял маме иметь свое мнение в семейных вопросах. Она даже убедила его запретить торговлю людьми на нашей территории – не самое лучшее решение, потому что некоторые капо потеряли значительную сумму денег из-за этого. Мой отец также жестко критиковал мужей, которые жестоко обращались со своими женами. Его действия вызвали разногласия среди людей, которые считали, что имеют право делать в своих домах все, что захотят. Мой дядя воспользовался этим негласным правилом, чтобы заполучить власть.

Преданность моего отца моей маме разрушила их.

Почти уничтожила меня и Сиенну.

Но теперь, столкнувшись с возможностью изменить жене, я понял, что не могу этого сделать. Мой член был мягким, а кожа покрылась мурашками от дискомфорта. Мой отец был человеком, которым я восхищался больше всего на свете: стойким, сильным и по-своему любящим. Дону было трудно воспитать своего наследника, потому что он никогда не мог стать отцом в полной мере – он всегда был Доном. Но прежде всего мой папа был мужем.

Я схватил женщину за запястье, оттолкнув ее от себя.

– Убирайся. – Мой голос был резким, но мне было все равно. Ее прикосновение казалось ядом.

Ее глаза расширились.

– Сэр?

Я отпустил ее запястье, и она отступила на несколько шагов.

– Убирайся, – повторил я.

Она развернулась на каблуках и выбежала из комнаты.

Мои руки дрожали, когда я допил остатки спиртного. Что, черт возьми, со мной не так? Почему у меня возникло неуместное чувство преданности женщине, которую я едва знал, только потому, что я поставил свою роспись на бумаге?

– Пиздец!

Я швырнул пустой стакан о стену, осколки стекла и жидкость разлетелись по полу. Мне нужно было что-то, что отвлечет меня, даст ощущение контроля, и я не найду этого в этой комнате.

Я взял телефон и набрал номер.

– Ромео, встретимся возле «Звезды». Мы собираемся на охоту.

Было темно, когда Ромео свернул с дороги, спрятав машину за гущей деревьев.

Он заглушил двигатель, и нас окружила ночная тишина.

– Это одна из самых глупых идей, которые возникали у тебя за последнее время, – сказал он.

Я вытащил из-под сиденья еще один пистолет и проверил, заряжен ли он.

– Тогда оставайся здесь.

Прохладный ночной воздух прочистил мою голову, когда я вышел из машины. Это было то, что мне нужно. Фокус. Контроль.

Ромео последовал за мной, бормоча проклятия и нажимая на курок пистолета.

– Знаешь, некоторые мужчины покупают спортивные машины, когда у них кризис среднего возраста. Или частный самолет. Они не устраивают засады на албанские убежища ради острых ощущений.

– У меня уже есть частный самолет, – я направился к небольшому дому впереди, единственный свет в окне освещал путь.

– О, теперь он еще и юмористом заделался, – проворчал Ромео.

– Если бы кто-то другой говорил со мной так, я бы его уже убил.

– Да, но, если бы я был кем-то другим, я бы сейчас лежал в постели с сексапильной женщиной с моим членом внутри нее. И не был бы здесь, на самоубийственной миссии.

Я закатил глаза.

– Она такой и окажется, если ты все испортишь.

Мы держались в тени, подбираясь к дому, но снаружи никого не было, и никаких видимых сигналов тревоги тоже. Разведданные Франко предполагали, что этот ранее заброшенный дом используется албанцами – вероятно, рядовыми солдатами. Они были неважны, вряд ли у них была какая-то полезная информация. Арбен, возможно, и идиот, но даже он не был настолько глуп, чтобы делиться своими планами с рядовыми. Но это не имело значения. Я был здесь не за информацией.

Я выстрелил в замок двери и ворвался внутрь, Ромео прикрывал меня.

В грязной гостиной сидели трое мужчин – двое в одних трусах и третий в грязной футболке. Они закричали, потянувшись за оружием, которое небрежно оставили в стороне, но я был слишком быстрым. Я выстрелил первому в руку, второму в колено, третьему в плечо. Крики боли заполнили воздух.

– Какого черта я вообще нужен был здесь, если ты сам справился со всеми? – проворчал Ромео.

– Иди проверь остальную часть дома, если тебе нужно чем-то заняться. Вы трое, на пол.

Албанцы рухнули на пол, их крики заполнили воздух. Я быстро забрал их оружие. Они явно были молодыми и неопытными. Не имели для меня никакой ценности.

Но я все равно получу удовольствие, играя с ними.

– Маттео. – Голос Ромео донесся из одной из задних комнат. – Ci sono due ragazze qui. ⁴

Дерьмо.

Ромео вернулся в гостиную с яростью в глазах.

– Ебаные мрази. – Он плюнул на солдат и направил на них пистолет. Его глаза загорелись вместе с моими. – Задняя комната слева.

Я приготовился к тому, что обнаружу, когда толкнул дверь и увидел двух девушек, прижавшихся друг к другу в углу. Они выглядели молодо – семнадцать? Восемнадцать? Их одежда была разорвана, а длинные грязные волосы падали им на лица. К их слишком тонким лодыжкам были прикреплены металлические наручники.

Грязный матрас был единственным предметом в комнате.

Только практика сокрытия своих эмоций на всю жизнь позволила мне сохранять стойкое выражение лица, пока раскаленная ярость бурлила в моих жилах. Мой дядя возродил торговлю «шкурами» на то короткое время, пока был у власти, но я положил этому конец, когда стал Доном. Это было прямое оскорбление моего авторитета.

Я присел, надеясь, что это сделает меня менее пугающим. Пустые взгляды девушек встретились с моим.

– Как вас зовут?

Они ничего не ответили.

– Я собираюсь отвезти вас в безопасное место, – прошептал я. – Как вы сюда попали?

Девушки переглянулись, как будто общаясь без слов, прежде чем снова посмотреть на меня. Одна из них что-то сказала хриплым шепотом, но говорила не по-английски.

– Что?

Девушка повторила свои слова, ее голос звучал громче. Казалось, она говорила на восточноевропейском языке – возможно, на русском? На секунду я подумывал позвонить Софии и узнать, понимает ли она их, но отбросил эту идею. Мне нужно было держать ее на расстоянии от моей жизни, моей работы. Она могла показаться милой и невинной, но я не мог ей доверять.

– Я вернусь, – сказал я, хотя они меня навряд ли поняли, и вернулся в гостиную.

– Ну, это дает нам некоторое понимание того, почему эта мразь пытается взять под контроль мой город, – сказал я Ромео.

– Думаешь, это нечто большее, чем просто две девушки?

– Да.

Я подозревал, что Арбен занимается торговлей людьми в Бостоне, но не вмешивался – это была территория ирландцев. Но теперь он не только пытается взять под контроль мой город, он готовится ввести торговлю людьми здесь.

Мой взгляд метнулся к трем жалким мужчинам, прижавшимся друг к другу на полу перед нами.

– Поздравляю, вы трое только что стали для меня намного полезнее. – Я сделал шаг вперед, наслаждаясь их стонами боли, пока их раны заливали кровью серый ковер.

– Кто ты такой? – выплюнул мужчина, которому я прострелил колено.

Я присел перед ним.

– Я тот, кого ты будешь умолять о смерти.

Его лицо исказилось от ярости, и он с криком бросился на меня. Что-то сверкающее приближалось ко мне. Я успел отскочить, но недостаточно быстро, чтобы полностью избежать удара ножа, который оставил неглубокую рану на боку. Я едва почувствовал, как кровь стекала по моей коже.

Одним быстрым движением я ударил мужчину по раненому колену, перевернул его на живот и прижал к полу, проткнув ему руку ножом. Я отряхнул куртку, встал и посмотрел на двух других солдат.

– Кто-нибудь из вас чувствует себя храбрым? Сейчас ваш шанс атаковать.

Их глаза расширились, и они покачали головами, украдкой поглядывая на своего вопящего товарища.

– Хороший выбор. Где ключ от наручников?

Один из солдат указал на мужчину, которого я ударил ножом. Я полез к нему в карман и вытащил ключ, нарочно прижав его колено к полу.

Я повернулся к Ромео.

– Позови Доменико и Стефано, чтобы они вынесли мусор.

Я вернулся в заднюю комнату и снова присел на корточки, подходя к девушкам. По щекам младшей из них текли слезы, но обе молчали.

Я протянул ключ и указал на наручники.

– Я собираюсь их снять. – Они, кажется, поняли, что я имел в виду, и оставались неподвижными, пока я их освобождал. Я громко выругался, увидев кроваво-красные следы, оставленные металлом, что заставило их обеих вздрогнуть.

Я постарался найти в себе тот мягкий голос, которым раньше говорил с Сиенной, когда она была младше и приходила ко мне по ночам после страшных снов. До того, как мое сердце стало холодным.

– Я не собираюсь причинять вам боль. – Я протянул к ним руку, но они съежились. – Это нормально. Я не буду вас трогать. Вы можете идти?

Я медленно встал и сделал несколько шагов к двери, жестом приглашая девочек следовать за мной. Их движения были скованными, но они встали, держась за руки и ковыляя к выходу.

– Они уже в пути, – сказал Ромео, когда мы втроем вошли в гостиную.

Он связал албанских солдат на полу и перевязал их пулевые ранения, чтобы они не истекли кровью. Я хотел, чтобы они были живы как можно дольше.

– Куда ты хочешь привести девушек?

Я провел рукой по волосам и жестом предложил двум девушкам сесть за кухонный стол. Я принес им воды и нашел в одном из шкафов упаковки с крекерами.

– Спрошу у Арии, могут ли они остаться в клинике, пока мы не разберемся со всем.

Ария была моей двоюродной сестрой по материнской линии. Ей разрешили окончить медицинскую школу, что редкость для дочерей Семьи даже сейчас, и она управляла нашей частной клиникой.

Девушки жадно пили воду, не сводя глаз с троих похитителей. Я прислонился к кухонной столешнице, гадая, что делает София. Я почувствовал странное желание проверить, как она, но было поздно. Она, наверное, уже в постели, а Энцо стоит на страже в квартире.

Ромео вытащил телефон и кивнул мне.

– Они здесь.

Я жестом пригласил девочек следовать за мной. Ромео вышел вперед первым, подав сигнал, когда все было чисто. Стефано и Доменико прошли мимо нас по пути к машине, и я кивнул им. Я встречусь с ними в подвале после того, как мы доставим девушек в клинику.

Албанцы могу подождать. Уверен, они хотели бы, чтобы я вообще не вмешивался.