Текст книги "P.S. Я все еще твой (ЛП)"
Автор книги: Элия Гринвуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)
Глава 8
Хэдли
Несколько раз моргаю, прикидывая, не обманывает ли меня мой полусонный мозг.
– Джейми? – спрашиваю я.
На ее лице появляется заразительная улыбка.
– Сучка, как ты могла не сказать мне, что вернулась?
Последние пять лет я скучала по многим вещам, связанными с пляжным домиком: по ленивым послеобеденным прогулкам по пляжу, катанию с ребятами в доках, поеданию пиццы в два раза больше своего веса в «Сэнди», но больше всего я скучала по Джейми Торрес.
Притягиваю ее к себе.
– Прости, еще несколько часов назад я даже не знала, что буду здесь. Как ты узнала, что я... – Высвобождаюсь из объятий, окидывая ее беглым взглядом. – Что на тебе надето?
Это неправильный вопрос.
Правильным вопросом было бы спросить: «Почему ты носишь униформу «Сэнди»? Я бы узнала эту лососево-розовую рубашку на пуговицах с короткими рукавами где угодно.
Складываю два и два.
– Ты работаешь в «Сэнди»?
– Уже как три года, – кивает она.
Не могу поверить, что она все еще живет в Хиллфорде.
Став старше, Джейми не переставала повторять, как ей хочется уехать из этого города. Догадываюсь, что то, что она все еще здесь, как-то связано с отцом – у него обнаружили болезнь Паркинсона незадолго до смерти мистера Уайлдера.
Зная Джейми, я совсем не удивилась бы, если бы она забила на свою жизнь, лишь бы заботиться о нем. Она искренне была благодарна ему за то, что он в одиночку растил ее и брата, после того как их мама ушла от него.
Возвращаюсь к своему первоначальному вопросу.
– Как ты узнала, что я здесь?
– Я знала, что кто-то купил этот дом, но не знала, кто именно. Можешь себе представить, что я нафантазировала, когда услышала, что на этот адрес поступил заказ с доставкой. На имя Эви, представляешь? Когда я позвонила в дверь, и ее открыла твоя мама, то подумала, что у меня галлюцинации.
– Девочка, столько времени прошло. Нам столько всего нужно обсудить.
Она улыбается.
– Ну, тогда, просто прекрасно, что ты остаешься на лето. – Она, должно быть, замечает, как в моих глазах множатся вопросительные знаки, потому что добавляет. – Твоя мама рассказала мне все о своей затопленной квартире.
Должна признаться, думала, что вновь увидеть ее после стольких лет будет неловко, но, похоже, ничего не изменилось – ну, кроме нового пирсинга в брови Джейми и ее стрижки. Раньше у нее были гораздо более длинные волосы. Теперь они едва доходят до плеч и светло-каштановые с янтарным отливом. Это, конечно, сильно отличается от ее натуральных светлых волос.
Совсем не уверена, с чего начать.
– Итак, как у тебя дела?
– Знаешь, все по-старому, все по-старому. В последнее время моя жизнь в основном состоит из работы. В конце лета поступаю в колледж. Должна была поступить раньше, но мне пришлось отложить его, чтобы позаботиться об отце.
Точно.
– Как твой папа?
Краска отхлынула от ее лица.
Дерьмо.
– Он, эм... Он скончался три месяца назад.
Молодец, Хэдли.
– Джейми, мне так жаль.
– Это не твоя вина.
– Что случилось?
– У него был инсульт. Хотя, если честно, качество его жизни стремительно ухудшалось. Он не мог ходить. И глотать. Когда ему впервые поставили диагноз, отец сказал мне, что, если когда-нибудь это произойдет, он захочет уйти, и, что ж… его желание исполнилось. – Мне так жаль ее.
– Как ты держишься? Справляешься?
– Бывают дни тяжелее, чем другие, но справляюсь. Я беспокоюсь о Кэле. С тех пор как это случилось, брат все отрицает. Он уехал в колледж и пропустил последние годы жизни отца, и думаю, ненавидит себя за это. Кэл только что вернулся на лето и даже не признает потерю папы.
– Подожди, ты хочешь сказать, что он сбежал, а ты осталась и в одиночку заботилась о вашем отце?
Звучит немного эгоистично.
Она кивает.
– Да... но я понимаю, почему он так поступил. Он знал, что если останется, то сломается. Мы не могли сломаться оба одновременно.
Воспоминания о брате Джейми, Каллуме, нахлынивают на меня.
Грей, Винс, Кэл и Кейн в детстве были неразлучной четверкой – правда, мы с Джейми ходили за ними по пятам, так что это больше походило на секстет. Маленькие засранцы и дня не могли прожить без того, чтобы не попасть в беду.
– Кстати, я вспоминала тот случай, когда Грей подговорил Кэла лизнуть лысину того парня, и... – Она замолкает. – Боже мой, Грей.
Осознание этого, кажется, бьет наотмашь.
– Хэдли, я... мне так жаль, что мы не смогли прийти на похороны.
Я качаю головой.
– Вы с Кэлом были совсем одни и заботились о своем отце. Даже не думай об этом.
Она съеживается.
– И все же. Жаль, что меня не было рядом с тобой.
– Я знаю. – Благодарно улыбаюсь. – И ценю это.
– Они... – Она замолкает, тщательно подбирая слова. – Они поймали этого парня?
Гнев поднимается в моей груди.
– Нет.
Честно говоря, им не на что было опереться.
Вы подумали бы, что имея наружные и внутренние камеры, записывающие все происходящее, позволили бы легко раскрыть это дело, но была ночь, когда подъехал убийца на фургоне, и качество записи было настолько плохим, что мы даже не смогли разобрать номерной знак.
Я до сих пор вижу, как распахивается дверь и мужчина в маске выпрыгивает из машины, прежде чем зайти в магазин. Под курткой у него был пистолет.
Что еще хуже, камеры, которые установила моя мама, были без звука. Возможно, это ничего бы не изменило. Или... возможно, это изменило бы все.
Может быть, мы бы узнали голос убийцы. Или смогли бы выйти на него, основываясь на его разговоре с Греем.
На кадрах, снятых внутри магазина, видно, как этот подонок что-то бормочет, направляя пистолет на шестнадцатилетнего Грея, который стоял за прилавком с поднятыми руками и выражением ужаса на лице.
Моя мама не позволила мне досмотреть остальное, это само по себе расшатало ее эмоционально и ментально, но, судя по тому, что она мне рассказала, этот ублюдок заставил Грея высыпать содержимое кассового аппарата в большую сумку.
После этого он бросился к двери, уходя, и, казалось бы, на этом кошмар закончится.
Но в этот момент Грей что-то пробормотал себе под нос, на его лице застыло выражение шока и осознания.
Это было всего несколько слов. Никто не мог разобрать, что именно, из-за размытой, зернистой видеозаписи, но это заставило парня остановиться как вкопанного.
Этот придурок несколько секунд не двигался.
Затем он повернулся.
И выстрелил моему брату в голову.
Грей умер мгновенно.
Я помню отчаянные крики моей мамы поздно ночью. То, как она звала его по имени и умоляла вернуть ее мальчика, когда думала, что я сплю. Когда не просила вернуть ее сына, то мама просила ответов.
И мы получили кое-что, но ничего существенного.
Позже детективы обнаружили фургон, судя по записям с камер наблюдения, брошенным в канаве, и после проверки номеров он был объявлен украденным. Они сняли отпечатки пальцев с машины, но ни один из них не был зарегистрирован в базе данных, что делало их бесполезными.
Мама решила нанять частного детектива, как только стало ясно, что полиция не собирается раскрывать это дело. Она день и ночь работала за тем самым прилавком, где был убит ее ребенок, только для того, чтобы позволить себе услуги детектива, но из этого ничего не вышло.
Тот, кто убил моего брата, все еще где-то там, разгуливает на свободе, в то время как Грей гниет под землей.
– Это просто чудовищно. – Лицо Джейми искажается гримасой ярости, но я ни за что не поддамся ей. Потому что чуть не сошла с ума от злости. И больше так не поступлю.
Быстро меняю тему.
– Ты можешь поверить, что, когда я была здесь в последний раз, Грей и твой отец были еще живы?
Она издает горький смешок.
– И Кейн не был знаменитым засранцем. Ты знала, что он стал призраком для всех нас?
У меня отвисает челюсть.
– Подожди, он и тебя забыл?
– О, да. Ну, он и с парнями так поступил. Даже не ответил ни на одно из их сообщений. Такой идиотский поступок.
Не могу сдержать насмешки, срывающейся с моих губ.
– Аллилуйя, сестра.
– Клянусь, если я когда-нибудь увижу его снова, мне, возможно, придется врезать ему по его звездной заднице.
Я замолкаю.
Она понятия не имеет, не так ли?
– Моя мама тебе не сказала?
Джейми приподнимает бровь.
– Не сказала, что?
– Он будет здесь этим летом. Его мама хочет, чтобы Кейн на некоторое время залег на дно.
– Он что? – выпаливает она, заслужив мой смешок.
– Ага, знаю. – Я полностью с ней согласна. – О, еще кое что. Не только он. Чувак привезет с собой всю свою команду. Своего барабанщика, своего ассистента, своего гребаного личного шеф-повара.
Ее глаза расширяются.
– Срань господня.
– Действительно, срань господня.
– Ты вообще видела его, с тех пор как он поцеловал тебя?
Джейми, пожалуй единственный человек, не считая Лейси, которому я рассказала о нашем поцелуе в сарае. Я отправила ей сообщение, как только это произошло.
Она знала о моей влюбленности в Кейна, с тех пор как мы были детьми. Мне даже не нужно было ей говорить. Это было и так очевидно.
– Нет. Если не считать того раза, когда он появился на похоронах Грея совершенно в невменяемом состоянии.
У нее отвисает челюсть.
– Да ладно?
– Да. Он едва мог ходить.
– Черт возьми… И ты уверена, что готова увидеть его снова?
Готова ли я жить в одном доме с парнем, который украл мой первый поцелуй и разбил мое сердце в клочья в мой день рождения?
Черт возьми, нет.
– Неважно. Все это было давно.
В следующую секунду дверь моей спальни открывается, и мама просовывает голову в щель.
– Извините, что прерываю, девочки. Хэдли, твоя еда остынет.
– Я сейчас спущусь.
Мама закрывает дверь и спускается вниз по лестнице.
– Мне, наверное, пора возвращаться к работе, – говорит Джейми.
– Было так приятно тебя увидеть. Спасибо, что заглянула. – Я заключаю ее в объятия на прощание.
Она слегка сжимает меня в объятиях.
– Мне тоже.
На полпути к двери Джейми останавливается и хватает меня за плечо.
– У тебя есть какие-нибудь планы на завтрашний вечер? Мы с друзьями ужинаем у меня дома. Совсем скромно, с коктейлями и едой на вынос.
– Нет, никаких планов. Ты, Кэл и Винс – единственные люди, которых я здесь знаю. Кстати, родители Винса все еще проводят здесь отпуск?
Она кивает.
– Да. Каждое лето в обязательном порядке. На самом деле, он прислал сообщение в групповой чат только сегодня утром. Он возвращается в город завтра вечером.
Существует групповой чат?
Мне немного обидно, хотя понимаю, почему меня не включили. В конце концов, я перестала ездить в «Золотую бухту» много лет назад, в то время как Кэл, Винс и Джейми продолжали видеться.
Джейми, очевидно, одарена телепатией, потому что она добавляет:
– Дело не в том, что мы не хотели приглашать тебя. Просто… нам не хотелось забрасывать тебя сообщениями, к тому же прошло так много времени.
– Ты вообще не обязана мне ничего объяснять.
– Знаю. Просто не хочу, чтобы ты думала, что я больше не хочу с тобой разговаривать, потому что это не так. Мне следовало чаще звонить тебе. Я...
Обрываю ее.
– Джейми, все в порядке. Действительно. Никаких обид.
Мы почти не разговаривали последние пять лет, настолько были вовлечены в свои жизни и трагедии, что, конечно же, отдалились друг от друга, но теперь, когда я снова ее вижу, жалею, что не старалась поддерживать общение.
Это как раз одна из тех ситуаций, когда никто не виноват.
Ее плечи опускаются от облегчения.
– В любом случае, я собираюсь добавить тебя, немедленно.
Она открывает свой телефон, чтобы сделать это, но потом замечает, который час.
– Черт, теперь мне действительно пора возвращаться к работе. – Она направляется к двери. – Увидимся завтра, у меня дома? В шесть часов?
Я киваю.
– Звучит неплохо. У меня будет достаточно времени, чтобы разослать резюме по городу.
Если собираюсь застрять здесь на все лето, я могла бы заработать на этом немного денег. Поиск работы также дал бы мне повод выходить из дома и избегать Кейна.
Глаза Джейми загораются интересом.
– Подожди, ты ищешь работу? Потому что у нас есть вакансия в «Сэнди». Девушка, с которой я раньше работала, залетела от парня своей мамы, и они отправили ее в школу-интернат.
– Какой скандал. – Притворно вздыхаю.
Она смеется.
– Пожалуйста. Это ничто по сравнению с тем дерьмом, которое я слышу ежедневно. Говорю тебе, чаевые бывают такими большими, что это почти компенсирует необходимость носить это дерьмо. – Она указывает на свою розовую униформу. – Возможно, мне даже удастся уговорить Фреда заплатить тебе на несколько долларов больше минимальной зарплаты. Он работает за двоих, с тех пор как Труди выгнали. Бедняга в отчаянии.
– Фред – твой босс?
– Да. – В ее глазах появляется понимание. – Я должна спросить, есть ли у тебя опыт работы официанткой?
Я съеживаюсь.
– Не совсем.
В ее глазах мелькает сомнение, а улыбка увядает.
– Но в старших классах я работала в мамином магазине, так что умею ладить с людьми. И я быстро учусь. К тому же у меня ничего не происходит, так что я свободна в любое время. Днем, ночью, на выходных. Не имеет значения.
Через мгновение ее улыбка возвращается.
– Видишь? Ты уже продаешь себя. Дай мне поговорить с ним, и я свяжусь с тобой по поводу собеседования.
Я благодарно улыбаюсь ей.
– Это было бы здорово. Большое тебе спасибо.
Она бросает на меня ухмылку через плечо и уходит.
* * *
В тот вечер я рано ложусь спать.
Думала, что буду ворочаться с боку на бок, но в какой-то момент мне удастся успокоиться. Похоже, я не учла, что нервничаю не только из-за того, что произойдет завтра.
Я чертовски напугана.
Боюсь снова увидеть Кейна.
Боюсь, что я посмотрю ему в глаза и увижу незнакомца.
Или того хуже.
Что я узнаю его.
Мальчика, которого знала.
Мальчика, который однажды бросился на парня в три раза больше него, чтобы защитить свою маму.
У этого парня были сломаны ребра, сломана гитара и еще более разбитая душа, так что неудивительно, что в конце концов именно он разбил мое сердце.
Уже несколько часов то засыпаю, то просыпаюсь. Я вымотана, но не могу заставить свои мысли остановиться на время, достаточное для того, чтобы мое тело расслабилось.
О, и мне нужно в туалет.
И так сильно хочется в туалет, что мой мочевой пузырь может взорваться, если я не схожу в ближайшее время. Мне следовало быть умнее, прежде чем проглотить за ужином три порции знаменитой «Маргариты» от Эви.
Было чуть больше пяти утра, когда я вылезла из постели и направилась в ванную на втором этаже.
В доме было темно, почти жутковато, когда я протерла глаза и прокралась по коридору.
Я настолько не в себе, что замечаю свет, пробивающийся из-под двери, только когда оказываюсь в паре метров от нее. Я понимаю, что где-то на заднем плане включен душ, и останавливаюсь.
И тут я слышу его.
– Ты что, глухая? Я сказал тебе уйти.
Черт возьми.
Кейн?
– У нас был долгий перелет. Позволь мне, я помогу тебе расслабиться, – отвечает кто-то.
Это женский голос.
Я бы сказала, что ей около двадцати.
Следующие несколько секунд никто не произносит ни слова, но звук расстегивающейся молнии и резкий выдох, срывающийся с губ Кейна, говорят мне, что таинственная девушка не из тех, кто сдается.
– Убери свои гребаные руки от моего члена, если хочешь сохранить свою работу.
Ее работа?
Подождите…
Она работает на него?
Я помню, Эви упоминала, что он возьмет с собой нескольких своих сотрудников.
Там был его ассистент.
И его напарник-трезвенник.
– Перестань отнекиваться. Я знаю, ты хочешь меня. – Девушка игнорирует его угрозу.
– Послушай, Тори… Тори, не так ли?
Ее зовут Тори.
Я думаю, это его трезвый напарник.
– Как бы мне объяснить это так, чтобы твой крошечный гребаный мозг понял? Я не хочу тебя.
Полагаю, на этом все и закончится, пока она не говорит.
– Даже если я сделаю прическу, как у нее?
Как у нее? Кто такая она?
Наступает тишина.
– Встань на колени.
Какого хрена?
Всего секунду назад он выгонял ее, а теперь ему это нравится?
Я слышу звук, как будто кто-то падает на пол.
– Вот так, детка. Я могу быть тем, кем ты хочешь, чтобы я была.
– Никаких разговоров, – стонет он.
Жаль, что я не могу видеть сквозь двери, когда тишина наполняет воздух.
– Вот так? – спрашивает Тори.
– Повыше. – Я предполагаю, что он говорит о ее прическе.
– Так?
– Лучше. – Содрогаюсь всем телом.
Почему я все еще здесь?
Мне следовало бы вернуться в постель или тайком спуститься в ванную, вместо того чтобы слушать, как первому парню, которого я когда-либо любила, делает быстрый минет наемный сотрудник.
– Как и в прошлый раз?
Просто иди нахуй, Хэдли.
– Глубже, – приказывает он.
Я слышу, как его брюки падают на пол, а ремень звенит о кафель в ванной.
– Ты такой большой, – стонет Тори.
– Последнее предупреждение, – выплевывает он. Кейн уже дважды просил ее заткнуться.
Она не обращает внимания.
– Я могу заставить тебя чувствовать себя намного лучше, чем она.
Вот, что на него действует.
– К черту все это.
Я понимаю, что Кейн натягивает штаны, когда слышу, как он застегивает молнию.
– Подожди, извини, я...
– Скажу это только один раз, так что на твоем месте я бы послушал. Я собираюсь пойти принять душ, поспать часов четырнадцать, а ты соберешь свое барахло и уберешься к чертовой матери из моего дома.
– Ты… увольняешь меня?
Он задыхается.
– Значит, у тебя все-таки есть мозги.
– Ты не можешь этого сделать. Я расскажу всем, что мы сделали!
От его смеха меня пробирает до костей.
– Если ты это сделаешь, я отсужу у тебя все до последнего гребаного цента, который ты когда-либо заработаешь в своей жалкой жизни. Ты подписала соглашение о неразглашении, помнишь? И притом надежное.
– Ты придурок. – Возмущенно фыркает Тори.
Кейна это нисколько не смущает.
– Да похуй. А теперь пока.
Дверь распахивается прежде, чем я успеваю подумать о том, чтобы спрятаться.
Я застываю на месте.
Нет, в этот момент я, черт возьми, словно ледяная статуя.
Первая, кого вижу – девушка Тори. Я разглядываю ее, сканируя веснушки и прическу.
Затем мой взгляд останавливается на нем.
Самая ненавистная знаменитость на земле.
Он без рубашки, прислонился спиной к стойке в ванной, его спутанные каштановые волосы свисают на глаза. Парень выглядит как чертов бог, я даже не могу соврать.
Его челюсть острее ножа, и можно подумать, что его тело было создано лучшими скульпторами мира, хотя, вероятно, это заслуга его личного тренера и безумно строгой диеты.
Я останавливаюсь на его татуировке. На плече у него гитара, вокруг которой обвита кровоточащая роза с шипами, чернила тянутся к правой груди. Он совсем не похож на мальчика, которого я помню.
Теперь он мужчина.
Самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо видела.
И никто не переживает из-за этого больше, чем я.
Кейн еще не заметил меня. Но Тори, не колеблясь, исправляет это.
– Кто ты, черт возьми, такая?
Зеленые глаза Кейна мгновенно встречаются с моими, и я сталкиваюсь со своим худшим страхом.
Все остальное мне незнакомо.
Но его глаза…
Я их знаю.
Я знаю его.
Кейн не похож на незнакомца.
Он просто выглядит как более взрослая, закаленная жизнью версия самого себя. Однако, я, должно быть, выгляжу совсем по-другому, потому что, как только мы встречаемся взглядами, его кожа заливается краской.
– Хэдли?
Я думала, что, когда мы снова увидимся, он почти никак не отреагирует. Но то, как Кейн произнес мое имя – с явным недоверием – заставляет меня задуматься, знал ли тот, что я проведу лето в пляжном домике.
Неужели Эви забыла ему сказать?
Кейн начинает что-то говорить, но не заканчивает фразу.
Потому что я уже мчусь вниз по лестнице.
Я не могу не вспоминать его трезвую напарницу, когда спускаюсь по лестнице, сходство между нами невозможно не заметить.
Она рыжая, как и я.
Но знаете, что самое безумное?
Ее волосы были собраны в конский хвост…
Глава 9
Кейн
– Что за чертовщина!? – Резко хлопаю по крышке мини-бара. Я был уверен, что он забит выпивкой. Реально, мне должно было хватить на десять лет.
Я уже проверил везде.
В каждом шкафчике.
Каждый уголок пляжного домика обшарил.
Но ничего нет.
Я думал, что подготовился к этому.
Сразу же составил план, как только мама влетела в мой гостиничный номер на следующий день после катастрофы с Джошуа с известием, что мы едем в Голден-Коув на все лето.
Я даже поручил одному из своих помощников прилететь заранее и запастись провизией, чтобы мне не пришлось трезветь после ее небольшого вмешательства.
Видимо, мама не шутила, когда говорила, что ей надоело смотреть, как я себя разрушаю. Она думает, что не имея легкого доступа к алкоголю, это заставит меня бросить.
Хотя, если это ее цель... тогда кто-то должен сказать ей, что привести Хэдли Куин в мой дом – это и есть катализатор.
Во всяком случае, увидев ее прошлой ночью, мне захотелось выпить еще сильнее. Когда я смотрел на нее, стоящую там в своей пижаме... с пухлыми, приоткрытыми губами, милыми веснушками и растрепанными рыжими волосами…
Блядь.
Мне показалось, что кто-то положил руку на мою шею, крепко вцепился в мое сердце и стал давить. Она ничуть не изменилась, но в то же время, все в ней изменилось.
Ее волосы стали длиннее. Теперь они доходят до пупка, а ее тело... это шедевр с соблазнительными формами. Безупречная фигура песочных часов и сексуальная маленькая попка. У нее есть все.
Не то чтобы я ожидал меньшего.
Она всегда была красивой, нежной и невинной. Но что теперь? Хэдли выглядит так, словно послана на эту землю, чтобы мучить и испытывать меня на прочность.
Как будто вселенная собрала воедино все, что мне нравится в женщинах, и создала Хэдли Куин. Я слышал, как дьявол, сидящий у меня на плече, насмехается надо мной, когда понял…
Это то, от чего я отказался пять лет назад.
Ей было шестнадцать, когда видел ее в последний раз. Я был так раздавлен, что комната кружилась, и все мои силы уходили на то, чтобы не блевануть прямо посреди церкви. Папарацци заявились на похороны Грэя, словно куски дерьма, каковыми они и были, и мне пришлось спасаться бегством. В тот день у меня не было времени по-настоящему разглядеть ее, но прошлой ночью… Прошлая ночь только подтвердила то, что я уже давно знал, но отказывался признавать. Все мои фантазии за последние пять лет были связаны с этой девушкой.
Я не мог заполучить ее, когда был пятнадцатилетним маленьким засранцем с гормональным взрывом, из-за разницы в возрасте и того факта, что она была сестрой Грея, но мой член никогда не давал мне забыть, что она была первой девушкой, которую я захотел.
Это главная причина, по которой мне нужно, чтобы она убралась из этого дома, из этого города и из моей гребаной жизни как можно скорее. Я даже не хочу думать, что буду делать, если она останется.
– Конечно, ты роешься в мини-баре ни свет ни заря. – Голос моего барабанщика заставляет меня вздрогнуть.
Обычно мне нравится этот парень, но сейчас? Я его ненавижу.
Скар не только один из моих лучших друзей, он также первый музыкант, которого лейбл нанял для моей группы. Мы гастролируем вместе уже пять лет, но это не значит, что я хочу, чтобы тот дышал мне в затылок до конца моего срока, извините, до конца лета.
Моя мама настаивала на том, что прямо сейчас мне нужно быть в окружении близких людей и друзей, и именно поэтому она пригласила Дреа, моего пиарщика, присоединиться к нам. По ее мнению, Дреа будет здесь, чтобы мы разработали план действий по спасению того, что осталось от моей карьеры, но я знаю, что причина, по которой она хочет, чтобы Скар и Дреа были рядом, в том, что ей нужна поддержка. Мама, наверное, подумала, что ей будет легче присматривать за мной, когда вся эта чертова толпа будет отчитываться перед ней. Убедила себя, что, заставив меня провести некоторое время вдали от всеобщего внимания, все исправит. Она даже не подозревает, что я так далеко продвинулся только благодаря всеобщему вниманию. Без интервью, сессий звукозаписи и постоянных концертов ничто не сможет отвлечь мои мысли от блужданий. И боюсь, что без напряженного графика я больше не смогу убегать от своих демонов.
Мгновение спустя осознаю, что у меня все еще есть бутылка mini Bacardi, оставшаяся с самолета, и несусь в фойе со Скаром на хвосте. Я бросил куртку на одноместный диван у двери, когда мы прилетели сюда этим утром.
Засовываю руку в карман своей кожаной куртки и достаю спиртное, которое приберег на потом.
– Забей.
Открываю бутылку, но как раз в тот момент, когда я собираюсь осушить ее, Скар отбирает ее у меня, чем удостаивается убийственного взгляда.
Он усмехается.
– Не знаю, сколько они платят этой девчонке Тори, но лучше бы ей начать делиться со мной, если я собираюсь нянчиться с твоей задницей все гребаное лето.
Он уже на полпути к кухонной раковине, прежде чем я успеваю забрать то, что принадлежит мне.
– Не... – начинаю я, но он уже выливает спиртное в канализацию с дерьмовой ухмылкой на лице.
Ублюдок.
– А где, кстати, твой трезвый напарник? – фыркает он, упираясь руками в кухонный стол.
Горький смешок вырывается из моего горла.
– Черт возьми, если я знаю. Я отправил ее восвояси несколько часов назад.
– Подожди, что?
– Да. Она уехала. Сегодня рано утром я посадил ее в такси.
Раздосадованный, Скар обходит остров и выбрасывает бутылку в мусорное ведро.
– Твоя мама уже знает об этом?
Его реакция совсем не такая, как я ожидал.
– И все? Я думал, ты устроишь мне гребаный фейерверк.
Ни для кого не секрет, что Скар терпеть не может Тори.
Из всех людей, которых наняло мое новое руководство, чтобы контролировать мое пьянство, она, безусловно, была самой шумной и раздражающей. Девчонка никак не могла заткнуться и думала, что, изображая дурочку, выглядит привлекательно. Она была секси, надо отдать ей должное, но я не готов терпеть ее.
– Не пойми меня неправильно, она была настоящей занозой в заднице, но все, чего ты добился, это того, что они пришлют кого-нибудь другого. Ты ведь это знаешь, верно?
К несчастью.
– Тогда я их тоже уволю.
– Или ты мог бы, ну хотя бы, признать, что у тебя есть проблема, и позволить кому-нибудь помочь тебе, прежде чем ты сведешь себя в могилу в двадцать один год?
Я ненавижу, когда он так делает. Моим делом занимается уже достаточно людей – триста миллионов человек, – без того, чтобы мои друзья читали мне нотации. И уже несколько недель корю себя за то, что произошло. Конечно, я был пьян, когда набросился на Джошуа, но врезал кулаком в челюсть своему менеджеру не потому, что так велел алкоголь.
Я сделал это, потому что он этого заслуживал.
К черту это, он заслуживал худшего.
Я пожимаю плечами, игнорируя его.
– И что в этом забавного?
Подхожу к холодильнику и открываю его. Я чертовски проголодался. Вчера вечером пропустил ужин, а мой шеф-повар прилетит только завтра утром. Я бы убил за стопку блинчиков Сью прямо сейчас.
– Подожди, как... – Скар замолкает, чтобы посмотреть на часы. – ...В десять утра. Когда ты вообще успел ее уволить? Мы разбежались сразу после приезда.
– Ты ушел сразу, – поправляю я его, роясь в холодильнике в поисках еды. – Мне нужно было принять душ, и Тори пробралась в ванную, чтобы отсосать у меня. Вместо этого я уволил ее.
А потом мы узнали, что у нас есть зрители. Я бы заплатил хорошие деньги, чтобы узнать, что пришло в голову Хэдли, когда она впервые увидела Тори.
Скар садится за столик для завтрака.
– Черт. Ты получил минет. Тебе повезло больше.
Я сажусь на один из табуретов, расставленных вдоль кухонного островка.
– Черт возьми, спасибо, так и есть. Но Хэдли была прямо за дверью и все слышала.
Я осознаю, что сказал, только когда его лицо вытягивается.
– Подожди. Хэдли здесь? Твоя лучшая подруга детства с мертвым братом, Хэдли?
Фраза «мертвый брат» в его предложении заставляет меня съежиться. Я киваю, беру яблоко и откусываю кусочек. Кроме яиц и молока, у нас есть только фрукты. Предполагаю, что мама оставила покупки на Сью.
– Единственная и неповторимая.
Скар оседает на сиденье, в его взгляде сквозит шок.
– Трахни меня.
– Расскажи мне об этом.
– Какого черта она вообще здесь делает?
– Полагаю, ее пригласила моя мама? – По иронии судьбы, как только я произношу эти слова, моя мама заходит на кухню с широкой улыбкой на лице.
На ней босоножки с открытым носком и длинный сарафан. С плеча свисает пляжная сумка с россыпью ракушек, на голове – огромные солнцезащитные очки.
Полагаю, сегодня пляжный день.
– Доброе утро, мальчики, – напевает она, подходя ко мне, чтобы поцеловать в лоб. Когда я встаю, мама достает из кухонного шкафчика кружку.
Она в хорошем настроении.
Жаль, что я сейчас, образно говоря, солью его в помойку.
– Ты должна была сказать мне, что Хэдли здесь, – говорю я.
Она замирает как вкопанная. Тяжело вздыхает и поворачивается ко мне лицом.
– Я собиралась рассказать тебе о них сегодня.
Я приподнимаю бровь.
– О них?
– Хэдли и Лилиан. Я пригласила их пожить у нас летом.
Что, черт возьми, она только что сказала?
– Ты что? – выплевываю я. После того как увидел Хэдли прошлой ночью, я убедил себя, что моя мама пригласила ее на выходные и что она уедет в понедельник утром.
Но на все это гребаное лето?
– Послушай, я знаю, что должна была сказать тебе, но это произошло в последнюю минуту. Лилиан позвонила мне два дня назад и упомянула, что ищет жилье, потому что ее квартиру затопило. У тебя было столько забот в Лос-Анджелесе, что я решила, это не так уж и важно.
Либо она морочит мне голову, либо у нас будут серьезные проблемы.
– И ты не подумала сначала спросить меня?
Насколько я помню, это все еще мой гребаный дом.
Да, я купил его для нее, потому что помнил, как сильно она любила пляжный домик, но по закону это место принадлежит мне.
– А ты бы согласился, если бы я попросила? – Она меня убедила.
Я бы отказался от этой идеи быстрее, чем моя карьера полетела бы в тартарары.
– Они не останутся, – заявляю я.
Видит Бог, я бы мало чего не сделал для своей мамы. И дал ей все, чего она когда-либо хотела.
Но, черт возьми, я ни за что не смогу жить в одном доме с Хэдли Куин целых два месяца.
– Дорогой, пожалуйста. Будь благоразумен. Это только на лето. Мы с Лилиан собираемся проводить много времени в клубе, и Хэдли упомянула, что собирается найти работу на полный рабочий день. В любом случае, ты их вряд ли часто будешь видеть.
– Мне все равно. Я хочу, чтобы они ушли.
Мои слова про «они» здесь не совсем оправданы.
Мне наплевать, останется ли Лилиан на лето. Потому что нравится эта женщина. Она моя крестная и лучшая мамина подруга. Я беспокоюсь о ее дочери.
Я так долго торчу дома, что просто теряю самообладание.
– Кейн... – Мама кладет руку мне на плечо. – Ты помнишь первые несколько месяцев после смерти твоего отца?
Дерьмо.
Она собирается вспоминать это, не так ли?
– Какими беспомощными и отчаявшимися мы были после того, как съехали со своей квартиры? Какое облегчение и благодарность мы почувствовали, когда Лилиан открыла для нас свой дом? – У меня в груди вспыхивает чувство вины. – Она приняла нас, не задавая вопросов. Они были рядом с нами. Какими бы мы были людьми, если бы не ответили взаимностью?
