Текст книги "Записки успешного манагера"
Автор книги: Эмилия Прыткина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)
Похоже, Урсула не совсем оправилась после вчерашних вишен. Позвонила и сказала, что сегодня не придет на работу. Ох уж мне эти изнеженные иностранцы. Нас пронесло – и хоть бы хны, а она теперь будет год страдать.
Прибежал Швидко и засел делать эскизы для сайта господина Аббаса. Мишкин с техническим дизайнером ругают отпрыска Багатского и говорят, что флеш получился отвратительнейший.
– Такое позорище мы никогда не разместим в нашем портфолио! – рявкнул на меня Мишкин.
– И не надо, вы мне, главное, сдайте эскизы, а потом делайте, что хотите, – разозлилась я.
Швидко прошел мимо и поинтересовался, почему я такая грустная.
– Да так, настроения нет, – ответила я.
День прошел без особых происшествий.
Дни шестьдесят пятый – шестьдесят девятый
Братца наконец перевели служить в Харьков. Мама с папой поехали в часть, дали взятку командиру и привезли Армена домой на выходные. Командир деньги взял, но предупредил родителей, что впредь, если они желают забирать сына на выходные, то обязаны брать еще троих солдатиков, которым не к кому ехать.
В первый же день братец опустошил холодильник: кроме обеда и ужина, сожрал килограмм вареной колбасы и две коробки конфет, а ночью проснулся и слопал пачку масла с хлебом и палку копченой колбасы. Наутро колбасные огрызки, валявшиеся возле его кровати, доел пудель Майклуша.
Мама ни слова не сказала, отправила папу на рынок, чтобы накормить сына, которого в армии морили голодом. Армен проснулся, пошел на кухню, разрезал батон пополам, щедро намазал его маслом и умял с чаем. Если так пойдет и дальше, мы его не прокормим.
У меня депрессия. Все делаю на автомате. Звонят мимозинские клиенты, я им что-то вру, они снова звонят, я снова вру – и так целый день. Отправила эскизы с прыщавой физиономией Грачу. Грач показал руководству, то чуть не упало в обморок, и на коллективном совете было принято решение вернуть девочку обратно, а портрет Багатского-младшего просто разместить где-нибудь рядом с фотографиями работников завода, например в разделе «О компании». Мишкин начал материться и кричать, что деньги мы им все равно не вернем, поскольку работу уже сделали.
Я умудрилась вместо эскизов, которые сделал Швидко, отправить господину Аббасу фотографию Мимозиной, которую та прислала с весьма утешительной подписью: «Милька, тут очень здорово. Я кайфую». На снимке Мимозина в чем мать родила стоит на фоне заката по колено в воде. Господин Аббас позвонил и сказал, что он все понял и ждет не дождется Елену.
– Так вам понравились эскизы? – не поняла я.
– Эскизы? Да, делайте эскизы, все хорошо.
Пошла к Швидко, поздравила его и сказала, что он может дорабатывать макет.
– С тобой что-то происходит, солнышко? – спросил он.
– Нет, все хорошо, – грустно вздохнула я.
Что я ему отвечу, что я собственными руками разрушила свое счастье? Что я никого никогда не любила так, как его, и безумно хочу выйти за него замуж? Какой это теперь имеет смысл? Мы все сказали друг другу. Ладно, я дура, болтнула лишнего, но он-то выложил то, что думал. Ему не нужна жена. Он свободный человек. Я устраиваю его, пока мы соблюдаем дистанцию, пока я не требую от него большего, чем есть сейчас. Черт бы побрал эту Кошкину, которая испортила мужику всю жизнь. Не женился бы он на ней в свое время, глядишь, и думал бы по-другому. Сегодня в очередной раз отказалась от прогулки в парк, сославшись на головную боль. Та-ак больно любить тебя, Сережа. С подругами не общаюсь. Нана оборвала все телефоны, отвечаю, что занята. Олька звонит каждый день и рассказывает мне о том, как прекрасно трансформироваться в гневных божеств, медитировать и танцевать ритуальные танцы.
Единственное, что продолжает радовать, это мои рассказы в Живом журнале и слова благодарности совершенно незнакомых людей, которые пишут мне, что заряжаются моим оптимизмом. Странно, несмотря на то, что я сейчас чувствую, рассказы у меня по-прежнему веселые. Может быть, таким образом я пытаюсь убежать от реальности, от всего, что происходит сейчас со мной? Стоит сесть за компьютер, вспомнить какую-нибудь смешную ситуацию, и я с головой ухожу в нее, снова и снова переживаю забавные эпизоды своей жизни и на какое-то время, пока я сижу и стучу по клавишам, становится легче и светлее на душе.
День семидесятый
Сегодня уезжают сразу два человека: хозяйка Лесси едет в Киев на встречу со своим немцем, Урсула – обратно в Лондон.
Решили отметить отъезд Урсулы в Айриш-пабе. Надарили ей кучу подарков, она напилась и стала плакать. Сказала, что несмотря на то, что мы живем в такой «факинг кантри», что все здесь дерьмово, мы на редкость милые и добрые люди, каких она никогда и нигде не встречала. На прощание предложила погадать мне на картах Таро. Раскладывала их и так и этак, что-то мычала, потом вскочила со стула, схватилась за голову и убежала в неизвестном направлении. Вернулась через пять минут, прижала меня к груди и заревела.
– Все очень плохо? – насторожилась я.
– Да, очень плохо. Ты будешь жить в этой факинг кантри, – всхлипнула Урсула.
– Это еще не беда, в Уганде люди хуже живут, и ничего, живы, – я попыталась натянуть на лицо жалкое подобие улыбки.
– Это еще не все, – сморкнулась Урсула в платок, размазывая по щекам слезы, – ты скоро выйдешь замуж за этого сэра Гея, или не выйдешь.
– Как это так? – воскликнула я. – Ты толком говори, выйду я или нет.
– Толком не могу, карты так показывают, – сказала Урсула, утирая слезы.
Черт бы ее побрал с этими картами, тут вопрос жизни и смерти, а они показывают ерунду. Я схватила Урсулу за шкирку, сунула ей в руки колоду и потащила ее в подворотню за Айриш-пабом. Сказала, что не отстану, пока ее чертовы карты не расскажут мне всю правду. Урсула вздохнула, отхлебнула пива из бокала, который прихватила, выходя из бара, и стала снова раскладывать карты на земле. Я присела рядом на корточки и стала светить ей фонариком, украденным у Мишкина. За этим увлекательным занятием нас и застал патруль, который обходил участок.
– Та-а-ак, чем занимаемся? – поинтересовался молодой парень в форме.
– Гадаем, – ответила я как ни в чем не бывало. – Не отвлекайте нас, пожалуйста.
– Та-а-ак, – опять протянул он, поднес ко рту рацию и выдал: – Вася, давай ко мне. Я тут цыганку поймал. Да, на картах гадает.
– Слушайте, – возмутилась я, – отстаньте от нас. Это никакая не цыганка, а гражданка Великобритании. Мы отмечаем ее отъезд в Айриш-пабе, можете пойти и проверить.
– Проверим, проверим, – сказал страж порядка и стал собирать карты.
Пьяная Урсула, которая до этого не замечала никого вокруг, вскочила, дала парню по морде и завопила:
– Эмили, он все испортил!
Я накинулась на парня сзади, и неизвестно, чем бы закончилась потасовка, если бы к нам одновременно не подбежали Мишкин, который ринулся нас искать, и Вася с наручниками. И пока Мишкин успокаивал Васю и его собрата и совал им пятьдесят гривен, Урсула визжала, я плакала, а народ, вываливший из паба, смотрел на нас в недоумении.
Позже мы посадили Урсулу на поезд, она пообещала мне, что разложит карты еще раз в Лондоне, а я, в расстроенных чувствах, поплелась домой, так и не узнав, выйду я замуж за Швидко или нет.
День семьдесят первый
Пришла на работу злая как черт. Мишкин взял еще одного дизайнера: девушку по имени Таня Борзая. Она утверждает, что работает быстро и хорошо. Слава тебе господи, хоть кто-то будет быстро выполнять заказы. Я дала Тане задание: сделать поздравительные открытки к Дню города для компаний «Власта» и «НСВ».
Через два часа она показала пять вариантов. Вот это скорость, так у нас еще никто не работал. Похвалив Таню за оперативность, я отправила макеты клиентам. Те остались очень довольны. Сказала Тане, что она гениальна, и попросила быстренько подготовить открытки к печати. Вот приедет Мимозина, то-то удивится.
Э-э-эх, все было бы хорошо, если бы не Швидко, который меня нисколечко не любит и не жалеет. Никто меня не любит и не жалеет. Полезла и ЖЖ. В кулинарном сообществе Вагайский на пяти страницах описывает, как сварить настоящий борщ. Нет, вы мне покажите того идиота, который будет хранить в холодильнике два года кусочек старого сала, без которого сварить настоящий борщ ну никак нельзя, а потом будет стоять у плиты ни больше ни меньше три часа? Самое странное то, что, похоже, все в этом сообществе такие же придурки.
Пришло письмо от одного московского издательства:
Ахтамар (это мой ник в ЖЖ), нам понравились ваши рассказы, может быть, мы вас издадим. Пришлите нам подборку.
Отправила им свои рассказы. Поинтересовалась, какой мне причитается гонорар.
К Швидко в гости зашла бывшая жена, Кошкина, распечатать на принтере какие-то листовки. Очень даже приятная дама. Швидко носится вокруг нее: и кофе ее напоил, и шоколадку предложил, и улыбается. Гад, сволочь распоследняя.
Сижу страдаю. Пришел ответ от издателя:
Милая Ахтамар! О каком гонораре может идти речь? Вы молодой, нераскрученный автор. Вы должны нас благодарить за то, что мы обратили на Вас внимание. Знаете, сколько таких, как Вы, в сети Интернет? В качестве гонорара мы готовы дать Вам пять книжек, к тому же остальные четыреста девяносто пять Вы должны продать своим друзьям, то есть направить их в наше издательство, чтобы они приобрели сборник Ваших рассказов. Стоимость одного экземпляра – десять долларов.
Ни фига себе заявочки, значит, я буду писать, а они на мне деньги зарабатывать?
Решила посоветоваться с Наной.
– Не соглашайся. Авторов, может быть, и много, а ты – одна. Пусть платят, – сказала она.
Написала издателю, что хочу денег. Пришел ответ:
Можете хотеть дальше, мы Вам в этом деле не помощники. Вечное не продается!
Ответила:
Хрен с вами, когда мои книги будут раскупаться на ура, вы еще вспомните обо мне, но будет поздно!
Тот факт, что я молодой автор, еще не означает, что на мне можно наживаться. С другой стороны, может, я поступила опрометчиво? Может, напрасно я выпендриваюсь?
Черт знает, в последнее время все у меня валится из рук.
В моем ЖЖ паника. Народ интересуется, куда я пропала. Нет, ну это просто наглость, стоило мне один день не разместить рассказ, как люди начали возмущаться.
Написала письмо другу Андрюше из Киева. Пришел ответ:
Тяжело быть кумиром! Пиши дальше, а то забудут. А вообще, не хочешь – не пиши. Выходи за меня замуж!
Села и задумалась, а не выйти ли за него? Чем плохой мужик? Работа есть, живет в Киеве, меня любит, бывших жен не имеет, в связях, порочащих репутацию, замечен не был. Все хорошо, одно плохо: не люблю я его так, как люблю Швидко. Вот если бы этого паразита не было, я бы и не думала, а так… Написала, что мне нужно время, чтобы разобраться в себе.
Швидко проводил бывшую жену и написал мне письмо:
Я люблю тебя, солнышко! Что с тобой происходит?
Я тебя тоже, все хорошо, – ответила я и села писать очередной рассказ.
Шушик-тота
Во времена голодные и холодные, когда жители города Еревана спали зимой в шубах и отапливали квартиры печками-буржуйками, когда самым вкусным лакомством были самодельные конфеты из детской смеси «Малыш» и халва из муки с маслом и сахаром, жил в нашем доме мужчина по имени Юра. У Юры было две страсти: любил Юра водку пить и писать в лифте. За последним занятием Юру с поличным поймала моя маман и заявила на него управляющему подъездом. На следующий день Юра привел за шкирку на собрание жильцов своего пятилетнего внука, грозно посмотрел на мою маман и спросил:
– Ты видела, как он в лифте ссал?
– Нет! – ответила маман. – Это ты в лифте ссал.
– Это ваш пудель в лифте ссал! – попытался оправдаться Юра.
С тех пор смертный грех был приписан малому пуделю Майклуше, и когда однажды Юра не добежал до дома и нагадил на пятом этаже, гневные жильцы во главе с самим виновником скандала явились к нам и заявили, что любовь к собакам дело хорошее, но дерьмо за ними надо убирать. Маман осмотрела предъявленную кучу и констатировала:
– Для того чтобы такое сотворить, надо десять Майклов посадить!
– Я видела, кто это сделал! – заявила соседка и указала на Юру.
От Юриной репутации остались одни лохмотья.
Жена засранца, маленькая, похожая на мышку тетка, совершенно никаких пристрастий не имела, нарожала одну за другой четырех дочерей, выдала их замуж и занялась ничегонеделанием. Ничегонеделание ей вскоре наскучило, и Шушик-тота стала гадать на кофейной гуще, снимать и наводить порчу и приторговывать семечками. Вскоре слух о знаменитой гадалке распространился по всему микрорайону, и потянулись к ней бесконечные толпы незамужних девушек и обиженных жизнью женщин и мужчин.
Первой клиенткой, которая, собственно, и организовала Шушику пиар-акцию, была жительница соседнего подъезда Алвард, воровавшая гречку на комбинате. У Алвард было две беды – пьющий муж и засидевшаяся в девках двадцатичетырехлетняя дочь.
– Мужа излечить не смогу! – вздохнула Шушик. – А вот за дочку возьмусь.
Лечить мужа Шушик не хотела принципиально, поскольку тот был собутыльником ее благоверного и регулярно покупал водку на двоих, экономя тем самым семейный бюджет Шушик-тоты. На следующий день Алвард вместе с дочерью и мешком гречки стояла перед дверью известной колдуньи. Та дочь осмотрела и сказала, что все беды от рыжей женщины, которая навела порчу. Единственной рыжей женщиной в доме была школьная учительница физики, которая упорно ставила двойки внуку Шушика.
– Порчу навели сильную! – и Шушик многозначительно посмотрела на мешок гречки.
Алвард вздохнула и потащилась за вторым мешком. Вскоре Шушик обзавелась двумя мешками гречки, двумя комплектами постельного белья и четырьмя кусками бастурмы, и начался процесс снятия порчи. Сперва требовалось найти кошку, отрезать у нее клочок шерсти с кончика хвоста и принести Шушику не позднее двенадцатого числа. Ни в нашем, ни в соседнем микрорайоне не оказалось ни одной кошки (в Армении в те времена не принято было держать домашних животных), и Алвард заслала мужа в деревню. Муж вернулся спустя два дня в стельку пьяный, с кувшином вина и предъявил жене шкуру барана, сказав, что кошек нет даже в деревне, а баран тоже животное. Шушик баранью шкуру осмотрела и сказала, что сгодится, только эффект будет немного не тот.
– Главное, чтоб замуж вышла! – вздохнула Алвард.
Далее следовало принести пять килограммов топленого масла, пять килограммов сахара и два килограмма муки.
– Гату будем делать приворотную! Женихов привораживать! – сказала Шушик.
Спустя неделю Шушик приторговывала не только семечками, но и гатой.
Потом понадобились еще две простыни, десять килограммов овечьей шерсти, пять литров керосина, пятьдесят свечей и новая печка-буржуйка.
– А печка-то зачем? – поинтересовалась Алвард.
– Зелье будем варить! На старой печке нельзя! – ответила Шушик.
Алвард вздохнула и пошла покупать печку. На третьей неделе терпение Алвард лопнуло, и она заявила, что ежели через месяц ее дочь не выйдет замуж, то она собственными руками задушит Шушик, сделает из нее фарш и пожарит котлеты на купленной печке. Шушик испугалась и через неделю сосватала дочь Алвард своему родственнику из деревни. Алвард возрадовалась и с тех пор стала рассказывать о замечательной женщине Шушик всем своим знакомым.
Добрая Шушик помогала всем. На кого-то наводила порчу, с кого-то снимала. Бизнес продвигался успешно, и через полгода дар помогать людям открылся у всех дочерей Шушик Иногда, правда, даже Шушик оказывалась бессильной, как, например, в случае с соседом Аршаком, который так и не излечился от энуреза и в отместку стал отливать на коврик возле двери Шушика.
Слухи о чудесной Шушик-тота дошли и до моего одноклассника Вагана, который был тайно влюблен в меня. Ваган был круглым двоечником, непроходимым тупицей и грязнулей. Он задабривал меня конфетами, платил за меня в автобусе и всячески пытался добиться моего расположения. Будучи девочкой тактичной, я раз двадцать мягко объяснила Вагану, что надеяться ему не на что, поскольку выходить замуж я не собираюсь и вообще планирую в ближайшем будущем уехать к бабушке в Харьков. Ваган пригорюнился и решил обратиться к ведунье.
Шушик, которая люто ненавидела все наше семейство, ехидно усмехнулась и пообещала помочь за две банки маргарина «Вита». Ваган принес маргарин и получил взамен пять самодельных конфет из смеси «Малыш», которыми надо было меня накормить. Однако осуществить это не представлялось никакой возможности, разве что связать и запихивать конфеты силой, а посему Ваган обратился за помощью к моей подруге Нвард. Нвард рассказала все мне, и мы задумали подшутить над Ваганом. Злополучные конфеты были отправлены в мусоропровод, а Нвард, придя в школу, заявила, что приворотного зелья мне не довелось откушать, поскольку его слопал пришедший с работы голодный отец Нвард.
Спустя три дня Нвард пришла в школу и поделилась с Ваганом, что с отцом происходит нечто странное. Он отказывается есть и пить и целый день сидит в гараже и кричит, закатывая глаза: «Вага-а-а-ан! Ва-а-а-ага-а-а-ан»! На самом деле отец Нвард ел и пил за троих и тайком от жены торговал в гараже привезенными на Новый год из Тбилиси лимонами и мандаринами.
– Видимо, конфеты твои подействовали! – вздохнула Нвард.
Ваган испугался и стал обходить злополучный гараж стороной, а однажды, завидев отца Нвард, дал деру и спрятался в подвале. Уверовав в чудодейственную силу конфет, Ваган отправился к Шушику за второй порцией.
На этот раз Шушик запросила четыре банки маргарина. Допустить обирательство влюбленного одноклассника я не могла и, увидев бедного воздыхателя, который направлялся к нашему дому, груженный банками с маргарином, отвела его в сторону и рассказала всю правду о Шушик, чудесных конфетах и отце Нвард.
– Вот стерва! Меня мать убьет, если обнаружит, что я маргарин украл! – плюнул Ваган.
– Вернем мы твой маргарин! – предложила я.
– А как? – спросил Ваган.
– Я что-нибудь придумаю, – обнадежила я одноклассника.
Следующие две недели я ломала голову, как поступить, и наконец придумала. Помочь согласилась тетка Вагана, приехавшая из Америки, которая решила сыграть роль известной американской ясновидящей и вернуть маргарин в семью. Ваган побежал к Шушику и заявил, сияя от счастья, что мы с ним собираемся пожениться и помогла нам в этом деле его тетка – известная чародейка из Америки Клара Цеткин. Между делом Ваган заметил, что тетка дает мастер-класс и обучает всех желающих колдовским премудростям. Имя для тетки, которую на самом деле звали Арминэ, придумала я.
– А кто такая эта Клара Цеткин? – спросил Ваган, который не то что о Кларе Цеткин ничего не знал, но и был уверен, что Карл Маркс и Фридрих Энгельс были мужем и женой, а Ленин был их любовником.
– Нормальная тетка! – ответила я.
Шушик, услышав о Кларе Цеткин, призадумалась. На следующий день она надела парадный халат и новые тапки и пошла в гости к тетке Вагана с твердым намерением отточить мастерство.
Тетка приняла Шушика, как и полагается настоящей колдунье, в черном халате до пят и черной повязке на голове. Шушик крякнула и объявила, что она местная ворожея и желает пройти курсы повышения квалификации, чтобы и дальше помогать людям. Мнимая Клара осмотрела Шушик и сказала, что помочь она, конечно, может, но стоить это будет недешево.
– Сколько? – спросила Шушик, которая к тому времени благодаря своим способностям сделала ремонт в квартире, купила новую стенку и ковер и определила старшего внука в техникум.
– Ну, для начала, за первый сеанс, двадцать долларов, – сказала Арминэ, – а там видно будет.
На следующий день Шушик принесла двадцать долларов, десять из которых мы с Ваганом потратили, восполнив семейные запасы маргарина.
После этого начался процесс обучения Шушика колдовской премудрости. Каждый день местная гадалка приходила к приезжей колдунье и приносила десять долларов. Взамен Арминэ выдавала Шушику бумажку с колдовскими заклинаниями на таинственном языке, написанными армянской вязью.
Сочинять заклинания пришлось мне, поскольку тетка Вагана заявила, что приехала на историческую родину не для того, чтоб заниматься фигней, и ежели нам хочется заработать деньжат и вернуть маргарин, то флаг нам в руки. Весь вечер я просидела, пытаясь придумать магические слова, а в голову лезли сплошные «крекс-пекс-фекс» и «абракадабра». Тогда я, недолго думая, открыла учебник английского языка и стала писать армянскими буквами: «Ландан из дзе кепитал оф Грейт Британ». Честно переписав текст о Лондоне, который должен был стать приворотным заговором, я легла спать.
Спустя две недели Шушик знала наизусть учебник английского языка, а Ваган не только пополнил запасы маргарина «Вита», но и купил домой новую керосинку и костюм для выпускного вечера. Я же разбогатела на двадцать долларов и приобрела модные очки и свитер.
Под конец обучения Клара Цеткин – Арминэ выдала Шушику диплом мага следующего содержания: «Я, Клара Цеткин, подтверждаю, что Асатрян Шушан Мамвеловна прошла индивидуальную программу обучения по курсу „Колдовство“ и может применять полученный опыт на благо людей».
Диплом, который стоил Шушику пятьдесят долларов, изготовил на компьютере мой знакомый Карен. Желая доиграть спектакль до конца, мы с Ваганом порезали на маленькие кусочки двадцать американских жевательных резинок, завернули их в фольгу, и Арминэ торжественно вручила их теперь уже дипломированной колдунье Шушик. Резинки следовало жевать во время чтения заклинаний.
Шушик обрадовалась, схватила резинки и диплом и побежала домой. «Документ» был повешен на стенку, а Шушик продолжила свою практику теперь уже в качестве мага с образованием. Обман раскрылся спустя год, когда к самой авторитетной колдунье в районе Шушик-тоте пришла учительница английского языка, решившая излечить мужа от пьянства.
Шушик закинула в рот жевачку, навела пассы руками, достала листок с заклинанием и стала читать с выражением: «Вот из йор нейм? Май нейм из Джон, энд вот из йор нейм»?
Разместила рассказ и стала ждать. Обычно комментарии начинают сыпаться минут через десять. Удивительно, откуда люди узнают о том, что я написала очередную историю? Специально, что ли, каждые пять минут в мой ЖЖ заходят? Так произошло и на этот раз, снова мой рассказ вызвал бурю восторженных эмоций, только вот почему-то меня это совершенно не радует, ну никак не радует.
