Текст книги "P.S. Я все еще твой (ЛП)"
Автор книги: Элия Гринвуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)
– Где ты сейчас находишься? – спрашиваю я. Она говорит невнятно.
Я не утруждаю себя понять ее ответ.
– Пойду принесу тебе воды. Переоденься, пока меня не будет.
Она отпускает меня, и я направляюсь к своему комоду. Достаю пару спортивных штанов и футболку, потому что сомневаюсь, что в ее бикини и шортах достаточно удобно спать, и кладу одежду рядом с ней.
Через несколько минут я возвращаюсь с водой для нее. И нахожу ее лежащей поверх одеяла в моей футболке и спортивных штанах, прижавшись щекой к моей подушке и приоткрыв пухлые губки.
Есть что-то притягательное в том, чтобы видеть Хэдли в моей одежде.
Черт, я мог бы к этому привыкнуть.
– Залезай под одеяло, Хэдс, – приказываю я, но она уже глубоко погрузилась в сон.
Несколько минут я пытаюсь спрятать ее тело под одеялом, но она не издает ни звука и не просыпается. Думаю, пока она спит, я мог бы быстренько принять душ.
Собираюсь вернуться в ванную, когда тихий голос с придыханием касается моего члена.
– Кейн?
Поворачиваюсь и вижу, что она смотрит на меня усталыми глазами, ее рука протянута в мою сторону.
– Да?
– Ты останешься, пока я не засну?
Не сразу ей отвечаю, и она, как будто думает, что я собираюсь отказаться, потому что следом добавляет:
– Пожалуйста?
Я не собирался отказываться – вообще не думаю, что смог бы, даже если бы попытался, – но упорно делаю вид, что делаю ей одолжение.
– Хорошо.
Забираюсь в постель позади нее, сохранив достаточную дистанцию между нами.
Я даже не знаю, что мне делать. Поэтому просто лежу и жду, когда ее дыхание выровняется.
Проходит несколько секунд.
И она прижимается спиной к моему паху.
Иисус Христос.
Она не перестает ерзать, пока не обнимаю ее. Хэдли укрыта одеялом, а я лежу сверху, но нисколько бы не удивился, если бы она почувствовала мой набухший член напротив своей задницы.
Но она ничего не говорит, и совершив ошибку, наслаждаюсь моментом.
Обнимаю ее, прижимаясь грудью к ее спине и кладу руку на ее живот, теснее притягивая ее к себе. Я эгоистично обнимаю ее, зарываясь носом в ее волосы, пока мой член снова погружается в сон.
Я весь такой хороший и собранный, пока она не ерзает в моих объятиях, перемещаясь возле моей промежности.
Мой стояк мгновенно возвращается.
Только не сейчас, мой дорогой.
– От тебя все еще глупо пахнет, – шепчет она себе под нос.
Не могу сдержать улыбку от ее пьяных слов.
Я не просто пахну глупо, что бы это ни значило.
Я сам дурак.
Просто гребаный идиот, раз не сказал ей правды.
Возможно, сейчас она думает, что ненавидит меня, но это ничто по сравнению с тем, что та почувствует, если узнает, что на самом деле произошло той ночью.
Жду, пока она провалится в сон, и неохотно встаю с кровати. Захожу в ванную и включаю душ, когда звонит мой телефон.
Это Скар.
Скар: Привет, придурок. Куда ты пропал?
Тут же отправляет мне еще сообщение.
Скар: Неважно. Винс сказал мне, что ты с Хэдли.
Сначала думаю, не лучше ли все отрицать, но врать нет смысла.
Я сразу написал Винсу, что взял его машину, чтобы отвезти Хэдли домой, и что верну ее утром. Он ответил, что это круто. Вероятно, перед тем, как рассказать всем на вечеринке, что я ушел, дабы позаботиться о девушке, которую, как постоянно утверждаю, ненавижу.
Думаю, лучше не отвечать ему. Конечно же, он прочитает мне нотацию, когда встречу его. Но Скар не скажет мне абсолютно ничего нового.
Следом он отправляет мне третье сообщение.
Вот и начинается.
Скар: Не пытаюсь говорить тебе, что делать, но… ты уверен, что сблизиться с ней – хорошая идея?
Нет.
Ни на гребаную секунду.
Мне потребовалось, чтобы один придурок пристал к ней, и я нарушил все свои правила. Я был готов засунуть толстую башку Кэла под воду и утопить его задницу.
На мгновение я позволил себе забыть, что никогда не смогу заполучить эту девушку.
Сегодня вечером я позволил себе забыть о том, что сделал…
Но больше никогда.
Глава 12
Хэдли
Моя первая рабочая неделя официанткой пролетает незаметно.
К этому времени я вымотана во всех смыслах этого слова. По большей части, мне нравится работать в «Sandy's», но Аня, моя коллега и наставница, возможно, самый неприятный момент.
Она не ждет от меня ничего, кроме совершенства, несмотря на то, что еще неделю назад я никогда в жизни не работала официанткой. Конечно, я быстро учусь, но все же.
И она твердо уверена, что однажды показав, как что-то делать, у меня больше не возникнет никаких вопросов и мне не нужна ее помощь.
Прекрасно, что присутствие Джейми помогает мне справиться с этим дерьмом. Если бы не она, не думаю, что пережила бы первую неделю.
Она напоминает Ане, чтобы та не забыла о своих успокоительных таблетках всякий раз, когда та злится из-за моей некомпетентности. Даже моему боссу пришлось вмешаться. Вероятно, мне придется попросить его, чтобы Джейми обучала меня.
Валяясь в постели и смотря в потолок, думаю обо всем, что случилось с тех пор, как я переехала.
Начиная с услышанного разговора Кейна с его трезвой-напарницей в туалете, воссоединения с друзьями детства и заканчивая одиноким пробуждением в постели Кейна на следующее утро после вечеринки Винса. Эта неделя была, мягко говоря, насыщенной событиями.
Возможно, мне нужно было сорок восемь часов, чтобы хотя бы взглянуть Кейну в глаза после того, как меня вырвало на его дорогие туфли.
Было что-то особенно уязвимое в том, чтобы проснуться в его постели полуголой и осознать, что на мне его одежда – ну, технически, на мне была его футболка и мои трусики.
Видимо, пьяной мне стало жарко посреди ночи, и я подумала, что было бы неплохо раздеться.
Хотела бы я ничего не помнить после пробуждения. Чтобы выпивка начисто стерла мою память, но, если честно, я помнила каждый неловкий момент.
Действия Кейна, когда я опускала голову в унитаз. Каким внимательным он был ко мне. Как держал меня за волосы, когда меня рвало.
Я даже помню, как прижалась к нему: как Кейн обхватил руками мое тело, когда притянул меня к себе, и тепло его груди коснулось моей спины.
Боже, вот я идиотка.
Когда проснулась, Кейна нигде не было, поэтому я поступила так, как поступил бы любой нормальный, подавленный человек. Схватив с пола свою одежду и наспех одевшись, побежала в свою спальню, пока Кейн не вернулся.
С тех пор мы не сказали друг другу ни слова.
Я думала о том, чтобы поблагодарить его за заботу обо мне – как только пройдет неловкость унижения, – но с той ночи он общался со мной так, словно я невидимка.
Мы больше не сверлили взглядами друг друга за завтраком, не разговаривали на заднем дворе и определенно больше не обнимались. Он перестал укладывать меня в постель и держать за руку, пока я не засну, а выходит из комнаты, едва завидев меня.
Это становится очевидно всем.
Всем, имея в виду, всех в доме. Скар даже превратил это в шутку. Что-то вроде: «Легенда гласит, что этих двоих никогда не видели вместе в одной комнате».
В прошлой жизни я бы разозлилась.
В конце концов, скажу ему, что не потерплю такого обращения, будто я носительница смертельного вируса, но я была так измучена попытками оправдать ожидания Ани всю неделю, что все, чего хотела – рухнуть в постель по возвращении домой.
С другой стороны, то, что Кейн игнорирует меня, гарантирует, что я по-прежнему буду видеть в нем того, кто он есть на самом деле, а не милого парня, который умеет держать твои волосы, пока тебя тошнит.
Я отказываюсь даже допускать мысль о том, что он может быть хорошим парнем.
Кейн посмотрел мне в глаза и сказал, что я не имею для него значения. Один правильный поступок не меняет того факта, что внутри у него все прогнило, а сердце, вероятно, почернело.
Через полчаса я решаю, что мне, наверное, стоит встать с постели. Для начала мне нужно принять душ. Прошлой ночью я так устала, что отключилась, как только голова коснулась подушки.
Быстро одевшись, направляюсь к двери своей спальни. Только я ее распахнула, как дверь в комнату напротив тоже открывается.
Спальня Дреа.
Но из нее выходит Скар.
Так, так. Посмотрите, кто это, наконец, справился со всем этим напряжением.
Скар без рубашки, его черные волосы взъерошены, а голубые глаза заплывшие, словно он не спал двадцать четыре часа.
Прошлой ночью он, Дреа, Кейн, Джейми, Кэл и Винс должны были тусоваться в доках Хиллфорда.
В детстве мы всегда это делали, но сейчас, вместо того чтобы просто смотреть на звезды и бросать камни, ребята пускают по кругу косяк и напиваются до потери сознания.
Я должна была быть там, но поздно вернулась с работы, без настроения пить. Хотя «Аллея позора» Скара доказывает, что у них с Дреа было другое настроение… Мы со Скаром тут же встречаемся взглядами, но он, слишком вымотан, чтобы переживать о своем побеге, и потому просто улыбается, тихо закрыв дверь, уходя в свою комнату.
Десять минут спустя я иду в душ. Мне приходит идея сходить за принадлежностями для рисования.
С каждым днем я скучаю по рисованию все больше и больше, и, возможно, сейчас я на мели, но можно же расплатиться кредиткой, тем более скоро моя первая зарплата.
Вскоре после этого спускаюсь вниз по лестнице. От запаха бекона у меня текут слюнки, и я прямиком направляюсь на кухню, предвкушая, что Сью приготовит на завтрак.
Кейн и Эви должно быть в восторге от того, что повсюду брали с собой своего личного шеф-повара, но, должна признать, очень приятно спускаться утром вниз и обнаружить, что меня ждет горячий завтрак.
Мой пульс замирает, когда я заворачиваю за угол и вижу Кейна без рубашки, сидящего за столом.
Кажется, он единственный, кто не спит, а моя мама и Эви, должно быть, уже в клубе.
Кейн не замечает меня, пялясь в телефон.
– Доброе утро, мисс, – приветствует меня Сью с лучезарной улыбкой. – Что бы вы хотели на завтрак?
Подумываю сказать ей, что она не обязана называть меня «мисс», но за неделю я повторила это пять раз, и явно безуспешно.
Кейн поднимает взгляд и беспокойство, отражающееся на его лице, скручивает мой желудок в узел.
Что-то не так.
Я хочу спросить его об этом, но он закрывается от любого общения, снова переключая свое внимание на телефон.
Ладно.
Я улыбаюсь в ответ на улыбку Сью.
– Яичницу-болтунью, пожалуйста.
Она кивает, ставя тарелку на стол перед Кейном.
– Ваш завтрак, сэр.
Он настолько поглощен своими делами, что даже не слышит ее.
Делая глубокий вдох через нос, направляюсь к столу и сажусь напротив него. Нам необязательно быть друзьями, но, по крайней мере, мы можем есть за одним столом, как два воспитанных взрослых человека.
Только Кейн, по-видимому против этого, потому что, как только я сажусь, он смотрит на меня и тут же вскакивает на ноги.
– Я поем позже, – растягивает он слова, и бедняжка Сью не спорит, убирая со стола. – Если моя мама спросит, скажи ей, что я в спортзале.
Конечно.
В пляжном домике же есть тренажерный зал.
Не думаю, что я когда-нибудь к этому привыкну.
Кейн уходит прежде, чем я осознаю это, и моя кровь закипает от гнева. Что, черт возьми, с ним не так? Это я должен избегать его после всего, что он сделал.
Понимает ли он, что чем больше ведет себя так, будто ненавидит находиться рядом со мной, тем больше мне хочется быть с ним рядом, куда бы он ни пошел, просто назло ему?
Я прошу Сью отдать мне нетронутый завтрак Кейна, вместо того чтобы готовить новый, когда Дреа входит в комнату, прижимая левую руку ко лбу.
– Пожалуйста, скажите, что у нас есть аспирин, – стонет она.
Я решаю избавить ее от страданий, прежде чем начну расспрашивать о Скаре.
– Кажется, я видела вон в том шкафу.
Она, не теряя ни секунды, подходит и распахивает шкафчик. Налив себе стакан воды, мгновенно проглатывает таблетки. Сью интересуется, какую яичницу она будет есть, и Дреа морщится, при одной мысли о еде.
Она едва успевает плюхнуться на скамейку с другой стороны обеденного стола, как я смотрю на нее взглядом, который говорит: «Я знаю, что ты делала прошлой ночью».
Она замечает это, приподнимая бровь.
– Что?
– Ничего. – Я ковыряю вилкой яичницу и откусываю маленький кусочек. – Во сколько ты вчера легла спать?
– Не знаю. Чуть позже полуночи? – Звучит так, будто она спрашивает меня.
– В самом деле? Потому что Джейми опубликовала в Instagram историю около двух, и ты была в ней.
Там Винс и Скар пытались зажечь фейерверк у себя во рту. Я почти уверена, что потеряла несколько мозговых клеток, просто смотря на это.
Она пожимает плечами.
– Тогда, должно быть, в два часа ночи. – Я приподнимаю бровь. – Ладно, в четыре утра, – признается она, и уголки ее рта растягиваются в виноватой улыбке.
Я начинаю узнавать Дреа.
Наверное, потому, что в последнее время мы проводим много времени вместе. Почти каждый день после работы мы встречаемся в домашнем кинотеатре и вместе смотрим наше любимое реалити-шоу. Это помогло нам сблизиться.
Она даже подтвердила мои подозрения относительно нее и Скара. И это был тот самый парень из ее истории. Они со Скаром трахнулись в автобусе в последний день европейского турне Кейна.
Появление Кейна как раз в тот момент, когда они подходили к самому интересному моменту, испортило весь настрой, мягко говоря.
После этого между ними больше ничего не происходило.
Хотя… судя по тому, что было утром, все может быть не так.
– Что за допрос? – спрашивает она.
– Просто любопытно. А что со Скаром? Ты знаешь, когда он вернулся домой?… С кем он пришел домой?
Дреа избегает моего взгляда.
– Откуда мне знать. – Не могу скрыть ухмылку. – Понятно. – Она едва может скрыть свою улыбку. – Даже не начинай.
– Что? Просто интересно.
– Кто бы говорил, мисс Кейн Уайлдер держит меня за волосы, пока меня тошнит.
Я хватаю виноградину со своей тарелки и бросаю в нее.
Вот расплата за то, что поделилась своей историей с Кейном. Она рассказала мне о Скаре, и я подумала, что самое меньшее – рассказать ей о своей постыдной влюбленности. Я также упомянула о истории с его ботинками.
Ей потребовалось некоторое время, чтобы перестать смеяться, но как только она это сделала, ответила, что никогда не считала Кейна заботливым. «Но, с другой стороны, он делает все то, чего никогда раньше не делал, когда дело касается тебя», – сказала она.
Возможно, это звучит мило, даже можно бы почувствовать себя особенной, если бы не тот факт, что его поступок никакого отношения ко мне не имел.
Кейн сказал мне, что мой брат хотел бы, чтобы он присматривал за мной. Но, скорее всего, это просто ещё один способ показать, что тот чувствует себя виноватым за то, что не общался с Греем и что относился к нему как к чужому человеку в течение многих лет, прежде чем мой брат умер.
Думаю, он помог мне не потому, что ему было не все равно. Кейн помог мне, потому что моему брату было бы не все равно, и доброе дело облегчит его совесть.
Мои щеки вспыхнули.
– Хорошая попытка сменить тему, но мы говорим не обо мне.
Она улыбается мне, как бы говоря, что в эту игру могут играть двое.
– Просто говорю, что это ужасно мило с его стороны. Он часто так делает? Всякие приятные вещи? В горизонтальном положении, может быть?
Я поднимаю руки вверх.
– Ладно. Сообщение получено. Вопросов больше нет.
Мы не вдаемся в подробности, обсуждая все, кроме парней, пока я ем. Только когда Дреа проверяет свой телефон и краска отходит от ее лица, я понимаю, что моя интуиция меня не подвела.
Я чувствовала, что что-то не так, по выражению лица Кейна. Он также сосредоточенно пялился в телефон.
– Нет, нет, нет. Черт.
Дреа смотрит на какую-то статью.
– Что стряслось? – спрашиваю я, но она уже выходит за дверь.
Я слышу, ее слова «Мне нужно найти Кейна», когда она поднимается по лестнице. Любопытство захлестывает меня, и я достаю телефон. Ввожу имя Кейна в поисковик, и первый же заголовок, который появляется, гласит: «Девушка Кейна Уайлдера Тейт Циммер рассказывает об их бурных отношениях».
Читаю название несколько раз.
Тейт Циммер.
Я слышала это имя раньше.
Нет, я встречала его раньше.
В бесчисленных статьях, в которых обсуждалось, почему Кейн слетел с катушек в ту ночь в клубе.
Она модель в Instagram. Рыжеволосая, высокая, стройная. Девушка известна своими фотографиями в бикини и тем, что владеет брендом косметики. Хотя она и близко не такая известная, как Кейн. У нее около двух миллионов подписчиков, что очень далеко от двухсот восьмидесяти семи миллионов преданных поклонников Кейна.
Стали ходить слухи, что они встречаются после того, как их заметили вместе в Нью-Йорке два месяца назад. Хотя, насколько я понимаю, это всего лишь слухи.
И я не смогла найти ни одной фотографии, где они целуются. В одной из статей говорилось, что они с Кейном расстались за несколько минут до того, как Кейн напал на Джошуа.
Ни на секунду в это не верю, но что я думаю – не имеет значения. Все, что имеет значение, – верит ли в это мир.
Нажимаю на ссылку, пробегая глазами по статье.
Давайте посмотрим, что говорит эта Тейт.
У меня отвисает челюсть, когда я добираюсь до третьего абзаца.
О, все плохо.
* * *
Остаток своего выходного дня провожу, отсиживаясь в солнечной комнате, работая над, вероятно, самой мрачной картиной, которую я когда-либо рисовала.
Чуть за полночь понимаю, что с самого завтрака ничего не ела, так была поглощена рисованием, что не замечала, как у меня сводит желудок от голода.
Хорошо, что мама ужинала в клубе, иначе она бы потащила меня вниз за волосы и насильно накормила тем, что Сью приготовила на ужин.
Я почти жалею, что она этого не сделала.
Моему организму совсем не понравилось, что его игнорируют, потому он пропустил урчание в животе и сразу перешел к головной боли от голода и дрожи в руках.
Делаю шаг назад, чтобы лучше осмотреть бушующий шторм на моем холсте.
Ночью над полем сгущаются тяжелые облака, и вспышка света падает на дерево, которое имеет форму сердца прямо посередине.
Не планировала создавать что-то настолько депрессивное, но в ближайшем магазине была распродажа темных цветов, а я не собиралась тратить деньги со своей кредитки, поэтому взяла все, что могла себе позволить, и пошла домой.
Поставив свой мольберт рядом с роялем в центре комнаты и, поискав достаточно высокий стул, взяла табурет из бара наверху.
Проработала над ней более одиннадцати часов, и хотя мне нравится, к чему ведет картина, не могу избавиться от ощущения, что в ней чего-то не хватает.
Честно говоря, именно это я чувствовала с тех пор, как снова начала рисовать. Я никогда не бываю довольна своей работой. Наверное, потому, что в глубине души знаю, что сейчас бы мои умения улучшились.
Я могла бы быть хороша.
С практикой, временем и терпением у меня, возможно, даже появился бы шанс на это. Возможно, я бы даже продавала свои картины и зарабатывала на них приличные деньги.
Конечно, быть полноценным художником – не самая реалистичная цель, но мне нравится думать, что я бы добилась успеха, если бы тогда рискнула.
Может быть, тогда бы я занималась тем, что мне нравится, вместо того чтобы пытаться специализироваться на коммуникациях. И если бы у меня хватило смелости сделать это двойной специальностью, изучая еще и искусство.
Если бы.
Голодная дрожь в моих ладонях распространяется и на предплечья, и я решаю заканчивать.
Начинаю собирать свои кисти, чтобы вымыть их.
– Тебе кто-нибудь говорил, что человеческому организму нужна еда, чтобы выжить? – От его голоса мой пульс учащается.
Резко поворачиваю голову и вижу Кейна, прислонившегося к дверному косяку. Его полностью черная одежда, хмурая внешность и хитрая ухмылка на губах посылают в мой мозг сбивающие с толку сигналы.
Он снова со мной разговаривает?
Потому что утром за завтраком он как никогда стремился убраться с глаз долой.
Признаюсь, я удивлена, что он заметил, отсутствие в моем распорядке еды. Думала, что тот слишком занят, разбираясь в своем пиар-провале, чтобы беспокоится о делах других.
– Я не голодна, – решительно заявляю я.
Поскольку мой желудок выбрал самый неподходящий момент, в следующую секунду он издает очень громкий урчащий звук.
Кейн поднимает бровь, глядя на меня.
Решаю, что лучше уточнить.
– Чуть позже.
Кейн кивает, отталкиваясь от дверного проема, и заходит в комнату. Он останавливается в трех шагах, осматриваясь, как будто никогда раньше здесь не был.
– Черт, – выдыхает он, и воспоминания проносятся в его глазах, наполненных демонами. – Я не был в этой комнате с тех пор, как...
Мы обмениваемся взглядами, полными общими травматическими воспоминаниями.
В последний раз мы были в этой комнате в тот день, когда я застала его отца, избивающего его до полусмерти.
В тот день я пожелала, чтобы мистер Уайлдер исчез из жизни Кейна.
И вот, он исчез.
Отворачиваюсь от Кейна, продолжая собирать свои вещи. Не знаю, что на него нашло и почему он вдруг стал вести себя дружелюбно, но я слишком устала, чтобы обращать на него внимание.
– Над чем ты работаешь? – Его дыхание скользит по моей шее, и я подпрыгиваю, поворачивая голову, чтобы увидеть, что он стоит слишком близко ко мне и смотрит на картину через мое плечо.
Единственным источником света в комнате является ночное небо, сияние звезд проникает через стеклянные стены-окна.
Лунный свет падает на левую сторону лица Кейна, скользит по изгибу его челюсти и создает свечение на его божественных чертах.
У меня пересыхает в горле от его близости, и мне приходится заставить себя смотреть прямо перед собой, прежде чем он заметит, что я пялюсь на него.
– Это... удручает, – комментирует он мою работу.
Я указываю на тюбики с краской, лежащие рядом с моей пластиковой палитрой.
– У меня не было особого выбора. Смогла позволить себе только темные оттенки.
Мой комментарий разжигает его любопытство.
– Почему?
– Не у всех есть деньги, помнишь? – В моем голосе звучит яд, и я пытаюсь смягчить удар, добавляя: – Они были по распродажной цене. Просто взяла все, что было.
Иногда я задаюсь вопросом, помнит ли он вообще, каково это – быть на мели. Единственный раз, когда Кейн не вел роскошный образ жизни, это были первые несколько месяцев после смерти его отца.
В те времена, когда его мама не могла позволить себе купить ему телефон, а он здорово похудел, пропуская два приема пищи в день.
Кейн кивает, отстраняясь от меня и опускаясь на пуфик перед пианино.
Мои легкие спокойно наполняются кислородом, напряжение в плечах спадает, как только он отходит.
Кейн начинает играть на пианино одной рукой.
– Так вот почему ты перестала рисовать? Из-за денег?
Я приподнимаю бровь.
– Кто сказал, что я перестала? – Он поднимает голову и смотрит прямо на меня.
– Я не знаю, может быть, из-за того, что ты учишься в университете и специализируешься на коммуникациях, а не на том, что ты известная художница, продающая свои картины за чертову уйму денег?
Откуда он вообще знает, на чем я специализируюсь?
Я фыркаю.
– Как будто такое вообще возможно.
Он хмурится, что говорит о его не согласии, но прикусывает нижнюю губу, словно пытаясь удержаться от спора.
– Ты хотя бы пыталась выставить свои работы где-нибудь?
Стыд заливает мои щеки краской.
– Я как раз собиралась. Мой последний год в средней школе. Я даже купила домен, но… давай просто скажем, что это было неподходящее время.
Он кивает, демонстрируя больше понимания, чем я ожидала.
– Что? Жизнь пошла не по плану?
Хотела бы я не говорить ничего из вышеперечисленного, но это всего понемногу.
– Например, Грея убили. – Напоминание, кажется, задело его за живое, тень легла на его красивое лицо. – К тому времени, когда нам с мамой удалось прийти в себя, пришло время подавать заявления в колледж. Пришлось задуматься о будущем и найти настоящую работу.
– А ты не думала, что живопись могла бы стать настоящей работой?
– Раньше думала, – отвечаю я, и мой голос становится чуть громче шепота. – Но я не была реалисткой. Меня устраивает, что это просто хобби.
– Почему? – резко спрашивает он.
Я смотрю на него.
– Что «почему»?
– Почему тебя это устраивает? Если ты хочешь рисовать, просто делай это, черт возьми. Что тебя останавливает?
Я чуть не смеюсь.
– И что? Голодать? Жить на улице? Конечно, я могла бы жить в мусорном контейнере. Выглядит удобно.
Не думаю, что он осознает, насколько исключительно было то, что с ним произошло. Кейн в одночасье стал мировой сенсацией. Одного видео было достаточно, чтобы его самые смелые мечты осуществились. Не всем так везет, и, конечно, не все такие бесстрашные, как он.
Мое циничное замечание его нисколько не смущает.
– Поиграй со мной в игру.
Его просьба застает меня врасплох.
– В какую игру?
Он закидывает ногу на спинку рояля, обхватывает колено татуированной рукой, злобная ухмылка на его губах бросает мне вызов, от которой я слишком упряма, чтобы отказаться.
– Черт возьми, игра быть взрослым.
Мои губы растягиваются в улыбке.
Я опускаюсь на табурет рядом с моим холстом.
– Каковы правила?
Он пожимает плечами.
– Легко. Ты притворяешься, что все возможно. Забудь о счетах и необходимости платить за всякую херню. Забудь о том, что нужно поступать по-взрослому. Я хочу, чтобы ты представила, что вольна делать все, что хочешь.
– Ладно. А что, если бы я сказала тебе, что делала бы то же самое, что и сейчас?
Я чувствую его ухмылку где-то глубоко внутри.
– Тогда я бы назвал тебя гребаной врушкой.
И он был бы прав.
– Хорошо, – сдаюсь я, обдумывая свой ответ. – Если бы я могла делать все, что угодно… Я бы собрала вещи в общежитии, – я смотрю на свой холст краем глаза, – села бы в свою машину и поехала бы в шикарный домик у черта на куличках, где бы рисовала, пока у меня не отвалились бы руки.
На его лице появляется победоносная улыбка.
– Вот это моя девочка.
Его девочка?
Заткнись, Хэдли. Ты же знаешь, что он не это имел в виду.
– О, и я бы завела собаку. И лошадь по кличке Джолин. А можно мне завести лошадь?
Он смеется, и этот низкий, знакомый звук успокаивает.
– Да, черт возьми. Это жизнь твоей мечты. Ты можешь получить все, что захочешь.
Я присоединяюсь к нему, смеясь над его нелепой игрой. Наш смех затихает примерно в одно и то же время, и наступающая тишина сменяется более серьезной атмосферой.
Реальность наступает, но я пока не готова с ней встретиться. Собираюсь спросить о жизни его мечты, когда тихий скрежет прорезает воздух.
– Привет, эм...… Прости меня за Грея. Я так и не смог сказать тебе об этом лично. – Мне хочется крикнуть: «Кто в этом виноват?», но я останавливаю себя.
Если бы он действительно хотел, то мог бы связаться с нами. А еще мог бы, я не знаю, не прийти на похороны Грея в стельку пьяным.
– Это не твоя вина, – говорю я.
В этом никто не виноват, кроме подонка в маске, который убил его.
– Хотя, то, что ты исчез перед этим? Отчасти это твоя вина. – Я пытаюсь перевести это в шутку, но он не смеется.
Он выглядит мертвым внутри, наигрывая на пианино незнакомую мне мелодию, и мне кажется, что вокруг моей талии обвязана веревка, которая с каждой нотой притягивает меня все ближе. Я не могу с этим бороться, пересекаю комнату и оказываюсь рядом с ним.
Он не поднимает глаз, его пальцы грубо нажимают на клавиши.
– Ты в порядке? – Мои губы выражают беспокойство, которое не одобряет мой мозг.
Мне должно быть насрать, в порядке он или нет.
Ну и что с того, что его карьера летит в тартарары?
Он по-прежнему не поднимает глаз.
– Отлично.
– Правда? Потому что после всего, что случилось, нормально чувствовать себя дерьмово.
Черт возьми, Хэдли. Почему ты так беспокоишься о его благополучии?
– Ты знаешь, да?
Я сажусь рядом с ним на скамейку у рояля, привлекая к себе внимание. Он выглядит удивленным моей близостью, но не задает вопросов.
– Да. У твоей подружки богатое воображение.
Он едва дает мне договорить, прежде чем сказать:
– Она, черт возьми, не моя девушка.
И тут до него доходит.
Он поднимает голову и потрясенно смотрит на меня.
– Подожди… ты ей не веришь?
– Ни капельки.
Горькая усмешка вырывается из его горла.
– Что ж, это делает тебя единственной.
Не буду врать, дела Кейна складываются не лучшим образом. Эта девушка Тейт ходит повсюду и дает интервью всем желающим и их матерям, рассказывая о том, как Кейн однажды дотронулся до нее.
Как его чрезмерная ревность и собственнические чувства испортили их отношения.
По сути, она говорила что Кейн набросился на Джошуа из-за того, что они поссорились за несколько минут до этого, не в силах смириться с тем, что она его бросила.
Она описывала его как твердолобого бойфренда и абсолютного придурка в целом. Если бы вывалять чье-то имя в грязи было карьерой, Тейт Циммер была бы сотрудником этого гребаного месяца.
СМИ подхватили это дерьмо, создав скандальные заголовки, полные кликбейта, чтобы выставить Кейна наихудшим монстром.
Я знаю этого парня с пеленок. Он не идеален, но он бы не стал нападать на людей только потому, что поссорился со своей девушкой.
И я почти уверена, что он скорее съест банку с ногтями на ногах, чем поднимет руку на женщину. В течение многих лет ему приходилось наблюдать, как отец оскорбляет его мать, и это при условии, что ублюдок не нападал на нее физически.
Пятнадцатилетний Кейн однажды набросился на взрослого мужчину, зная, что тот надерет ему задницу, и все потому, что он хотел защитить свою маму.
Я верю, что он умер бы за Эви, не задавая вопросов. И ни за что на свете не способен сделать то, что, по утверждению этой девушки, он сделал.
– Дай-ка угадаю. Сумасшедшая бывшая девушка делает эксклюзив ради своих пяти минут славы?
С его губ срывается тихое ругательство.
– Стремится к этому.
Я жду, пока он объяснит.
Он съеживается, как будто ненавидит историю, которой собирается поделиться.
– Мы с Тейт трахнулись. Однажды. Мы были на премьере одного и того же фильма в Нью-Йорке. На афтепати я накидался, и папарацци засняли, как мы вместе садились в машину. Они преследовали нас до моего отеля и нам пришлось спрятать свои задницы, пока она не вышла на следующий день в той же одежде. С этого момента люди свихнулись. Джошуа был непреклонен в том, чтобы я скрывал от СМИ свою личную жизнь. Он сказал, что мои поклонники хотят, чтобы я был одинок, но могу делать все, что захочу, за закрытыми дверями, пока весь мир думает, что я свободен. Он думал, что это повлияет на продажи альбомов или что-то в этом роде. Первые четыре года моей карьеры меня не видели с женщинами. За исключением того единственного раза. – Конечно, одного раза было достаточно. – Дело в том, что, когда появились эти новости, продажи альбома и билетов не упали, как он ожидал. Они просто взорвались. Слухи о свиданиях привлекли к нам столько внимания, что за одну ночь у Тейт появился миллион подписчиков, а у меня – в три раза больше.
– Бьюсь об заклад, Тейт это очень понравилось.
– Ей это чертовски понравилось. СМИ охотно общались с ней и ее косметический бренд начал раскручиваться. Тогда-то она стала популярна на новом уровне. Тейт начала нести всякую чушь, разыгрывая роль, чтобы заключить больше сделок. Это был настоящий кошмар – не иметь возможности сказать правду, но Джошуа настаивал, что сейчас не время, и, вместо того чтобы все сразу отрицать, я должен дать людям немного подумать. Когда она пришла на день рождения Скара, я попросил ее оставить меня в покое. Мне надоело лгать своим фанатам, и она сказала мне, что я совершаю самую большую ошибку в своей жизни, прежде чем уйти. По крайней мере, я думал, что она ушла. От нескольких гостей мы узнали, что именно она записала и опубликовала видео, на котором я бью Джошуа. – Черт возьми. Тейт опубликовала это видео. – Мы спросили ее об этом, но она сказала, что у нас нет доказательств. Я надеялся, что она отступится, когда видео стало вирусным, но, конечно, она нашла способ выставить себя жертвой.
