Текст книги "Его сокровище (ЛП)"

Автор книги: Эмилия Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

11

МАТТЕО

Я занимался приседаниями, когда дверь в спортзал медленно приоткрылась. София заехала в комнату на коляске, выглядя взволнованной. Я не видел ее с тех пор, как вчера вышел из дома – она уже была в своей комнате, когда я вернулся поздно ночью. Этим утром она была одета в узкие черные леггинсы и топ, который больше походил на бюстгальтер. Мой пульс ускорился, даже когда я положил гантели на пол.

– Можно я тут позанимаюсь? – спросила она. Ее взгляд скользнул по моему обнаженному торсу, прежде чем вернуться к лицу, и у меня появилось необъяснимое желание поднять что-то тяжелое.

Я кивнул, и она слегка улыбнулась, прежде чем подъехать к стойке с гантелями. Я поднял свои собственные пятидесятифунтовые гантели, наблюдая, как она берет никогда прежде не использовавшиеся пятифунтовые. Я продолжил свои упражнения, но не сводил с нее глаз, забыв о жжении в мышцах, пытаясь понять, что София делает. Она неловко схватила гантели и начала делать жимы от плеч. Я стиснул зубы от ее ужасной техники. Она могла пораниться.

Я снова бросил свои гантели и пошел к ней.

– Что ты делаешь?

Ее губы приоткрылись, когда она подняла голову, чтобы посмотреть на меня.

– Эмм, поднимаю вес? – Она выглядела такой чертовски милой, что это даже раздражало.

Я скрестил руки на груди.

– Ты делаешь это ужасно.

Она моргнула и отвела взгляд.

– Я просто хочу укрепить плечи, чтобы легче было толкать кресло.

Я позволил себе осмотреть ее руки, наслаждаясь гладкостью кожи, прежде чем заставить себя посмотреть на инвалидное кресло. Раньше я не обращал на него внимания, слишком сосредоточенный на красивой женщине в нем, но теперь заметил, что оно черное и громоздкое. Оно выглядело слишком большим и тяжелым для нее.

– Это лучшая инвалидная коляска для тебя? – выпалил я, прежде чем успел остановиться.

Она застыла, и одна из гантелей выскользнула из ее руки, с грохотом упав на пол. Я схватил другую гантель, прежде чем она ее уронила, и сел на скамью, чтобы не возвышаться над ней.

– София? – Я поднял бровь.

Она начала теребить свои руки, прежде чем взглянуть на меня.

– Ну… Я просто… Я сделала что-то очень плохое.

Мое сердце сжалось. Собиралась ли она признаться во лжи? Шпионаже? Звук двух выстрелов эхом пронесся в моей голове.

– Говори, – потребовал я, стиснув зубы.

Она снова посмотрела на свои руки, ее плечи поникли.

– Примерно полгода назад мне стало очень трудно ходить. Я все еще использовала ходунки, но мои ноги ослабли, и я часто теряла равновесие, когда вставала. Мне было очень больно, я часто падала и получала вывих колена. Отец не позволял мне взять инвалидное кресло. Он говорил, что я должна быть сильнее и стараться больше.

Мои руки сжались в кулаки.

– Мы с сестрой пытались понять, как достать инвалидную коляску, но они очень дорогие, и мы не знали, что делать.

– Что значит, они «дорогие»?

София посмотрела на меня с недоумением.

– Они стоят много денег.

– Твой отец – глава Братвы. У него полно денег.

– Но у нас с Милой их нет, – она печально улыбнулась.

– Он не давал вам никаких денег?

Она покачала головой.

Чертов ублюдок.

Я провел рукой по волосам.

– И как же ты получила эту коляску? – Я кивнул на ее кресло.

София закрыла лицо руками.

– Пожалуйста, не осуждай меня. Я знаю, что я ужасный человек, но мы были в отчаянии. Я не могла встать с кровати неделями, и Мила начала паниковать, поэтому она убедила нашего телохранителя помочь ей взломать магазин медицинского оборудования и украсть эту коляску.

Я ждал, что она скажет еще что-то, но она молчала.

– И?

– Что «и»? – София ответила, повысив голос. – Это украденная инвалидная коляска. Она не сделана на заказ, так что никто ее не ждал, но это все равно ужасно. – Ее глаза встретились с моими, и она потянулась, чтобы коснуться моей руки. – Мила не виновата. Я заставила ее украсть коляску. – В ее голосе была паника, словно она думала, что я сейчас же достану телефон и сообщу о преступлении.

Мои губы дрогнули. Моя невинная маленькая жена.

– Позволь уточнить. Ты говоришь, что вам пришлось украсть коляску, которая явно не подходит тебе, потому что твой отец не дал тебе денег, и ты думала, что я больше всего буду сердиться из-за кражи?

– Кража – это плохо, – серьезно сказала София.

Я схватил ее за подбородок.

– Ты была принцессой Братвы, а теперь ты королева мафии. Ты окружена преступниками гораздо хуже воров колясок.

София неохотно улыбнулась.

– То же самое сказала Мила.

– С коляской тебе стало лучше?

– Да, стало, – мягко сказала она.

– Что сделал твой отец, когда увидел ее?

– О… Он не знал о ней до утра свадьбы.

Я приподнял бровь.

Она пожала плечами.

– Мы с Милой почти все время проводили в восточном крыле второго этажа. Мы редко видели родителей. – Она прочистила горло. – Он был недоволен, когда увидел ее. Поэтому отказался вести меня к алтарю.

Мышца на моей челюсти дернулась.

Я был холодным человеком. Это было моей природой, тем, кем я должен быть. Но трудно было не почувствовать что-то, глядя в большие голубые глаза Софии.

– Ты должна задействовать корпус и держать локти прижатыми, когда делаешь жим плечами.

Она моргнула от внезапной смены темы.

Я поднял две гантели и передал их Софии, прежде чем встал за ее спину. В отражении в зеркале на всю стену спортзала я увидел ее образ – светлые волосы, яркие глаза – на фоне моего темного. Мои глаза скользнули по ее телу. С этой позиции я мог наслаждаться всеми ее изгибами – раздвинутыми бедрами, мягким животом, твердыми сосками, выпирающими под топом. Мои пальцы зудели от желания коснуться, исследовать, понять, почему она так влияет на меня.

Она выпрямилась, крепко сжав гантели в руках, и подняла их над головой.

– Прижми локти, – сказал я, проведя пальцами по ее рукам. Она резко вдохнула, и звук дошел прямо до моего члена.

Блять. Мне нужно остановиться. Это было опасно. Бессмысленно. Единственная причина, по которой я согласился на этот брак, заключалась в союзе. Простая и понятная схема. Я никогда не смешивал бизнес с удовольствием.

Я прочистил горло.

– У меня есть дела.

Тихое «спасибо» Софии прозвучало у меня за спиной, когда я покидал спортзал.

Ее сладкий запах преследовал меня даже в душе.

Образ ее груди в этом маленьком топе не покидал меня, когда я дрочил.

Я кончил неприлично быстро.

Мне нужно было перепихнуться, иначе я серьезно рисковал поддаться желанию и трахнуть свою жену.

12

СОФИЯ

Я проснулась с мокрыми от слез щеками и чувством тошноты. Глубоко вздохнув, я вытерла лицо. В комнате было совершенно темно – ни одного луча солнца не проникало сквозь щели в шторах – это означало, что сейчас глубокая ночь.

Я легла спать рано, не выдержав больше гнетущего одиночества квартиры. Маттео исчез после нашего совместного занятия в спортзале, и я не видела его до конца дня.

Вообще никого не видела.

Поэтому я просто слонялась по квартире. Смотрела телевизор. Пыталась и не смогла найти интересную книгу в библиотеке Маттео. Даже мой любимый роман – потертая книга восьмидесятых с драматичной обложкой – не мог удержать моего внимания. Пару лет назад мы с Милой нашли на чердаке стопку романтических книг в коробке, принадлежавшей нашей бабушке по материнской линии. Большинство из них я оставила Миле, но не смогла удержаться и взяла одну с собой. Я пыталась перечитать любимые сцены, но не могла сосредоточиться. Книги о любви сейчас лишь опустошали меня.

К 20:30 мне стало так скучно, что я приняла долгую ванну и легла спать.

Пока меня не разбудил кошмар.

Я заставила себя сесть, морщась от того, как пижама прилипла к влажной коже. Уснуть было невозможно.

Я привыкла к кошмарам. Они преследовали меня с детства, хотя снились реже, когда Мила спала в моей постели. Я никогда не признавалась в этом сестре, потому что не хотела, чтобы она чувствовала вину, если решит спать в своей комнате. Ей не следовало заботиться обо мне. Но она все равно находила дорогу к моей постели почти каждую ночь. Возможно, мы обе нуждались друг в друге.

Здесь, в огромной, тихой квартире, казалось, что мои кошмары – единственные постоянные посетители.

Поднявшись на ноги, оставив позади коляску и ходунки, я тихо выскользнула из комнаты. Мышцы ныли после утренней тренировки, но я не хотела использовать приспособление для передвижения и шуметь.

Я стояла посреди гостиной, не зная, что делать. В этой квартире мне больше не хотелось находиться. Мне нужно пространство, чтобы дышать.

С этими мыслями я направилась к окну, выходящему на пожарную лестницу, и открыла его. Поток холодного воздуха ударил в лицо, и я схватила одеяло с дивана, прежде чем вернуться к окну. Осторожно вылезая наружу, молясь, чтобы суставы не подвели, я приземлилась на холодный металл.

Я улыбнулась.

Пожарная лестница открывала вид на город. Огоньки мерцали внизу, машины все еще заполняли улицы. Мне стало легче от мысли, что я не одна бодрствую сейчас. Сидеть на пожарной лестнице казалось чертовски круто. Если бы у меня был телефон, я бы сделала селфи и отправила его Милле.

Через некоторое время любопытство взяло верх. Мы находились на последнем этаже здания, но металлическая лестница продолжалась выше, к крыше. Меня охватило чувство азарта и, возможно, безрассудства. Что там, наверху?

Колени задрожали, когда я встала, но я не обратила на них внимания. Я решила подняться, и пусть последствия идут к черту. Мое тело должно справиться.

Я шла медленно, стараясь не споткнуться об одеяло, обернутое вокруг меня, как плащ. Улыбка расширилась, когда я достигла вершины. Я могла выйти на крышу. Запястья свело, когда я подтянулась через небольшой выступ, царапая ладони о грубый бетон.

И вот я здесь. Высоко над городом.

Я ожидала увидеть что-то пустое и промышленное, может быть, трубы и коммунальное оборудование, но, вглядевшись в темноту, я обнаружил нечто гораздо более роскошное.

Несколько фонарей по периметру освещали большую зону отдыха слева от меня. Отдельная беседка закрывала уличную мебель, которая образовывала круг вокруг металлического камина. Справа я увидела большую, слегка приподнятую плиту. Я не могла разглядеть ее в темноте, но, по моему мнению, это была вертолетная площадка. Я узнала ее из медицинских шоу, которые мы с Милой когда-то смотрели.

Я направилась к зоне отдыха, тихо пискнув от восторга, когда увидела гирлянды, обвивающие беседку. Я нащупала розетку и включила их. Мягкий свет создал уютную атмосферу и подсветил деревянные ящики с растениями, выстроенные вдоль крыши. Заглянув внутрь, я не нашла ни одного растения, только землю. Вероятно, было еще слишком рано для садоводства, ведь город только начал встречать весну. Я провела пальцами по земле. Может, я смогу что-то посадить. Травы для выпечки и кулинарии. Цветы для обеденного стола.

Когда боль в коленях стала невыносимой, я плюхнулась на один из диванов. Я не рискнула бы разжечь огонь – наверняка спалила бы все здание – но, закутавшись глубже в флисовое одеяло, я представила себя здесь с Маттео у огня. Мы могли бы приготовить смор³ – один из пунктов моего «Списка желаний».

Вздохнув, я закрыла глаза. Здесь, среди высоких зданий Нью-Йорка и слабых уличных звуков внизу, мой список казался невероятно детским. Я чувствовала себя ребенком. Даже несмотря на то, что я выросла в доме Пахана, я была чертовски защищена. В Братве женщины не имели свободы, а из-за моей инвалидности они относились ко мне как к ребенку.

Или к пленнице.

Вспомнились слова Милы – ты слишком добра для своего же блага. Мне нужно было выработать силу воли. Стать сильнее. Я еще не покидала эту квартиру, но знала, что когда-нибудь выйду. Маттео хотел королеву, что бы это ни значило. Он явно выбрал не ту невесту, если хотел кого-то сильного рядом с собой. Последние несколько лет я практиковалась быть невидимой и маленькой. Это делало меня менее заметной целью.

Но, возможно, это также делало меня менее человечной.

Как будто я медленно лишала себя всего человеческого.

Я позволяла себе быть искренней только с Милой и Димой. Единственные моменты, когда я чувствовала себя настоящей, сильной.

Когда подшучивала над Милой из-за ее многочисленных телевизионных увлечений.

Заботилась о ней, когда она возвращалась пьяной после тайных вечеринок.

Заставляла нашего телохранителя Николая смотреть с нами девчачьи ромкомы.

Ходила на стрельбище с Димой, чувствуя себя сильной с оружием в руках, когда попадала в цель.

В эти дни моей основной эмоцией был страх, но я хотела чувствовать больше. Новая жизнь с Маттео и фиктивный брак, не были моим выбором, но мне нужно извлечь максимум пользы. И для этого требовалось вдохновиться смелостью Милы.

Я погрузилась в свои мысли, когда тишину нарушил звук, как кто-то прочистил горло. Я вздрогнула и тихо вскрикнула, прежде чем увидела стоящего передо мной Маттео.

– О, привет, – выдохнула я. Мне хотелось ударить себя за то, что прозвучала так пискляво и прерывисто. Какой уж тут способ быть сильной, София.

Гирлянды подсветили четкий контур его подбородка и то, как темная футболка облегала широкую грудь. Спортивные штаны сидели низко на бедрах, и я быстро вернула взгляд к его лицу.

Он молчал. Просто стоял, пристально глядя на меня своими проницательными глазами.

Я боролась с желанием извиниться за то, что нахожусь здесь. Он сказал, что мне разрешено исследовать квартиру. Он не сказал, что крыша запрещена. Если он хотел быть один, он мог бы уйти. Моя маленькая мстительная часть говорила, что я пришла первая.

– Как ты сюда поднялась? – спросил он.

– Левитировала, – слова вырвались прежде, чем я успела остановить их. Я затаила дыхание, ожидая его реакции на мой сарказм, но его лицо оставалось бесстрастным. Я пыталась сохранить такое же выражение, не мигая, но быстро сдалась. – Поднялась по лестнице.

– Хм, – был его единственный ответ, прежде чем он сел напротив меня.

Мое сердце переполнилось облегчением и волнением. Мне не хватало компании, и он выбрал быть здесь со мной.

– Без ходунков, значит? – продолжил он.

Я наклонила голову.

– Их сложно использовать на лестнице.

Маттео кивнул, глядя на город, лед звенел в его стакане. Он выглядел глубоко задумавшимся, но молчание не было неловким. Я плотнее завернулась в одеяло и наблюдала, как он проводил большим пальцем по губам. Что-то вспыхнуло у меня внизу живота.

Я не отвела взгляд.

– Почему ты не спишь? – наконец спросил он, делая глоток.

Я прикусила губу, раздумывая, что ему ответить.

– Кошмар, – наконец призналась я.

– У нас есть что-то общее.

Я моргнула, потрясенная тем, что он рассказал о себе что-то личное. Судя по тому, как его пальцы сжались вокруг стакана, он был так же удивлен, как и я.

– Мне жаль, что тебе снятся кошмары, – прошептала я.

Он сделал еще один глоток.

– О чем твои?

В голове промелькнули воспоминания из последнего сна. Они всегда были одинаковыми – я, беспомощная и неспособная пошевелиться, наблюдаю, как страдают те, кого я люблю. Я видела, как застрелили Диму, Милу разрезали на куски столько раз, что мое сердце не выдерживало. Что бы я ни делала, чтобы их спасти, у меня не получалось даже пошевелиться. Всегда запертая в ловушке собственного тела, которое даже не могло даже доползти к ним.

Сегодняшний кошмар был таким же, но на этот раз передо мной был Маттео. Фигура в маске провела ножом по его обнаженной груди, и я закричала. Я проснулась с его именем на губах.

– О том, как страдают те, кто мне дорог, – наконец ответила я. – А твои?

Я была уверена, что он не ответит, но через несколько долгих мгновений его слова прозвучали так тихо, что я едва могла поверить, что мне не послышалось.

– То же самое.

Мы удерживали взгляд друг друга, и что-то изменилось в воздухе между нами.

Тьма окутала нас, словно одеяло, скрывая в секретном коконе. Момент между нами казался нереальным, будто лучи восходящего солнца смоют все напрочь. Но я не забуду этого – его пристальный взгляд, электричество между нами. Буду дорожить этим воспоминанием, потому что впервые в своей новой жизни я не чувствовала себя одинокой.

Мы никогда не будем любовниками. Он ясно дал это понять. Но, возможно, мы могли бы стать друзьями.

Я вздрогнула, и это разрушило чары между нами.

Маттео прочистил горло.

– Холодно. Тебе следует зайти внутрь.

Каково было бы, если бы он сел ближе ко мне, обнял и согрел своим телом? Чувствовать прикосновение его губ к моим, но на этот раз без зрителей?

Укол печали сжал мое сердце при мысли о том, чего мне никогда не суждено испытать.

– Нам двоим, наверное, стоит попытаться немного поспать.

Он встал, бросив взгляд на пожарную лестницу.

– Я отнесу тебя вниз.

– Сама справлюсь. – Я не знала, чего хочу больше – доказать свою способность преодолеть лестницу или снова быть прижатой к его груди.

Я поднялась на ноги. Холодный ветер пронесся по крыше, и по телу пробежали мурашки.

– Я не допущу, чтобы ты поранилась, – сказал Маттео.

– Я не поранюсь. – Я крепче завернулась в одеяло и пошла к лестнице. Колени болели, но я продолжала идти.

Я хотела показать ему, что я могу идти.

Хотела показать себе.

Он не торопил меня, не комментировал, как медленно я двигалась. Когда мы подошли к окну, он открыл его для меня. Его рука коснулась моей спины, когда я неуклюже пролезала внутрь. Маттео последовал за мной, каким-то образом выглядя грациозным, пролезая через окно.

Я уловила его запах – кожи и дождя – и боролась с желанием прижаться лицом к его груди. Наверное, я была усталой больше, чем думала.

Одеяло соскользнуло, и Маттео подправил его на моем плече. Его прикосновение задержалось, затем он резко вдохнул и отвернулся, направляясь обратно в свою комнату.

13

МАТТЕО

Я сел на кровать, обхватив голову руками. Я последовал за женой на крышу, а затем убежал, как трус, при виде ее обнаженного плеча.

Блять, какой же я идиот.

Сообщение на телефоне от системы сигнализации вывело меня из беспокойного сна, показывая, что окно на пожарной лестнице было открыто.

Прогулка по темной квартире на крышу была прекрасным отвлечением от непрекращающихся мыслей в моей голове – мыслей об Арбене и албанцах, о продвижении наших инвестиций, о новых солдатах, вступающих в наши ряды…

Но ничто не могло отвлечь меня от мыслей о жене.

Я со стоном встал. Больше не мог здесь находиться – в этой квартире, рядом с Софией. Я оделся и спустился вниз в свой кабинет.

Я уставился на последний отчет, присланный Франко. Ему удалось взломать почтовый сервер заместителя Арбена. Проблема заключалась в том, что все письма были закодированы, и Франко пока не удалось расшифровать их.

Мне это показалось странным. Албанцы никогда не отличались особой сообразительностью. Либо Арбен оказался умнее, чем я думал, либо албанцам кто-то помогал. Никто не объявил об альянсе, но я все больше убеждался, что они его заключили.

Постукивая ручкой по одной из пустых кофейных чашек, валявшихся на столе, я думал о Софии. Сегодня я в своем кабинете с трех часов утра и с головой погрузился в работу, чтобы отвлечься от мыслей о ней. Смогла ли она снова заснуть? Как часто ей снятся кошмары? Есть ли у нее все, что нужно?

Мне хотелось разрушать, напасть, нанести физический вред, а не пялиться в компьютер, пытаясь расшифровать чертовы электронные письма, пока у меня не вытекли глаза. Все жаждали моего положения, мечтали стать самым влиятельным человеком в Нью-Йорке, но никто из них не осознавал, сколько утомительной бумажной работы с этим связано.

Моя голова резко поднялась, когда дверь распахнулась. Сиенна ворвалась в мой офис ярким всплеском цвета и плюхнулась в кресло напротив моего стола.

Я массировал виски. Мне действительно нужно избавиться от этого кресла.

– Почему ты скрываешь от меня свою жену? – заскулила она.

– Сиенна, я работаю.

– Да, я знаю. Ты всегда работаешь. Сейчас семь часов утра, и вот ты здесь, в костюме.

То же тревожное чувство, которое я всегда испытывал рядом с Сиенной, сжало мою грудь. Борьба моей мамы с бесплодием привела к тому, что у нас с сестрой была разница в двенадцать лет. Сиенне было всего одиннадцать, когда наших родителей убили. За одну ночь из старшего брата я превратился в родителя. Мы скрывались два года, пока я работал над восстановлением своей империи и свержением своего дяди. Я запер свое сердце за непроницаемыми стенами, чтобы стать Доном. По пути я потерял способность быть братом.

Сиенна была постоянным напоминанием о моих неудачах – моей неспособности спасти наших родителей, моей неспособности любить ее так, как она того заслуживает.

– Чего ты хочешь, Сиенна? – спросил я, голосом полным усталости.

– Я просто хочу с ней встретиться. Мы живем в одном здании. Было бы здорово, я не знаю, подружиться.

– Она здесь не для того, чтобы быть твоей подругой.

Вспышка боли промелькнула на лице моей сестры, и неприятное чувство в моей груди усилилось. Когда я согласился на этот брак, он казался мне таким банальным. Постоять на церемонии, подписать бумажку, заключить союз с Россией. Я забыл, что женюсь на реальном человеке – живом, дышащем существе, за которого теперь несу ответственность. Мне не нравилась идея, что Сиенна и София подружатся – это было смешение двух миров, которые я хотел держать отдельно. Но препятствовать этому постоянно было нереально. Мне пришлось признать, что София стала постоянным спутником моей жизни.

– Прости, – пробормотал я. – Я все еще привыкаю ко всему.

Сиенна наклонилась вперед в кресле.

– Какая она? Она милая? Симпатичная?

– Я ее не знаю. – Я не собирался признавать, что нахожу свою жену довольно… очаровательной.

Сиенна нахмурилась.

– Да расскажи мне хоть что-нибудь.

Я снова постучал ручкой по столу.

– Что-то не так с ее ногами.

Ее брови нахмурились.

– Что ты имеешь в виду?

– У нее этот синдром – Элерса-Данлоса? Для передвижения она пользуется инвалидной коляской или ходунками.

– О, – Сиенна склонила голову. – Это проблема?

– Это может сделать ее более уязвимой. Сделать нас более уязвимыми.

Она испустила долгий вздох.

– Враги не прячутся за каждым углом, Маттео.

– Потому, что я защищаю тебя от них, – огрызнулся я.

Лицо Сиенны окаменело, ее челюсти сжались, когда она поднялась и направилась к двери.

– Послезавтра, – сказал я сквозь стиснутые зубы.

– Что?

Она взглянула на меня через плечо.

– Приходи послезавтра. Познакомишься с ней.

Легкая улыбка тронула ее губы, и я надеялся, что она меня простила.

– Знаешь, ты заслуживаешь счастья, – тихо сказала она.

Я тяжело сглотнул, не в силах смотреть на Сиенну, когда она выскользнула из моего кабинета. Оставив меня одного.