Текст книги "Его сокровище (ЛП)"

Автор книги: Эмилия Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

34

МАТТЕО

Я провел всю ночь, пытаясь принять решение.

Дважды я хотел открыть ее дверь, но потом отступал. Несмотря на то, что мы провели весь день вместе, этого оказалось недостаточно. Мне хотелось быть рядом с ней в постели, чтобы ее обнаженное тело было прижато к моему. Я хотел ощутить ее сладость на своих губах, чувствовать ее кожу на своей. Я хотел проникнуть в нее, почувствовать, как ее киска сжимает мой член, пока она стонет от удовольствия.

Прошло слишком много времени с тех пор, как я кого-то трахал. Это, должно быть, причина моего текущего состояния. Но даже когда эта мысль проносилась в моей голове, я знал, что это не так. Правда постепенно давала о себе знать.

Мне нравилась София. Она была веселой и интересной. Ее быстрая реакция, дерзкие замечания вполголоса и ослепительная улыбка что-то сделали со мной. Я перестал себя контролировать, и мне это не нравилось.

Поэтому, когда Ромео позвонил мне до рассвета, я уже не спал. И теперь я смотрел на горящий грузовик, подожжённый албанцами. Каждый взмах пламени подпитывал мою ярость.

– Как, черт возьми, они узнали о нем? – Спросил я у Ромео.

– Бьянки пропал, – ответил он. – Единственные, кто знал об этом, были из внутреннего круга: водитель, Бруно и Бьянки. Водитель и Бруно мертвы.

– Как они вообще до него добрались? – Прошипел я.

В голове не укладывалось, что Бьянки был информатором албанцев. Он был молодым парнем, преданным Семье. Когда его отец умер от сердечного приступа несколько лет назад, я позаботился о его матери и сестре. Как я мог не заметить, что он предатель?

– Не знаю, – сказал Ромео, в его голосе слышалась усталость. – Но теперь у Арбена есть оружие на полмиллиона.

Первый луч солнца прорезал горизонт, заливая мир красным светом.

– Они знают, что Бьянки не сможет продолжать быть информатором после этого, значит, они либо допустили ошибку, разоблачив его, либо у нас крысиное нашествие, – сказал я.

Ромео кивнул.

– Хочешь устроить ложные следы?

– Со следующим наркотическим рейсом. И… – Моя челюсть напряглась, не желая произносить эти слова. – Я попрошу Рустика предоставить нам людей. Таким образом, у нас будет больше глаз на ложных маршрутах.

Албанцы оказались хитрее, чем я предполагал, и я больше не допущу ошибки. Но мысль о том, чтобы просить помощи у Пахана, особенно после того, как я узнал, как он относился к Софие, была для меня пеплом во рту.

Союз делал то, что я от него ожидал – не давал нам воевать на два фронта. Теперь, когда у нас был мир с русскими, мы могли сосредоточить все силы на албанцах.

Но я все еще испытывал искушение сказать Рустику, чтобы он шел на хуй. Он не заслуживает дышать после того, как обошелся со своей дочерью.

– Должна же быть хоть какая-то польза от свадьбы, – пробормотал Ромео.

Я резко повернулся к своему заместителю, который сразу понял свою ошибку. Он поднял руки в примирительном жесте.

– Я ничего плохого не имею в виду против твоей жены, брат.

– Сегодня не тот день, чтобы испытывать меня, – сказал я. – Приведи все в порядок, и мы, блять, сможем уйти.

Я тер грудь, хотя знал, что странная тяжесть не исчезнет, пока я не вернусь к Софии. Один из моих солдат предал меня. Пропала важная партия оружия. Арбен выставил меня дураком. Но больше всего я злился из-за того, что пришлось разлучиться с женой. Я не смогу увидеть, как она проснется, взъерошенная и милая. И за это албанцы должны умереть.

35

СОФИЯ

– Что-нибудь хочешь, Анджело? – Спросила я, разглядывая витрину с пирожными и облизываясь. Мы были в одной из самых популярных пекарен в городе, и я хотела попробовать все для вдохновения.

– Мне ничего не нужно, bella, – ответил он.

Я взглянула на Анджело. Он стоял возле моей коляски, его глаза беспокойно бегали по переполненному кафе.

– Конечно, нужно. Если я не потрачу много денег, Маттео будет ругаться.

Анджело фыркнул.

– Будто Босс сможет на тебя накричать, – сказал он, бросив взгляд на витрину. – Возьми то, что считаешь вкусным, хотя это все равно не сравнится с твоей выпечкой.

Мои щеки запылали от комплимента.

– А что, если мы возьмем каждого по одному? – предложила я.

Это было излишне, расточительно, но я хотела попробовать все. И к тому же, мы поддерживали маленький бизнес.

– Отличный план, синьора Росси, – сказал Анджело с улыбкой. Затем его взгляд снова вернулся к двери, куда вошли два бизнесмена. – Но, может быть, нам стоит взять все с собой в квартиру?

– Что-то не так?

– Нет, – быстро ответил он.

– Очень убедительно.

Когда я проснулась, Маттео уже не было. Я спросила у Анджело, куда он ушел, и он пробормотал что-то о том, что Дон должен проверить что-то за городом, но его беспокойство было очевидно.

– Что происходит?

Глаза Анджело снова заскользили по кафе.

– Не здесь. Давай просто возьмем все и пойдем.

Продавщица с татуировками округлила глаза, когда я попросила по одному пирожному каждого вида, но мне удалось не дрогнуть, когда я прикладывала свою кредитную карту. Это была самая большая сумма, которую я когда-либо тратила. Я надеялась, что Маттео говорил серьезно о том, что хочет, чтобы я тратила его деньги.

– Нам, возможно, придется дважды сходить до машины, – сказала я, глядя на растущую башню коробок с выпечкой.

Анджело хмыкнул, но его поза оставалась напряженной. Когда коробки были готовы, он помог уложить их на мои колени и повесил пакет на ручку коляски.

– Нашла преимущество инвалидного кресла, – сказала я, и Анджело слабо улыбнулся.

Нудл незаметно понюхал коробки, и я строго посмотрела на него. Он тут же сел, его глаза были полны милой, но слегка разбивающей сердце вины, которую могут выразить только собаки. Выражение его лица быстро сменилось на счастливое, когда я погладила его по голове и дала ему лакомство.

– Пошли, – грубо сказал Анджело.

Напряжение, исходившее от него, заставило меня нервничать, и я тоже была готова вернуться домой, в квартиру к Маттео. Становилось все труднее быть вдали от него. Наш вчерашний день был идеальным. Он все еще не показывал чувств, но в его непробиваемой защите начали появляться трещины. Я хотела увидеть, что еще я смогу получить от него.

Я последовала за Анджело из пекарни, бросив через плечо «спасибо» девушке за прилавком.

Прежде чем я смогла обойти всех на тротуаре, из уст Анджело вырвалось проклятие:

– Пиздец.

Мое сердце подскочило к горлу, когда его рука схватила меня за шею.

– Ложись, София! – закричал он, толкая меня на землю.

Я вскрикнула от боли, когда мое колено ударилось о тротуар. Боль пронзила ногу, как кинжал. Коробки с выпечкой разлетелись.

Что происходит? Замешательство и разочарование заполнили меня, пока я не услышала выстрелы.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Сердце бешено колотилось. Я была совершенно беззащитна – без оружия, едва способная двигаться из-за боли в ноге, полностью незащищенная. Я рванулась вперед и схватила Нудла, обняв его и прижав к земле. Он лизнул мне лицо и тихо заскулил, но остался рядом.

Люди бегали вокруг нас, крики наполнили воздух. Тело Анджело прикрывало меня, его руки были подняты, и он открыл ответный огонь по тому, кто стрелял в нас через улицу.

– Нам нужно добраться до машины, – прохрипел он, присев на корточки.

Он взял меня на руки и пронес несколько футов, пока пуленепробиваемый внедорожник не укрыл нас. Пули стучали по машине, и Анджело пригнулся, прежде чем выстрелить еще несколько раз. Я держала руку на ошейнике Нудла, следя за тем, чтобы он не убежал.

– Звони Боссу, – приказал Анджело, вытащив телефон из кармана и бросив его мне. – Сейчас же, София.

Мои руки дрожали, когда я набирала номер мужа. Он ответил на втором гудке.

– Алло.

– Маттео, – мой голос дрожал, и я подавила всхлип.

– София? Что случилось? Где Анджело?

– Кто-то стреляет в нас возле пекарни. Пожалуйста, приезжай.

36

МАТТЕО

Пожалуйста, приезжай.

Слова пронзили мое сердце, словно кинжал. Услышав панику в голосе Софии, я почувствовал, как по лбу побежал холодный пот.

– Быстро к пекарне, – рявкнул я на Ромео, который вел машину.

Мы только что вернулись в город и были всего в нескольких минутах от квартиры. Ромео нажал на газ и свернул, направляясь к пекарне, что была в нескольких кварталах отсюда. Анджело с утра согласовал эту поездку со мной, и я дал разрешение, зная, что это обрадует Софию. А теперь она была в опасности.

– Что происходит? – Спросил я сквозь стиснутые зубы.

– Стрельба прекратилась, – прошептала она.

Раздался шорох, и затем трубку взял Анджело.

– Трое мужчин стреляли по нам. Я убил двоих, третий сбежал. Полиция уже едет.

Мы свернули в квартал, где была пекарня. Люди прятались за машинами, и улица была на удивление пустой для полуденного Манхэттена. Вдалеке зазвучали полицейские сирены, и я выругался. Выскочил из машины еще до того, как Ромео успел ее остановить, я побежал к черному внедорожнику.

Я обогнул машину, и мое сердце едва не остановилось, когда я увидел Софию, лежащую на тротуаре, обнимающую собаку. Анджело был рядом, помогая ей сесть. Внезапный прилив облегчения и благодарности охватил меня – он не пострадал и защитил мою жену.

Я опустился на колени, поддерживая Софию за спину.

– Черт, tesoro mio¹¹. Ты ранена? – я не мог вспомнить, когда в последний раз мой голос звучал так испуганно, но когда она посмотрела на меня глазами, из которых катились слезы ее щекам, я не смог удержать свою маску.

– Босс, нужно уходить, – сказал Ромео, подходя ко мне сзади. – Я улажу все с копами, но будет лучше, если ты уйдешь.

Большая часть полиции была у нас в кармане, но стрельба средь бела дня все равно была катастрофой.

София что-то делала со своим коленом, на ее лице была боль.

– Ты ранена? – Повторил я. – Можешь двигаться?

– Я в порядке, – ответила она. – Пришлось вправить колено.

Я моргнул, глядя на ее колено в джинсах. Когда она отпустила его, я бережно взял ее на руки, и Ромео открыл заднюю дверь машины. Анджело сел за руль, чтобы отвезти нас домой, а Ромео остался, чтобы поговорить с копами. Мы проехали мимо первой полицейской машины, когда выехали на главную дорогу.

– Кто стрелял в нас? – спросила София тихим голосом.

Я держал ее как можно бережнее, прижимая к своей груди. Я прижался лицом к ее волосам, вдыхая ее запах.

Я мог ее потерять.

– Албанцы, – выдавил я, ненавидя, как грубо прозвучал мой голос.

Арбен обвел меня вокруг пальца. Он знал, что я уеду на север, оставив жену без защиты. Но как он узнал, где она будет.

Ее глаза расширились.

– Зачем они это сделали?

– Не знаю, tesoro, – я откинул прядь волос с ее лица. – Я выясню, и они заплатят кровью.

Я не хотел ее пугать, но очевидно, что албанцы целятся в нее, чтобы добраться до меня. Вот почему я не хотел брака. Он означает быть уязвимым.

Последние недели я пытался создать между нами дистанцию, но теперь не мог вынести мысли о разлуке с ней. Я думал, что расстояние защитит меня от уязвимости, но, таким образом, я лишь создал еще больше проблем. София нерешительно протянула руку, и я закрыл глаза, когда она провела пальцами по моей щеке.

– Нудл был таким хорошим мальчиком, – сказала она, устраиваясь у меня на коленях, чтобы погладить собаку. – Ты испугался, малыш? Ты был таким храбрым.

Что-то горячее вспыхнуло у меня в груди, и определенно точно не ревность к ласковому прозвищу, которым она назвала собаку.

– Он в порядке, – сухо сказал я.

Язык Нудла высунулся изо рта, когда он наклонил голову к руке Софии.

Мы въехали в подземный гараж, и София напряглась.

– Подождите, кто-то забрал мою инвалидную коляску?

Я встретился взглядом с Анджело в зеркале заднего вида, и он покачал головой.

– Убедись, что Ромео заберет ее, – приказал я, и он кивнул.

– Я отнесу тебя внутрь, – я не был уверен, что смог бы отпустить ее даже если бы у нас была коляска.

Я ждал, что она станет возражать, но она только расслабилась в моих объятиях. Ощущение ее головы на моей груди успокоило меня.

– Анджело, – сказала София, протягивая руку охраннику, когда мы вышли из машины. – Спасибо, что защитил меня. – Ее голос дрогнул, и она быстро заморгала, когда взяла его за руку.

Тот факт, что сегодня он спас жизнь моей жены, был единственным, что удерживало меня от того, чтобы отрубить ему чертову руку. Я хотел быть единственным, кого она касается.

– Всегда, bella, – ответил он.

Я пробормотал что-то и направился к лифту с Софией на руках.

– Вызови врача, – рявкнул я.

– Мне не нужен врач, – запротестовала София.

– Не спорь, – сказал я, строго глядя на нее. – На этот раз ты не выиграешь.

– Рада, что ты знаешь, что в большинстве наших споров побеждаю я, – с достоинством сказала она.

Черт. Я почти почувствовал желание улыбнуться, пока лифт поднимался в нашу квартиру.

37

СОФИЯ

Маттео не переставал суетиться. На мне было три одеяла, он продолжал приносить мне напитки: воду, чай, кофе, газировку и большой стакан граппы – крепкого итальянского ликера. Последнее заставило меня приподнять бровь, но мой измученный муж даже не заметил этого.

Я изучила тонкий язык тела Маттео. Выражение лица у него было каменное, тон строгий и серьезный, но он не мог скрыть, как в стрессе проводил рукой по волосам, как сжимались кулаки от беспокойства и слегка морщились глаза, когда он был счастлив. С каждым доставленным напитком и едой, с каждым грубым вопросом о том, как у меня дела, в моей груди становилось все теплее.

У меня не было ни роскошной свадьбы, о которой я мечтала, ни улыбающегося жениха, ни тихой, мирной жизни в деревне, но я все больше и больше думала, что в итоге у меня будет что-то получше.

– Тебе нужно еще одно одеяло? – Маттео навис надо мной, спутанные пряди волос падали ему на лоб, а в глазах было слегка безумное выражение.

Желание подразнить его было сильным, но вместо этого я протянула руку.

– Что? Что это такое? – спросил Маттео, глядя на меня сверху вниз.

Я фыркнула и схватила его за руку.

– Мне больше не нужны одеяла. Ты сядешь со мной?

Его взгляд был прикован к нашим соединенным рукам. На мгновение я подумала, что, возможно, переступила черту, но затем Маттео сжал мою руку. Я потянула его, и он сел рядом со мной на диване. Его тело было напряженным, поскольку он сохранял пространство между нами. Когда мы впервые встретились, я бы истолковала его поведение как раздражение на меня, но у меня росло все большее подозрение, что я нравлюсь моему мужу.

Может, он заботится обо мне.

Я поерзала на подушке, пока наши тела не прижались друг к другу. Когда он не отодвинулся, я положила голову ему на плечо.

– Что ты делаешь, tesoro?

Мог ли он услышать, как забилось мое сердце при этом ласковом прозвище?

– Я… Устраиваюсь поудобнее.

– Поудобнее?

– Да, – сказала я.

– Хорошо. Устраивайся поудобнее.

Он сел так, что его рука обхватила меня. Затем я крепко прижалась к его груди. Он был теплым и успокаивающим, я таяла рядом с ним. Потом его рука провела по моим волосам, и я была почти уверена, что действительно умерла, а это был рай.

– Я готова к тому, чтобы в меня стреляли ежедневно, если после этого я буду в таком положении, – сказала я, глубже прижимаясь к объятиям Маттео.

Его хватка на мне усилилась.

– Не шути, блять, на эту тему.

Я провела носом по его горлу, удивляясь своей смелости.

– Кто сказал, что я пошутила?

Он вздохнул.

– Как насчет того, чтобы я пообещал обнимать тебя каждый день, если ты пообещаешь, что в тебя не будут стрелять?

– Договорились.

– Ты уверена, что тебе не нужно еще одно одеяло? – пробормотал он.

– Не тогда, когда ты здесь, чтобы согреть меня.

Он провел рукой по моей.

– Ты голодна?

Я наклонила голову так, чтобы встретиться с ним взглядом, и осторожно подняла руку, чтобы обхватить его лицо. Маттео прильнул к моей руке, и мое дыхание ускорилось.

– Есть кое-что, что мне нужно.

– Что? Что угодно, – серьезно сказал он.

Я закусила губу, мое сердце заколотилось. Адреналин, полученный ранее, должно быть, смутил мой разум, потому что я ни за что бы не сказала это вслух.

– Поцелуй.

Маттео моргнул.

– Что?

– Я хочу поцелуй.

Его брови нахмурились, и я затаила дыхание, уверенная, что он мне откажет. Но затем его рука обхватила мое лицо, большим пальцем он провел по моей щеке.

– Если это то, что тебе нужно, как я могу тебе отказать?

Он наклонил мое лицо, его губы встретились с моими с мягкостью, столь контрастирующей с его типичной резкостью, и я задалась вопросом, была ли эта его скрытая сторона только для меня. Я бы верила в это, даже если бы все было неправдой, потому что то, как он прижимал меня к себе, я никогда бы не хотела забыть.

– Черт, мне не следует этого делать, – сказал он между голодными поцелуями.

Я всхлипнула и провела пальцами по его волосам, дергая их.

– Ты должен.

– Ты ранена, – он осыпал мою челюсть горячими поцелуями.

– Нет.

Я обвила руками его шею и боком прижалась к нему, чувствуя, как его твердость прижимается к моему бедру. Доктор Амато перевязала мое колено, чтобы стабилизировать его, но в остальном со мной было все в порядке.

Он застонал, его бедра непроизвольно толкнулись ко мне.

– Я должен позаботиться о тебе.

– Ты заботишься обо мне.

Я снова придвинула свои губы к его и на этот раз провела языком по его губам. Они со стоном разомкнулись, а затем Маттео отпустил свой тщательно выстроенный образ, схватив мое лицо одной рукой и задницу другой.

Он пожирал меня – его горячий язык прижимался ко мне, рука жгучей хваткой пробиралась сквозь мои волосы. Я застонала, и он проглотил звук, ведя руками по моему телу. Я стала мокрой, нуждающейся. Я не могла перестать думать о том, как почувствую мужа внутри себя. Его пальцы коснулись моих сосков, из-за чего мои поцелуи стали еще отчаяннее.

– Пожалуйста, – выдохнула я.

– Что ты хочешь?

– Тебя. Всего, – я была не в состоянии произнести полные предложения, когда провела руками по его груди.

С каждым моим движением я готовилась к отказу, ждала момента, когда мой муж поймет, что не хочет этого, не хочет меня. Но страх и адреналин из-за того, что я сегодня была на грани между жизнью и смертью, побуждали меня идти за тем, что заставляло меня чувствовать себя живой.

– Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? – голос Маттео был низким и томным.

Недолго думая, я подвинулась и оседлала его. Выгнувшись к нему, я почувствовала прилив удовольствия, прижимаясь своей киской к его стояку, но это движение также вызвало боль в бедрах, которая говорила мне, что мои суставы недовольны тем, что обхватывают моего большого мужа.

– Что такое? – спросил Маттео, нахмурив бровь.

– Ничего.

– Не лги, – от его сурового тона я покраснела, хотя боль в бедрах усилилась.

– Наверное, я не смогу так сидеть, – пробормотала я.

Маттео мгновенно двинулся, усадив меня к себе на колени так, что я снова села боком.

– Тебе больно.

Это был не вопрос.

Мои щеки горели. Почему мое тело не могло хоть раз просто потерпеть?

– Я не хочу останавливаться, – сказала я, встретив взгляд мужа, вызывая его на спор.

Он провел большим пальцем по моей губе.

– Ты думаешь, что у меня гораздо больше самообладания, чем на самом деле, tesoro, раз ты думаешь, что я могу остановиться сейчас.

На моем лице расцвела улыбка. Я не испортила все своим испорченным телом. Он все еще хотел меня.

Маттео провел рукой по моей ноге, нежно сжимая бедро.

– Чего еще мне нужно остерегаться?

Мое сердце чувствовало, что оно вот-вот разорвется от его заботы, и я не могла удержаться от того, чтобы не поцеловать его.

– Не уверена, – сказала я, немного запыхавшись. – Только не волнуйся, если я что-нибудь вывихну.

Он нахмурился.

– Ты ничего не вывихнешь.

– Я не уверена, что ты сможешь контролировать это, – я провела пальцами по его челюсти. – Но я постараюсь изо всех сил.

Он прижался своим лбом к моему, и на мгновение мы тихо вдыхали друг друга.

– Я отведу тебя в постель. Наш первый раз будет не на этом чертовом диване.

Он крепче обнял меня, просунув одну руку мне под колени, и встал. Нервные бабочки порхали у меня в животе, но я обвила руками его шею и глубоко вздохнула. Впервые в жизни я почувствовала себя желанной. И я не хотела разочаровывать мужа.

38

МАТТЕО

Мой член натянул штаны, пока я нес Софию в свою спальню. Мне нравилось, как она лежит в моих руках, нравилось, как она сжимала мою шею и нежно целовала кожу. Почему я сопротивлялся этому? Как я мог подумать, что смогу обойтись без своей прекрасной жены?

Я поцеловал ее, прежде чем опустить на кровать, затем переполз через нее, стараясь удерживать вес на предплечьях, чтобы не давить на ее суставы. Я хочу, чтобы ей было хорошо. Никогда не причиню ей боль. Я думал, что мое сердце остановилось, когда увидел, как она лежит на тротуаре, и, честно, боролся с желанием нянчиться с ней, с отчаянной потребностью заявить на нее права.

– Ты хочешь этого? – Спросил я. Меня бы убило, если бы она сказала «нет», но я бы никогда не стал ее принуждать.

– Да, – сказала она, проведя пальцами по моей челюсти.

Ее прикосновения были нежными. Я не мог вспомнить, чтобы ко мне так прикасались с тех пор, как умерла моя мама, и почувствовал странную боль в груди, которая, как я теперь понял, была чувствами.

Я поцеловал ее в лоб и провел пальцами по ее золотистым волосам.

– Ты такая красивая, что это сводит с ума.

Она сцепила руки вокруг моей шеи и притянула меня ближе. Наши губы соприкоснулись – небрежно, дико, идеально. Я застонал, когда мой член стал невероятно твердым. Это уже был самый горячий опыт в моей жизни, несмотря на то, что все, что мы делали, это только целовались.

Я провел рукой по ее телу, наслаждаясь изгибами, пока не обхватил ее киску. Она была чертовски горячей, даже через леггинсы.

– М-м-м, подожди секунду, – сказала София.

Я отстранился, встретив ее взгляд. Мое сердце дрогнуло, когда я увидел в ее глазах панику.

– Мне нужна коляска, – она взглянула на дверь. Мы оставили ее коляску в гостиной.

Я убрал волосы с ее лица, все еще поражаясь, что мои руки способны на что-то столь нежное.

– Зачем тебе она нужно, tesoro?

София быстро моргнула и отвела взгляд. Нет, так дело не пойдет. Я крепко схватил ее за подбородок.

– Не прячься от меня, – прорычал я. – Скажи мне.

– Пожалуйста, – сказала она хрупким голосом. – Пожалуйста, можешь просто принести ее сюда?

Ее дыхание ускорилось, и я забеспокоился, что она была на грани приступа паники.

– Хорошо. Я пойду за коляской. Но потом мы поговорим.

Я поцеловал ее в лоб и заставил себя встать с кровати, чтобы привезти к ней коляску.

– Так нормально? – спросил я, пододвигая коляску на ее сторону кровати.

Она кивнула, и напряжение, появившееся на ее лице, исчезло.

Я вернулся в постель, не в силах удержаться от того, чтобы провести рукой по ее животу к киске. Я обхватил ее жар, наслаждаясь ее мягким вздохом.

– А теперь, моя прекрасная жена, поговори со мной.

Она закусила губу, ее ярко-голубые глаза выглядели такими неуверенными. Но я оставался неподвижным и молчаливым, заставляя себя терпеть ради нее.

– У меня уже был секс, – выпалила она.

Я стиснул зубы от ярости, текущей по моим венам, словно расплавленная лава. Только мягкое, идеальное тело жены под моим удерживало от того, чтобы выследить ублюдка, который прикоснулся к тому, что принадлежало мне.

– Мне жаль. Мне очень жаль, – ее глаза блестели от слез.

Проведя носом по ее лицу, я вдохнул ее сладкий аромат и заставил себя успокоиться. Ненавижу то, что не буду первым, кто проникнет в нее. Я полон решимости убить гребаного урода, лишившего ее девственности. Но я не злился на нее.

Никогда не буду злиться на нее.

– Я просто хотела хоть раз почувствовать себя нормальной, – добавила она.

Я нежно поцеловал ее в щеку.

– Все в порядке, tesoro. Просто расскажи мне, как это произошло.

Она закусила губу, все еще выглядя так, будто собиралась с силами. Я провел большим пальцем по ее губе, и она глубоко вздохнула.

– Юрий был человеком, которого я знала с юности. Он был на званом обеде, который устраивали мои родители, одном из последних, на котором мне когда-либо разрешили присутствовать, и пригласил меня на свидание. На самом деле он меня не интересовал, но я думала, что он милый, и я просто… Я хотела получить шанс выбраться из дома и не чувствовать себя в ловушке. Мы пошли поужинать, а потом он захотел пойти к своему другу, потому что у них была вечеринка, – она судорожно вздохнула. – Когда мы туда приехали, дом был переполнен, и все пили. Меня это немного расстроило, поэтому Юрий предложил подняться наверх, где будет тише.

Я прижался лицом к ее шее, сжав челюсти.

– Я хотела взять с собой роллаторы, но он сказал, что можно оставить их. Он понес меня наверх, – в ее голосе послышалась небольшая дрожь, и я прижал ее ближе к груди.

– Когда мы пришли, он положил меня на кровать, и было очевидно, что он хочет заняться сексом. Я не была в этом уверена, но, наверное, мне просто повезло, что он вообще нашел меня привлекательной.

Я не смог сдержать гнева.

– Какого черта? – я обхватил ее лицо обеими руками и пристально посмотрел на нее. – Ты самая великолепная женщина, которую я когда-либо видел.

София моргнула.

– Правда?

– Tesoro mio, как ты вообще можешь такое говорить?

Мое сердце болело, когда я оставлял нежные поцелуи на ее лице. Софию прятали большую часть ее жизни, так что я не должен удивляться, что она не знала, насколько восхитительной она была.

Ее пальцы зарылись в мои волосы, прижимая меня ближе.

– Ты бы не предпочел ту, которая не повреждена? – Ее голос был таким мягким, таким хрупким.

Мышцы моей челюсти сжались. Когда мы впервые встретились, у меня были такие же мысли, как и у нее, но я был не прав.

– В следующий раз, когда ты скажешь о себе что-то негативное, я надеру тебе задницу. Ты чертовски идеальна.

– Ты только что угрожал меня отшлепать? – Она томно дышала.

Я отстранился, чтобы рассмотреть выражение ее лица, опасаясь, что увижу в нем страх. Однако все, что я увидел, это страсть и интрига.

– О, детка, тебя эта идея возбуждает? – я крепко прижал ладонь к ее киске. – Твоя милая маленькая киска становится мокрой от этой идеи?

Она закусила губу и покачала головой.

Широкая улыбка расплылась по моему лицу.

– Лгунья.

Ее щеки залились огненным румянцем.

– Не волнуйся, tesoro. Я всегда дам тебе то, что тебе нужно. А теперь закончи свой рассказ.

Мой член твердо прижимался к ее бедру, и я боролся с необходимостью проникнуть в нее, снова и снова заполняя ее своей спермой, чтобы все знали, что София принадлежит мне.

– Это… Эмм… Ну, это быстро закончилось, – сказала она, закрывая глаза. В комнате было достаточно света, и я мог видеть нежный румянец на ее щеках. – Было больно, особо не запомнилось.

– Ублюдок, – хмыкнул я.

– А потом его друг постучал в дверь, ему что-то было нужно. Он пошел поговорить с ним, а я осталась полуголая на кровати. Я не была уверена, что смогу спуститься по лестнице и не упасть, поэтому мне пришлось просто дождаться его.

Чертов ублюдок. Он лишил мою девочку девственности, а затем оставил ее в доме, полном пьяных отбросов. Я использовал все свои уловки в роли Дона, чтобы сохранить ровный голос.

– Сколько?

– Что?

– Насколько долго он оставил тебя одну?

София снова закусила губу, и я нахмурился, освободив ее и проведя большим пальцем по нежной коже.

– Почти час, – прошептала она. Слеза скатилась по ее щеке, и это было похоже на кинжал в сердце. – Наверное, я была очень плоха в постели, раз заставила его сбежать, – она попыталась улыбнуться своей неудачной попытке пошутить, но у нее это не получилось.

– Нет, – сказал я, обхватив ее лицо. – Нет. Ты не возьмешь на себя никакой вины за поведение этого придурка. Он воспользовался тобой и оставил в уязвимом положении, – я тяжело сглотнул. Жизнь, в которой я не показывал настоящего себя, заставила бы меня заткнуться, но она заслуживала от меня большего. – Я бы никогда не поступил так с тобой. Никогда.

Ее пальцы скользнули по моей щеке, цепляясь за щетину.

– Говорила ли я тебе, что мне нравится, когда у тебя есть щетина? – Пробормотала она.

Я ухмыльнулся и потерся своей щекой о ее. Когда она захихикала, то я почувствовал легкий порыв воздуха на моей коже.

– Знаю, что ты не такой, как он, – сказала она. – Просто… Просто я чувствую себя в большей безопасности, зная, что могу уйти, если понадобится.

Прижавшись своим лбом к ее лбу, я сказал:

– Я дам тебе то, что тебе нужно. Но однажды ты поймешь, что самое безопасное место для тебя – это мои объятия.

– Когда ты успел стать таким милым?

Я усмехнулся. Даже после той возмутительной истории, которую она мне рассказала, моей груди было легче, чем когда-либо. Я обязательно разберусь с ублюдком, который ранил ее, но сейчас все время только для нее.

Мое сокровище.

Моя жена.

– Черт возьми, не знаю. Что ты сделала со мной? – Спросил я.

Ее кристально-голубые глаза встретились с моими темными.

– Надеюсь, делаю то, что ты делаешь со мной.

– И что это?

– Ты заставляешь меня чувствовать. – Ее губы коснулись моей щеки.

Я застонал, проведя руками по ее спине, пока не обхватил ее большую задницу.

– Черт, ты идеальна. Ты позволишь мне войти в тебя, tesoro? Ты позволишь мне показать тебе, насколько глубоко ты принадлежишь мне?

– Пожалуйста, Маттео.

Ничто не могло подготовить меня к восторгу от того, что я услышу свое имя с ее губ, когда она выгнулась на моем члене. Я крепче сжал ее, желая иметь больше рук, чтобы я мог сразу коснуться каждой части ее тела. Одного раза с ней никогда не будет достаточно. Миллион раз с ней было бы недостаточно.

Я отодвинулся настолько, чтобы снять с нее рубашку и бюстгальтер, обнажив идеальную грудь с красивыми розовыми сосками. Мой член изнывал от ее совершенства. Я поцеловал каждый сосок, а затем и ее живот. София резко втянула воздух, извиваясь. Я отстранился, и она прикрыла живот руками.

– Извини, я знаю, что слишком толстая. Мне было трудно много двигаться, а за последний год я набрала вес и…

Я слегка прикусил ее сосок, заставив шокированный вздох соскользнуть с ее губ.

– Больше никогда не хочу слышать, как ты говоришь подобное дерьмо, – на всякий случай я укусил ее другую грудь. – И перестань пытаться спрятаться от меня. Это неприемлемо, – я убрал ее руки от живота и заменил их своими, лаская и сжимая ее.

– Неприемлемо, да?

– Да. И ты должна подчиняться мне, помнишь?

Она игриво толкнула меня в плечи.

– Ой, прекрати.

– Ты не очень послушная, жена.

– Не знаю, у меня очень послушный характер, муж.

Я ухмыльнулся и одним быстрым движением стянул с нее леггинсы и нижнее белье.

– Я могу быть весьма убедительным, – я продвигался вниз по ее телу, пока не увидел киску. Она была самым красивым, что я когда-либо видел: розовая и влажная, с идеальным треугольником светлых кудрей. София издала небольшой вздох, и ее рука потянулась прикрыть свою киску.