Текст книги "P.S. Я все еще твой (ЛП)"

Автор книги: Элия Гринвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Глава 29

Хэдли

Я часто задаюсь вопросом, как выглядела бы моя жизнь, если бы Грей был все еще жив… Была бы я все еще здесь, бросила бы колледж через несколько недель после начала семестра и уложила бы все, что есть, на заднее сиденье маминой машины?

Были бы мы с Кейном все еще вместе, если бы он никогда не сыграл свою роль в смерти моего брата?

Сомнительно.

Я думаю, в конце концов, наши отношения не пережили бы его славы и сопутствующего ей отсутствия личной жизни.

Прошедшая неделя дала мне возможность взглянуть на то, каково это – быть знаменитым, и эти несколько дней чуть не свели меня с ума.

И все из-за дурацкой фотографии… Снимок был сделан на балконе пентхауса сразу после того, как мы с Кейном переспали. Я почувствовала, что трещу по швам, и вышла подышать свежим воздухом.

Кейн последовал за мной, притянул меня к себе спиной и уткнулся лицом в изгиб моей шеи. Я стояла, прислонившись к перилам, одетая в его рубашку, ткань которой доходила мне до колен. Что касается Кейна, то на нем не было ничего, кроме спортивных штанов.

По сути, все это кричало: «Мы только что трахнулись».

Фотография появилась в Сети менее чем через сутки после того, как я оставила Кейна спящим в пентхаусе. До сих пор понятия не имею, как папарацци вообще узнали, где мы были, или как им удалось сфотографировать нас на шестом этаже здания.

В течение нескольких дней только об этом и говорили.

Кто такая таинственная девушка Кейна Уайлдера?

Вскоре СМИ раскрыли мою личность, окрестив меня «возлюбленной детства Кейна». В некоторых статьях даже были опубликованы старые фотографии меня, Кейна и Грея со страницы моей мамы в Facebook.

На сайтах светской хроники появились заголовки о том, что «суперзвезда влюбился в обычную девушку», и публика с восторгом это восприняла.

Как будто мало того, что моя личка была завалена гневными сообщениями от поклонниц, так еще и папарацци начали выслеживать меня в общежитии.

Они подкарауливали меня, когда я уходила на занятия, и поджидали за дверью, когда возвращалась домой. Дело дошло до того, что Мэгги пришлось переехать к своему парню, пока все не уляжется.

Хотя, не раньше, чем я извинилась за то, что так долго держала ее в неведении.

Было бы легко списать мое молчание на соглашение о неразглашении, которое Кейн заставил меня подписать, но я чувствовала, что она заслуживает знать правду.

Я не рассказывала ей о нас, потому что боялась признаться, что влюблена в Кейна.

Да, я влюблена в Кейна.

Сначала она разозлилась, но как только я рассказала ей всю историю – от того, как мы росли вместе, до внезапного ухода Кейна и того, как мы прожили целое лето в одном доме, – она поняла и была достаточно добра, чтобы простить меня.

Но знаете, кто не проявил такого понимания?

Кейн… Он разрывал мой телефон с тех пор, как я исчезла из его жизни, умоляя меня поговорить с ним.

Неважно, сколько его номеров я заблокировала. Он просто продолжает пробовать с новых.

Знаю, что застала его врасплох, но я отказываюсь проходить через это снова. Если отвечу ему, он захочет встретиться со мной лично. А если я увижу его лично… хорошо… Мы все знаем, что произошло в прошлый раз.

Суть в том, что мы обречены.

Я понимаю, почему Кейн сделал то, что сделал, но никогда не смирюсь с тем, что он защищает убийцу моего брата, даже если у него были на то веские причины.

Мы не можем быть вместе.

Только не сейчас, когда Броуди Ричардс разгуливает на свободе и наслаждается своей жизнью.

Все, что я знаю, это то, что я добьюсь справедливости для Грея. Вопрос в том, хочу ли я при этом подставить Кейна?

– Я думаю, это последнее. – Мама возвращает меня к реальности. Я поднимаю глаза и вижу, как она кладет коробку с моими вещами в багажник.

Надеюсь, я правильно поступаю, что бросаю учебу. Думаю, что всегда смогу вернуться, если передумаю. Но после всего, что произошло, я не чувствую, что оставаться в универе и изучать то, чем я по-настоящему не увлечена, – правильное занятие.

Я уже не та, какой была, когда выбрала специальность «коммуникации». Эта девушка никогда бы даже не подумала открыть собственный магазин и попробовать себя в качестве художника.

Я продала несколько картин то тут, то там – определенно недостаточно, чтобы зарабатывать на жизнь, но это убедило меня отнестись к этому более серьезно. И счастлива, что моя мама полностью поддерживает меня в этом начинании.

Она согласилась позволить мне переехать в ее квартиру бесплатно, пока я буду делать карьеру своей мечты. Я собираюсь найти работу, чтобы помогать, но большую часть своего времени буду тратить на поиск возможностей представить свои работы нужным людям.

Мама закрывает багажник своей машины, одаривая меня теплой улыбкой.

– Ты готова?

Я оглядываю общежития, разрываясь между сентиментальными воспоминаниями о прошлом и надеждой на будущее.

– Я готова.

* * *

Кейн

В тот день, когда я повел маму посмотреть на ее новый дом, она плакала.

И, хотите верьте, хотите нет, это были слезы не радости.

Я помню, как она разозлилась на меня, сказав, что ей было прекрасно в той крошечной квартирке в Лос-Анджелесе, которую та снимала, и не хотела, чтобы я чувствовал себя обязанным тратить на нее свои с трудом заработанные деньги.

– Это твои деньги. Твоя работа. Твоя. Ты мне ничего не должен, милый.

Ее слова больно меня ударили.

Я предлагал ей ранчо ее мечты, а она была слишком самоотверженной, чтобы принять.

Когда я был маленьким, моя мама постоянно говорила мне, что родители не должны ничего ожидать от своих детей. Конечно, у них могут быть надежды, но никогда – ожидания.

Позже я узнал, что мои бабушка и дедушка были из тех, кто заставлял ее чувствовать себя обязанной им за то, что они дали ей крышу над головой.

Они говорили ей: «Я кормлю тебя, покупаю тебе одежду. Ты даже не представляешь, что я для тебя делаю. Ты должна быть благодарна».

И, конечно, так оно и было, но также это заставляло ее чувствовать себя виноватой за то, что она существует. Как будто они ожидали, что она преклонится перед ними просто за то, что они заботилась о человеке, которого они решили привести в этот мир.

Я показал ей окрестности и понял, что она влюблена в этот дом, но все, что мама сказала, было: «Быть хорошим родителем – это не то, что могут дать тебе твои дети. Главное, что ты можешь дать им».

Больше всего она боялась стать похожей на своих родителей, поэтому отказалась переезжать в дом своей мечты, посоветовав мне отказаться от сделки.

Предупреждаю, спойлер: я этого не сделал.

Я купил дом и перевез в него всю ее мебель, пока ее не было дома.

Мне потребовалась целая неделя, чтобы убедить ее, что я делаю это не потому, что чувствую, что должен, а потому, что мне так хочется. То же самое произошло и с пляжным домиком.

Я сделал вид, что покупаю его для себя, но сказал ей, что она может приходить в гости, когда захочет, хотя все знают, что на самом деле дом принадлежит ей.

Мой шофер подъехал к дому моей мамы на час позже, чем ожидалось. Мой рейс в Колорадо задержали, и нам пришлось пару десятков раз объезжать квартал, чтобы оторваться от папарацци.

Я, честно говоря, удивлен, что мое руководство разрешило мне поехать. Особенно после того, как в последний раз, когда я летал в другой штат, фотографии моей поездки оказались на первых полосах всех таблоидов.

Мой желудок скручивается в узел, когда перед глазами возникает лицо Хэдли.

Я вижу ее улыбку.

Слышу ее смех.

Вижу, как провожу пальцами по ее рыжим волосам.

Я скучаю по ней.

Я чертовски сильно по ней скучаю.

Прошла неделя с тех пор, как она заставила меня поверить, что у нас есть надежда, а затем ушла из моей жизни, забрав с собой мое чертово здравомыслие.

Сначала это не имело смысла.

Она была рядом.

Сидела на моем члене так, словно это было целью ее жизни.

Встречая мой толчок за толчком и позволяя мне целовать ее, пока она не начала хватать ртом воздух.

И затем…

Она ушла.

Просто подобрала с пола свою одежду и выскользнула из дома, пока я спал.

Внезапно рисование причудливых рисунков по всему пентхаусу показалось мне чертовски хорошим способом выплеснуть свой гнев.

Позже, когда мне был выставлен счет в размере двухсот тысяч долларов, я упал на колени, вынужденный взглянуть правде в глаза.

Она никогда не вернется.

Сделав глубокий вдох, выхожу из машины и достаю свой багаж. Понятия не имею, что я здесь делаю. До суда осталось всего три дня, но я почувствовал необходимость уехать из Лос-Анджелеса.

Стучу в дверь своей мамы, молясь, чтобы она оказалась дома. Я не заметил ее машины на подъездной дорожке, но надеюсь, что она припарковалась в гараже.

Проходят минуты.

Я слышу что-то похожее на торопливые шаги по ту сторону двери.

Дверь открывается, и в поле зрения появляется лицо моей мамы, ее шок смешивается с радостью в глазах.

Ее лицо светится.

– Кейн? Что ты здесь делаешь?

Я открываю рот, чтобы заговорить, но голос меня подводит, слова застывают на кончике языка.

Ее улыбка исчезает, как только она внимательно смотрит мне в лицо.

– О, детка, ты в порядке?

Следующее, что помню, это то, что я вхожу внутрь и, черт возьми, чуть не падаю в ее объятия.

* * *

Я не могу сказать, сколько раз прокручивал в голове именно этот момент…

Момент, когда моя мама узнает, что на самом деле произошло в день смерти Грея.

Большинство сценариев, которые я придумывал, заканчивались одинаково: она приходила в ярость и разочаровывалась во мне.

Мне и в голову не приходило, что она может быть такой опечаленной.

Слеза скатилась по ее лицу, как только я закончил исповедоваться ей в своем самом большом грехе.

Мама молчит уже несколько секунд, ее взгляд прикован к чашке кофе в руке, и она изо всех сил пытается смириться с правдой.

Не знаю, о чем думал, приходя сюда. Неужели действительно ожидал, что моя мама не спросит меня, что случилось? С той секунды, как я развалился на части в ее объятиях, в ней взыграл материнский инстинкт, и она взяла на себя смелость докопаться до сути.

Подержав меня так несколько минут, она сварила мне кофе, усадила рядом и попросила быть честным с ней.

Просьбу я удовлетворил.

Но, судя по выражению ее лица, я, возможно, был слишком откровенен.

– Ты... – Она замолкает, шок, отразившийся в ее глазах, заставляет меня съежиться. – Ты все это время знал, кто убил Грея.

Я слегка киваю в ответ, мне слишком стыдно, чтобы отвечать.

– И Джошуа использовал меня, чтобы уговорить тебя помолчать?

Ее голос звучит так, будто она сама не понимает, что говорит.

Я снова киваю.

Вопреки всем ожиданиям, она откашливается, ставит кружку на кофейный столик перед собой и говорит:

– Спасибо.

Подождите, что?

Я хмурюсь.

– За что ты меня благодаришь?

– Потому что ты ставишь мои потребности выше своих собственных. И я могла бы накричать на тебя, сказать, как сильно ты облажался, но, думаю, ты и так это знаешь.

У меня отвисает челюсть.

– Тебе было девять. Когда ты впервые встал между мной и своим отцом. Ты был таким маленьким, но все равно прыгнул без колебаний.… Я до сих пор вижу тот день каждый раз, когда закрываю глаза.

Из ее глаз снова льются слезы.

– Может быть, у тебя не хватило смелости обратиться в полицию после той ночи. Но как я могу винить тебя, если у меня никогда не хватало смелости противостоять твоему отцу?

Я никогда не винил ее за то, что она терпела жестокое обращение – ладно, может быть, немного винил ее. Но, честно говоря, она никогда не знала, что он был жесток со мной. Я никогда не говорил ей.

И никогда не скажу.

Отец обзывал меня и командовал мной в ее присутствии, но бить? Нет. Это дерьмо тот приберегал для уединения в моей спальне. Он ждал, пока я останусь совсем один. Я был уязвим к его перепадам настроения. К тому же, он не хотел, чтобы кто-то вмешивался. Это испортило бы все веселье.

– Я должна была забрать тебя у него в ту же минуту, как он только взглянул на тебя не так, как надо... – Она замолкает, закрывая глаза, словно воспоминания вызывают у нее отвращение. – Я бросила школу в семнадцать лет после того, как залетела, и у меня никого не было, кроме Лилиан. Как бы ни было больно это признавать, я была убеждена, что это лучшая жизнь, которую я когда-либо смогу тебе дать. Твой отец был неприятным придурком, но, по крайней мере, ты никогда ни в чем бы не нуждался.

– Ты как будто знал, что я никогда его не брошу. И защищал меня... хотя это я должна была защищать тебя. Это именно то, что ты делаешь, милый. Ты защищаешь меня. Боже, мне так жаль, что я заставила тебя чувствовать, что ты должен заботиться обо мне, хотя это никогда не входило в твои обязанности.

Это я сейчас плачу.

Я понятия не имел, что извинения, о которых я не просил, принесут такое облегчение.

– Нет. Это была моя работа, ты меня слышишь? Моя. Ты был ребенком. Я подвела тебя в тот день, когда позволила тебе нести мое бремя вместо меня.

У меня в горле появляется болезненный комок.

Как будто огромный груз только что свалился с моих плеч.

– Ради бога, тебе было семнадцать лет. Ты только что потерял своего лучшего друга детства, и твоей первой мыслью было: как это повлияет на мою маму?

– Я предал его. – На последнем слове мой голос срывается. – Он был моим другом, и я позволил его убийце разгуливать на свободе.

– Эй. – Мама приподнимает мой подбородок, чтобы мы встретились взглядами. – Ты поступил так, как считал правильным. Может, ты и знаменитость, милый, но ты всего лишь человек. Думаю, иногда ты об этом забываешь.

Я глубоко вздыхаю, на мгновение закрывая лицо руками.

– Черт, я... не знаю, что делать. Если признаюсь, то потеряю все.

Она придвигается ближе ко мне на диване и нежно гладит меня по спине.

– Если ты не расскажешь все начистоту, ты потеряешь себя.

Услышав ее слова, в моем мозгу словно что-то переключается.

Такое чувство, что я наконец-то могу ясно видеть, впервые за пять лет.

На автопилоте достаю телефон из заднего кармана, просматриваю свой разговор с Дреа и набираю сообщение, которое должен был отправить ей давным-давно.

Кейн: Скажи им, что я передумал. Я сделаю это.

Глава 30

Хэдли

Следующие два дня слились воедино, превратившись в одну большую паутину неразберихи, которую я не смогла бы распутать, даже если бы очень постаралась.

Сегодня утром мне удалось вылезти из постели и спуститься в тренажерный зал маминого дома. Не говорю, что заслуживаю аплодисментов, но, учитывая тот факт, что я больше недели не могла по-настоящему улыбнуться, то была бы признательна, если бы меня похлопали по спине или, по крайней мере, сочувственно подняли большие пальцы.

Прошлой ночью он мне приснился.

Конечно, все это не имело никакого смысла – кто-то заколдовал Кейна и превратил его в говорящую альпаку, – но я все равно проснулась с чувством разбитости.

Стыдно, но я так сильно по нему скучаю.

Все, что я хотела сделать, когда бросила универ, осуществляя свою мечту, – это поделится с ним этим. Именно он вселил в меня смелость открыть свой интернет-магазин. Кейн купил мне все необходимое, когда у меня не было ни гроша за душой.

Мне хочется думать, что он гордился бы мной.

Около десяти захожу в пустой тренажерный зал и встаю на беговую дорожку, чтобы размяться. Я не фанат кардиотренировок, но и валяться в постели, как весь последний месяц, уже не хочу.

Надеваю наушники и начинаю с легкой пробежки. Как раз в тот момент, когда я собираюсь выбрать оптимистичный плейлист, на моем экране появляется уведомление.

Это электронное письмо.

Я хмурюсь, глядя на отправителя, имя которого ничего мне не говорит.

Конкурс креативных обложек.

Оно гласит: «Вы выиграли!»

Что?

Я нажимаю на электронное письмо и начинаю читать.

Дорогая Хэдли,

Мы рады сообщить вам, что ваша работа была выбрана для оформления обложки следующего альбома Анайи! Ваша креативность и талант действительно выделялись среди всех полученных нами работ.

Я чуть не падаю с беговой дорожки.

Я слышала об этом конкурсе.

Это все, о чем Анайя рассказывала в своем Instagram последние два месяца. Она подумала, что было бы здорово, если бы ее поклонники создали обложку для ее следующего альбома, который выходит через два месяца. Последнее, что я слышала, было о тысячах вариантов.

Честно, я подумывала об участии, но в конце концов струсила. Почему я получила это письмо?

Мой взгляд падает на третий абзац электронного письма.

Мы очень рады работать с вами и воплощать ваши работы в жизнь. Завтра мы расскажем о вашем магазине и объявим о вашем выигрыше в Instagram Anaya. Наша команда также свяжется с вами, чтобы обсудить ваш гонорар.

О мой Бог.

Когда я проснулась, у меня была куча пропущенных звонков с неизвестного номера.

Я отмахнулась от них, думая, что это реклама. Прокручиваю страницу ниже и натыкаюсь на раздел «Ваша работа».

Вся информация о моей заявке указана под ней. Адрес электронной почты человека, приславшего мою работу, заставляет меня затаить дыхание.

kane_2932@gmail.com

У меня защемило в груди.

Это сделал он.

Он отправил мою работу с изображением бриллиантового сердца, и разместил ссылку на мой интернет-магазин в социальных сетях. Кейн просил меня поучаствовать в конкурсе несколько месяцев назад, задолго до того, как мы покинули Золотую бухту, сумасшествие какое-то?

Он сделал это анонимно.

Кейн мог бы использовать свою популярность и дружбу с Анайей, чтобы добиться моей победы, но он этого не сделал.

Потому что пытался мне что-то доказать.

Когда Кейн купил мне расходники для рисования, я набросилась на него и обвинила в том, что он относится ко мне как к благотворительности.

Я не хотела, чтобы он пиарил меня в социальных сетях, потому что хотела добиться успеха самостоятельно и не думать, что обязана ему всем этим.

И тогда он взял все в свои руки. Показал мне, что я могу и добьюсь успеха благодаря своему таланту.

Я, должно быть, перечитываю это электронное письмо десятки раз, не в силах до конца осознать, что завтра моей работой поделятся десять миллионов подписчиков Анайи.

И не только это, но и то, что мне за это заплатят. Все потому, что Кейн увидел мой потенциал, когда я не видела.

Эмоции переполняют меня, и я плюхаюсь на скамейку неподалеку, мои мысли несутся со скоростью тысячи миль в час.

Я бросила универ, чтобы осуществить свою мечту.

И оказалось, что…

Возможно, я смогу ее осуществить.

* * *

Я решаю быстренько принять душ перед ужином, сказав маме, что выйду как раз вовремя, чтобы посмотреть «Танцы со звездами» вместе с ней.

Это было нашим любимым занятием долгое время после смерти Грея. Мы заказывали еду на вынос и смотрели вместе на диване. Возможно, сейчас все по-другому, но моя мама – единственное, что остается неизменным в моей жизни. В некотором смысле, скорбь по Грею сблизила нас больше, чем было возможно.

Я только что вымыла голову, когда услышала, как на туалетном столике в ванной пришло оповещение о сообщении на мой телефон.

Сначала решаю не обращать внимания, продолжая смывать кондиционер с волос.

Пока он снова не звонит.

И снова.

И снова.

Телефон сходит с ума. Должно быть, что-то важное.

Я быстро ополаскиваю волосы, беру чистое полотенце и оборачиваюсь им. Взглянув на экран, вижу, что у меня неотвеченные сообщения от Джейми, Дреа и Мэгги.

Джейми: ТЫ ЭТО ВИДЕЛА?

Джейми: Все с ума сходят. О чем, черт возьми, он говорит?

Дреа: Я не могу поверить, что это происходит.

Дреа: Если бы я знала, что он собирается это сказать, я бы тебя предупредила. Он полностью отклонился от сценария.

Дреа: Мне так жаль.

Страх скребет меня изнутри.

Я что-то пропустила?

У меня есть сообщение от Мэгги.

Мэгги: ПРОВЕРЬ INSTAGRAM КЕЙНА ПРЯМО СЕЙЧАС!

Я так и делаю, мои пальцы дрожат, когда открываю приложение, готовясь ввести имя Кейна в строку поиска.

Только мне это не нужно.

Потому что его последний пост – это первое, что высвечивается.

Просто черная фотография.

Почему он публикует фотографию в черном цвете?

От подписи под его постом у меня сердце замирает в груди.

Правда, так или иначе, всплывет наружу. Включайте мое последнее интервью с Джианой Стерлинг.

Так, шаг назад.

Он дает интервью у Джианы Стерлинг?

Эта женщина – известная телеведущая, которая проводит личные интервью с «противоречивыми» знаменитостями – вот и весь ее бренд. Каждый раз, когда общественный деятель подвергается критике и черному пиару, звонит ее команда.

Кроме того, он сказал про последнее интервью.

Что, черт возьми, это значит?

Нажимаю на профиль Кейна, надеясь, что еще один его пост ответит на мои вопросы.

Я громко вздыхаю.

Все его посты исчезли.

Фотографии из его мировых турне, поздние ночи в студии, фотографии его группы. Все удалено.

Единственный пост, который остался, – об интервью.

К моему удивлению, комментарии все еще присылают.

Кликаю на комментарии, чтобы посмотреть, что говорят люди.

«Только что посмотрел интервью. У меня нет слов». «Я захлебнусь в слезах, если Кейн бросит музыку. К черту ДЖОШУА. Кейн не сделал ничего плохого». «Если Кейн таинственным образом исчезнет, мы знаем почему». «ПРАВОСУДИЕ ДЛЯ Кейна. Чувак сделал то, что должен был сделать. Не все герои носят плащи».

Что. Это. Блядь. Такое.

Я захожу в Интернет и набираю в строке поиска слова «Интервью с Кейном Уайлдером». Первое видео, которое появляется, длится пятнадцать минут и представляет собой всего лишь отрывок из сорокаминутного интервью с Джианой Стерлинг.

Сажусь на край ванны и нажимаю кнопку воспроизведения, чувствуя, как учащенно пульсирует венка на шее.

Интервью начинается с того, что Джиана представляет Кейна в качестве своего гостя, и Кейн выходит на сцену. Пока что все выглядит как типичное интервью со знаменитостями.

Джиана пожимает ему руку, прежде чем жестом предложить сесть в одно из двух кресел рядом с ней.

– Я так рада, что ты сегодня здесь. Ты уже много лет не давал интервью в прямом эфире.

Я тут же перематываю этот обмен любезностями, пропуская несколько минут.

– В свете твоей недавней ссоры с Джошуа Колдуэллом, ты решил отложить свой тур и сосредоточился на трезвости. Как тебе это удается?

– Честно? Ужасно, – невозмутимо отвечает Кейн, вызывая смех у зрителей в прямом эфире. – Завязать с алкоголем и без того дико сложно, чтобы не беспокоиться о том, что твой менеджер подает на тебя в суд, пытаясь вытрясти каждый цент, который у тебя есть.

Лицо Джианы искажается от шока. Очевидно, она не ожидала, что он затронет тему судебного процесса. Вероятно, люди Кейна заранее согласовали список вопросов, и ни один из них не касался судебного процесса.

– Вы как-нибудь общались с Джошуа после инцидента? – Джиана ухватилась за возможность вытянуть из него более пикантные подробности.

– Абсолютно никак. Мы не в очень хороших отношениях с тех пор, как я узнал, что он и его приятели накачивали наркотиками моих юных фанаток и приставали к ним.

Моя челюсть чуть не падает на пол.

И у Джианы тоже.

Черт возьми, Кейн.

Когда-нибудь он слышал о том, чтобы сглаживать углы?

– Видите ли, я застал его за растлением несовершеннолетних, которые были без сознания, и поэтому вышел из себя в том клубе. Он использовал мое имя, чтобы заманивать моих фанаток к себе домой, накачивать их наркотиками, для их послушности. И он был там не один. На той вечеринке присутствовала горстка влиятельных людей, которых вы все знаете и любите. Некоторые даже снимаются в телевизионных шоу и фильмах, где в основном играют дети.

Джиана Стерлинг смотрит на него так, словно не уверена, то ли ей все это кажется, то ли Кейн Уайлдер действительно сражается против группы голливудских педофилов в прямом эфире.

– У тебя есть какие-нибудь доказательства, подтверждающие это заявление? – запинается она.

– Я найду. Скоро.

Это все, что он говорит, и Джиана быстро понимает, что больше никакой информации она от него не получит. По крайней мере, не на эту конкретную тему.

– У вас есть имена тех, которые, предположительно, были на той вечеринке?

Она очень тщательно подбирает слова, стараясь сохранять нейтралитет.

С этого момента он начинает составлять список всех подонков, которых видел там в ту ночь, и, не моргнув глазом, разоблачает бесчисленное множество представителей звездной индустрии.

Понятия не имею, что с ним было после того, как я ушла, но Кейн выглядит так, будто у него забрали все удовольствие в мире, и он смирился со своей судьбой.

Как будто он смирился с тем фактом, что его карьера закончена.

– Если Джошуа действительно издевался над этими девушками, почему ты просто не заявил об этом? Сейчас кажется, что ты пытаешься очистить свое имя, вместо того чтобы обнародовать что-то настолько мерзкое.

Кейн несколько секунд молчит, обдумывая свой ответ.

– Я не рассказывал, потому что Джошуа держал кое-что над моей головой. Он угрожал рассказать миру о моем самом мрачном секрете. Именно поэтому я собираюсь открыть его сам. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Этого не может быть.

У меня, должно быть, галлюцинации, наверняка.

Осознаю, что слезы текут по моему лицу, только когда одна из них проскальзывает между моих приоткрытых губ. Из моего горла вырывается всхлип, и я прижимаю ладонь ко рту, чтобы заглушить следующий.

В следующую секунду раздается стук в дверь ванной, от которого у меня перехватывает дыхание.

– Хэдли, у тебя там все в порядке? – спрашивает мама, и в каждом слове сквозит беспокойство.

– Я выйду через минуту, – выдыхаю я, снова сосредотачиваясь на экране.

Я задерживаю дыхание, чтобы не задохнуться.

И тут он произносит это.

– Три года назад меня держали под дулом пистолета и заставили стать соучастником убийства моего лучшего друга.